Неотразимый (ЛП)

— Значит, ты не боишься обнажить свою грудь, лишь грязное белье?

Он снова усмехается.

— Верно. Никогда не стеснялся, когда приходилось раздеваться.

Мои щеки вспыхивают, но мне как-то удается сохранить голос твердым, указывая на дверь.

— Давай поднимемся ко мне. У меня там есть все необходимое. В саду я для тебя мало что могу сделать, а кто-нибудь из членов ТСЖ увидит меня с полуобнаженным мужчиной и добавит в мой список достижений очередное дерьмо.

— К тебе, — мужчина кивает и улыбаясь, встает рядом со мной на извилистую мощенную дорожку, ведущую к зданию. — И спасибо еще раз. Рад, что ты взялась за мое дело.

— Рада помочь, — я киваю, пытаясь сохранять хладнокровие, хотя жар разливается по моему телу, а голосок в голове предупреждает, что из этого ничего хорошего не выйдет.

Но сейчас я не могу отправить Джейка, как и собаку с шипом в лапе.

В режиме «Дракона» Джейк Фальконе мрачный, сексуальный, устрашающий от природы, но Джейк, который полон надежд и улыбается в благодарность за мою помощь, абсолютно неотразим.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Шэйн

Поднявшись домой, я указываю Джейку на кухню, устроенную в виде камбуза, и направляюсь в спальню тети Тэнси.

— Сними рубашку и положи на островок. Я осмотрю тебя.

Намеренно не отрываю глаз от книжных полок и картин на стене, пока прохожу по широкому, открытому пространству, глядя на все, что угодно, кроме потрясающего полуобнаженного хоккеиста на моей кухне.

Оставив его, прохожу в ванную, чтобы взять свою сумку с медикаментами.

Мне приходится держать при себе нечто большее, чем аптечка первой помощи. Это побочный эффект от того, что рядом со мной часто умирают люди. В моей сумке собрано все, что нужно, чтобы провести легкую операцию и прибрать за собой беспорядок, а также некоторые фармацевтические средства, которые были добыты незаконным путем. С властями у меня могли бы возникнуть проблемы из-за некоторых вещей, но не стоит беспокоиться о том, что Джейк побежит в полицию, если от моего лечения будет больше вреда, чем пользы.

Раз этот парень позволяет кому-то пырнуть себя и молчит, то уж о том, кто пытается помочь ему, точно не расскажет.

Мне любопытно, откуда в нем эта фобия относительно полиции. У меня было несколько инцидентов с полицейским департаментом Нью-Йорка: словесные домогательства сексуального характера в то время, когда я грубо запротестовала, и, к несчастью, лицезрение пениса, когда коп напился и слонялся по моей частной школе со своей болтающейся «дубинкой», торчащей из расстегнутой ширинки. И несмотря на это у меня было больше благодарных чувств к полиции, чем пугающих. Без нашей полиции город превратился бы в рассадник хаоса. По большому счету, копы — хорошие парни, мужчины и женщины, которые готовы отдать жизнь за то, чтобы сохранить наш город в безопасности.

Они идеально справляются с каждым делом? Конечно, нет. Они всего лишь люди, но нет никакой логической причины, чтобы Джейк стал таким рьяным противником мальчиков и девочек в форме.

Так что произошло? Почему он оказался настроен против полиции? Ему пришлось столкнуться с одним из ублюдков, который оставил на нем шрамы? Или сделал что-то такое, от чего попал под подозрение полиции?

Баш проверил всю подноготную Фальконе. Ничего кроме пары штрафов за превышение скорости и нарушение общественного порядка за драку в баре во времена колледжа, но все записи, которые Баш достал, относились к моменту, когда Джейку уже минуло восемнадцать. Если бы он совершил преступление в более раннем возрасте, ему не дали бы возможности взглянуть на них.

Я не думала, что подобные записи могли существовать, но теперь задумалась о том, чтобы убедить Баша порыться в прошлом Джейка более тщательно. Ведь Баш не просто обладает милым личиком, он еще и опытный хакер, способный откопать грязные подробности на кого угодно. Если Джейк совершил преступление в юности, Баш раздобудет информацию.

Вытащив из заднего кармана телефон, быстро набираю сообщение.

Можешь достать мне всю информацию об аресте Джейка Фальконе в юности, если таковые были? И как можно быстрее.

Я колеблюсь лишь мгновение, прежде чем нажать кнопку «отправить».

Конечно, Джейк создает впечатление хорошего парня, хоть и напряженного, но мы знакомы всего час. В этот момент я понимаю, что шанс дождаться от Джейка ответа на столь личные вопросы, ничтожно мал. Он явно не хочет разглашать причину ненависти к копам, но, если мне хочется помочь ему, не навредив при этом себе, нужно знать, что за этим стоит.

Мне приходится подождать лишь пару секунд, прежде чем Баш отвечает.

Понял. Ты в порядке? Если понадобится помощь, в центральном парке сейчас Эйдан. Он тренирует Нэйта, новичка. Они могут прибыть через пять минут. Максимум десять.

Я в порядке, — отвечаю. — Джейк кажется не плохим. Я просто хочу разобраться, почему он не желает обращаться в полицию за помощью. Судя по документам приема, полагаю, ты не знал, что его бывшая пырнула его ножом, прежде чем он ее выгнал?

Какого черта? — пишет Баш. — Нет! Он сказал, что она ворвалась в его квартиру, вела себя агрессивно, а он применил силу и выгнал ее, но я и понятия не о чем таком не имел. Дерьмо! Почему люди считают, что мне можно лгать? Шэйн, у меня что, на лице написано «соври мне»? Или на моем лбу гребанная татуировка «лох»?

Я бросаю чистое полотенце на сумку, зная, что пора возвращаться на кухню.

Расслабься! Вероятно, он просто не решался написать об этом. Джейк очень скрытный. Вероятно, в этом и кроется причина, по которой он не хотел рассказывать им о Кери. Просто хочу убедиться, но слушай, мне пора. Он ждет, когда я осмотрю его рану, потому что к доктору тоже обращаться не желает.

Секундой позже мой телефон звонит, и на экране высвечивается имя Баша.

Я прикусываю губу, борясь с искушением, но, в конце концов, выключаю звук. У меня нет времени на разговор с Башем, и не хочется, чтобы Джейк подслушал личный разговор. Мне сложно завоевать его доверие, хотя он и не знает, что я копаюсь в его прошлом.

Но я не жалею о своем выборе.

Речь идет о личной безопасности. У меня своя жизнь, и мне нужно быть осторожной, особенно когда забираюсь глубже, чем ожидала. Я согласилась сыграть роль чьей-то подружки на пару недель, вот и все.

Я нигде не подписывалась на получение травмы или чего похуже…

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Шэйн

Успокоив совесть, выхожу из спальни и вижу, что Джейк все еще в рубашке — черт возьми — и листает журнал по йоге, лежавший на стойке.

— Ты занимаешься йогой? — спрашивает он, когда я подхожу и ставлю рядом с ним сумку. — Мой технический тренер убеждает меня попробовать, но мне не хватает времени.

— Да. Каждый день занимаюсь. Всем рекомендую. Эта штука здорово меняет жизнь.

Открываю сумку и достаю необходимые принадлежности, которые могут мне понадобиться, включая материалы для очистки и перевязки раны, термометр, чтобы измерить температуру у Джейка и нитки, чтобы зашить рану, если потребуется по прошествии столь долгого времени.

— Мне нравится заниматься здесь, — я похлопываю прямо по столешнице. — Помогает сосредоточиться.

— Каким образом? — с насмешкой спрашивает он.

— Осознание того, что я могу упасть, помогает сосредоточиться.

— Так тебя заводит опасность, — он хватается за низ футболки. — Буду иметь в виду.

В голове начинает назревать ответ — что-то о том, что я вовсе не наслаждаюсь опасностью, просто использую ее в своих целях, когда мне это необходимо, но Джейк стягивает темно-синий свитер и футболку через голову одним плавным движением, и слова застревают на полпути.

Святые мышцы пресса, Бэтмен.

Мышцы груди и плеч, бицепсы и все остальные. Так много перекатывающихся мышц.

Это просто шведский стол, состоящий из мышц. Мужчина подтянутый и спортивный, идеально сложенный, и мне приходится сделать глубокий вдох, чтобы вспомнить о том, что я смотрю на его грудь вовсе не ради того, чтобы восхищаться ею.

Когда я прихожу в себя, то прокашливаюсь и с трудом сглатываю.

— Итак, нож вошел…

Он слегка приподнимает руку, демонстрируя розовую, припухшую рану чуть выше сгиба рядом с подмышкой.

— Вот.

— Хм, — надеваю перчатки, подходя ближе.

— Как я и говорил, ничего серьезного, — поясняет он, пока я осторожно изучаю область вокруг раны шириной в дюйм, а мои представления о нем, как о высоком, невероятно сексуальном божестве отходят на второй план, стоило мне только перейти в режим осмотра. — Нож прошел под кожу. Возможно, задел мышечную ткань, но это не серьезно.

— Здесь болит? — надавливаю с другой стороны. Рана горячее и краснее, чем ожидалось.

— Немного, но терпимо, — хмыкает он.

— Но боль сильнее, чем вчера? — прощупываю кожу, заметив уплотнение, когда возвращаюсь к раненой плоти.

— Возможно, — он выдыхает, и мои волосы слегка шевелятся от его дыхания. — Когда ты надавливаешь там, возникают неприятные ощущения.

— Потому что началось заражение. Могу с точностью утверждать это, даже не удосужившись измерить тебе температуру, — я хмурюсь, потянувшись за бутылочкой спирта и бинтом. — Я промою рану и наложу повязку, но тебе нужно пропить курс антибиотиков, чтобы легкое заражение не переросло в нечто большее. Тебе стоит обратиться к терапевту, чтобы…

— Я не пойду к врачу, — Джейк напрягает грудные мышцы, демонстрируя, что боль сильнее, чем он показывает, когда я прикладываю к ране тампон, смоченный спиртом. — Закон обязывает их сообщать обо всех ножевых и огнестрельных ранах в полицию.

Я тяжело вздыхаю, поздравив себя с тем, что добилась тщательного осмотра. Не знаю, что за проблемы у него с копами, но намерена выяснить это до того, как мы перейдем к более близким отношениям.

— Лишь в случае нападения. Разве ты не мог сказать врачу, что сам поранился, когда готовил ужин или что-то в этом роде?

Он приподнял бровь.

— Упал на нож и всадил его себе подмышку?

— Случаются и более странные вещи, — я заменяю проспиртованный тампон сухой марлевой повязкой и тянусь за бинтом. — Слышал бы ты, какие истории мне рассказывали друзья-врачи. Люди попадают в более изощренные проблемы, нежели животные.

— Уверен, так и есть, но мне не нужен врач. И антибиотики тоже, — он задирает подбородок. — Я в порядке. Мое тело само справится с инфекцией.

— А что если нет, упрямый козел? — я поднимаю на него взгляд, и с моих губ срывается разочарованный вздох, когда его лицо оказывается всего в паре дюймов от моего.

Я вдыхаю, но слова снова застревают в горле, когда сосредотачиваюсь на жаре его губ и запахе одеколона, исходящего от сильного в расцвете сил мужчины, нависшего надо мной. От него исходит райский аромат, так что все, чего мне хочется, это склониться к нему, прижаться носом к его обнаженной коже и впитать исходящий от него аромат, проникающий, словно ток, вглубь моей души.

И после того, как мои легкие наполнятся его ароматом, я запечатлела бы поцелуй в центре его груди, прямо над сердцем. Поцеловала бы, высунув язык, чтобы попробовать его на вкус, прикусила бы плоский, светло-коричневый сосок, а затем другой. Склонила бы голову и…

— У меня есть препарат для рыб, — слова походят на сдавленное кваканье, пока я борюсь с жаром, обжигающим мое тело.

Предполагаю, что этот мужчина скрывает мрачную, возможно, преступную тайну о своем прошлом, но даже если это не так, вожделеть его все еще опасно. Забудем, что он мой клиент. Фальконе самый величайший бабник. За прошедший год он встречался как минимум с шестью знаменитостями из «списка А». Одна из них даже посвятила ему песню — «Ледяное сердце Дракона», которая рисовала Джейка бесчувственным и ветреным.

Я стану такой же глупой, как пробка, если позволю похоти разгореться внутри меня. Мне нужно потушить пламя, вернуться в игру и вспомнить, что единственный человек, которому могу доверять — я сама.

— Лекарство для рыб, — эхом повторяет он, не сводя взгляда с моих губ и заставляя меня думать, что я не единственная, у кого внизу разгорается пожар.

Дерьмо. Мне нужно успокоить нас обоих. Сейчас же. Пока мы не сделали то, о чем потом будем сожалеть.

— Препарат для рыб. Антибиотики, — заикаюсь, когда его губы почти касаются моих. Дыхание учащается. — Большинство людей понятия не имеют, что антибиотики, которые применяют на животных, производят на тех же фабриках, что и лекарства для людей. Тот же состав, тот же дизайн и цвет. Отличие лишь в том, что тебе не требуется рецепт, чтобы купить медикаменты для животных.

Он кладет свою руку на столешницу так близко к моей, что наши пальцы соприкасаются, и электрический разряд проходит от самых кончиков пальцев.

— Значит, хочешь напичкать меня антибиотиками для рыб?

— Нет, я не хочу напичкать тебя рыбными лекарствами, — я отступаю, надеясь, что это поможет успокоить, мое бешено колотящееся, сердце, — но раз ты отказываешься пойти к врачу, мне не остается ничего другого, кроме как дать тебе антибиотики для рыб и рассказать о том, как их использовать. Хотя, если честно, мне бы не хотелось заходить так далеко. Я сама принимала препараты для животных, но мне легче экспериментировать на собственном здоровье, чем на твоем.

— Как мило, — он подходит ближе, опаляя мое тело своим жаром. — И ты тоже милая.

— Вовсе нет. Я дура, — фыркаю я. — Не стоило уступать твоему упрямству.

— Ты слишком далека от дурочки, — он протягивает руку и отводит мои волосы назад с такой нежностью, что даже мои кости превращаются в желе. — Несправедливо, что ты, такая милая и прекрасная, оказалась еще и гениальным доктором.

— Я не гениальна, — наклоняю голову на бок, загипнотизированная жаром в его взгляде. — Бесхребетный, бесцеремонный ветеринар, которому следовало заставить тебя обратиться в отделение неотложной помощи.

— Вы не можете ни к чему меня принуждать, мисс Уиллоуби, — он пропустил мои волосы сквозь пальцы, посылая дрожь по моему обмякшему телу. — Я не обездвиженный предмет.

— Но у меня есть непреодолимая сила, — бормочу на автомате, хотя это самая банальная ложь. Прямо сейчас меня загнали в угол, и я стою, боясь вздохнуть, ожидая, каким будет его следующий шаг.