Записки иммигрантки

Затем повторяла «старые» слова. Потом старые и новые вперемешку.

Строила и прописывала примитивные фразы, типа: «Я хочу….», «Где находится….», «У меня есть…». Спрашивала у Оскара, как сконструировать то или иное предложение. Сама писала какой-то текст, а Оскар проверял. Кроме того, он практически перестал общаться со мной на английском. А также я смотрела без разбора фильмы на испанском языке.

Через два месяца я ещё плохо понимала, что мне говорили испанцы, но объясняться я не стеснялась, и меня понимали.

Марья Петровна тоже не отставала от меня в освоении испанского. Большую часть своего времени она находилась на работе в окружении испаноязычных коллег.

Заработок у меня был небольшой. Но долг я смогла отдать в течение двух месяцев. Продолжала работать, так как знала, что курортный сезон до конца сентября, а что потом и на что надеяться не хотела об этом думать.

Я знала, что Оскар тоже завершит свою работу в сентябре, затем у него намечался отпуск и дальше, куда пошлет компания, на которую он работал.

В июле и в августе – пик туризма – я виделась с Оскаром редко. Он приходил поздно, уставший, иногда оставался ночевать в отеле, выходных у него не было до конца августа.

Иногда вечером мы ужинали в ресторане, но уже не было долгих и сумасшедших прогулок.

Я понимала, что он устает, но не хотела принимать этого. Оскар продолжал желать меня, но мне казалось, что он в постели со мной просто снимает стресс. Страсти не было, хотя я никогда не оставалась без поцелуев и легкой нежности.

Я думала, что красивое и страстное уже закончилось, и скоро закончится все и между нами.

А пока я работала, учила испанский, бегала на пляж и не заглядывала в будущее.

Я возвращалась с моря. Настроение у меня было прекрасное. После моря невозможно быть унылой.

Около подъезда я заметила молодую эффектную женщину. Она не отводила с меня глаз и это мне мешало. Взгляд был у нее надменный и вызывающий. Я старалась не смотреть на нее, хотела быстро пройти мимо. Но женщина дернула меня за руку:

– Эй, остановись. Надо поговорить.

Я опешила. Женщина обратилась ко мне на испанском и явно не с вопросом. Я ответила ей на английском, что не понимаю ее.

– А Оскара понимаешь? – вдруг спросила она по-английски.

– А что вам нужно? Я вас не знаю! – сказала я

– Мне нужно, чтобы ты собрала свои манатки и ушла от Оскара. Я его жена. У нас дочь.

– Оскар сказал, что вы в разводе

– Это тебя не касается! Ты не должна быть здесь! Сейчас вызову полицию, чтобы тебя депортировали, уверена, что ты нелегалка!

– Вызывайте кого хотите, – я попыталась открыть дверь в подъезд, но жена Оскара меня не пропускала.

Она перешла на испанский язык, громко и театрально объясняла мне, кто я и что я должна делать. Прохожие оборачивались на нас. Мне стало стыдно. Я не могла войти в дверь, жена обороняла ее, но и не входила.

Я пошла в бар, она за мной. Официант за стойкой обратился к моей преследовательности по имени. Так я узнала, что ее зовут Мариам. Значит, Мариам здесь бывает часто, раз ее знают. Пока она объясняла официанту, кто я и зачем она здесь, я успела написать сообщение Оскару, что приехала его жена и что меня не пускает пройти в дом и что я хочу забрать свои вещи.

Оскар приехал через 10 минут. Увидев его, Мариам заулыбалась, превращаясь в кокетливую кошечку, которая ждёт ласки от хозяина. Но Оскар не улыбался, он жестом остановил «кошечку», что-то сказал ей. Мариам обиженно загрустила. А Оскар обратился ко мне:

– Пожалуйста, поднимись домой. Мне надо поговорить с ней.

– Я тоже хочу поговорить с тобой. Серьезно, – сказала я, еле сдерживая слезы.

– Не вздумай никуда уходить! У тебя не будет больше никаких проблем. Я хочу, чтобы ты жила со мной.

Я не знала, что думать, но чувствовала, что Оскар уверен в том, что говорит.

Через полчаса он уже был дома. Он обнял меня и сказал:

– Прости, что так получилось.

– Она всё ещё твоя жена? Так она сказала.

– Конечно, нет! Мы официально сепарадо, то есть все имущество у нас разделено, я плачу алименты. Моя дочь, Нурия, живёт с ней, но я с ней тоже провожу время. Но я подал документы на диворсио. Это окончательный развод. К сожалению, я должен был развестись с матерью моей дочери, так как я устал от ее требований и скандалов.

– Почему она не пускала меня к тебе в дом? Мне было стыдно, – сказала я.

– Она не имела право это делать. Я сейчас это ей напомнил, сказал, что в следующий раз обращусь в полицию. И она не сможет приближаться ко мне, к моему дому и к тебе на 500 метров. Мариам всё ещё надеется, что мы будем вместе. Я давно решил, что этого не хочу.

– Ты действительно так решил? – спросила я

– Я сейчас хочу, чтобы только ты была рядом, – сказал Оскар и поцеловал меня так нежно, что у меня не было никаких сомнений, что он говорит правду.

Глава 9

Лето закончилось быстро. Сентябрь всё ещё был жарким, но туристов поубавилось. Вернее детей и молодежи стало меньше, а значит и шума меньше.

У Марьи Петровны появились выходные, и мы с ней стали чаще общаться. Сезон на побережье заканчивался. И Марья Петровна забеспокоилась. Она вновь стала растерянной и странной. Меня это нервировало, потому что я сама была в непонятном положении, и лишние негативные эмоции меня вводили в стресс.

Я была на взводе, подсознательно ждала от Оскара конкретных действий по отношению ко мне, но он всё ещё продолжал отдаваться работе, а я страдала, накручивала себя и бессознательно запихивала в рот всё съедобное, даже то, что когда-то меня не привлекало.

Я не чувствовала голода, удовольствия от еды. Мне было все равно , какой вкус того, что я уничтожаю. Я ела, жевала, глотала и в перерыве от работы просто валялась в кровати.

Так продолжалось десять дней.

И опять мне помог случай. Девушка в регистратуре отеля, где я работала, подозвала меня и дала мне книгу на русском языке. Она сказала, что кто-то из русских туристов оставил, и добавила, что, возможно, мне будет интересно.

Я перелистала книгу, задержала взгляд на одной странице и внезапно прочла то, что мне было сейчас необходимо: «Отпусти ситуацию».

Мне сразу стало легче, как будто я прочла волшебные слова.

Что это была за книга? Не помню! Значит, ничего интересного. Но как всегда, когда мне надо было определиться в чем-то и я металась от неуверенности и неопределенности, вдруг появились ответы на мои очень личные вопросы. Сейчас мой ангел хранитель через ничего не значащую книгу подсказал мне, что не стоит торопить события. И я вернулась во временную рутину: работа – пляж – работа – дом.

Как мне казалось, я быстро освоила испанский язык. Во всяком случае, старалась объясняться на испанском с окружающими меня людьми. Лучше всего у меня получалось общение с туристами-иностранцами. Они, если «знали» испанский, говорили, как я. И мне было все понятно. На работе я тоже спокойно ориентировалась в испанском, так как каждый день слышала практически одни и те же фразы.

Менеджер отеля предупредил меня, что двадцать пятого сентября – мой последний день работы, так как отель закрывается до следующего сезона. Я решила поговорить с Оскаром, который продолжал быть весь в работе.

Больше трёх месяцев мы были вместе. Но я чувствовала себя гостьей в его доме. Мне было неловко просить его о чем-то, интересоваться его делами и расспрашивать о его родственниках и о прошлой жизни может быть потому, что Оскар практически не жил со мной, не жил у себя дома. Он всегда работал: уходил на работу, когда я ещё спала, ночью приходил уставший.

Любовью мы занимались редко и быстро. И только когда он засыпал после секса, я мысленно ласкала его и думала, что он самый близкий мне человек.

До моего увольнения оставалось десять дней. Я оттягивала разговор с Оскаром. И сама себя успокаивала, что у меня есть вариант «Б» – Мадрид, где меня все еще ждала Эмма.

Марья Петровна грустила не по дням, а по часам. Ее отель тоже закрывался. Я решила подбодрить ее, предложив ей мою теорию «отпусти ситуацию».

– Если я отпущу ситуацию, я окажусь на улице. Мне больше нравится « под лежачий камень вода не течет», – сказала Марья Петровна

– Тоже верно! Но я не знаю, чем вам помочь. На побережье вряд ли кто-то нам поможет. Сезон закрывается, – все что я могла ответить.

– Да, и здесь я привыкла. Живу у хорошей женщины. Уже и не хочется что-то менять. И боязно. Не готова я опять к переменам. Лучше вернуться домой, – продолжала Марья Петровна

– Мне тоже не хочется перемен. Но всё ещё так неясно! Такое впечатление, что я только родилась, умею мыслить и говорить, но вокруг все незнакомо, тревожно. Только вот вы да я !

– А что у тебя с Оскаром? – спросила Марья Петровна и тут же добавила: – Нико все спрашивает про тебя. Он скоро к матери возвращается. Оказывается в университете учится. Молодец парень!

– С Оскаром нормально, но неопределенно! – ответила я. Про Нико говорить не хотелось.

У Марьи Петровны был выходной, а мне надо было возвращаться на работу. Я должна была забежать домой. Марья Петровна решила сопроводить меня, так как никуда не спешила.

У подъезда меня вдруг окликнул полицейский. Я очень удивилась, что меня назвали по имени. Полицейский попросил у меня паспорт. Я ответила, что он в квартире.

Полицейский предложил подняться со мной и показать ему паспорт.

Марья Петровна застыла в страхе. Я успела быстро по-русски сказать ей, чтобы она ушла. Не хотелось вмешивать ее в мою странную историю.

В квартиру мы поднимались втроём: я и уже два полицейских. Я сначала подумала, что что-то случилось с Оскаром, потом пришла мысль о том, что меня разыскивают мои родные: вдруг у них что-то случилось. Но ведь они могли позвонить! От неясности и волнения меня подташнивало.

В квартиру полицейские не вошли, но не дали мне закрыть дверь. Руки у меня дрожали, я не знала, что думать. Вынесла паспорт. Полицейские перелистали паспорт, остановили свой взгляд на странице, где была виза. И сказали, что у меня «problem! Grande!» А потом жестом показали, чтобы я следовала за ними. От напряжения я забыла все испанские и английские слова и послушно пошла за ними.

Внизу верно стояла Марья Петровна. Его лицо выражало каменное удивление. Я была благодарна Марье Петровне, что она не убежала, а дожидалась развязки. Проходя мимо нее в сопровождении полицейских, я сказала ей:

– Найди Оскара!

Меня затолкали в машину. И я стала тихо плакать.

Глава 10

В полиции мне ничего не объяснили. А что могли объяснить, если я плакала от непонимания происходящего и от беспомощности. Со мной были вежливы, но безразличны. Я оказалась в темной и дурно пахнущей камере. Пахло сыростью и несмывающейся грязью. Мне стало холодно то ли от сырости, то ли от стресса. Я сжалась на скамье и ждала Оскара.

Время тянулось или наоборот бежало быстро. Я не понимала, сколько времени сижу в полицейской клетке. Я впала в дремоту. Так со мной бывало, когда не было сил на что-то реагировать и мой мозг остывал, погружая меня в полусон.

Дверь загремела. Вошёл человек в гражданском, представился, что адвокат.

Через несколько минут я увидела Элю, мать Нико.

– Лена, Марья Петровна мне сообщила о вас. Я в нашем округе переводчик с болгарского и русского. Это ваш адвокат сеньор Ордонес, – обратилась Эли ко мне и тихонечко сжала мне руку. Я почувствовала теплоту ее ладони и поняла, что она пришла мне помочь.

– Почему меня арестовали? – спросила я.

– На вас написала заявление некая сеньора Мариам Рамирес. Она обвиняет вас в агрессии по отношению к ней и к незаконному пребыванию в Испании.

Я сразу поняла, кто это Мариам Рамирес. Это бывшая жена Оскара.

– Но я ничего не сделала этой Мариам. Это она мне угрожала, – сказала я.

– Да, мы знаем. Сейчас ваш друг даёт показания, – переводила адвоката Эли.

– Мой друг? – я не сразу поняла, о ком речь.

– Да, ваш друг Оскар Фуенте. Он и попросил адвоката помочь вам.

– А который час? – вдруг спросила я Элю. Мне вдруг захотелось знать, сколько времени я провела в полиции.

– Сейчас почти девять часов вечера. Скоро мы оформим документы, вы сможете спокойно вернуться домой.

Значит, я здесь была почти пять часов, а мне показалось, что больше.

– Меня депортируют? – спросила я адвоката.

– Нет. По закону Испании любой человек может находиться на территории страны, даже если у него просроченная виза. За мелкие правонарушения не предусмотрена депортация, ну, а за крупное решает суд, – улыбнулись и адвокат, и Эли.

– Но разве я что-то совершила, чтобы меня судили? – забеспокоилась я.

– Не беспокойтесь, адвокат очень знающий, он сразу сказал, что вам ничего не грозит, – успокоила меня Эли.

В сопровождении адвоката и Эли я вышла из камеры. Нас пригласили в крошечный кабинетик, вернее, «зал ожидания». Зашел полицейский, пожал всем руки, вернул мне паспорт и попросил подписать бумаги.

– Что это? Что там написано? – заволновалась я.

– Здесь написано, что не подтверждены обвинения против вас и что вам рекомендуют подать документы на легальное пребывание в стране или покинуть Испанию, – перевела мне Эля.

Я быстро подписала все листы. Мне хотелось вылететь из полицейского участка и вымыться в душе после вонючей камеры.

Когда мы вышли на улицу, было уже темно. Я искала глазами Оскара.

Но меня неожиданно прижал к себе Нико. Он крепко обнял меня и я услышала, как тихо, но ясно он произнес:

– Русалка, прости меня! Я люблю тебя и сделаю для тебя все, что ты пожелаешь!

– Нико, поговорим позже. Я давно тебя простила, ведь ты спас меня, – прошептала я в ответ.

Эля оттянула Нико от меня, так как всем показалось, что слишком долго он держал меня в своих объятиях.

И тут я почувствовала, как Оскар прикоснулся к моей талии. Мне не надо было видеть его: только от его прикосновения я испытывала приятную дрожь, переходящую в ожидание наслаждения.

Оскар переговорил с адвокатом, договорился о встрече и предложил Нико и Эли подвести их домой.

Мне было неловко. Я сочувствовала Нико. Он только что признался мне в любви и сейчас должен был видеть, как меня увозит другой мужчина. И этот другой мужчина, не стесняясь, демонстрировал, что я его женщина.

В машине Оскар заботливо накинул мне на плечи плед и поцеловал меня в губы.