Смерть, проклятье и любовь! (СИ)

— Попрощайся со своей девкой, глупец! — неожиданно прилетело в ответ.

Альвева, не выходя на освещённое место, выпустила чары. Они должны отправить соперницу в вечное странствие в веках в туманах без права выскользнуть из тенёт полного кошмаров и страданий сна.

Только рыжеволосая соперница дочери герцога не учла одну маленькую тонкость. Вальтер поступил строго в соответствии с Кодексом Чести. Этому своду правил следовали ещё Рыцари Круглого Стола. Сорвавшийся с пальца, увенчанного подобием золотого напёрстка, его венчал волчий коготь, сгусток непроглядной тьмы, ударил наследника рода де Аверн в грудь. Генрих отогнал негодницу, но было уже слишком поздно что-либо изменить.

Несчастный точно выцвел. В полусне он дотащился до конюшни и вскочил на спину своего верного коня. Тот оказался полностью готов к бесконечной скачке. Полный доспех всадника и тёплый плащ снова оказались на своих местах. Молодой человек лихо взлетел в седло и, намотав поводья на латную перчатку, пустил благородного скакуна неспешной рысью. Через несколько мгновений он уже крепко спал, уронив голову в шлеме с поднятым забралом на мерно вздымающую грудь.

Невесть откуда взявшийся густой сероватый туман расступился, приглашая своего пленника начать свой бесконечный путь в вечность. Призрачная тропка пролегала на узкой грани между жизнью и смертью.

Генрих поставил защиту на собственные покои и направился по тайному коридору, о котором никто, кроме него, был ни сном и не духом, в кабинет своего герцога. Ему выпало тяжёлое бремя доложить о том, какую страшную цену заплатил рыцарь де Аверн за спасение Абигайль.

— Господин мой, чёрная ведьма хотела отправить в вечное странствие вашу младшую и любимую дочь. Вальтер встал на пути у колдовства, доказав, что его слова любви — не пустое сотрясание воздуха. Вам лучше поскорее выдать её замуж. Лучше, если как можно дальше от этих мест. Колдунья вполне может сорвать злобу именно на ней.

— Я поступлю так, как ты советуешь, Генрих. Молодого герцога, конечно, жалко до слёз. Увы, но мы уже не в силах что-либо изменить в его горькой судьбине. Как только моя девочка очнётся, отправим её в ближайший монастырь, от греха подальше. Закажем и молебен во спасение души несчастного Вальтера де Аверна. Он слишком страшной ценой доказал собственное благородство и соответствие высоким идеалам рыцарской чести.

Лекарь сразу почувствовал, что дочь герцога скоро придёт в себя. Поэтому поспешил вернуться в собственные покои. Ему тоже не давала покоя мерзкая проделка ведьмы, что вполне могла остаться без должного воздаяния. С этим Генрих смириться не пожелал, так как тоже был человеком слова и чести. Он был недостаточно знатен и богат, чтобы стать рыцарем. Исцелять же больные тела и души ему казалось более достойным его колдовского дара занятием, чем участь обычного оруженосца, резво бегущего у стремени своего господина.

Абигайль сразу поняла, что случилось какое-то страшное несчастье. Срывающимся от дурных предчувствий голосом девушка выдохнула:

— Я чувствую, что с Вальтером случилась какая-то неисправимая беда! Что с ним? Неужели эта чёрная ведьма, всё же, добралась до него? — юная герцогиня крепилась, но слёзы уже стояли в голубых глазах. В них было столько страдания, что лекарь снова пожалел, что мало чем может помочь влюблённым.

— Увы, девочка, он встал на пути проклятия. Теперь по воле колдуньи, та, всего лишь, хотела избавиться от тебя, будет спать и вечно бродить в тумане. Не в силах ни проснуться, ни остановиться. Впрочем, есть один способ помочь ему, но тебе придётся уплатить слишком большую цену за его спасение в далёком будущем.

— Какую? Генрих, не надо юлить! Говори всё, как есть! — гневный взгляд из-под шапки золотистых локонов сразу подсказал лекарю, что если он и дальше будет медлить, то получит, в лучшем случае, роскошную истерику.

— Чёрная ведьма подбросила ваш портрет к другим. Король Испании намерен женить младшего сына. На ту вещь наложены сильные приворотные чары. Если вы хотите помочь Вальтеру, я проведу специальный обряд, но вам придётся подчиниться воле отца и выйти замуж за Фердинанда. Тогда, не в этой, увы, жизни, но вы встретитесь и сумеете развеять чары. Вы же понимаете, что молодой де Аверн, не сомневаясь ни минуты, встал на вашу защиту?

— Проведите обряд, сегодня же. Я сделаю всё, что от меня зависит, чтобы спасти Вальтера от печальной участи, что горше смерти. Эту паршивку можно как-то наказать?

— Да. Она не будет знать покоя даже после того, как её земной путь закончится. Только вы будете выглядеть совсем иначе. Если ваш возлюбленный сможет снова покорить ваше сердце, то Альвева займёт его место и будет вечно бродить в тумане между жизнью и смертью. Некому будет спасти её заблудшую душу. Возможно, однажды она поймёт всю мерзость и глубину своих преступлений и получит долгожданную возможность всё исправить. Правда, вновь родившись в какой-то земле.

— Наверно, мне лучше всего будет удалиться в монастырь. Там колдунья просто так до меня добраться не сможет. А может вообще стать монахиней?

— За всё надо платить, Абигайль. Смирившись с волей отца, вы получите шанс спасти того, кто тронул ваше сердце.

Девушка с трудом села на постели. Она была ещё слишком слаба. Подумала пару мгновений и спокойно ответила:

— Видимо, судьба мне такая выпала. Поступить иначе я не смогу, так как это будет чистой воды предательство. Проведите ритуал как можно быстрее. Скорее всего, отец уже завтра отправит меня в ближайшую обитель до того мига, как выберет для меня достойного мужа.

— Уже через час вы отправитесь в церковь Святой Елены. Ваши родители не желают рисковать благополучием дочери. Поэтому хотят снизить риск настолько, насколько это вообще возможно. Сейчас служанка поможет вам одеться, и мы сделаем то, что должны. Если вы, конечно, твёрдо решили пойти по этой довольно долгой и трудной дороге.

— Ведьма не оставила мне ничего другого. Этот брак будет ничем не лучше любого другого, — дочь герцога де Рианора устало откинулась на подушки, точно в один миг полностью обессилев.

Сборы не заняли много времени. Опираясь на руку лекаря, Абигайль прошла в его личный кабинет.

— Мне нужно одно из ваших колец и какая-нибудь вещь. Конечно, если Вальтер что-то вам успел подарить в знак своего расположения.

Самая младшая герцогиня де Рианор, не задумываясь, сняла с пальца перстень с сапфиром того же оттенка, что и её глаза, с гербом рода и положила на стол перед Генрихом. Потом, смущаясь и краснея, положила рядом золотой медальон на кручёной цепочке в виде сердца. Внутри оказались две лаковые миниатюры. С одной смотрели на мир пронзительно-голубые глаза рыцаря, а с другой загадочно улыбалась она сама.

— Вы готовы пожертвовать обеими драгоценностями? Когда я закончу читать наговор, от них останется лишь по малой горсти серого пепла.

— Да. Это единственный подарок, что у меня есть. Кольцо же я сама заказывала у ювелира, и его никто не хватится. В отличие от родового перстня или подаренных родителями, королём или роднёй украшений.

— Тогда не будем медлить. Я дам вам в руки алую свечу, зажжённую от лампады. Пока будут звучать тайные слова, думайте о Вальтере и о том, как сильно любите его и хотите, однажды, снова быть с ним рядом. От вас зависит слишком многое, Абигайль. По сути, вы отказываетесь от счастья сейчас, чтобы обрести его с тем, кто ради вас пожертвовал даже самой жизнью.

— Начинайте, Генрих. У нас не так много времени в запасе. Да и чёрная ведьма может узнать о нашей проделке. Никто не знает, как она отреагирует, на тот факт, что нам удалось так ловко обвести её вокруг пальца.

Лекарь положил перстень и кулон на серебряный поднос и протянул к девушке пропахшую лекарственными снадобьями ладонь:

— Абигайль, для ритуала мне придётся взять несколько капель вашей крови, чтобы ваши с Вальтером судьбы оказались связаны так сильно, что даже смерть и колдовство не смогут убить вспыхнувшее между вами чувство. Оно настоящее. Это не сиюминутная страсть. Как та, которая свяжет вас и Фердинанда Каталонского. Он — известный дуэлянт, мот и ловелас. Как мне говорит мой дар предсказания, вы овдовеете уже через три года. Детей у вас не будет. Свои дни окончите под сводами монастыря святой Елены. Вы согласны заплатить такую непомерно большую цену за счастье, а его может и не быть, если Вальтер не узнает той, что когда-то была Абигайль, или ваше сердце останется равнодушным к его мольбам?

— Я готова рискнуть. Хватит об этом. У нас осталось слишком мало времени, чтобы вести пустые и никому ненужные уже разговоры.

Глава 4

Генрих уколол палец девушки на левой руке, где обычно носят обручальное кольцо. По капле крови упали на перстень, кулон и две алые свечи. Что-то прошептав, мужчина заставил ранку закрыться, не оставив и следа на нежной коже. Тонкие красные фитили вспыхнули сами собой, подчиняясь могучей воле и дару ведьмака.

Он ни разу в жизни не воспользовался своими талантами во вред окружающим или лично себе на пользу. Неразборчивое бормотание заставило тени в углу кабинета сгуститься, оттуда раздалось церковное пение и колокольный звон.

Герцогиня побледнела как мел, но и не подумала прервать обряд. Она прекрасно понимала, что Вальтер никогда не уступит требованиям ведьмы. Сам же вырваться из западни, приготовленной для неё, не сумеет ни в жизнь. С губ девушки срывались незнакомые слова, тягучие точно капли крови. Ими Абигайль связала свою будущую жизнь с франкийским рыцарем. Она не знала, удастся ли им с Генрихом переиграть чёрную колдунью, но даже призрачный шанс на успех стоил того, чтобы рискнуть. Древняя кровь её рода властно требовала, чтобы она поступила именно так.

Мгновения проносились мимо, шелестя точно крылья летучих мышей или сухие листья на стылом ветру поздней осенью. Они еле-еле успели закончить ритуал, когда в дверь постучали. Через вздох раздался звучный голос герцога Анри де Рианора:

— Дитя моё, вы готовы? Нам пора отправляться! Мы не вправе подвергать вашу жизнь и тени опасности.

Девушка торопливо поблагодарила Генриха за помощь. Скрепила фибулой тёплый дорожный плащ и молча вышла за порог кабинета лекаря, что подарил ей надежду. Конечно, цена оказалась непомерно высока. Она прекрасно знала, что до конца своих дней будет помнить ласковый взгляд любимых голубых глаз.

Напрасно Альвева праздновала победу. Она надеялась, что, когда возлюбленная строптивого рыцаря выйдет замуж за другого, тот уступит её желаниям.

— Твоя белокурая девка завтра отбывает в Испанию, чтобы стать законной супругой младшего инфанта Фердинанда! Нет любви в этом мире! Это красивая сказка, которой тешут себя дураки и наивные мечтатели! Я развею проклятье, если ты поклянёшься, что завтра же отведёшь меня в церковь и наречёшь герцогиней де Аверн! — служанка в это мгновение напоминала сытую рыжую кошку.

Когда той вздумалось поиграть с упитанной мышью. Просто потому, что совершенно не голодна, но зато страдает от скуки.

— Альвева, рыцарю и ведьме никогда не быть вместе! Абигайль поступила так не по своей воле. Поэтому мне не в чем упрекнуть её!

— Глупец! Она не стоит страданий, через какие тебе придётся пройти! Зачем ты вмешался в моё колдовство, романтичный дурак?

— Я люблю, а вот тебе не дано познать этой радости никогда! Твоё сердце настолько пропитано злобой и завистью, что ничего светлого там уже не осталось! — холодно проронил Вальтер.

Равнодушный взгляд взбесил колдунью ещё больше. Она даже подпрыгнула на месте. Прекрасное лицо стало гротескной маской, перекосившись от ярости.

— Глупец, зелёный болотный туман наполнит твои сны кошмарами. Твой конь никогда не сможет остановиться, а ты избавиться от морока. Всего-то и надо: осчастливить девушку. Бог не дал ей счастья родиться в богатой и благородной семье, как твоей дурочке Абигайль. Знай, что это я приворожила глупого Фердинанда. Правда, через месяц-другой он снова вернётся к привычному для него образу жизни. Только его милой жёнушке будет всё равно. Видишь, как просто! Нет чувств, нет и боли от того, что при иных обстоятельствах разбило бы тебе сердце.

— Уйди, Христа ради, Альвева! Я никогда не поведу тебя к алтарю! Рыцарю чёрная ведьма завсегда — коварный и подлый враг до последнего вздоха! Так было, есть и будет! Убирайся! Будь проклят тот день, когда ты появилась во дворце герцога де Рианора! — голубые глаза веяли январской стужей.

Скрипнув от злости зубами, служанка отпустила чары. Те тут же окутали строптивца точно коконом. Они заставили зеленоватый туман стать гуще и полностью скрыть могучую фигуру конного рыцаря в полном боевом доспехе. Через пару мгновений мужчина уже крепко спал, бессильно уронив голову на грудь, укрытую за надёжной бронёй лат.

— Глупец! Ну, что тебе стоило чуть подвинуть свои глупые идеалы и подарить мне капельку тепла? Лишь его порой так безумно не хватает? Прощай, Вальтер! Я найду другого благородного жениха, а ты будешь проклят навеки, и не будет для тебя спасения никогда! — с безумным хохотом рыжеволосая служанка снова вернулась в замок своего благодетеля, чтобы предаться колдовским проискам и плетением жестоких и тонких интриг.

Абигайль с тоской вперила взгляд в витраж из цветного стекла, что украшал окно в церкви Святой Елены. Она прекрасно понимала, что всё, что предсказал Генрих, сбудется точь в точь. Только отступать не собиралась. Служанка, что была с ней в обители долгие полгода, была на редкость почтительна и немногословна.

Как в тумане, будущая супруга инфанта Фердинанда опёрлась на руку отца и проследовала к алтарю. Она так и не соизволила ответить «Да», но это всё равно уже ничего не могло изменить в её судьбе. Двери золотой тюрьмы лязгнули, захлопываясь за спиной. Герцогиня де Альфонсо вскоре овдовела и вернулась в монастырь Святой Елены. Известный казанова погиб на дуэли с мужем одной из своих многочисленных любовниц ровно через три года после венчания.

Только отец, а его смерть мота и ловеласа несказанно обрадовала, тут же подыскал более достойную замену. Молодой герцог де Реор был знатен и богат. Как и канувший в Лету Вальтер де Аверн, свято придерживался рыцарского кодекса чести. Не было его вины в том, что сердце Абигайль давно уже было подарено совсем другому мужчине.

Сложившееся положение дел устроило всех, кроме Альвевы. Служанка подкараулила несчастную женщину в коридоре, когда та шла к отцу. Тот пригласил её в собственный кабинет для беседы. Она не была предназначена для чужих ушей.

— Святые отцы всем уши прожужжали о божьей справедливости! Только это всего лишь глупые сказочки для тех, кто хочет в них верить! Ты увела у меня первого жениха! Второго тоже собираются отдать тебе, мерзавка! — Абигайль так и не удалось рассмотреть чёрную ведьму, что не только ловко пряталась в тени, но и умело отводила сопернице глаза. — В тот день, когда ты умрёшь, а это случиться через три дня, твой несостоявшийся муж отведёт меня к алтарю!

— Я уже ничего не боюсь, колдунья. Только запомни: за все твои злодеяния тебе придётся заплатить страшную цену. Если бы не ты, то у меня была бы совсем другая жизнь, — в голосе молодой вдовы не было ничего, кроме нечеловеческой усталости и печали.

— На этот раз Генрих не успеет вмешаться! Его младшего сына сегодня посвящают в рыцари, а когда он вернётся, Абигайль де Альфонсо уже похоронят в родовом склепе герцогов де Рианоров.

— Этот брак не принесёт тебе ничего, кроме огорчений и разочарований.

— Нет, ведь мне нужны только титул и богатство! Любовь — развлечение для слабаков и идиотов! Я не жду ничего особенного. Поэтому моё сердце никогда не будет разбито, как твоё, Аби.

— Так меня называет только одна служанка! Альвева, мы все доверяли тебе, а ты оказалась чудовищем. Без стыда и совести с чёрной душой и без капли благородства и сострадания!

— Слишком поздно, моя дорогая! — ведьма сдула похожий на пыль порошок в лицо герцогини и подхватила потерявшую сознание молодую женщину на руки.

Дотащить почти невесомое тело соперницы в кабинет её отца для ведьмы не составило большого труда. Размазывая по слегка чумазому лицу горькие слёзы, Альвева, причитая и испуганно посматривая на несостоявшегося супруга дочери хозяина дома, едва слышно выдавила из себя:

— Я не знаю, кто это сделал. Видела только неясный силуэт. Судя по одежде, кто-то из замковой прислуги. Госпожа Абигайль потеряла сознание, а я, я, я! — она снова всхлипнула. — Едва успела подхватить потерявшую сознание госпожу, когда она стала оседать на каменные плиты пола.

Генрих де Реор, естественно, из лучших побуждений попытался успокоить Альвеву. Никто и не заметил, как интриганка незаметно подложила простенькую бронзовую фибулу острой булавкой вверх. Естественно, молодой человек укололся. Всего одна капелька крови впиталась в металл, а потом колдунья заставила ранку мгновенно затянуться. Для чар большего и не надо было. Молодой рыцарь жестоко поплатился за то, что не внял предупреждению отца Абигайль. О том, что в здешних краях следует быть предельно осторожным, чтобы не угодить чёрной ведьме в жадные лапы.

Дочь хозяина замка, благодаря амулету, подаренному ей лекарем ещё до того, как она переехала к мужу в Кастилию, дожила до возвращения Генриха де Тиорела.

— Я очень хотела увидеть вас перед тем как уйду туда, откуда обычно не возвращаются, как моя добрая матушка Элеонора. Позовите священника, мне недолго осталось. Присмотрите за моей семьёй и берегитесь Альвевы. Она и есть чёрная ведьма, что сгубила столько жизней. Эта мерзавка хочет прибрать к рукам герцога де Реора. Вы сможете расстроить её подлые планы?

— Увы нет, моя госпожа. Каждый человек в течение жизни проходит испытания. Если он не польстится на эту рыжеволосую чертовку, то я сделаю так, чтобы колдовские чары никак на него не повлияли. Если же яркая красота этой девицы пленит его, то ему придётся пожинать горькие плоды собственной глупости.

— Прощай, старый друг. Надеюсь, что смогу спасти Вальтера. Пусть он узнает мою душу, несмотря на то, что выглядеть буду совсем иначе, — по бледной как мел щеке герцогини де Альфонсо скатилась одинокая слезинка.

— Кто знает, но мой дар говорит, что всё удастся. Удачи вам обоим, дитя моё. Жаль, что не увижу, как вы разобьёте чёрные чары. Кулон и перстень в свой срок окажутся в твоих руках, чтобы вы оба вспомнили, кем ты была, — Генрих де Тиорел страдал не меньше, чем жертва бессердечной колдуньи, так как мало чем мог облегчить незавидную участь Абигайль.

Как и задумывала Альвева, последний вздох Абигайль испустила в кругу семьи в тот миг, когда над замком погас последний луч закатного солнца.

Генрих де Тиорел хотел было вмешаться в судьбу молодого герцога де Реора, на которого нацелилась рыжеволосая служанка, но ему пришлось отступиться. От иконостаса отделилась тень с белыми крыльями, облачённая в простую льняную хламиду без украшений. В голосе ангела слышалось сожаление, но он был твёрд:

— На этот раз тебе запрещено вмешиваться. Генрих де Реор будет вынужден взять эту девицу в жёны, но от того, по какой причине он это сделает, зависит очень многое. Каждый рыцарь должен уметь устоять перед искушениями, держать данное слово и строго следовать Кодексу своего Ордена, ничем не запятнав собственной части. Когда придёт время, ты поможешь Абигайль вспомнить то, из-за чего она отказалась от многого. Амулет и перстень снова обретут свою хозяйку в свой срок. Приворотные чары тебе позволено распутать. Пусть хоть раз в жизни колдунья обойдётся без колдовских уловок. Не переживай, Альвева в итоге будет наказана строго в соответствии с тяжестью совершённых злодеяний.

Лекарь учтиво склонил голову в знак того, что не ослушается повеления. Помолился за несчастного де Реора и влюблённых. Им предстоит встретиться снова, но не сейчас. Потом мужчина отправился отдыхать, размышляя о том, насколько неисповедимы Пути Господни.

Альвева долго собирала деньги, что получала не только за службу в замке, но и забранные у тех, чья жизнь до срока прервалась. Платье из добротного шерстяного полотна цвета молочного шоколада с богатой золотой вышивкой по лифу и подолу пришлось ей по вкусу больше всего из тех нарядов, какими она загодя пополнила свой гардероб. Девушка специально заказала его у лучшей в здешних местах портнихи. Она даже соизволила разориться на серебряные украшения с зелёным нефритом, что придали глазам колдуньи ещё большую выразительность.

Решив, что вопросы, которые непременно воспоследуют, если хоть кто-то увидит в подобном виде, сейчас совершенно ни к чему, поступила дальновидно. Закуталась в старенький плащ. Потом интриганка отправилась на розыски Генриха де Реора, надеясь, что приворотные чары не позволят тому ускользнуть из коварно раскинутых сетей чёрной ведьмы.

Молодой герцог в это время прогуливался по розовому саду в полном одиночестве. Судя по мечтательному выражению серых глаз, он сочинял очередную балладу. Альвева самодовольно улыбнулась, тут же представив, что её ждёт заслуженная серенада. Только вот надеждам служанки так и не было дано сбыться. Прислушавшись, она с ужасом поняла, что кандидат в её законные мужья сочиняет оду в память Абигайль де Альфонсо. Вот уже несколько лет он преданно и верно любил дочь герцога де Рианора, но так и не добился взаимности.

На девицу, что попыталась с тихим возгласом восторга повиснуть у него на шее, он не обратил абсолютно никакого внимания. Альвева была жутко раздражена, когда поняла, что впервые в жизни её дар дал осечку. Даже глубокое декольте, в нём обычно тонули все мужчины, обычно попадавшиеся ведьме навстречу, на этот раз осталось не у дел. Вскоре де Реор и вовсе ушёл, когда завидел вдали хозяина замка.

Интриганка в который раз прокляла и совсем недавно усопшую соперницу, и обоих рыцарей за слишком уж большую приверженность строгим требованиям морали и кодекса чести. Она так и не смогла понять, почему чары, что до этого ещё ни разу в жизни не терпели поражения, на этот раз подвели свою хозяйку.

Колдунья с трудом дождалась позднего вечера, чтобы удалиться в заветный закуток в подземельях замка. Только там она могла позволить себе безопасно выпустить на волю заклятье, что поможет ей, всё же, добиться заветной цели. Скромное тёмно-серое платье из грубой шерсти делало девицу похожей на безвредную тень. Только вот горе тому, кто вставал у неё на пути, или оказывался втянут в интриги рыжеволосой служанки. Она тихонько рассмеялась, кривовато улыбнувшись:

— Почему люди никогда не оправдывают моих ожиданий? Герцог де Реор, ты напрасно скорбишь по той, чьё сердце было подарено даже не усопшему мужу! Больше она никогда не помешает моим планам на свой кусочек благоденствия уже в этой жизни, а не на пресловутом «том свете»! Я не верю ни одному лживому слову святых отцов. Они только и умеют, что копить богатства в стенах своих твердынь и блудить похлеще иных городских гуляк! Никто ничего просто так не даст даже после смерти! — девица издевательски расхохоталась, скинула одежду на грязный пол, оставшись в чём мать родила, и распустила волосы, яркие, как пламя ада. — Не хочешь брать меня в жёны по «любви», возьмёшь по велению чести! Мне не важно, каким путём стану герцогиней де Реор! Главное, что я ею стану!

Вытащив из сундука купленные по случаю у охотников волчьи шкуры, клыки и лапы с острыми когтями, ведьма самодовольно просияла. Начертила на земляном полу полукруг. Потом деловито проверила, а нет ли нигде разрывов. Внутрь положила всё необходимое для отвратительного ритуала. Уколола стальным остриём собственное запястье, позволила нескольким каплям упасть на серый мех, а потом быстро заставила ранку затянуться.

Такой способ создания мёртвого волка-оборотня гарантировал, что он не сможет причинить ей ни малейшего вреда. Он сразу же рассыплется пеплом, как только она ударит монстра серебряным подносом. На нём всегда разносила бутыли и чаши с вином хозяевам замка и их гостям.

Голос Альвевы звучал как заунывное рыдание, когда та просила своих повелителей о помощи. Тёмный, как глухая полночь в новолуние, дар заструился по жилам жидким огнём преисподней, вдыхая в чудовище, похожее на волка, странное подобие жизни. Алые глаза с вожделением посмотрели на девушку, но тронуть не посмели. Путы крови держали тварь чересчур сильно.

Глава 5

— Скоро герцог де Реор будет возвращаться с поминок по Абигайль. Ты должен напасть на него, но не вздумай причинить ему хоть малейший вред! — дождавшись утвердительного кивка лобастой башки, ведьма продолжила. — Я замахнусь на тебя серебряным подносом, но не ударю. Ты убежишь, скуля от ужаса. Будь готов сразу приходить на мой зов, если тебе дорога твоя побитая молью шкура! Смотри, чтобы тебя никто не обнаружил! Иначе святые отцы-инквизиторы натравят на тебя чернь. Она прекрасно знает, как следует обращаться с подобными тебе порождениями Ада. Ступай. Я пойду за ним следом. Не разочаруй меня. Иначе изведаешь много боли и не увидишь следующего полнолуния!

Тварь молча растворилась в полумраке замковых подземелий, не посмев ослушаться своей бессердечной госпожи. Альвева же торопливо привела себя в порядок. Оделась, уложила волосы в несложную причёску и выскользнула следом. Она не желала, чтобы её отсутствие хоть кто-нибудь заметил.

Генрих де Реор решил отдать последнюю дань памяти усопшей Абигайль де Альфонсо. Её он так и не успел ввести женой в собственный дом. Тёмно-бордовая, почти чёрная, роза, которую он бережно держал в руках. Она была последним даром несчастной герцогине, чья жизнь так неожиданно оборвалась при весьма странных обстоятельствах. Рыцарь чувствовал, что без злого колдовства тут никак не обошлось. Отстояв вечернюю мессу, он купил несколько церковных свечей, чтобы установить в специальных углублениях в углах мраморного саркофага. Потом возжечь их, как дань памяти любви, что отняла у него бессердечная смерть.

В кустах, росших вдоль дороги, раздалось едва слышное шуршание. Герцог обнажил меч, украшенный вязью родового геральдического узора, и приготовился встретить вышедшую на садовую дорожку, мощённую серым булыжником, тварь во всеоружии. Глаза существа, лишь отдалённо похожего на волка, полыхали алым. С острых как бритва клыков капала зелёная жидкость, которая могла быть только ядом.

Генрих положил на скамейку цветок и приготовился подороже продать собственную жизнь. Он прекрасно понимал, что добрая сталь тому, кто и так уже давно мёртв, вряд ли, сможет сильно повредить. Потом раздались тихие шаги, а через мгновение де Реор чуть не оглох от пронзительного женского крика. Через пару вздохов в монстра что-то полетело. Это оказался серебряный поднос.

Там, где металл, из которого частенько делали церковную утварь, был в чести и у Волшебного Народа, коснулся тела порождения чёрного колдовства, запахло палёной плотью. Задымились и без того скудные остатки шерсти. Несчастная нежить коротко взвизгнула от боли и предпочла убраться с пути рыжеволосой служанки.

Девушка остервенело сжимала в руках два кубка, готовая в любой момент отправить их в недолгий полёт. Посчитав, что добыча оказалось чересчур зубастой, монстр предпочёл ретироваться. Хруст сухих веточек под массивными лапами явственно говорил, что он принял разумное решение убраться от замка подальше.

— Вы спасли меня от участи горше смерти, моя госпожа, — проговорил Генрих, учтиво поклонившись. — Поэтому вправе требовать любую награду за своё благодеяние. Простите, не запомнил вашего имени.

— Альвева, — притворно смущённо хлопнув рыжими ресницами, служанка тихонечко выдохнула. — Вы похитили моё сердце, господин. Надеюсь, вы пожалеете меня и отведёте к алтарю в качестве своей будущей жены.

— Я обязан вам жизнью, госпожа Альвева. Поэтому, согласно законам рыцарской чести, завтра же вы станете моей супругой. Полюбить вас я не смогу никогда, увы. Моё сердце было подарено Абигайль де Альфонсо, но мы вполне сможем договориться и обеспечить друг другу приемлемые условия для жизни. Единственное требование: вам придётся родить столько детей, сколько позволят Небеса! — в серых глазах зажёгся фанатичный огонь, который, мягко говоря, сильно нервировал чёрную ведьму. — После утреннего богослужения святой отец свяжет нас узами брака, а потом мы отбудем в мой замок в Кастилии. Насчёт подходящего платья и украшений можете не беспокоиться. Об этом я позабочусь сам. До завтра, госпожа моя Альвева. Надеюсь, вы никогда не пожалеете о принятом решении. Ведь вы могли просто получить в дар замок и дворянский титул виконтессы за спасение моей жизни.

— Генрих, меня интересуете вы лично, а не регалии и земли, — и она томно вздохнула, но постаралась, чтобы новоиспечённый жених ненароком не заглянул в торжествующие изумрудные омуты глаз ведьмы.

Огонёк сомнения в серых глазах сразу дал понять колдунье, что обмануть де Реора ей так и не удалось. Мужчина сразу почуял, что девица сильно лукавит, говоря о своих чувствах. Именно герцогское достоинство рыцаря и всё его состояние служанку в первую очередь и интересовало. Все красивые слова о бессмертной любви были откровенной ложью. Взгляд торжествующих глаз, что он мельком увидел, был откровенно оценивающим. Ничего не всколыхнулось в душе герцога де Реора, как бывало всегда, когда он видел Абигайль де Альфонсо.

Альвева слишком поздно поняла горькую истину. Мудрее было бы удовольствоваться титулом виконтессы, землями и замком под крылом герцога де Реора, чем становиться его супругой. С того несчастного дня, когда она сжила со свету Абигайль и обманом прибрала к рукам бедолагу, прошли долгие пятнадцать лет.