Помоги проекту - поделись книгой:
— Нет. Я даже не осмелился лично порвать с ней. Она угрожала, что убьет себя, если я уйду и…
— Вовсе нет! Она не могла так поступить! — я затрясла головой, возмущенная его словами. — Это же эмоциональное издевательство.
— Знаю, так и есть, — Джейк словно играл в кошки мышки. — У меня были к ней чувства, но в тоже время мне казалось, что я — чертов заключенный. В конце концов, я был так зол и расстроен, что не мог больше оставаться с ней в одной комнате.
— Я тебя не виню. Просто рада, что ты не позволил ей удерживать себя силой.
— Ага. Я старался не допустить этого, — говорит он, поигрывая желваками. — Оставил ей голосовое сообщение, где сказал, что ухожу и предложил ей обратиться за помощью, а потом сменил замки в квартире. Когда она пришла и начала стучаться в дверь, чтобы войти, я вызвал охрану и отдал ее на их попечение. Сменил телефонный номер, тренажерный зал, запретил ей наблюдать за тренировками, но Кери продолжала выслеживать меня у дома. Мне приходилось пробегать мимо нее, чтобы попасть внутрь до того, как она меня схватит. Безумие.
Я вздохнула, живот скрутило в преддверии окончания рассказа.
— Ты звонил в полицию? Узнавал, сможешь ли добиться ограничительного запрета?
— Я не связываюсь с полицией, — впервые на его лице проступает гнев.
— Что? Почему? Я имею в виду, что это не всегда приятно, но…
— Нет, — решительно сказал мужчина. — Об обращении к властям не может быть и речи. Я никогда не ворошу свое грязное белье на публике. Никогда. — Взгляд становится тяжелым. — Именно поэтому я настаивал на договоре о неразглашении. Имеется в виду, что моя личная жизнь такой и останется. Мы же понимаем друг друга?
— Конечно. Я же подписала соглашение, так что…, — пробормотала я.
— Просто хочу, чтобы все было предельно понятно, — отрезал он. — Если хоть одно слово, сказанное мною сейчас, просочится в прессу или дойдет до кого-то еще, включая твою маленькую очкастую подружку, я подам в суд на тебя, твоего босса и любого, кто посягнет на мою частную жизнь, и заставлю ответить по закону.
— Успокойся сейчас же, — я поднимаю руку, широко растопырив пальцы. — Слушай, понимаю, тебе нелегко пришлось, и сочувствую, но у тебя нет права угрожать мне. Я дала тебе слово, подписала все необходимые бумажки, которые ты попросил. Если этого недостаточно для того, чтобы ты поверил мне, тогда просто уходи.
— И могу забрать свои десять кусков? — ухмыляется он.
— И можете забрать ваши десять штук, — мило улыбаюсь, борясь с непреодолимым желанием ударить его по самодовольной роже. — Мне не нужны ваши деньги, мистер Фальконе. Я пошла на это, делая одолжение Башу и лишь потому, что с легкостью соглашаюсь, когда следует ответить отказом. Ваши деньги пошли бы на благотворительность, но я с той же легкостью могу использовать собственные средства и послать вас столь же грубым способом.
— Так ты пошла на это по доброте душевной? — спрашивает он с явным и оскорбительным недоверием.
— Да, Джейк, — в моем голосе явно слышится раздражение. — Иногда люди совершают хорошие поступки ради других, потому что считают это правильным.
Его темные, сексуальные словно грех глаза долгое время изучают меня, пока я стараюсь вспомнить, что этот мужчина раздражительный и последний кому я могла бы позволить вызвать во мне сексуальное влечение. Он напряжённо смотрит на меня, словно раздевает, вытаскивая наружу все мои тайны, напоминая обо всем, что я обменяла на возможность прожить жизнь в образе другой женщины.
О таких вещах, как страсть и связь, шанс на то, что завтра одиночество отступит. О таких вещах, как любовь. О том, кто принимает меня полностью. О местах, где тоска, разрушение и потрясение. О возможности найти что-то прекрасное в обломках.
Знаю, что Джейк не тот мужчина. Он никогда не станет никем, кроме простого клиента, — а может даже и им не будет — но не могу отвести от него глаз. В нем было что-то, от чего каждый нерв в моем теле гудел, словно камертон в поисках идеального звучания.
Мы сидим, уставившись друг на друга, кажется целую вечность, когда Джейк сжимает кулаки, а мое сердце бешено стучит, желая остаться и лучше узнать этого человека, который полностью пробудил меня впервые за столь долгий срок.
Но мое сердце не получает того, что желает. Я не думаю, что в этот раз будет иначе. Представляю, как Джейк посылает меня к черту и сбегает тем же путем, каким пришел.
— Мне жаль. Ты права. Не следовало шантажировать тебя таким образом. Все это… — вместо этого говорит он. Джейк вздыхает. — Это меня испортило, но проблемам не в тебе или твоем отношении, так что не стоит вести себя со мной, как с благородным мудаком.
— Не назвала бы тебя благородным, — склоняю голову, уловив его взгляд сквозь густые пряди, спадающие на его лоб. — Скорее нормальный, повседневный мудак, но это не так плохо.
Джейк улыбается.
— Могу я выйти со скамейки штрафников, если пообещаю, что подобное не повторится вновь?
Я киваю, переоценив его сексуальную полуулыбку.
— Все хорошо. Штраф снят, но больше не набрасывайся на меня. Прибереги для своего терапевта.
— У меня нет психотерапевта, — фыркает он.
— Обратись к какому-нибудь, — улыбаюсь, смягчая слова. — Человек, прошедший через тоже, что и ты, нуждается в терапии. Я могу выслушать тебя, если хочешь, но моя работа заключается в том, чтобы убрать от тебя Кери, чтобы ты смог начать заново, а не помогать справляться с эмоциональными последствиями от того, что тот, кому ты доверял, превратился в сталкера.
— Если ты согласишься на эту работу, — он потер большим пальцем по подбородку. Звук соприкосновения кожи к однодневной щетине был явственно мужским и удивительно интимным. Я хочу протянуть руку и провести пальцем по его темным бакенбардам, чтобы почувствовать колкость.
Я яростно сопротивляюсь желанию. Едва-едва.
— Да, если соглашусь. Пока что я близка к тому, чтобы сказать «да», но…
— Но тебе нужно знать, что стоит за той историей с побоями. Верно? — он кивает, плечи напрягаются. — Как говорил, я старался делать все возможное, чтобы держаться подальше от Кери, но в последний четверг я поздно вернулся с тренировки и обнаружил ее на своей кухне. Она готовила лазанью. Как-то пробралась внутрь. Взломала замок, полагаю. Или новенький сотрудник в вестибюле впустил ее, хотя он клянется, что не покидал свое место. Не уверен как, но Кери оказалась внутри, готовила и пила вино, притворяясь, словно все так и должно быть. Я сказал, чтобы она убиралась, и мы поссорились. Я что-то сказал, она сказала…
Джейк снова сжал руки в кулаки.
— В конце концов, все обострилось. Было ужасно. Сказал ей, что она сошла с ума, и я не хочу больше ее видеть, даже если она пройдет лечение. Прежде, чем осознал, что происходит, она набросилась на меня с ножом.
У меня челюсть отвисла.
— Я был так потрясен, что рефлексы отключились, — продолжил мужчина, не дав мне прервать его. — В то время как я стал отступать, она уже вонзила нож мне в плечо. На всю глубину. — Он покачал головой. — После этого я просто… забылся. Прежде, чем понял, что делаю, схватил ее за горло, протащил через всю комнату и вышвырнул за дверь.
— Дерьмо, — произнесла я, распахнув глаза.
— Такой был итог, — на губах Джейка появляется мрачная улыбка, — но я удерживал ее пару секунд, и никаких синяков у нее не было, когда я захлопнул дверь.
Я сочувственно киваю, но скрыть от него правду не могу.
— Они могли проявиться позже. Синякам требуется время, чтобы сформироваться.
— Знаю, — говорит он, — Мне кое-что известно о грубом обращении, но снимки были сделаны через двадцать или тридцать минут после того, как она покинула мою квартиру, перед закатом. Кожа не могла приобрести столь темный черно-фиолетовый оттенок. Предполагаю, что Кери закрасила их тенями или чем-то еще, но есть шанс…
Джейк прокашлялся, встретив мой выжидательный взгляд. От его загнанного взора в груди все болезненно сжалось.
— Есть шанс, что я потерял контроль и причинил ей боль. И если это так, возможно, я не заслуживаю помощи. Честно говоря, я больше ничего не знаю. Просто знаю, что мне нужно покончить с этим, а ты словно мой последний шанс выбраться, пока все не стало только хуже.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Я сильно прикусываю губу, размышляя.
Это не очевидное отрицание, которое мне требуется услышать, чтобы начать двигаться дальше, но и Джейк совсем не тот, каким я его представляла. Он вовсе не высокомерное ничтожество. Кажется, наоборот, создает впечатление хорошего парня с чувством сострадания, который оказался в жуткой ситуации и нуждается в помощи.
Я склонна думать о том, что ему требуется скорее помощь полиции и психотерапевта, чем вмешательство нашей службы, но…
— Я пойду, — говорит Джейк, прерывая мои размышления. — Прости, что отнял твое время.
Он встает и уверенными шагами начинает сокращать расстояние между скамьей и воротами.
— Подожди! Не уходи! — я поднимаюсь на ноги. — Ты не отнимаешь у меня время.
Джейк поворачивается. На его лице проявляется защитная маска, плечи напряжены, от чего я задаюсь вопросом, на какой руке у него рана.
Господи Иисусе. Ножевое ранение.
Рана. Это безумие!
Я готова помочь Джейку спастись от безумной бывшей, но не представляла, что она будет помешана на том, чтобы порезать человека. И не готова была иметь дело с человеком, который патологически не хотел связываться с полицией.
— Полагаю, о происшествии с ножом ты властям не сообщил, — я скрещиваю руки и задумчиво хмурюсь, стараясь вести себя так, словно знаю, как поступать в похожей ситуации. — Ты не обращался к копам?
На его лице появляется все тоже упрямое выражение.
— Нет. Я не хочу об этом распространяться. Это был бы праздник для прессы.
— Но это преступление, — говорю я, надеясь, что он поймет. — Серьезное. Кери, как минимум, напала на тебя с оружием. Не знаю всех деталей, не являюсь адвокатом, но делу можно было бы дать ход как покушению на убийство.
Джейк качает головой.
— Она не пыталась меня убить.
— Ты не можешь знать этого. Она разозлилась и ударила тебя ножом, Джейк. Ударила ножом. Судя по тому, как ты это описал, рана серьезная, — я протягиваю руку, проводя пальцами по его груди. — Что, если она попала бы чуть ближе к центру? Она могла бы всадить тебе нож в сердце.
Он снова качает головой, но с легкой неуверенностью.
— Она хотела причинить мне боль в тот момент, а не избавиться от меня.
— Верно, — я даже не пытаюсь скрыть сомнение. — Ну а что насчет твоей работы? Что сказал врач? Рана не повлияет на игру?
— Все в порядке, — мужчина водит левым плечом. — Я быстро иду на поправку и хорошо справляюсь с болью.
— Но что говорит врач? — жуткое подозрение щекочет мое нутро. — Ты же ходил к доктору?
Хмурясь, Джейк пожимает плечами.
— Все в порядке. Я часто получал травмы, поэтому могу отличить серьезное от несерьезного.
— Да ты издеваешься, — говорю я, зная, что это не так. — Это не нормально, приятель. Совсем не нормально. — Я указываю на ворота. — Выходим. На улицу. Сейчас же.
— Что это значит? — в его взгляде вспыхивает боль, а затем они снова становятся холодными. — Ты уходишь? Так просто?
— Нет, я не ухожу. Мы идем вместе, — я хватаю клатч со скамьи и засовываю его подмышку. — Мы поймаем такси и отправимся в отделение скорой помощи.
Он хмыкает.
— Я не поеду. Ничего особенного не произошло.
У меня так широко распахиваются глаза, что я ощущаю, как вытягиваются мышцы.
— Тебя пырнули ножом! У тебя ножевое ранение! И как это оно не относится к травмам?
— Пятидневный порез быстро заживает, — спокойно настаивает Джейк уверенным голосом, напомнив мне лучшую подругу Кэт, которая была также чертовски упряма и относится к себе просто до смешного ужасно. — Слишком поздно для того, чтобы накладывать швы, а доктор сможет сделать только это.
— Это не так. Они также проверят, не получил ли ты заражение, — говорю я, не желая отступать. — И если нож вошел слишком глубоко, достигнув кости, стоит провериться на остеомиелит. Серьезная инфекция. Тебе может потребоваться антибиотик широкого спектра, а может даже операция по удалению зараженного участка.
Острый, оценивающий взгляд проник сквозь темные глаза.
— Так ты врач?
— Ветеринар, — говорю я, — но ты сильно удивишься совпадению. Животные и люди не так сильно отличаются, как считает большинство.
— Тогда можешь осмотреть меня, — говорит мужчина, словно это самое логичное заявление в мире. — Убедись, что все хорошо заживает.
— Нет, не могу! Я лечу четвероногих. У меня даже нет лицензии, чтобы лечить их в Нью-Йорке. С момента моего переезда у меня не было времени, чтобы оформить документы.
— Откуда ты переехала?
— Джорджия, — я хмурюсь из-за внезапно сменившейся темы. — Атланта, но я не…
— Персик из Джорджии, — говорит он, кивая, словно что-то во мне прояснилось.
— Ничего подобного, — я поднимаю подбородок, желая показать, что вовсе не милая южная красотка, которая позволит запугать себя глупому хоккеисту, не желающему тащить свою задницу к врачу после ранения. — Я родилась и выросла в городе, получила степень в Нью-Йоркском университете. В Джорджию я переехала потому, что мой жених поселился здесь.
Джейк кивает.
— И как же твой жених чувствует себя, представив тебя в роли моей женщины на пару недель? Он нормально относится к тому, что с тобой будет другой? Ведь Кери не настолько глупа, чтобы поверить, если мы будем просто вести светскую беседу и держаться за руки.
— Его больше нет на горизонте, — говорю я, не желая думать об Уэсли или о том, что Джейк «все время» будет со мной. Лучше избегать и того, и другого. — Полагаю, для тебя это приятная новость, поскольку моего жениха подобное не обрадовало бы. Его бы беспокоила такая беспечность и возможное покушение на убийство, но учитывая, что ты слишком упрям, чтобы пойти к врачу, а я не такая большая, чтобы закинуть тебя на плечо и отнести, думаю, осмотр ветеринара, желающего, чтобы ты жил, лучше, чем ничего.
Я ожидаю новых упрямых возражений, но вместо этого Джейк улыбается.
Он улыбается настоящей, широкой улыбкой от уха до уха, обнажая слегка искривленные зубы и идеально расположенные ямочки. Я забываю о том, что это самый неприятный мужчина на планете. Просто Джейк такой красивый, невероятны и сексуальный, что мои трусики снова тлеют.
— Ну, спасибо, — говорит он глубоким, обжигающим голосом. — Я ценю это. Женщина, с которой я встречаюсь, хочет сохранить мне жизнь… Не скоро я к такому привыкну.
— Мы не встречаемся, Фальконе, — твердо говорю я. — Мы притворяемся, что встречаемся. Есть правила, которые нужно обсудить прежде, чем двигаться вперед, но сперва тебе нужно провести медицинский осмотр, поэтому остальное подождет, пока я обследую тебя.
— Все хорошо, — Джейк потянулся к полам рубашки. — Хочешь провести осмотр здесь, доктор? Или в более интимном месте? Я в любом случае не возражаю.
Я выгибаю бровь, притворившись, что меня не прельщает перспектива любоваться на его обнаженную грудь.
Поделиться книгой: