Помоги проекту - поделись книгой:
Памятник Ломоносову стоит на гранитной террасе. Пусть и небольшая высота, но с нее открывается необычный вид на Манеж (Манежная пл., 1). Отсюда видна протяженная крыша и два ряда слуховых окон в шахматном порядке, которые не столько вентилируют кровлю, сколько создают узор на огромном, почти двухсотметровом, полотне крыши и визуально облегчают ее. Длина Манежа – 166 метров, практически два стадиона. Ширина – 46 метров. Уникальность здания в том, что внутри нет ни одной опоры. Ведь Манеж был построен для военных смотров. Огромную кровлю с помощью уникальных деревянных стропил держали стены здания. Проект перекрытия выполнил инженер Августин Бетанкур, фасады здания украшал архитектор Осип Бове.
Волею нашего маршрута мы сначала оказались возле второго здания университета, его еще называют Аудиторный корпус, а теперь осмотрим первое здание университета (Моховая ул., 11, стр. 1). Долгое время их называли «старый» и «новый» университеты. Но когда в середине XX века на Воробьевых горах построили высотное здание МГУ, началась путаница. Если сказать «новое здание университета», то все подумают о кампусе на Воробьевых горах. Но «по-старомосковски» все-таки старый и новый университеты стоят на Моховой, а за Москвой-рекой высится главное здание.
Первое здание университета было построено в конце XVIII века Матвеем Казаковым на участке, купленном у князя Барятинского (Моховая ул., 11, стр. 1). Строение простояло всего 19 лет и полностью сгорело в пожаре 1812 года. Архитектор Доменико Жилярди, восстанавливая университет в 1817 году, сохранил план «покоем», но само здание сделал выше и украсил величественным портиком. Под белокаменной лестницей сегодня видна закрытая дверьми распластанная арка. В XIX веке она была повыше, культурный слой нарос и в университетском дворе, и сквозной. Это проход с парадного двора в университетский сад.
Университет – общественное здание, но по структуре восходящее к городской усадьбе. В глубине, за курдонёром, – главный дом, по сторонам – флигели, пусть высотой и давно сравнявшиеся с центральным ризалитом, от улицы владение отделяет красивая решетка с воротами, за домом – сад.
Манежная площадь – самая большая площадь в центре Москвы. Появилась она только в 1930-е годы. До этого Моховая была обычной московской улицей, и участок между Моховой и Александровским садом был плотно застроен жилыми домами, лабазами, гостиницами. Зачистка огромного квартала открыла единый классический ансамбль. Колоннады Манежа, Аудиторного и Старого корпусов обрамляют площадь. Перед нами просто энциклопедия классицизма. Представлены все ордерные элементы, все виды украшений. Есть два манежа, жилые и учебные корпуса. Широко представлены малые формы: разные решетки, ворота. Восстановлены утерянные при зачистке Манежной площади ворота Александровского сада со стороны Манежа. Это работа архитектора Федора Шестакова. Москвичи помнят его по куполу церкви Большого Вознесения у Никитских ворот. Ворота тяжеловесны, приземисты. Такой дорический стиль не часто встретишь в Москве. Но так декорировали служебные постройки в первой половине XIX века. Посмотрите на грот Александровского сада работы архитектора Бове. Под сводами стоят удивительно короткие толстенькие, словно вросшие в землю, дорические колонны.
В 1910 году, накануне двухсотлетия со дня рождения Ломоносова, академик Владимир Вернадский попросил правительство построить при университете геологический музей. Первая работа Вернадского после университета была как раз в геологическом музее. Здесь нужны не только знания, но и любовь к систематике. Вернадский был гений порядка и трудолюбия. Ученый знал основные германские, славянские и романские языки в объеме, достаточном для чтения научной литературы. Говорят, даже если в доме были гости, уходил спать в 10 вечера. Наилучшим отдыхом считал поездки за границу. Вот расписание одной его месячной поездки: Прага – 17 лекций по геохимии, Мюнхен – работа в химической лаборатории, Париж – работа в Радиевом институте, Амстердам – организация химического конгресса, Берлин – организация международного геохимического комитета. И все это за месяц! Здание музея, сейчас он носит имя Вернадского, построили в линию со старыми университетскими корпусами (Моховая ул., 11, стр. 11). Он выглядит копией соседнего университетского флигеля, при этом поставлен на сто лет позже – в 1919 году. Архитектор Роман Клейн перед революцией как раз занимался обмерами университетского здания, поэтому легко сделал тонкую стилизацию.
Следующее здание сразу выделяется своими огромными колоннами на три этажа (Моховая ул., 13, стр. 1). Это вариант итальянского палаццо работы архитектора Ивана Жолтовского. Здание закончили в 1934 году, и это самое первое обращение к классике после революции. Остальные только примеряли аркады и профилированные карнизы, а Жолтовский уже почувствовал, что «начальству хочется пышности», что величественные формы античности и ренессанса соответствуют устремлениям советского государства.
Манежная площадь похожа на архитектурные часы. Когда-то большие клумбы в садах засаживали растениями, которые раскрывают цветки в определенное время. Цветочные часы в течение дня распускались по кругу. Архитектурные часы Манежной показывают архитектурное время. На юге и западе – великолепный классический ансамбль. С севера стоят здания с элементами конструктивизма – Дума и гостиница «Москва», а с востока площадь ограничивают постройки в русском стиле: Воскресенские ворота, Исторический музей, Кремль.
В центре же площади абсолютное архитектурное безвременье. В 1997 году под площадью разместили многоэтажный торговый центр. Идея нового пространства для прогулок, покупок и отдыха в ресторанах на месте пустой асфальтовой советской площади москвичам понравилась. Но вот декоративное оформление многоуровневого комплекса пузатыми балюстрадами и скульптурами животных из русских сказок явно не дотягивает до уровня окружающих построек.
На Манежной площади мы вернемся к разговору о гостинице «Москва» (Охотный Ряд ул., 2).
От гостиницы «Москва» мы повернем через Воскресенские ворота на Красную площадь. Строительство Воскресенских ворот начато в 1535-м, а закончено в 80-е годы XVII века (Воскресенские Ворота пр., 1а).
Здание Исторического музея (Красная пл., 1) построил в 1875 году архитектор Владимир Шервуд. Он окончил Московское училище живописи, ваяния и зодчества по классу пейзажной живописи. На пять лет уезжал в Англию по приглашению Чарльза Дарвина – писать портреты членов семьи ученого. Шервуд писал и пейзажи, и жанровые работы. Но самое известное его произведение не на холсте, а на Красной площади. По условиям конкурса здание будущего Исторического музея должно было быть выдержано в духе старины. Русский стиль тогда находился на пике моды. Нарисовать фантастический терем лучше всего получилось у художника Шервуда. В строительстве ему помогал инженер Анатолий Семенов, ведь фундамент требовал особого внимания – музей ставили на склоне Неглинки на зыбучих грунтах.
А вот история следующего здания – это настоящий детектив. Башни Московского кремля завершаются высокими шпилями, украшены белокаменными узорами XVII века. Только одна из кремлевских защитниц выбивается из общего строя. Никольская башня тоньше соседок, на ее верху не поливные муравленые изразцы, а крашеное железо, по углам галереи стоят тонкие белокаменные башенки-фиала. Но главное – на фасадах стрельчатые окна с ажурным белокаменным узором. Вот это точно готические элементы. Откуда они здесь? Башня получила это острое завершение в 1806 году от петербургского зодчего Луиджи Руска. В Санкт-Петербурге архитектор строил в классическом стиле, но в древней Москве надо было стилизоваться под старину, а старину этот европеец понимал как готику. Руска поставил на проездной объем вытянутый восьмерик с тонким шатром. Через несколько лет французские войска, покидая Кремль, заминировали очень многие строения. Часть построек отстояли, но арсенал был взорван. С ним рухнула и соседняя Никольская башня. Восстанавливавший ее архитектор Осип Бове, отстраивавший после пожара Москву в классическом стиле, опять же использовал готические элементы как старинные. Ни Руска, ни Бове в начале XIX века не чувствовали стилистической разницы между европейским средневековьем и русским. Именно Бове возвел тонкие башенки по углам четверика и украсил кирпичные стены белокаменными узорами.
Тайна окружает и икону над Никольскими воротами. Изображение святого Николая было спрятано в течение 90 лет под штукатуркой. В первые годы советской власти надвратную икону было решено замазать, но неизвестные мастера не просто забросали изображение раствором, а установили решетку, сетку и только потом заштукатурили. Получился пустой белый киот – его фотографии есть на сайте музеев Московского Кремля. И казалось, что икона не сохранилась! А на самом деле икона была законсервирована, между ликом и замазкой остался зазор 10 сантиметров, причем возможно, что с риском для жизни мастеров. В 2010 году изображение святого Николая снова увидело свет.
Сложно представить Красную площадь другой, но привычный нам вид она получила только после 1812 года. До этого площадь была застроена лавками и имела другие очертания. Восстанавливавший центр Москвы архитектор Бове освободил Красную площадь от торговых строений, очистил пространство вокруг собора Василия Блаженного, поставил по восточной границе длинные здания торговых рядов, центр площади отметил памятником Минину и Пожарскому. Все планировочные решения Бове сохранены. Только в центре вместо героев смутного времени – мавзолей, и здания торговых рядов перестроили в русском стиле.
Спасская башня была сооружена в 1491 году повелением государя Ивана III итальянским зодчим Пьетро Антонио Солари, но исключительно как боевая проездная башня с бойницами, стрельницами, без украшений. От стрельницы отходили дополнительные низкие стены, через ров с водой был переброшен мост. В XVII веке царь Михаил Федорович решает надстроить ворота высоким шатром и устроить резные белокаменные киоты с часами. Первыми встали на часах по сторонам циферблата каменные фигуры стрельцов. Для них даже пошили кафтаны-однорядки – не могли в XVII веке статуи людей быть нагими! Затем стрельцов сменили львы на задних лапах, в передних держат шар. Наверное, надоело каждый год шить новые кафтаны каменным стрельцам.
Мы начали прогулку на мосту, на мосту и закончим. С Большого Москворецкого моста как на ладони – и панорама, и история Москвы. Новый парк «Зарядье» – это пример тяготения к Кремлю. Я люблю парки, но зачем высаживать березки в историческом центре – не понимаю. По мне это движение назад. «Всколосите веселое поле на месте тронного зала», как писал поэт Валерий Брюсов. В Зарядье когда-то стояла самая большая в мире гостиница «Россия». Ее снесли, гостиница морально устарела, а над пустырем задумались… На ее месте сперва решили строить огромное административное здание, затем типичный европейский город – уютные улицы с кафе и музеями, дома не выше пяти этажей. Остановились на парке. И такой разброс предложений – свидетельство не сумятицы в головах строителей, а существования разных взглядов на пути развития города. Парки – это сейчас самая актуальная тема в Москве. И самый современный парк положили к ногам Кремля.
Идем дальше по часовой стрелке. На другом берегу Москвы-реки стоит самая старая из действующих московских электростанций – Раушская ГЭС (Раушская наб., 6).
Поделиться книгой: