Помоги проекту - поделись книгой:
И начну я очень-очень издалека, с тех мест, где, вроде бы, и зимы-то никакой нет.
В Древнем Египте верили, что бог Ра каждый день выплывает в своей волшебной ладье на небо, а вечером вместе с Солнцем спускается под землю. Там, под землей, есть другой Египет, точнее, его отражение – царство мертвых. Там течет подземный Нил. Но там солнечного бога Ра подстерегает страшный змей Апоп, и каждую ночь Ра сражается с Апопом. И, конечно же, побеждает его, чтобы снова утром подняться на небо, чтобы земной мир продолжался.
Это очень важная история. Она показывает, как в древности (да и сейчас тоже, но в древности это особенно наглядно) люди верили, что вечный круговорот жизни на Земле надо постоянно поддерживать. Вроде бы все катится каждый год по кругу: зима, весна, лето, осень и вновь зима… Или, если мы говорим о Египте, – разливы Нила, сбор урожая, день, ночь, – все повторяется, повторяется и повторяется. Но если люди не будут прикладывать определенные усилия, – например, если они не будут молиться богу Ра, не будут приносить жертвы, – то, может быть, в какой-то момент у Ра не хватит сил победить Апопа. И, может быть, на следующий день Солнце не встанет, день не начнется. Наступит вечная ночь. С этим же связаны представления о том, что крик птицы (кукабарра в Австралии или петуха в Европе) призывает солнце, о чем речь идет в главе о древнейших формах религии.
В четко определенные периоды требуется постоянно совершать очень важные ритуалы. Разумеется, продолжение жизни зависит не только от них: боги придумали этот неизменный круговорот, но в силах людей повторять необходимые действия и помогать таким образом этим сверхъестественным силам, как бы они ни назывались.
Н. И. Толстой в своих работах о славянских верованиях заметил очень интересную вещь. Как известно, в представлении многих народов мир движется по кругу, что связано с движением Солнца. У древних славян это движение связано с четырьмя точками координат. Есть верхняя точка, максимум солнечной силы в году, – это Купала и все, что связано с ним. Есть нижняя точка – это Новый год, Святки, Рождество. Весенняя точка – это Благовещение, по старому календарю это март, что связано с весенним равноденствием и весенними праздниками. Именно в марте когда-то на Руси отмечали Новый год. А осенняя – это Воздвижение, сентябрь. В сентябре тоже в течение долгого времени отмечали Новый год. Это четыре точки, через которые по кругу идет нарастающая сила солнца. Интересно, что болгары вообще считали, что есть два солнца: одно до Благовещения, а другое – после. Это определяет огромное число запретов, связанных с Благовещением.
Бог солнца Ра, сидящий на троне.
Подобно четырем точкам координат, через которые проходит годичный цикл, внутри каждого дня также есть такие точки, через которые идет круг. То есть это полдень и полночь, два очень страшных момента. Полдень – не менее страшный момент, чем полночь, когда солнце переходит из одного состояния в другое. И как параллель к весне и осени есть рассвет и закат, где тоже проходит граница изменяющегося солнца. И здесь тоже есть кусочек, выпадающий из этого плавного течения. Это то, что называют глухой ночью или глухой полночью. Это время от полуночи и до того момента, когда закричат первые петухи. Это тоже разгул всей нечистой силы, то время, которое выпадает из планового течения.
Ра (слева) в образе рыжего кота поражает Апопа (справа).
Если посмотреть на год, на круговорот природы, каким его представляли и еще представляют люди по всей Земле, то мы видим нечто вечно повторяющееся, один цикл сменяет другой, затем снова, и снова, и снова. Это и понятно: сама природа подсказывает нам такой взгляд на вещи. Но в этом вечно повторяющемся круге, в вечно катящемся колесе есть щелочки, этакие трещинки тревожной нестабильности. Когда существует опасность: а ну как вдруг дальше это колесо не пойдет, а вдруг дальше не будет этих уже привычных перемен. Эти точки разрыва в ткани бытия существуют повсюду. Они есть в течение суток. Все мы знаем, когда является нечистая сила. В полночь, конечно. Сколько есть сюжетов – рассказов, фильмов, чего угодно: часы бьют полночь, и что-то происходит. А почему, собственно, не раньше и не позже?
Потому что один день закончился и начался другой. Вот какой-тотакой зазорчик в нашей обычной жизни, когда могут проявлять себя сверхъестественные силы. Мы уже почти позабыли об этом, но у древних славян было представление о том, что и полдень – это тоже страшноватое время. Нам кажется: да, полночь – это понятно, темно, страшно, но чем нехорош полдень? Может быть, дело в том, что Солнце находится на максимальной высоте, вроде бы сильнее всего жарит. А это волшебная вещь, солнечный свет. Может быть, дело в том, что в полдень самые короткие тени – тоже как-то страшновато. Тень всегда имеет некий сакральный смысл. В сказках очень часто встречается: шел человек по дороге и в полдень встретил кого-то – старичка, путника, странную женщину. Конечно, это потом окажется какой-то дух или сверхъестественное существо.
«Бойтесь, бойтесь в час полуденный выйти на дорогу, в этот час уходят ангелы поклоняться Богу», – писала Мирра Лохвицкая[14]. Но то, что для поэтессы рубежа веков, декадентской эпохи, полдень – это время, когда появляются злые духи, подвергающие ее эротическим искушениям, – конечно, отзвук поэтической переработки чрезвычайно древних верований. Кто такие те, кого в более поздние времена станут называть нечистой силой? Это же древние духи, древние божества, которые никуда не делись. Про них, может быть, немного подзабыли, может быть, стали их называть по-другому. Но вообще-то они всегда оставались в сознании людей. И точно так же, как есть щелочки в иной мир в круговороте годичном и дневном, так есть всегда опасные границы и в пространстве тоже. Порог дома. Почему нельзя разговаривать, передавать вещи через порог? Откуда это наше «не стой на пороге»? Почему, неожиданно вернувшись с полдороги за забытой вещью, надо посмотреть в зеркало? А потому что не стоит лишний раз нарушать, перешагивать через эту границу.
Вспомним замечательную сказку «Бой на Калиновом мосту». Река – это всегда граница между миром живых, нашим обыденным миром, и миром волшебным – может быть, царством мертвых. Миром, откуда выходят странные чудища.
Итак, календарные праздники – это время, когда в мире открывается волшебная щель и к нам выходят те силы. Конечно, они всегда есть, они действуют постоянно, как представлялось древним людям, но в это время они особенно сильны. Эти силы, конечно, связаны с подземным миром. Они могут представляться – в более позднее время – жуткими привидениями. Вот 12 часов бьет, у-у, завывания, кто-то появляется. Конечно, в глубокой древности их побаивались тоже. Но все-таки они нам не чужие – это предки, это деды, дзяды, как сказали бы в Польше или Беларуси. Просто надо соблюдать определенные правила взаимодействия с ними.
Такие же границы, ступенечки, пороги есть в течение всего года. Все мы знаем весеннюю границу. Когда зима заканчивается, приходит весна, и все это празднуют, – такова всем нам известная Масленица. Разноликие карнавалы в самых разных странах. Или еврейский Пурим (как правило, выпадающий на март), или персидский Навруз, который отмечают сегодня во многих странах 21 марта – это же все совершенно разные праздники, им даются совершенно разные объяснения. Но здесь везде присутствует карнавальная стихия: люди переодеваются, объедаются, приветствуется ритуальное обжорство. Причем едят не что попало, а обычно жареную выпечку, сладкую, во многих местах – круглую. Или, во всяком случае, какой-то особой, непривычной формы – на Пурим, например, готовят особое треугольное печенье со сладкой начинкой, называемое «уши Амана».
Все мы знаем, что на Масленицу едят блины. Круглый желтый блин, да еще и с медом, да еще и с маслом или белой сметаной. Конечно, это вызывает ассоциации с Солнцем. И мы всегда можем сказать, что масленичная еда – магическая еда: мы помогаем Солнцу набирать силу. Мы не просто объедаемся на Масленицу быстрыми углеводами, – мы помогаем весне прогнать зиму. Мы не случайно сжигаем Масленицу, – этот огонь тоже волшебный и придает силу каким-то солнечным существам. Очень похожие вещи происходят и в других странах.
И если мы подумаем, что блины, которые едят на Масленицу, которые вешают весной, в Троицын день, на березки, чтобы русалки поели, – это ведь тоже, с одной стороны, знак Солнца, а с другой – то, что едят на поминках. Солнце связано с этим вечным круговоротом. Поминки – это не просто оплакивание умершего, а надежда на его возрождение. Даже тот, кто сегодня не верит в загробную жизнь, воскресение, бессмертие души, совершает, не понимая этого, эти древние-древние обряды.
А. М. Васнецов. «Сжигание чучела Масленицы в начале XX века».
У ирландцев был майский Белтайн. Позже было множество других средневековых обрядов, связанных с 1 мая: выборы «майской королевы», Вальпургиева ночь, которая происходит в ночь с 30 апреля на 1 мая. Все это тоже уходит корнями в этот кельтский Белтайн или по крайней мере тесно с ним связано. А при переходе от зимы к весне кельты праздновали Имболк, который уже в христианской Ирландии связали со святой Бригиттой, но который на самом деле, конечно, тоже был посвящен языческим богиням. И эти праздники как будто бы помогают двигать колесо мира, где все должно постоянно повторяться: день сменяется ночью, тьма – светом, и желательно, чтобы так было всегда.
Лето – еще один значимый период, когда солнце имеет огромную власть, а значит, набирают мощь все магические силы природы. И мы можем вспомнить праздник, что на Руси назывался Зелеными святками, а в христианском календаре отождествился с праздником Троицы. Но, конечно, корнями он уходит в куда более глубокие и древние верования. Это время, когда русалки бегают по лесу (об этом мы рассказываем в лекции о славянских мифах), а люди в качестве угощения для них вешали на веточки все те же блины, опять совершая солнечное колдовство.
Ф. Ребер. «Вальпургиева ночь».
И, конечно же, всем известен летний день Ивана Купала. Мы помним мрачную, страшную повесть Гоголя «Вечер накануне Ивана Купалы». Оказывается, на Ивана Купалу цветет папоротник, и не просто цветет, а огненным цветом (опять стихия огня). И этот якобы существующий цветок папоротника помогает найти клады. Что такое клады? Это золото, сияющее под землей. Значит, на Купалу мощь Солнца, усиленная колдовством, настолько велика, что помогает сквозь толщу земли видеть золото. А золото, конечно, солнечный металл, поэтому он и откликается. Вся магия построена на существовании связей между похожими вещами (об этом мы говорили в лекции о древнейших формах религии). Вот блин круглый, да еще и желтый – он связан с Солнцем. Золото желтое, сияющее, – и оно тоже связано с Солнцем.
И, конечно, все праздники на Иванов день – день летнего солнцестояния – что славянский Иван Купала, что празднование Иванова дня по всей Европе – сопровождаются разжиганием огромных костров. Так, скажем, в Ирландии сегодня сжигают кучи старой мебели, разводя гигантские костры. Или в Испании, где праздник даже называется «Костры святого Иоанна», запускают фейерверки – грохот и торжество огненной стихии. Костры жгут на финский Юханнус, на латышский Лиго и даже на иранский Тирган. Водить хороводы и прыгать через костры принято на Ивана Купалу. Все это магия, связанная с огнем, тоже выводящая наружу, поддерживающая силу Солнца.
В августе кельты отмечали праздник Лугнасад в честь бога Луга – сияющего бога, который победил врагов. Это, конечно же, праздник сбора урожая. Самое интересное, что в сегодняшней Ирландии до сих пор есть места, где в августе совершают обряды, совершенно явно восходящие к Лугу и к его празднику, хотя, казалось бы: где современная Европа, а где солярные божества?
Карнавалы в начале весны, праздники, связанные с мощью солнца летом, как Ивана Купалы у славян и другие праздники летнего солнцестояния по всей Европе в начале июля, на пике солнечной силы, – это те праздники, которые сохранились у многих народов с древних времен до сих пор.
Г. И. Семирадский. «Ночь накануне Ивана Купалы».
Владимир Яковлевич Пропп, внимательно проанализировав новогодние, рождественские, масленичные и различные весенние обряды начиная со Святок и до Троицы, заметил, что в них очень сильно поминальное начало. Это и блины, которые едят в том числе на поминках, кутья, похороны Масленицы, призывание умруна (смерти) и так далее. После этого наступает Троица, когда вся природа наполнена, напитана жизнью, – и после нее похоронные обряды исчезают. Исследователь обнаружил, что в купальских праздниках, когда весь мир исполнен магии, когда якобы расцветает папоротник, когда можно увидеть подземные клады, черты поминальных ритуалов уже отсутствуют. Дальше следует празднество жатвы, связанное с Велесом: это завивание бороды, вынесение первого снопа, последнего снопа, которые ставят в избу. Он считал, что это все – магия, направленная на процветание в следующем году. А потом снова начинается все связанное с похоронами разных существ и с получением силы от подземного мира.
Знаменитый осенний кельтский праздник Самайн, который потом превратится в Хэллоуин, – это время, когда нормальное, обычное, человеческое течение времени нарушается, время становится хаотическим, холмы раскрываются, оттуда выходят сиды, все волшебное рвется наружу.
В общем, на Самайн волшебные силы являли себя особенно зримо, но это естественно для любого древнего праздника.
И Хэллоуин (почему-то столь осуждаемый сегодня в нашей стране) – просто западноевропейский брат славянских Святок, о которых речь ниже. Просто кельтский Новый год, к которому католической церковью приурочен День всех святых, первое ноября, – это та же самая щель, приоткрывающая связь земного с потусторонним, когда предки получают особую силу. Не случайно на День всех святых идут на кладбище поминать предков – покровителей рода. А в ночь перед этим, конечно же, выходят духи. И поэтому люди одеваются во всякие жуткие костюмы, и поэтому требуют угощения: «Trick or treat». Точно так же, как колядующие требуют гостинцев в ночь перед Рождеством или на Святки. А дальше духи идут по земле. И если все сделано правильно, то потом они возвращаются в свой мир довольные, что их помнят, и готовые помогать.
Когда-то я оказалась на Хэллоуин, или, точнее, на День всех святых, – бесспорно христианский праздник – в испанской деревне. И нас предупредили, что ночью будет бить колокол на церкви, пояснив, что цель этого звона – указать душам покойников, что им не следует заходить в деревню, а надо идти на кладбище, потому что это такая ночь, когда мертвецы выходят из могил. И днем этот рассказ прозвучал для нас как интересное фольклорное наблюдение: надо же, в XXI веке сохраняются такие занятные реликты. Естественно, в деревне праздновали, жгли костер, было угощение; для детей это был Хэллоуин, для взрослых, скорее, День всех святых. А потом в 11 часов, когда было уже темно, в церкви стал звонить колокол и размеренно, медленно, гулко звонил больше минуты. Потом так же били в колокол и в 12, потом так же били в час ночи. Надо сказать, что к этому времени уже было очень страшно и хотелось опасливо выглянуть в окошко и посмотреть, а не идут ли там все-таки мертвецы. А колокол говорил с душами покойных: мы вас почтили, мы ели, жгли огонь, мы вместе веселились, а теперь возвращайтесь восвояси, на кладбище. Это было удивительно живое и убедительное воспоминание о древних забытых представлениях.
Тыква – символ осенних праздников Хэллоуна и Ссмайана
Почему зимние праздники особенно важны? Наступление зимы – это, наверное, один из самых главных и самых опасных порогов. Потому что Солнце теряет силу, день становится короче, а тьмы, мрака, холода все больше. А что, если на этот раз не сработает круговорот? Что, если не повернется колесо? Что, если не будет следующего года? Жизнь остановится. Так же, как в Египте: вдруг Апоп однажды победит Ра, и Солнце больше не взойдет? Вдруг холод победит тепло, мрак навсегда потеснит свет, зима не уступит будущей весне?.. Это возможно, если мы не предпримем определенные действия.
И с глубочайших времен в конце осени и в начале зимы совершались обряды, удивительно схожие у самых разных народов.
Йоль
Можно начать с севера, со Скандинавии, с германских народов, где проблема зимы, холода и тьмы особенно остра. Там с незапамятных времен праздновали когда-то зимой – скорее всего, в декабре – праздник Йоль. Его связывают с Одином, одним из имен которого было Йольнир, и с другими скандинавскими богами. Но что для нас важно? Конечно, в эти дни жгли огонь. Конечно, было йольское полено – вообще образ полена, оказывается, связан с Рождеством у самых разных народов.
В Каталонии существует удивительное Рождественское полено, которое можно видеть во всех городах – в огромных размерах или совсем крошечных. Причем это полено немножко очеловеченное: у него есть лицо, ножки, и оно умеет делать очень важную вещь – какать. Сегодня, естественно, это детская игра, хотя на самом деле она совсем не детская. Это полено бьют слегка, шутливо, на глазах у детей. Предполагается, что в этот момент полено должно извергнуть из себя подарки. И родители быстренько подкладывают подарки: вот, детка, полено выкакало для тебя подарок. И это тоже все не случайно. Во Франции рождественское полено – это шоколадный рулет в виде полена, который пекут на праздник.
Волшебные времена года: Йоль, Самайн, Белтан.
Л. Питч. «Бог Фрейр верхом на кабане Гуллинбраше».
В древней Скандинавии, в древнегерманских землях Йоль тоже был связан с особым поленом, которое поджигали или долго хранили. С огнями, которых надо было зажечь как можно больше. Со сладостями и большим-большим пиром. Это можно объяснить вполне рационально: зима, витаминов не хватает, темнота, холод, – надо есть больше жирного, сладкого. Естественно, крестьяне в деревнях все время себе это позволить не могут, зато уж в праздник надо наесться до отвала, причем именно такой еды, которая поможет пережить зиму. И в этом, наверное, есть резон. Но, с другой стороны, здесь определенно заметен и магический смысл. Поедая все жирное и сладкое, люди как будто наколдовывают себе, – а мы еще выясним, почему именно в это время, – что весь год будет таким жирным, сладким.
Мы и сами на Новый год обжираемся не просто так, а исполняем древний обряд, приговаривая «как Новый год встретишь, так его и проведешь». В самых разных странах, начиная с древнего Рима и до русских деревень, было принято на Новый год есть свинину. А на Йоль любили есть ветчину, то есть тоже обработанную свинину. Почему? Есть очевидная связь: кабан был ездовым животным Фрейра – скандинавского бога плодородия, мира, процветания и мужской силы. Но под этой связью лежат древнейшие представления о свинье как о божестве, об очень мощном тотеме, символе плодовитости (вон сколько у свиньи поросят!), это тоже знак будущего плодородия. Пожирание жертвы всегда, с древнейших времен, – это как бы причащение к ней, приобщение к ее силе, соединение с ней: вот и у нас тоже так все будет, как у свиней. В хорошем смысле! Будет много всего – будет много жирного, сладкого, еды, богатства, потомков. Будет много света! – заклинают люди свое будущее, зажигая как можно больше огней.
Сатурналии
Другой древний праздник, чьи традиции очень хорошо прослеживаются до сегодняшнего дня, – это знаменитые римские Сатурналии, которые как раз происходили в середине – второй половине декабря. Прежде всего известно, что в Сатурналиях происходило выворачивание мира наизнанку. Рабов сажали за стол – они пировали, как господа, господа же переодевались в рабскую одежду и им прислуживали. Иногда это объясняли как попытку уменьшить эксплуатацию, но в действительности перед нами, конечно, вовсе не праздник борьбы с эксплуатацией раз в году, а все тот же карнавал, который происходит весной и зимой, когда люди из века в век истово переворачивают все наизнанку, с ног на голову, разрушают иерархии, ломают границы между земным и потусторонним[15].
В этом особом вывернутом мире карнавала, как в подземном Египте, куда отправляется Ра, контакт с предками особенно легок. Люди, переодеваясь, как будто бы изображают из себя предков. Или оказывают уважение предкам, напоминают им о родстве. Они такие же, как те великие и могучие силы, наблюдающие за ними из загробного мира.
Поэтому переодевание господ в рабов во время римских Сатурналий было, конечно, не случайно, а связано с типичным ритуалом переворачивания мира, когда происходит встреча с духами, с предками. Кстати, Сатурн – божество земледелия. Что делает земледелец? Он бросает зерна в землю, они там умирают, уходят в подземный мир и выходят оттуда снова. За это вечное обновление, круговращение жизни и смерти отвечает Сатурн. За вечное возрождение, за вечное повторяющееся плодородие. И поэтому малопристойные шутки, которые были вполне возможны в Сатурналии, – это тоже заклинание плодородия, обращение к творящим силам природы. И то, что в Каталонии рождественское бревно занимается каким-то странным делом и все время извергает фекалии в виде подарков – это воспоминание о древних верованиях и культах плодородия, изобилия. То, что великий филолог и философ Михаил Михайлович Бахтин назвал бы обращением к материально-телесному низу, то, что кажется нам таким неприличным, в рамках карнавальной культуры – это заклинание плодородия[16].
Что еще происходило в Сатурналии? Зажигали множество светильников. Понятно, что в Риме декабрь не такой холодный, как в Германии или России, но и здесь тоже освещали ночь. Пировали, ели сладкое и жирное, конечно же. Так же, как и у скандинавов – свинину. Дарили друг другу подарки. То есть делали вещи, удивительно похожие на те, что делаем мы. Разве что мы не переодеваемся, нет у нас господ и рабов. Сегодня реликты карнавальной культуры можно обнаружить в детских развлечениях, и когда детки в садиках или школах изображают снежинок, одеваются зайчиками, медвежатами, волками, поросятами или кем-то еще, как ни странно, конечно, это воспоминание о древних переодеваниях.
Э. Бионди. «Сатурналии».
Святки
На Руси зимним праздником были Святки. Как пишет Н. И. Толстой, Святки – это тот кусочек годового круга, который выпадает из общего плавного движения, нарушает законы повседневности. Это кусочек зимних праздников, когда выходят все, кого позже назвали нечистью. Все эти духи вылезают на поверхность, и они невероятно сильны. Само время тут идет по-другому, мир становится иным. В этот опасный и зыбкий период зимней тьмы, чтобы восстановить желанный порядок, приблизить наступление света, надо есть определенную еду, надо одеваться, изображая из себя предков, надо объедаться, зажигать фонарики, и таким образом как бы колдовать, чтобы мир продолжился.
И на самом деле в русских деревнях были обряды, очень похожие на те, что мы видим в Сатурналиях или Йоле, только с российской спецификой.
На Святки в былые времена любили одеваться медведем. Кто такой медведь? Это древний тотем, хозяин леса. Или козлом. А кто такой козел? Это божество плодородия (вспомним греческого Пана, вспомним бога Диониса, которому служили козлоногие сатиры). Могли и просто вывернуть шубу – и уже так идти колядовать, изображая предка, тотем, мифического основателя рода.
Разжигали большие костры, и это называлось «греть предков» или «греть дедов» – ведь земля-то холодная зимой. Предполагается, что духи предков, которые в это время гуляют по земле, стоят невидимыми рядом с костром, греются и радуются, что их так уважают. А еще предкам на ночь оставляли ритуальную еду. И эта еда была очень похожа на ту, которую едят на поминках: белая кутья с яркими ягодами, а позже уже с изюмом – светлая, солнечная. Разжигая костры, мы также помогаем Солнцу набрать силу, оно же сейчас совсем слабенькое, день самый короткий.
Что еще происходит? На Святки (а позже на Рождество или Новый год) любят гадать. Мы все слыхали, как в балладе Жуковского гадала Светлана: «Раз в крещенский вечерок девушки гадали: за ворота башмачок, сняв с ноги, бросали». Это тоже зимнее гадание: кто подберет башмачок, будет носить имя грядущего суженого. Кто такой суженый? Это будущий муж, тот, с кем девушка продолжит род. Понятно, что в XIX веке все это уже немножко смешно. Так слегка иронически выглядит гадание пушкинской Татьяны в «Евгении Онегине»: «Как ваше имя? Смотрит он и отвечает: Агафон». Конечно, вероятность того, что суженого Татьяны будут звать Агафон, не так уж велика. Но все эти многочисленные гадания, – когда под песни вытаскивают кольца, когда смотрят в зеркало, что всегда кажется очень страшным при свете свечей, – почему они происходят именно в это время? Да потому что духи предков, приходящие к людям в это время, – вполне благодетельные. Они уже удовлетворены угощением, заботой, ряжеными, которые их изображают. И теперь, с одной стороны, можно попросить у них процветания, богатства, чтобы столько еды, как сейчас, было у нас всегда, и чтобы подарки нам дарили; а с другой стороны, можно попробовать с их помощью заглянуть в будущее: в тот момент, когда щелочка между мирами открыта, тут можно очень много всего узнать.
Но важными также являются ритуалы выпроваживания духов во время праздников. Их уже накормили на Рождество – а теперь, когда вы уже поели, ступайте к себе, возвращайтесь в свой мир.
Святочные гадания.
Дерево
На сезонные праздники, которые идут с древнейших времен, конечно, затем наложились более поздние христианские представления. И то, что Рождество отмечается именно в эти зимние дни, в этот переломный момент, естественно, не случайно. И в какие-то очень давние времена – нам трудно себе представить, насколько это было давно – такие праздники оказались связанными с деревьями. Деревья всегда были окружены почитанием и считались живыми существами: у дерева есть душа, в деревьях обитают духи. Это могут быть греческие дриады, это может быть леший, который обитает где-то среди деревьев. Это может быть просто дух дерева, и поэтому, срубая дерево, перед ним очень часто извиняются. Это так просто делать нельзя. А с другой стороны, деревья – это источник огня. Того самого огня, который горит на Рождество, во время Сатурналий или празднования Йоля. Это и рождественское полено. Опять же, все это – и душа дерева, и источник огня.
Но в то же время дерево – это не только огонь и живое существо, – это вертикаль, ось ординат мироздания. Это то, что специалисты по мифам и фольклору называют мировым древом, или древом жизни[17].
Подобных представлений было очень и очень много. Есть огромное количество сказок, где дерево – а иногда, скажем, какой-нибудь незатейливый горошек, – вдруг вырастает до самого неба. Это тоже волшебное дерево, по которому можно подняться и попасть в волшебные места.
И проявляется это в мировой культуре в самых разных воплощениях. Древо познания добра и зла, райское древо. Мы привыкли, что плод с Дерева познания – это яблоко (такое понимание, скорее всего, произошло на основании схожести латинских слов malum («зло») и mālum («яблоко»). В изобразительном искусстве есть бесчисленные изображения Евы, которая протягивает Адаму или уговаривает его съесть яблоко. Однако нигде не написано, что это был за плод. Споры об этом не прекращаются, по этому поводу были самые разные представления, на роль этого растения предлагали пшеницу, виноград, цитрон, инжир. Но было в раю и второе дерево – дерево жизни. Про него и вовсе ничего не понятно, но очень часто символом этого дерева считали ель. Разумеется, неслучайно у Толкина появились энты – могучие, хоть и медленно соображающие живые деревья, – естественно, у дерева другой ход времени, совсем другие представления о том, что быстро, а что нет. И, конечно, эти деревья выступают на стороне живых, на стороне добра. Потому что это дерево, это жизнь. Такие представления были очень-очень давно.
Мы не знаем, украшали ли ель на свои зимние праздники древние германцы или скандинавы. Но вполне можно предположить, что что-то в этом роде происходило. Во всяком случае, поклонение деревьям было везде. Но мы понимаем, что где-то в Средние века возникает представление о том, что можно украсить дерево. Если мы говорим о Европе, то это, прежде всего, ель как вечнозеленое растение, как символ бессмертия и вечной жизни. К тому же ель высокая, уходящая куда-то в небо, – типичное представление о Древе жизни. Кстати, перекликающееся с изображениями в самых разных культурах, даже далеко не христианских – например, восточных – креста, который превращается в растущее, расцветающее дерево. Или креста, который пускает корни. И в изображениях креста на Голгофе он как будто бы иногда стоит на ножках, – на самом деле, конечно, это корни, которые он пускает. А есть замечательные изображения креста на Русском Севере – покрытого цветами, ветвями. Так показывается ожившее дерево – символ возрождения.
Есть замечательная дата, которую условно можно считать началом украшения рождественской елки, хотя ясно, что на самом деле это не начало. Сохранился документ, который был написан в 1521 году в эльзасском городе Селеста, где имеется запись с распоряжением выплатить 4 шиллинга леснику за заботу о елках, начиная со дня Св. Томаса (21 декабря). Понятно, что это не подлинная дата рождения традиции. Очевидно, что она уже существовала и раньше, но перед нами – первое упоминание о ней. Мы понимаем, что в то время в германских землях елки уже украшали.
Есть также легенда, которая гласит, что Мартин Лютер – а он как раз жил в это время – первым придумал украшать елку огоньками. Что таким образом он хотел показать величие божьего творения. Что он увидел звездное небо и решил: пусть огонечки на елке всегда напоминают христианам о величии Бога, создавшего этот прекрасный мир, и небо со звездами. Может быть, и так, но документально это не подтверждено. Во всяком случае, сам Лютер, наверное, рассердился бы, если бы услышал, что воспроизводит древние языческие обычаи зажигания многочисленных огней в зимние праздники. Он не был любителем языческих развлечений. Но он, конечно, действительно переосмыслил древний обряд (если это и впрямь его рук дело), и елочки стали украшать свечками. Так же, как и сегодня мы украшаем огоньками вечнозеленые деревья.
Рождественская ёлка
Поделиться книгой: