Смерть, проклятье и любовь! (СИ)

Лекарь Генрих де Тиорел, желая упредить смерти ни в чём не повинных младенцев, убедил мужа чёрной ведьмы, что из неё никогда не получится заботливая и нежная мать для собственных детей. Поэтому за ними стала присматривать молодая родственница лекаря. У неё самой были свои дочери и сыновья.

Герцогиня де Реор только молча проклинала ушлого ведьмака, но так ничего и не смогла предпринять. Тот сумел обеспечить такую надёжную защиту своим подопечным, что навредить им у Альвевы так и не вышло, как она ни старалась.

Тонкие чары не давали бывшей служанке прервать очередную беременность. Она умоляла мужа перестать мучить её бедное тело, что от многочисленных родов утратило свою совершенную форму. Увы, так как рождались исключительно дочери, то получила категорический отказ:

— Душа моя, по нашим законам девочка не может наследовать земли и титул в полной мере. Я совсем не хочу, чтобы все мои богатства уплыли в тот род, куда со временем перейдёт Абигайль! — герцогиню аж перекосило от звучания страстно ненавидимого ею имени убитой когда-то соперницы.

— Знаешь, пожалуй, уже готова поступить, как баронесса де Альра! Давай расторгнем брак! Я возьму только титул герцогини и замок на побережье! Бери себе другую жену и пусть родит тебе сына! Видимо, мне не суждено подарить тебе того, чего так жаждет твоя душа!

— Нет, Альвева! Ты никогда не получишь развода, а рожать будешь до тех пор, пока не порадуешь меня наследником. Если уж дала слово перед свадьбой, так, будь любезна, сдержи его в полной мере! Не позорь родовую честь славного и древнего рода де Реор! — серые глаза уже немолодого рыцаря полыхнули фанатичным огнём. — Моли Богородицу, чтобы одарила тебя своим покровительством! Пусть на свет появится сын!

— Да в моей семье у женщин всегда рождались одни дочери! Так зачем же ты так мучаешь меня и себя в погоне за недостижимой мечтой?

— Будешь рожать, пока сможешь. Надеюсь, Всевышний возблагодарит меня за долгие годы верной службы долгожданным наследником. На всякий случай, я уже подобрал наиболее выгодные брачные партии для малышки Абигайль. Ей уже двенадцать, до заветного шестнадцатилетия осталось совсем недолго! Мы должны позаботиться о том, чтобы наш род и дальше процветал и благоденствовал на некогда дарованных королём моему славному предку за безупречную службу землях!

Герцогиня де Реор с трудом удержала рвущуюся наружу базарную брань. Слишком уж хорошо она понимала, как отреагирует муж на подобное поведение «высокородной аристократки». Колдовской дар снова подсказал, что под её сердцем растёт очередная девочка. Скрипнув зубами, она жеманно поклонилась супругу и вышла вон, раздумывая, как бы избавиться от надоедливого мужчины. Тот совсем измучил её не только телесно, но и душевно.

Скрывшись в потайной комнатке, куда попасть не смог бы никто, кроме неё, Альвева зашарила по многочисленным сундукам в поисках яда. Снадобье должно было гарантированно отправить Генриха вслед за Абигайль. Только её супруг всё ещё продолжал любить с пылом давно ушедшей юности.

Взяла пузырёк с медленной отравой и небольшой флакончик, со снадобьем, с помощью него колдуньи избавлялись от нежеланной беременности. Потом чёрная ведьма прислушалась. До неё слабо донёсся голос Генриха. Тот явно разыскивал свою бедовую супругу. Тяжело вздохнув, рыжеволосая женщина поморщилась и поспешила вернуться в собственный будуар по короткому тайному проходу в стене замка.

— Муж мой, я притомилась и собираюсь лечь сегодня пораньше. Ты прекрасно понимаешь, что моё положение лишает меня больше части сил. Выпей со мной красного вина и проводи в спальню! — капризно проговорила Альвева, ставя на небольшой столик два золотых кубка.

Генриху не оставалось ничего другого, как исполнить просьбу своей супруги. Он не увидел, как та откупорила пузырёк и добавила в его кубок несколько капель, только с виду похожих на обычную воду. Герцог де Реор вернулся буквально через несколько минут с бутылью, оплетённой ивовыми прутьями.

— Кагор? — в изумрудных глазах колдуньи стыло такое презрение, что рыцарь чуть не выронил свою ношу.

— Ничего другого лекарь де Тиорел давать тебе не велел. Это может навредить вашему с не рождённым ребёнком здоровью!

— Да будьте вы оба прокляты! Нечего поить меня гадостью, её пьют одни ханжи и нищие!

— Ты совершенно не права, душа моя, — Генрих налил оба бокала до половины и протянул супруге её посудину.

— Пусть на этот раз судьба улыбнётся нам и подарит долгожданного сына! — он отсалютовал ведьме посудиной с большим подвохом и быстро выпил тёмно-красную жидкость до капли.

— Пусть сбудутся твои мечты, муж мой, — равнодушным голосом процедила рыжеволосая хозяйка замка.

По понятным причинам она на дух не выносила кагор. Как и всё, что, так или иначе, было связано с церковными храмами.

Она вылила весь пузырёк в слишком сладкую на её вкус жидкость и не спеша осушила свой бокал. Потом колдунья оперлась на любезно предложенную мужем руку и проследовала в спальню.

— Завтра я отбываю по делам. Вернусь через неделю. Будь любезна, почаще бывать на свежем воздухе и не переутомляться. В твоём положении лучше поберечься, Альвева.

— Как пожелаешь, Генрих. А теперь, прости, но я очень хочу спать.

«Домой тебе уже не суждено вернуться, а избавиться от беременности поможет верное средство! Оно ещё никогда меня не подводило! В отличие от тебя, безмозглого барана! Не надо мне было выходить замуж за такого ханжу и зануду»! — подумала она про себя, прикрыв переполненные искрами злорадства глаза.

От стены отделилась фигура с белыми крыльями. В голосе ангела не было и тени гнева, а только скорбь:

— Чаша гнева небес переполнилась, Альвева! Поэтому, хотя ты и обрекла собственного мужа на неизбежную смерть, твоя младшая дочь родится на свет. Ты же станешь призраком в тот миг, когда Элоиза сделает первый вдох.

— Я не собираюсь дарить Генриху ещё одного ребёнка! Чёрной ведьме никогда не стать хорошей матерью! Тем более такой могущественной, как Альвева де Реор!

— Ты слышала, что будет. Изменить что-либо, увы, уже не в твоей власти. Элоиза унаследует от матери лишь целительский дар. От отца же будет люто ненавидеть смертоносные чары и уметь убирать их из душ и тела несчастных. Вне зависимости от того, кто наложил заклятье, и насколько силён.

— Я не верю в любовь и в милость небес, Михаил. Мне больше по сердцу власть и сильный колдовской дар! Убирайся, я сделаю всё, чтобы избавиться от ещё не рождённой дочери!

— Ты не преуспеешь, ведьма. Эта лекарка должна родиться, чтобы здешние края не обезлюдели от чёрных чар и бубонной чумы.

— Убирайся, мои сердце и душа всё равно неподвластны тебе, Михаил. Мне нет дела до того, что ты мне говоришь. В твоих словах нет ничего, что может быть полезно для меня!

Как Альвева ни пыталась прервать беременность, всё пошло прахом. Она даже сумела порыдать, заламывая руки над гробом герцога де Реора, как и положено жене, скорбящей о безвременно почившем муже. Только изумрудные глаза были холодны, как январская стужа. Любой, кто заглянул в них и мимоходом, сразу бы понял, что рыжеволосая женщина мысленно ликует и торжествует. Она ловко избавилась от постылого спутника жизни, что много лет наотрез отказывался давать несчастной колдунье вожделенный развод.

Пролетела осень, за нею зима, а потом и весна помахала колдунье узорчатым крылом. Наступило лето. Близилось время расплаты, а Альвеве так и не удалось ничего сделать с тем, чтобы предсказание Михаила не стало явью.

В день летнего солнцестояния вдова Генриха де Реора дала жизнь своей седьмой дочери. Девочку впоследствии нарекли Элоизой. Первый крик малышки совпал с последним вздохом чёрной колдуньи. Та в итоге перехитрила сама себя. Интриганка так и осталась ни с чем. Только откуда ведьме было знать, что её злоключения со смертью только начинаются?

Призрак рыжеволосой женщины, такой же молодой и прекрасной, как и в тот злосчастный день, когда Вальтер де Аверн повстречался с ней в коридоре замка герцога де Рианора, медленно побрёл прочь. Узница собственных преступлений слишком поздно поняла, что просто так от наказания ей уже никогда ускользнуть не удастся.

Средневековое платье цвета молочного шоколада с богатой золотой вышивкой по лифу и подолу снова облекало восхитительную фигуру, её та со временем утратила. Пробормотав заковыристое проклятье, она принялась бродить по своим теперь уже бывшим владениям, раздумывая, как же ей теперь быть.

Почти чёрный конь Вальтера де Аверна удивлённо всхрапнул и застыл, чувствуя, как случилось нечто странное. Ему позволили на время прервать бесконечный путь. Густой туман со зловещим мертвенно-зелёным отливом чуть рассеялся, вырывая несчастного рыцаря из пут казавшегося непобедимым и вечным сна.

Кобальт тихонько заржал, предупреждая хозяина, что в их горькой судьбе явно наметились какие-то необычные перемены. В небольшую каменную арку врывался странный свет, понять природу которого герцогу так и не удалось. Особенно спросонья. Легонечко тронув полуистлевшие за истекшие столетья поводья, Вальтер смело направил своего скакуна туда, куда влекло его любопытство.

Тут навстречу молодому человеку метнулась полупрозрачная тень, в которой тот с удивлением и отвращением узнал колдунью. Именно она и стала причиной всех их с Абигайль бед и страданий.

— Глупец, неужели ты думаешь, что я позволю тебе покинуть это безрадостное Межмирье? Именно тут мы оба будем вечно блуждать потерянными и проклятыми навеки душами!

— Уйди с глаз моих, Альвева! Мы — заклятые враги! Ты — чёрная ведьма, чьи руки обагрены по самые плечи кровью невинно убиенных тобой людей! Включая собственного супруга! Я — рыцарь, призванный уничтожить любое зло, что посмеет встать у него на пути!

— Глупец! Прежняя Абигайль давно мертва, а в новой жизни она и не вспомнит о таком неудачнике! Лучше бы тебе было покориться моей воле и спокойно прожить, сколько позволю!

— На всё воля божья, Альвева. Я готов принять любой поворот собственной судьбы! Если он никак не будет связан с твоей подлой и злобной душонкой, прогнившей насквозь! — и Вальтер де Аверн решительно направил Кобальта вскачь туда, откуда доносилась человеческая речь и незнакомые звуки.

Глава 6

Вслед ему тут же понеслись угрозы и проклятья, но мужчина не обратил на них никакого внимания, почуяв свежий ветер свободы. Он не собирался упускать возможность вернуться к людям. Пусть и много веков спустя после того, как колдунья осерчала и обрекла их с конём на вечные скитания среди полупрозрачного туманного марева между миром живых и обителью мёртвых.

На лицо рыцаря и морду коня, танцуя и посверкивая ничем незамутнённым серебром, упала крупная снежинка. Белое покрывало под копытами Кобальта жалобно стенало и плакало, выговаривая его имя: «Вальтер! Вальтер! Вальтер!». Впрочем, больше ничего рассмотреть мужчине так и не удалось. Сероватый туман скрывал всё, кроме голосов и странных уличных фонарей.

«Дзинь!» — что-то жалобно звякнуло, ударившись о стальную броню. Только сейчас герцог де Аверн с отвращением заметил, в каком жутком состоянии находится предмет гордости любого франкийского аристократа. Латную перчатку украсили безобразные ржавые пятна. Местами её целостность была нарушена, и в просветах проглядывала полуистлевшая от времени рубаха.

Потом раздался удивлённый, явно женский, возглас, принадлежавший невидимой, пока что, даме. Незнакомка в ночном полумраке со всего маха налетела на благородного скакуна в полном боевом облачении:

— Господи! — сопровождавший столкновение лязг подсказал Вальтеру, что та могла сильно пострадать: масса коня в полном рыцарском облачении была велика.

Кобальт замер на месте, прекрасно понимая, что нанёс даме ощутимый вред. Ласково фыркнув, скакун опустил голову. В этот момент туман проклятья настолько рассеялся, что он смог рассмотреть девушку, которой удалось вырвать его из лап призрачной Альвевы. Пусть даже эта передышка и будет совсем недолгой.

Длинные пепельно-русые волосы свободно сбегали до талии шелковистым водопадом. Она была молодой, стройной и невысокого роста. Странное одеяние скрывало очертание фигуры, но явно было достаточно тёплым, чтобы зимний мороз не доставлял ей и тени неудобства. Голубые глаза смотрели без страха, но в них застыло выражение из дикой смеси непонимания и всё возрастающего любопытства. Чем-то неуловимым незнакомка напомнила Вальтеру Абигайль де Рианор, хотя блондинкой и не была.

— Прекрасная леди, который сейчас год от рождества Христова? — послышался приятный мужской голос прямо над головой Лилы. — Проклятая ведьма жестоко отмстила мне за то, что я не ответил на её сердечный зов.

Было видно, что девушка всё ещё пребывает в лёгком шоке, и ответила на вопрос мужчины чисто машинально:

— Почти две тысячи шестнадцатый. До наступления нового года остался всего лишь час.

— Вы хоть понимаете, миледи, какое чудо вы совершили? Вы развеяли древние чары? В их власти мы с моим добрым боевым товарищем находились целых девятьсот лет?! — взволнованно продолжил незнакомец и весьма учтиво добавил. — Вальтер де Аверн к вашим услугам, госпожа!

— Рада, что теперь с вами всё в порядке, уважаемый Вальтер, но мне пора домой, — та тоже старалась быть вежливой, хотя бесцеремонные действия собеседника ей, это было слишком заметно, совершенно не понравились. — Так вышло, что могу и опоздать до начала того мига, когда бой курантов возвестит о наступлении нового года. Лила Туманова. Да отпустите вы меня, наконец! — глухое раздражение уже начинало поднимать свою ядовитую голову, так как несчастная не понимала, какого лешего сейчас творится, и что теперь со всем этим бардаком делать. — Идите себе, куда шли, и не мешайте вернуться домой!

— Не волнуйтесь, миледи Туманова! — неумело попытался успокоить рыцарь свою неожиданную спутницу. — Всего лишь объясните мне, как добраться до ближайшего постоялого двора. Ещё позвольте проследить, что вы в целости и сохранности добрались до ворот собственного замка.

— У меня нет замка, я живу вон в том доме! — и Лила показала кивком головы на одну из новостроек, в которой только два месяца назад приобрела квартиру на деньги, выигранные в лотерею.

— Это не имеет никакого значения, — взгляд мечтательных голубых глаз, которые сейчас были отчётливо видны в свете фонаря, довольно заинтересованно рассматривал спасшую средневекового рыцаря девицу, намекнув, что на этом предновогодние чудеса не окончились.

Не зная, что им делать дальше, парочка продолжала мирно беседовать в серебристом электрическом свете уличного фонаря. Ситуация становилась всё абсурднее и абсурднее с каждым канувшим в Лету мгновением.

Визгливый женский голос помог собеседникам разбить всё нарастающую неловкость и ощущение нереальности происходящего:

— Вальтер де Аверн! — возвестил он с каким-то надрывом. — Ты отверг мою любовь. Поэтому будешь вечно Сонным рыцарем, если девица, каким-то странным образом разбившая многовековые чары, не выйдет за тебя замуж! Насколько я вижу, у леди Лилы Тумановой нет ни малейшего желания связываться с таким неудачником, как ты!

Новый виток ожившего наяву кошмара пополнился ещё одним явно средневековым персонажем. Полупрозрачная женщина была призраком, так как улица незнакомого Вальтеру города просвечивала через её тело, точно через украшенное витражом стекло. При жизни незнакомка была очень красива. Сочетание бездонных изумрудных глаз и волн огненно-рыжих волос, сбегающих чуть ли не до самого асфальта, придавало своей хозяйке дикий и неукротимый вид.

Стройную фигуру с соблазнительными для любого мужчины формами облекало средневековое платье цвета молочного шоколада с богатой золотой вышивкой по лифу и подолу.

— Альвева, ты — чёрная ведьма! — вскричал рыцарь, явно недовольный столь бесцеремонным вмешательством в их увлекательную беседу. — Твои злодеяния до сих пор заставляют стыть кровь в жилах любого сведущего в такого рода делах человека! Никто и никогда не заставит меня покориться твоей воле! Даже если снова буду вынужден блуждать в колдовском тумане, не зная покоя!

Рассерженный пришелец из давно канувшего в Лету прошлого был настолько красив в гневе, что им невольно залюбовалась даже возмущённая его неуступчивостью колдунья. Тёмно-коричневые, почти чёрные, волосы до плеч были того же оттенка, что и грива верного скакуна. Грозно сверкающие голубые глаза, накачанная фигура без грамма лишнего веса. Высокий, широкоплечий воин, распространяющий вокруг себя ощущение надёжности и покоя.

Лила с удивлением поняла, что ей стало жаль обоих несостоявшихся возлюбленных. В свои двадцать два она уже знала, как страшно и безнадёжно может любить женщина. Альвева давала себе отчёт в том, что Вальтер никогда не сможет ответить ей взаимностью, но ничего не могла с собой поделать. Проклятье, которым она наградила впавшего в немилость мужчину, не давало им идти каждому своей дорогой. Оно и заставляло их страдать и мучиться всё сильнее, с каждым пробежавшим над бедовыми головами столетием.

— Альвева, это ведь вы прокляли сэра Вальтера? — девушка решила до конца прояснить непонятную для неё ситуацию. — Надеюсь, что уверены, что всё ещё любите его?

— Глупая девчонка! — красотка, хищно сверкнув ставшими бездонными глазами, продолжила свою исповедь. — Кому нужна эта ваша любовь? Она умрёт прежде, чем седина сделает твои волосы серебристо-белыми. Он был богат, хорош собой и мог дать мне высокий статус в обществе! Герцогиня Альвева де Аверн! Вот чего этот гордец лишил меня из-за глупых предрассудков своего ордена! Я побывала замужем за братом короля Шотландии. Его и отравила, когда этот напыщенный индюк надоел мне хуже горькой редьки! Герцогу де Аверну никогда не вырваться из моего плена! Пусть мне никогда не будет покоя, хотя я уже давно мертва, но и этот глупый баран никогда не обретёт счастья!

— Простите, — Лила решительно остановила поток злобного красноречия Альвевы. — Только вот после многовековых блужданий всё то, что составляло ранее достоинство сэра Вальтера, низверглось в прах. Его земли и титул перешли ко второму по старшинству брату, как и все богатства. Даже платье и латы выглядят совсем уж нереспектабельно! Зачем он вам теперь нужен? — она очень постаралась, чтобы голос звучал как можно более убедительно. — Вы добились своего, стали женой принца крови. Провели свою жизнь в холе и неге. Пока этот несчастный наматывал километраж по болотам и буеракам во власти сонных кошмаров. Оставьте бедолагу в покое! Сильно сомневаюсь, что он так легко сможет привыкнуть к тому, как чудно, на его взгляд, изменился мир вокруг.

Альвева критически осмотрела того, кого хотела видеть в качестве мужа.

— Вынуждена признать, что ты права, — неохотно согласилась она и презрительно добавила. — Сэр Вальтер сейчас больше похож на распоследнего оборванца и нищего, чем на знатного родственника короля Вильгельма I. Можешь забрать себе этого неудачника!

И ведьма рассеялась точно морок, истерически хохоча над глупым увлечением давно ушедшей юности.

До подъезда дома, где жила Лила, странная парочка дошла, так и не нарушив молчания. Вальтер в полной задумчивости неспешно шёл рядом, ведя на поводу верного Кобальта. Его спутница украдкой рассматривала нового знакомого, замечая, что даже стальная броня не устояла перед пролетевшими над головой её хозяина веками.

Шлем, что франкийский рыцарь сейчас небрежно сжимал под мышкой, больше всего походил на ржавое ведро. Рыжие пятна и местами появившиеся дыры придавали ему слишком уж неприглядный вид. Девушка сразу же почувствовала, что мужчине очень дискомфортно в её обществе. Так как тот прекрасно понимает, каким огородным пугалом сейчас выглядит. Впрочем, он чувствовал, что русоволосой девушке, которая в полной задумчивости идёт рядом, до этого нет почти никакого дела. Её сейчас явно волновали совсем иные материи из разряда: что делать с упавшим мне на голову «счастьем»?

— Вы мне не показались маньяком, — всё же решила она, наконец, объясниться с неожиданным знакомым, растерянно озиравшимся по сторонам. — В новогоднюю ночь оставлять вас на улице как-то слишком жестоко. Только, будьте любезны, приведите себя в порядок и снимите это ржавое железо. Решать проблемы будете по мере их поступления. Боюсь, что вам будет сложно найти своё место в современном мире. Слишком уж сильно всё изменилось.

Коня удалось пристроить на конюшне исторически-ролевого клуба. Тот принадлежал одной из школьных подруг Лилы. Она тренировалась в искусстве верховой езды, так как ежегодно участвовала с друзьями в реконструкциях исторических событий и ролевых постановках на тему сказочного средневековья. Там же нашлось и место для Вальтера. Его знания нюансов средневековой жизни оказались поистине бесценным даром Альвевы.

По дороге парочка заскочила в круглосуточный супермаркет, купив более-менее подходящую одежду на первое время. Потом на такси вернулась домой. До двенадцати часов оставалось от силы минут двадцать, поэтому пришлось пошевеливаться, чтобы придать обоим достойный праздничный вид. Так под звон новогодних бокалов и началась новая жизнь Вальтера де Аверна в две тысячи шестнадцатом году от рождества Христова.

Новогодние каникулы на работе прошли весело. Оказалось, что Вальтер знал все тонкости средневековой жизни, поэтому помог команде подготовиться к соревнованиям «Рыцарский Турнир». О главном призе — участии в летней реконструкции с таким же названием и в качестве массовки в кино мечтали многие. Только Лила была совсем не уверена, что им удастся за полгода настолько поднять уровень мастерства, чтобы, хотя бы, выступить достойно.

— Вальтер, сидеть в седле мы более-менее умеем. С техникой средневекового боя, особенно конного, как и с ношением доспехов, у нас дела идут из рук вон плохо. Ещё надо решить вопрос с жильём. Выйду на работу, поищу подходящую однушку в нашем районе. Благо, цены тут не такие кусачие, как в центре города.

— До лета мы можем успеть сделать многое, чтобы стать достойными соперниками. Моё присутствие, как я понял, сильно вас стесняет, леди Туманова? — хмурый взгляд пронзительно-голубых глаз ясно дал понять девушке, что рыцарю неприятно, что она отказывается от его защиты и поддержки.

— В наше время так уже никто не говорит. Называй меня просто по имени, Лила. И всё.

— Как будет угодно. Я не знаю, как тебе удалось разбить чары Альвевы, только это не может быть простой случайностью.

— Я — совершенный профан в колдовстве, — тяжёлый вздох рассказал всем, что дело гораздо сложнее, чем может показаться на первый взгляд. — К тому же мы мало что можем. У тебя нет документов, удостоверяющих твою личность. Мне так и не удалось придумать правдоподобный рассказ о том, как ты оказался в нашем городе.

— Я читал истории о людях, которым отшибло память, Лила. Далеко не всем бедолагам даже ваши чудо-лекари смогли помочь.

— А это вполне подходящая идея, — голубые глаза задумчиво сверкнули из-под пепельно-русой чёлки, было видно, что она о чём-то усиленно размышляет.

Из всего имущества Вальтера чудесным образом уцелели лишь конь, меч и та самая арфа, с помощью которой чёрная ведьма хотела навсегда привязать к себе сердце рыцаря. Увидев явный интерес вырвавшей его из лап проклятья девушки к музыкальному инструменту, бывший герцог галантно спросил:

— Ничто так не характеризует моё время, как рыцарские турниры и прекрасные баллады.

Вера, подруга Лилы, ей и принадлежали конюшни, сенник и реквизит сердито посмотрела на непонимающую своего счастья коллегу по ролевому цеху и с завистливым вздохом выдохнула:

— У неё вместо сердца булыжник из мостовой. Не обращайте внимания, Вальтер. Работа в офисе слишком быстро превратила Лилу в практичную до мозга костей паразитку, что слишком настороженно относится к возникающим в её жизни эмоциям. Мы с удовольствием послушаем, как вы поёте. Надеюсь, что эта ваша Альвева не испортит нам такое изысканное развлечение.

Брюнет, неопределённо передёрнув туго обтянутыми тёмной толстовкой плечами, ненадолго задумался. Было совсем не просто решить, чем бы побаловать не в меру капризную даму. Та удивительно быстро обосновалась не только в мыслях, но и в сердце бывшего герцога де Аверна. Вальтер был вынужден признать, что его непреодолимо тянет к строптивой девице.

Только он был совсем не уверен, что сможет защитить Лилу от происков призрака чёрной ведьмы. В который раз он пожалел, что лишён возможности спросить мудрого совета у Генриха де Тиорела. Тот был и лекарем, и ведьмаком в одном лице. Родственник отца Абигайль никогда не использовал тёмные стороны своего дара во вред окружающим. Непрошеное внимание подруги Лилы Веры раздражало его до невозможности но, как человек воспитанный, он не мог себе позволить нагрубить или довольно жёстко оттолкнуть.

Наконец, Вальтер принял решение. Длинные пальцы легко запорхали по струнам, заполняя небольшую комнату с камином, заменявшую в этой постройке гостиную, прекрасной и чуть печальной средневековой мелодией.

— Где дуб у Хантли колдовской

Увидел Томас над рекой,

Приснилось чудо ли во сне:

Гарцует фея на коне.