Бесславные дни

   С борта авианосцев уже должны были взлетать торпедоносцы B5N2 "Накадзима". Их держали специально на случай появления после третьей атаки американских авианосцев. Один уже точно объявился. Синдо был готов поспорить, что он был единственным, иначе американцы бросили бы в бой намного больше истребителей.

   По плану после уничтожения военно-морской базы в Перл Харборе его самолеты должны лететь бомбить казармы Скофилда. Но он понимал, что в данной ситуации лучше будет проследить за "Уайлдкэтами" и постараться разыскать авианосец, с которого они прилетели. "Накадзимам" придется лететь гораздо дальше. Им нужно будет искать вражеский авианосец и тратить время попусту.

   Синдо задумался. Он приказал шести "Зеро" и десятерым пикировщикам "Аити" D3A1 не атаковать казармы и следовать за ним на запад. Если авианосец там, он хотел его потопить. Уничтожение столь крупной цели станет, пожалуй, самым серьезным успехом японского флота.

   Внизу простирался остров Эва. На взлетных полосах горели самолеты, они стояли буквально крыло к крылу. Идеальная мишень. Пара американских противовоздушных орудий всё ещё отстреливалась. Они открыли огонь по отряду Синдо, но снаряды разорвались вдалеке, не причинив им никакого вреда.

   Группа вылетела на простор Тихого океана. В этих местах он был заметно синее и красивее, чем в окрестностях Японии. До начала боя воздух над Оаху пах чем-то сладким и пряным. Раньше тут было хорошо. Гавайи станут прекрасной частью Японской Империи. Но, чтобы так и было, нужно найти авианосец.

   Если я гоняюсь за призраком... подумал Синдо и пожал плечами. Пусть так. Но возможностью надо воспользоваться. К северо-западу от Оаху располагался остров Кауаи. Или, как его ещё называли, Остров Садов. Об этом он узнал во время брифинга перед боем. Здесь должно быть ещё лучше, чем на Оаху, но Синдо сомневался, что такое вообще возможно.

   Но мысли о Кауаи мгновенно вылетели из головы. Южнее острова он заметил группу кораблей, они оставляли четкий белый след, полным ходом идя к Оаху. Сердце Синдо забилось быстрее в предвкушении. Теперь нужно выяснить, был ли среди них американский авианосец? Да, вон он, в самой середине флотилии. А в эскорте только линкоры или есть и крейсера?

   Трудно сказать. Да и не очень-то это важно. Авианосец стоил как все они вместе взятые. Он доложил по радио о своей позиции флоту и торпедоносцам, которые уже должны быть в пути.

   Затем он обратился к пилотам:

   - Основная ваша цель - авианосец. Атаковать его любой ценой. После его уничтожения можно заняться другими кораблями. За Императора! Banzai!

   В наушниках раздались многочисленные ответные выкрики "Banzai!". По мере приближения, вражеские корабли становились всё больше. Стволы орудий шедших впереди кораблей озарились пламенем. Значит, их заметили. В небе появились клубки черного дыма. Дистанцию они пока не определили. Но скоро определят.

   - Вражеские истребители прямо по курсу! - выкрикнул один из пилотов "Зеро".

   Синдо выругался, но негромко. Разумеется, авианосец охраняли. "Зеро" тоже патрулировали небо над своими кораблями - на всякий случай.

   - Наша задача - отогнать истребители от бомбардировщиков, - сообщил он боевым товарищам. - Мы здесь - расходный материал. А они нет. Пошли. - "Banzai!" он больше не кричал. Он не очень любил показуху.

   Он переключил машину в боевой режим и двигатель "Зеро" взревел. Они обошли звено "Накадзим" как стоячих. К ним направлялся отряд "Уайлдкэтов". Синдо уже сумел убедиться в мужестве американских лётчиков.

   Численный перевес не помог противнику. "Зеро" один за другим вступали в бой, а "Уайлдкэты" один за другим падали в Тихий океан. Потом упал один "Зеро", за ним другой. Японские истребители были легче и маневреннее американских, но броня "Уайлдкэтов" выдерживала гораздо больше попаданий.

   Синдо заложил крутой вираж, на какой не был способен ни один "Уайлдкэт". Большой палец лег на гашетку. Взревели спаренные 20мм пушки. Трассеры прочертили в небе линию, которую японские пилоты прозвали "сосулька". Снаряды пробили несколько дыр прямо за кабиной "Уайлдкэта". Ни один самолет такого попадания бы не пережил. Бешено крутясь и дымя, американец устремился вниз.

   Где же пикировщики? Увязнув в бою с вражескими истребителями, Синдо совсем потерял их из вида. Заметить их позволил солнечный блик на кабине. Они заходили на авианосец, склонившись над ним, словно стая соколов.

   В этих лазурных водах раскраска американских кораблей - темно-серая снизу и светло-серая сверху - оставляла желать лучшего. Она неплохо подошла бы для мрачных вод северных широт. Даже с высоты Синдо мог разглядеть на палубе самолеты. Собирался ли авианосец бросить их на Оаху или напасть на оперативную группу японцев, он не знал. Впрочем, уже поздно.

   Корабельные ПВО били по пикирующим "Аити". Одного им удалось подбить, он загорелся и упал в воду. Его бомба отделилась и, подняв тучу брызг, упала в океан. Остальные продолжали бесстрашно атаковать. Они выпускали бомбы и тут же взмывали в небо.

   - Banzai! - выкрикнул Синдо, когда разорвалась первая. Несколько бомб ушли мимо - одна за корму, другая за левый борт. Авианосец метался туда-сюда, словно пьяный. Впрочем, его это не спасло. Следующие три бомбы попали в цель: одна в корму, другая в надстройку верхней палубы и третья попала в нос. Всполохи пламени и клубы густого черного дыма показали ему разницу между реальным попаданием и тем, что он за таковое принимал.

   Удар в корму, где находились заправленные и снаряженные самолеты и уничтожил авианосец. Последовала серия повторных взрывов, когда огонь добрался до боезапаса. Двигали оказались повреждены, корабль замедлился. Впрочем, храбрая команда пыталась его спасти. Корабельные ПВО продолжали бить по японским самолетам.

   Видя успех своих товарищей, оставшиеся три бомбардировщика не стали сбрасывать бомбы.

   - Вы что творите? - выкрикнул Синдо.

   - Господин, авианосец тонет, - ответил один из пилотов. - Просим разрешения атаковать линкоры.

   - Мне кажется, это крейсера, - ответил Синдо. - Но даже если это линкоры, основная цель - авианосец. - Он посмотрел вниз. Пилот "Аити" был прав, авианосец совсем потерял ход. И всё же американцы весьма умны и сноровисты в борьбе за живучесть своих кораблей. Синдо принял решение: - Двое продолжают атаковать авианосец. Третьему дозволяю бить по крейсеру. Как поняли? Отвечать всем троим!

   - Есть, господин! - отозвались они.

   - Выполняйте. - Синдо обратился к оставшимся "Аити": - Возвращайтесь на корабли. Если по пути встретите торпедоносцы, передайте им курс.

   Троица оставшихся бомбардировщиков взмыла в небо, затем спикировала вниз. Как и приказал Синдо, двое атаковали авианосец. Один промахнулся, несмотря на то, что цель не двигалась. Вторая бомба попала в самый центр корабля. Позже Синдо подумал, что именно это попадание в итоге и потопило авианосец. Он начал крениться на правый борт и крен всё рос. Как бы команда ни пыталась его спасти, поделать она уже ничего не могла.

   Синдо был настолько увлечен зрелищем горящего и тонущего авианосца, что взрыв на крейсере - или на линкоре - поверг его в изумление.

   - Banzai! - радостно выкрикнул по радио молодой пилот. - Отличное попадание!

   - Превосходное, - согласился Синдо. Он приказал бомбардировщикам и оставшимся истребителям возвращаться на базу. Сам же он решил остаться. Если он заметит торпедоносцы, то приведет их к американцам. Он сбросил скорость. Его самолет имел больший запас хода, чем пикировщики, особенно, когда не находился в бою. Так что он мог спокойно полетать без дела. К тому же, хотелось посмотреть, как тонет авианосец.

   Где-то за 20 минут он полностью ушел на дно. На воде осталось лишь несколько лодок и плотов. Синдо попытался разглядеть в воде людей, но для этого было слишком высоко. Эсминцы и крейсера, включая поврежденный, бросились спасать выживших.

   Затем корабли рассеялись. Они явно не успели спасти всех людей с авианосца, бросив их, они развернули орудия. Через пару минут Синдо заметил приближающиеся торпедоносцы. Как американцы так быстро о них узнали? У них были свои разведчики? Если так, почему он не разглядел взлетевший самолет? Но, если нет, то как? Или у них были какие-то средства обнаружения, которых не было у Императорского флота Японии?

   Этот вопрос можно оставить на потом. Синдо спикировал на крейсер, стараясь отвлечь его от приближающихся "Накадзим". Вокруг замелькали трассеры. Ему очень повезло, что обошлось без попаданий. Если бы попали, он бы сделал всё, чтобы направить подбитый самолет на вражеский крейсер.

   Лейтенант Фусата Иида попробовал нечто подобное в заливе Канеохе. Перед атакой он сказал, что сделает всё, чтобы уничтожить вражескую цель, даже если его подобьют. Его всё же подбили и он направил свой истребитель на ангар с гидросамолетами. Особого вреда он не нанес, но он хотя бы попытался. Достойно уважения.

   В один торпедоносец попали и он рухнул в океан. Чтобы точно выпустить торпеды, они должны лететь низко и ровно. Это делало их очень уязвимыми. Если бы у американцев ещё оставались истребители, "Накадзимам" пришлось бы несладко. Корабли отчаянно маневрировали. Два эсминца чуть было не столкнулись.

   - Жаль, - сказал вслух Синдо, глядя, как они едва разминулись. Если бы они друг в друга врезались, было бы даже лучше.

   Ещё один торпедоносец развалился прямо в воздухе, видимо в него угодил крупный снаряд. Но всё же торпеды одна за другой уходили под воду. Глубина здесь была хорошая. Такой проблемы, как в Перл Харборе, тут не было. Узкий неглубокий вход в бухту вынудил японцев переделать торпеды так, чтобы они не могли погружаться на глубину после сбрасывания.

   Здесь об этом можно было не беспокоиться. Их белые корпуса скользили в воде, подобно стрелам. Когда с борта эсминца удалось уничтожить одну, Синдо выругался. Но, когда другая попала прямо в середину борта крейсера, он вновь закричал: "Banzai!". Корабль резко замедлил ход. В эсминец тоже попали, разворотив ему всю корму. Он затонул так же быстро, как и авианосец.

   Затем торпеда угодила в другой крейсер (или в линкор - Синдо не мог разобрать) и разнесла ему нос. Синдо пожалел, что самолетов было слишком мало, чтобы уничтожить их всех. Он лишь пожал плечами и, когда оказался подбит очередной эсминец, закричал от радости. Но, несмотря на эту радость, он понимал, что им очень повезло. И всё же, американский авианосец потоплен. Значит, оно того стоило. У японского флота в гавайских водах было полно подлодок. Может, им удастся добить тех, кто сумел уйти от самолетов.

   Это уже не было заботой Синдо. По крайней мере, не напрямую. Здесь он сделал всё, что мог. Уцелевшие торпедоносцы уходили обратно на северо-восток. Он последовал за ними, как учили. Их навигационное оборудование лучше, чем у него.

   Летя над водами Тихого океана, он улыбался. О преследовании он не беспокоился. Всё прошло, как на учениях.

   Первая волна не задела казармы Скофилда. Слушая радио и глядя на столбы дыма со стороны аэродрома Уиллера, Флетчер Армитидж чувствовал себя оскорбленным.

   - Что за хрень? - кричал он. - Неужели желтомордые не считают нас достойными нападения?

   Мало по малу старшие офицеры приходили в себя после сильного удара. Пришел приказ выдвигаться на оборонительные рубежи. 28-й пехотный полк направился в Ваикики. 98-й полк береговой обороны (ПВО) двинулся в Канеохе. 13-й батальон береговой обороны вместе с 19-м пехотным полком отправился на север, защищать пляж между Халеивой и Ваимеа.

   Они спешили, несмотря на то, что были полностью готовы к переезду. И всё же время шло. Вместе с остальными Армитидж вдруг понял, что настоящая война отличалась от учений. Скорость принятия решений возрастала в разы. К сожалению, из-за этого множество людей бегали туда-сюда, будто цыплята после встречи с топором.

   - Шевелись, ядрёна мать! - орал Флетч на сержанта на 15 лет старше его. - Ты же знаешь, как цеплять орудие к грузовику. Сколько раз ты это проделывал?

   - Примерно, миллион, сэр, - тихо отозвался сержант. - Но ни разу, когда это было действительно надо. Не как сейчас. - Он взглянул на свои трясущиеся ладони, словно те его предали.

   Это была далеко не единственная проблема в батальоне. Армитидж поблагодарил бога, что не случилось худшего. По крайней мере, им удалось поставить на колеса все 105мм орудия. Все орудийные расчеты погрузились в машины. Все пехотинцы надели каски и были вооружены винтовками. На север они выдвинулись около двух пополудни.

   Едва они тронулись, как начали громыхать стоявшие у казарм орудия ПВО, выплевывая в небо снаряды. Сквозь рев двигателей машин, Армитидж расслышал нараставший рокот самолетов.

   - Они просто так решили пострелять, что ли? - ни к кому конкретно не обращаясь, поинтересовался он.

   Ответ пришел сам собой, вместе с рвущимися неподалеку бомбами. Грузовик остановился, да так резко, что сидевшие в кузове люди попадали друг на друга.

   - Ёб вашу мать! - крикнул кто-то.

   Флетч закричал на водителя:

   - Хули ты делаешь? Езжай, давай!

   - Не могу, сэр, - ответил шофер. - Машина впереди получила прямое попадание и её разнесло. Дорога заблокирована.

   - Значит, объезжай, - проревел Армитидж.

   - Попробую, сэр, - с сомнением отозвался водитель.

   Армитидж пожалел, что не имел хорошего обзора. Сидя в кузове накрытого оливковым тентом грузовика, он с тем же успехом мог сидеть в банке тушенки. Внезапно осколок снаряда прорезал брезент всего в 15см от его головы и он решил, что такого обзора ему не надо.

   Водитель истошно завопил:

   - Истребители! Япошки!

   Они летели достаточно низко, чтобы Флетч мог услышать рев их двигателей даже сквозь урчание моторов грузовиков. Послышался стрекот пулеметов. Спустя мгновение, водитель снова закричал.

   Впрочем, ему было о чем беспокоиться. Японские пулеметы разодрали брезент кузова в клочья. Неплохо прошлись они и по людям и по металлическому каркасу машины. Четверо или пятеро солдат, сидевших в конце кузова, начали одновременно, кричать и ругаться. В лицо и в ухо Флетча ударило что-то горячее и липкое. Появился металлический запах крови.

   Когда грузовик ударился о ехавшую впереди машину, люди снова закричали. После встречи с "Зеро" столкновение оказалось не таким уж страшным. В отличие от бензиновых двигателей, их дизельный не вспыхнул. В любом случае, Флетчер скомандовал:

   - Нужно выбираться.

   Спорить с ним никто не стал. На самом деле, солдаты буквально бросились к выходу. Некоторые были ранены, другие объяты паникой. К тому времени как он сумел выбраться сам, вся его форма была заляпана кровью, хотя ранен он не был.

   Над головой по-прежнему гудели японские самолеты. На колонну зашел ещё один истребитель, поливая её огнем из пулеметов.

   - Ложись! - закричали вокруг. - В укрытие!

   Флетч не стал этого делать, даже, когда пуля угодила в грудь солдату в нескольких метрах от него. Звук при этом был, словно бейсбольной битой разбили арбуз. Солдат схватился за грудь и упал. Флетч вытащил "45-й" и выстрелил в японца. Шансов попасть в истребитель у него было не больше, чем самому сесть за штурвал, но он сделал всё, что мог.

   Пехотинцы тоже начали стрелять по противнику. У них хотя бы появилась надежда. Начни стрелять в воздух, глядишь и повезет. Тем временем, звенья истребителей рвали колонну на куски. Бомбардировщики закидывали их снарядами, а истребители на бреющем прочесывали пулеметами. С каждым их пролетом гибло всё больше людей и загоралось всё больше грузовиков.

   Кто-то неподалеку закричал:

   - Да где наши самолеты-то?

   - Мудак ты тупой! - рявкнул на него Флетч, указывая на погребальный костер, в который превратился аэродром Уиллера. - А где они, по-твоему, блядь? Мы получили самый подлый удар за всю мировую историю.

   Послышался всё нарастающий свист снаряда. Когда так звучит артиллерийский снаряд, значит он направляется именно к вам. Армитидж полагал, что авиабомба звучит так же, однако самолично выяснять это не собирался. Он бросился на землю и мгновение спустя раздался взрыв.

   Ударная волна подняла его вверх и швырнула в сторону, словно профессиональный борец. Легкие, казалось, были готовы вырваться наружу сквозь рот и ноздри. На языке появился вкус крови. Контузия может убить, даже не причиняя заметного вреда. С трудом поднявшись на ноги, он осознал, что только что произошло.

   Людям, которые оказались ближе к воронке, повезло меньше. Увиденное было похоже на витрину мясной лавки. Впрочем, мясо в лавке лежало спокойно и не дергалось, пытаясь собрать себя обратно. Мамку оно тоже не звало.

   Флетч согнулся, ощутив острый приступ рвоты. Затем он закричал:

   - Санитар! Санитара сюда! - То же самое орали повсюду.

   Он снова наклонился, на этот раз над раненым. Непослушными пальцами, он вскрыл бинт и перевязал солдату рану. Затем, буквально заставляя себя, сделал ему укол морфином. Раненый вздохнул, но лекарство начало действовать и он успокоился.

   Рядом с ним сержант пытался штыком перерезать другому раненому горло. Оценив, что бомба сделала с остальным телом пацана, Армитидж лишь кивнул. Сержант, по сути, облегчал ему страдания.

   Сержант трижды провел лезвием штыка по траве, пытаясь стереть кровь, затем посмотрел на Флетча.

   - Ну и как нам теперь добираться до места назначения, сэр? - поинтересовался он.

   Колонна превратилась в бойню. Повсюду горели грузовики. Некоторые валялись на боку или кверху колесами. Орудия перевернуты и погнуты.

   - Да хер бы его знал, сержант, - ответил Флетч. - Дело в том, что последние несколько минут я пытался выжить и ни о чём другом не думал.

   - Ага, - согласился сержант. - Но, может, пора подумать, как считаете?

   Флетч снова огляделся. Повсюду он видел разгром и смерть. Он посмотрел на небо. Японских самолетов видно не было, ну и слава богу. Но это не означало, что твари с шариками на крыльях не вернутся. Американских самолетов, впрочем, он тоже не видел. Это его не удивило. Япошки должно быть стерли их с аэродрома, как ребенок стирает мел с доски. Как, блин, им воевать, когда сверху в любой момент могли налететь узкоглазые? Он совершенно не представлял. Но он заставил себя кивнуть так, чтобы это не было похоже на отчаяние.

   - Да, сержант. Ты прав. Надо попробовать.

   В воскресенье Хиро Такахаси вывел "Осима-мару" так же, как и в любой другой день. Слово "выходной" для него ничего не значило. Выходные придумали хоули. По его мнению, работа есть работа и для неё хорош любой день.

   Может, Хироси и Кензо считали иначе. А если и считали, то сказать ему у них не хватало духу. Если бы он отправил их в море, а сам остался дома спать дальше, возможно, сказали бы. Но, как часто бывало, его собственный пример вынудил их молчать. Если он пожелал, или даже настоял на том, чтобы встать до рассвета и отправиться в бухту Кевало, как они могли отказаться? Не могли. Пока не могли.

   Когда "Осима-мару" выходила в море, некоторые сампаны, наоборот, возвращались на пристань. Несколько человек рыбачили ночью, они выслеживали огоньки нехуса и, следовательно, охотившегося на них тунца. На рынке они окажутся раньше всех и разумеется получат больше денег. Но и расходы их тоже возрастут. Хиро, например, не нужно было переживать за топливо в генераторе, который питал освещение. Ночью и работать тяжелее, но эта сторона волновала старого рыбака меньше всего.

   Он поставил бочку с гольянами на дно сампана. Наглая крачка дернулась вниз, пытаясь украсть рыбину. Хиро взмахнул шляпой. Белая птица с большими черными глазами улетела в сторону Ваикики.

   - Поздняк, птичка! - сказал Хироси. Кензо рассмеялся. Хиро лишь пожал плечами. Он завел двигатель "Осима-мару". Сампан дернулся и задрожал. Они направились в море. В той стороне, где находился Даймонд-Хед, небо только начало желтеть. Потом оно порозовеет и взойдет солнце.

   Сегодня он вышел достаточно рано, чтобы встретить рассвет. Ещё до того, как выглянуло солнце, он добрался до оборонительного района. Нынче среди старых рыбаков принято жаловаться на своих ленивых бестолковых сыновей. Но этим утром у Хиро не возникло к ним никаких претензий. Они делали всё, что он говорил, и делали своевременно.

   Об этом он им говорить не стал. Не хотел, чтобы они задирали носы. К тому же, зачем хвалить их за то, что они и так должны делать? Если бы он так поступил, они бы начали требовать похвалы за каждую мелочь. Они, конечно, её ждали, но будут разочарованы. Он не из тех людей, кто разбрасывается хвалебными словами попусту. Никогда не был и никогда не будет.

   "Осима-мару" покачивалась на волнах, а сыновья без устали болтали на своем непонятном английском. Когда нужно было заговорить с отцом, они переходили на японский. Для них это был всего лишь деловой язык. Болтать просто так с ним они не хотели. За эту неделю, когда переговоры в Вашингтоне окончательно зашли в тупик, тем для разговоров стало ещё меньше. Как бы он ни пытался повернуть их в сторону Японии, они на всё смотрели с американских позиций.

   Хиро вгляделся вдаль, высматривая рыбные места. Хироси последовал его примеру, хотя получалось у него заметно хуже. Кензо смотрел назад, туда, откуда они приплыли. Хиро чуть не сказал младшему сыну "Поздняк уже", но сдержался.

   Вдруг Кензо указал на север, в сторону Оаху и закричал: