Помоги проекту - поделись книгой:
На камне фасада музея по Малому Знаменскому переулку видны выщербины. Это следы бомбардировок 1941 года.
На другой стороне переулка стоит многократно перестроенная усадьба Голицыных (Волхонка ул., 14, стр. 5). Она сохранила парадные ворота с голицынским вензелем, двор. Правый флигель еще XVIII века, достроенный левый побывал училищем, жилым домом, а сейчас в нем находится Галерея искусства стран Европы и Америки XIX–XX веков (Волхонка ул., 14, стр. 6). В 1920-е годы за этими окнами висели не картины Пабло Пикассо и Поля Сезанна, а пастельные работы Леонида Пастернака. Здесь была квартира художника. Когда он с женой и дочерьми покинул Россию, в квартиру въехала молодая семья его сына: Борис, Евгения и Женёнок. Здесь Борис Пастернак писал стихи, ухаживал за младенцем, варил суп… Жена его с бытом не ладила. В закрытой неотапливаемой комнате стоял рояль, «музыка во льду». Пастернаки понимали, что уплотнения не избежать, и пригласили знакомую семью из пяти человек, отдав им две комнаты…
Главный дом усадьбы Голицыных был построен Матвеем Казаковым. Причем казаковский фасад сохранился встроенным в классическое здание советского учреждения. Два этажа в центре с изящным балконом – XVIII века, пристройки по бокам и сверху – уже XX столетие. В 1775 году Екатерина Великая собиралась надолго в Москву, но оказалось, что ни одного императорского дворца для проживания императрицы с придворными нет! Что-то сильно обветшало и устарело, другие здания были в процессе строительства. В результате для императрицы приготовили усадьбу Голицыных. Главный дом соединили деревянными переходами с еще двумя усадьбами – Лопухиных сбоку (Малый Знаменский пер., 3/5, стр. 4) и Долгоруких сзади (Большой Знаменский пер., 2, стр. 3).
Соседняя с голицынской по Малому Знаменскому переулку усадьба Лопухиных также входила в Пречистенский дворец. Главный дом усадьбы занимали дежурные кавалеры, там же жил фаворит Екатерины Григорий Потемкин. Нынешний портик на фасаде здания появился в начале XIX века при следующих владельцах – Протасовых. Во фронтон был помещен герб фамилии. Усадьбу надо обязательно обойти. Заворачиваешь за угол – и из XIX века переносишься в петровские времена, когда на пожалованной государем земле царский тесть Федор Лопухин поставил двухэтажные палаты на высоком подклете. Уже в наше время реставраторы восстановили на дворовом фасаде декор XVII века и реконструировали богатое Красное крыльцо.
Сегодня былые усадьбы, доходные дома, перестроенные каретные сараи вокруг главного здания Музея изобразительных искусств отданы музею. Пушкинский прирастает все новыми и новыми территориями.
Обратный процесс коснулся только церкви Антипия. До 2005 года в храме был отдел тканей музея, затем здание вернули церкви. Получившийся музейный городок по запутанности плана уже превзошел Пречистенский дворец Екатерины. Только архитектор Казаков сумел соединить переходами все здания, а современный комплекс музея разобщен. Корпуса по Волхонке публике известны, а вот что происходит в глубине, знают только самые дотошные посетители. Погуляйте по дворам, и вы обнаружите детский центр «Мусейон» в интересном старинном здании, дополнительные выставочные площадки, библиотеку…
Малый Знаменский переулок выведет нас на Знаменку. Два обласканных властью художника – Шилов и Глазунов – получили здания в шаговой доступности от Кремля. В 1996 году художник Александр Шилов подарил городу 355 своих картин. Город в ответ выделил живописцу особняк для размещения этой коллекции (Знаменка ул., 3). Здание, доставшееся новой галерее, построил архитектор Евграф Тюрин в 1829 году, в 90-е годы XIX века дом был надстроен и по-новому декорирован. Не всем достаются такие подарки. Шилова очень любят заказчики и зрители. Его портреты всегда эффектны и необыкновенно гладко выписаны. Это льстит натуре. Кажется, что тебя рисовал сам Брюллов! А вот художественные критики судят строже, они шутят, что Шилов словно не заметил появления цветной фотографии.
Художнику, когда открылась его галерея, было всего 50, он продолжал рисовать, и через несколько лет архитектор Михаил Посохин удлинил здание на восток, оформив боковой фасад классическими элементами в стиле первого корпуса. Получился новый ансамбль на углу Волхонки. Теперь здесь хранится 1000 работ Шилова. Главный вход в галерею, украшенный статуями и фронтоном, устроен в торце новой пристройке. Тот же архитектор Посохин возвел перед зданием галереи Шилова часовню в традиционном русском стиле в честь Николая Чудотворца.
Самым красивым зданием Москвы горожане безоговорочно признают Дом Пашкова (Воздвиженка ул., 3/5, стр. 1). Он стоит на выгоднейшем месте – на холме напротив Кремля. Получается, что из его окон еще в XVIII веке можно было посмотреть на царский дворец сверху… Дом был построен всего за два строительных сезона, с 1784-го по 1785 год, и немедленно получил прозвище «Кремль одного человека». Нетитулованный дворянин Пашков, разбогатевший на винных откупах, этой стройкой прославился на века. Автор проекта неизвестен, и понятно желание приписать шедевр какому-нибудь отечественному гению, скажем, Василию Баженову. Но никаких документов не сохранилось, и некоторые исследователи считают, что проект был прислан из Парижа, а строили здание по готовым чертежам московские зодчие.
Изнутри дом неоднократно перестраивался, ведь после Пашкова его занимали последовательно гимназия, музей и библиотека. Канцлер Николай Румянцев завещал открыть в своем доме в Санкт-Петербурге музей на основе собственной коллекции. Это был первый в России частный музей, но содержался он плохо. И чтобы спасти Румянцевские коллекции, музей передали в казну и определили в Москву. Ведь в Москве еще не было публичного музея. Москвичи восприняли новость с энтузиазмом. Купец Козьма Солдатёнков дал деньги для перевозки экспонатов, под музей переоборудовали Дом Пашкова. В Москву прибыли 29 000 томов Румянцевской библиотеки, этнографическая коллекция, небольшое собрание картин. Была даже скульптура работы Антонио Кановы.
Революция разорила тысячи граждан, а вот музей обогатился. За счет переданных, брошенных и отобранных коллекций фонды музея выросли с 1 миллиона 200 тысяч единиц хранения до 4 миллионов. Дом Пашкова стал мал. Решили все, как говорится, непрофильные собрания передать в другие музеи, а здесь оставить только книги. Так Румянцевский музей стал Библиотекой имени Ленина. Был объявлен конкурс на новое здание Ленинской библиотеки, в котором участвовали ведущие архитекторы того времени. Проекты были авангардные, все-таки на дворе стоял 1928 год. Но выиграла работа Владимира Щуко и Владимира Гельфрейха. Именно они верно отразили дух времени – возвращение классической архитектуры. Архитекторы поставили корпуса библиотеки углом с отступом от перекрестка (Воздвиженка ул., 3/5, стр. 3). Получилась парадная площадь с колоннадой по периметру. Над главным входом двухуровневый мраморный фриз – классическое шествие с плодами труда в руках. В соответствии со статусом соавторов верхний ряд вырезан по эскизу Щуко, нижний – по рисунку Гельфрейха.
С 1925-го по 1935 год директором библиотеки был Владимир Невский. Профессиональный революционер, организатор октябрьского переворота в Петрограде, нарком путей сообщения и заместитель председателя ВЦИК. Когда в партии начались чистки, Невского понизили сперва до директора Третьяковской галереи, а затем перебросили на библиотеку. Именно при Невском была образована Библиотека имени Ленина и началось строительство нового здания. Авторитет крупного партийца и связи в верхах помогали Невскому строить огромный комплекс. В 1935 году директор Ленинки был арестован, а в 1937-м расстрелян. Все его труды, а ученый написал около 500 научных работ и журнальных статей, в основном – по истории коммунистической партии, были запрещены и изъяты из библиотек, но сохранились в запасниках созданной им Ленинки.
Библиотека соседствует с огромной усадьбой Талызиных (Воздвиженка ул., 5/25). Сегодня протяженный грузный главный дом раскинулся на всю ширину владения по Воздвиженке. Но когда в конце XVIII века шло строительство, трехэтажный главный дом занимал только центр участка, с двух сторон были ворота и дальше двухэтажные флигели. В начале XIX века появились переходы к флигелям, а в конце XIX века весь дом сделали трехэтажным. И заезд во двор организовали из Ваганьковского переулка.
Сегодня усадьбу занимает Музей архитектуры. Поэтому во дворе можно полюбоваться чугунным декором Триумфальных ворот. Ворота были сооружены на площади Тверской заставы в 1834 году в честь победы над Наполеоном. В 1936 году Триумфальное сооружение разобрали. Чугунные барельефы, капители колонн, доски с надписями, выполненные скульпторами Иваном Витали и Иваном Тимофеевым по рисункам архитектора Осипа Бове, демонтировали и передали в Музей архитектуры. Когда в 1966 году ворота воссоздали на Кутузовском проспекте, то сделали точные копии скульптурного декора, а подлинные детали оставили в музее. Самый выразительный барельеф – «Освобождение Москвы»: Александр I, одетый в богатое платье римского цезаря, протягивает руку русской красавице, опирающейся левой рукой на щит с древним московским гербом. То ли поднимает Москву, растоптанную неприятелем, то ли просит денег у богатой Первопрестольной на борьбу с Наполеоном.
Во дворе усадьбы Талызиных сохранились старинные службы и дом садовника. Каретный сарай также остался на своем месте, но за двести лет подрос до трехэтажного дома. О былом назначении здания напоминают широкие окна-арки первого этажа, сквозь них когда-то вводили лошадей.
Напротив Музея архитектуры, на солнечной стороне Воздвиженки, так говорят в Петербурге применительно к Невскому, расположены бывшие владения Шереметевых. Участок, разрезанный Шереметевским переулком, ныне – Романов переулок, состоял из старого дворца (Романов пер., 2/6, стр. 3), поставленного в 1780-е годы фасадом на Воздвиженку в глубине участка за большим парадным двором, и нового дворца, его чаще называли наугольным домом (Воздвиженка ул., 8/1, стр. 1), построенного на углу Воздвиженки и переулка в 1790-е годы. Здесь жил владелец Кусково и Останкино Николай Шереметев, здесь праздновал он женитьбу на своей крепостной актрисе Прасковье Жемчуговой. Наугольный дом сохранился. Это одно из немногих зданий с допожарными деталями на фасаде. Большой дворец также стоит, но полностью заслонен зданием Кремлевской больницы.
В 1920-е годы дворец Шереметевых заняла больница, и на месте служб, выходивших на Воздвиженку, архитектор Николай Гофман-Пылаев поставил новый корпус (Воздвиженка ул., 6). Здание в стиле конструктивизма обыгрывает традиционную структуру городской усадьбы. Центральная часть чуть заглублена, словно въезд на курдонёр. По бокам закругленные объемы, намекающие на боковые флигели. Ротонда на углу переулка и круглая башня в центре советского корпуса перекликаются с формами наугольного дома XVIII века.
Бывший главный дом усадьбы Шереметева занимает столь секретная организация, что и с Романова переулка дворец не увидеть. Из-за высокого забора торчит только кусочек фронтона бокового ризалита (Романов пер., 2/6, стр. 3). Но дворец можно обойти и посмотреть на него сзади. Из Романова переулка мы поворачиваем направо во двор и видим непритязательную заднюю сторону огромного дворца и изящную церковь Знамения на Шереметевом дворе (Романов пер., 2/6, стр. 8). Церковь была домовой, а построена она в конце 1680-х годов тогдашним хозяином участка Львом Нарышкиным. Такой стиль как раз и называют нарышкинским барокко, ведь храмы в Москве по новой моде начали строить именно представители этой семьи. Церковь Знамения несет почти все элементы нового стиля: храм приподнят на высокое гульбище, состоит из трех восьмериков, поставленных пирамидой на четверик. Два верхних яруса отданы под колокола. Стены украшены шестигранными окнами. На карнизах белокаменные резные «петушиные гребни». Барабаны, граненные по западной традиции.
Во двор владения Нарышкиных стоит зайти не только затем, чтобы сзади оценить величину дворца, занятого кремлевской поликлиникой, и полюбоваться восстановленной церковью. Здесь расположен малоизвестный и малопосещаемый московский музей. За алтарями церкви Знамения снимал квартиру на первом этаже профессор Климент Тимирязев (Романов пер., 4, стр. 2, кв. 29). Классическая московская квартира в пять комнат сохранилась полностью: не только мебель и книги, но даже обои на стенах еще те – дореволюционные. Зайдя в Музей-квартиру Тимирязева, вы перенесетесь в 1910-е годы. В прихожей телефон первых моделей. В коридоре кресло-каталка, какие использовали в госпиталях во время Первой мировой. У профессора отказывали ноги в последние годы жизни, поэтому, кстати, и квартира снималась на первом этаже. В квартире большая гостиная-столовая и просторный кабинет хозяина, совсем маленькая рабочая комната и две спальни средних размеров – супругов и сына. В комнате сына есть фотолаборатория. Климент Тимирязев был увлеченнейшим фотографом. Его фотоработы получали первые призы на всероссийских выставках. Хотя сохранилось много жанровых снимков, но больше всего Тимирязева увлекала художественная съемка природы. Он даже говорил, что раньше слиянию интеллигентного человека с природой способствовали собака, ружье да удочка. А сейчас можно постигать природу с помощью фотографического аппарата.
Шереметевский двор, который мы обошли, примыкает к территории Московского университета. Внутренними двориками мы можем выйти к одному из старых зданий МГУ – Аудиторному корпусу (Моховая ул., 9, стр. 1). Эта часть университета трижды перестраивалась, но сохранила структуру классической городской московской усадьбы. Владение на Моховой принадлежало троюродному брату строителя Дома Пашкова. Этот Пашков разбогател, женившись: приданое его жены состояло из двух заводов и 19 000 крепостных душ. В 1832 году университет приобрел усадьбу Пашкова. Главный дом стоял в глубине парадного двора, его перестроил архитектор Евграф Тюрин под нужды учебного заведения.
Флигель со стороны Никитской улицы сохранил свои формы (Моховая ул., 9, стр. 2). При Пашковых в нем был конный манеж, и закругленный угол здания не только отсылает нас к любимой форме XVIII века, мы уже видели закругленный наугольный дом Шереметева, но и отвечает повороту скаковой дорожки. После манежа во флигеле устроили театр. Причем, когда Наполеон занял Москву, здесь играла французская труппа. Усадьба Пашковых уцелела в пожаре 1812 года, и после освобождения Москвы в здании снова давали спектакли. Сцена и зал, перестроенные из манежа, были узки, но в Москве было не так много театральных зданий. В подвале был погреб для хранения вина. Поэтому когда император Александр заметил директору императорских театров Нарышкину, что артисты совсем испортились, Нарышкин ответил: «Этого не может быть, они же играют на льду!»
Когда университет купил усадьбу Пашкова, в бывшем манеже-театре освятили домовую университетскую церковь в честь святой Татьяны (Моховая ул., 9, стр. 2).
В очередной раз Аудиторный корпус перестраивал архитектор Константин Быковский в самом начале XX века (Моховая ул., 9, стр. 1). Он изменил фасад, перебив его оси – сделал окна больше и расставил их шире; пристроил сбоку учебные многоуровневые помещения, а сзади соорудил пристройку для самой большой во всем комплексе аудитории. Сегодня перед дверями этого зала великолепная табличка – «Бывшая Большая богословская. Бывшая Большая коммунистическая. Большая академическая аудитория». В 1941 году здание сильно пострадало при авианалете, но уже в 1944-м студенты снова занимались в Аудиторном корпусе. После войны советские реставраторы решили примирить все эпохи: восстановили портик работы Тюрина, а окна по бокам и верхний стеклянный купол оставили, как задумал Быковский.
По сторонам университетского двора стоят флигели: университетская церковь (бывший манеж) и университетская библиотека, поставленная в начале XX века архитектором Быковским (Моховая ул., 9, стр. 8). Двор огорожен эффектной чугунной решеткой по рисунку Тюрина. В Москве, в отличие от Петербурга, решеток не много, и горожане не привыкли их выделять и рассматривать. А решетка университета уникальна. Стоит подойти и попытаться разобраться в значении ее символов.
Поделиться книгой: