Помоги проекту - поделись книгой:
- Смотрите!
Серьезность его возгласа заставила Хиро обернуться.
- Господи Иисусе! - воскликнул он, хотя считал себя буддистом и синтоистом, а не христианином. Черные тучи на горизонте не несли ничего хорошего.
- Это не Гонолулу. Он западнее, - сказал Хироси. - Это Перл Харбор. Видимо, склад с боеприпасами взорвался.
Может, когда-нибудь он станет хорошим рыбаком. Он верно определил направление дыма. Кензо сказал:
- Жаль, у нас тут нет рации. Узнали бы, что произошло.
Хиро узнавал этот вопрос и пришел к выводу, что рация - слишком дорогое удовольствие, не стоившее своих затрат. Он сказал:
- Что бы там ни было, к нам оно отношения не имеет. Нам нужно работать.
Ни Хироси, ни Кензо с этим спорить не стали. Если бы стали, Хиро стукнул бы их лбами, даже если для этого ему бы пришлось вытянуться на цыпочках. Некоторые вещи делать просто необходимо, и он бы сделал всё, что нужно, ни секунды не сомневаясь.
Шло время, "Осима-мару" отплывала всё дальше. Столб дыма на севере скрылся за горизонтом. Хиро о нём уже и позабыл. Он всё узнает, когда вернется домой. Сейчас нужно ловить рыбу. Если сыновьям хотелось обсудить дела в Перл Харборе, пускай, лишь бы от работы не отвлекались.
Он направил сампан к удачной по его мнению точке. Слишком уж много там собралось птиц. Это означало, что там есть мелкая рыба. А где мелочь, там и тунец, который ей кормится. Хиро заглушил двигатель. Сампан проплыл по воде и замер, один посреди Тихого океана, лишь едкий запах дыма притянуло с севера. Что бы там в Перл Харборе ни случилось, дело серьезное.
И вновь Хиро заставил себя отбросить посторонние мысли. Он взял бочку с гольянами и высыпал рыбу в море. Оказавшись в воде, мелкие рыбешки тут же бросились врассыпную.
- Давайте, берите удочки и посмотрим, что сегодня получится, - сказал он сыновьям.
Снасть тоже отправилась за борт. Хиро показалось, что вон те большие крюки не были похожи на гольянов, скорее на тунца.
Как только они начали выуживать рыбу, Хиро понял, что сегодня будет очень удачный день. Огромные аку и крупные ахи сваливались с крюков, словно переспелые фрукты. Снять, выпотрошить, убрать, высыпать прикормку, чтобы привлечь ещё больше тунца.
Миновал полдень, рыбаки его едва заметили. Обычно, Хиро и сыновья прерывались на обед, как бы ни шел улов. Но не сегодня. В этот день сыновья работали почти так же машинально, как и их отец. Хиро уже даже начал думать, что под весом рыбы лодка может начать тонуть. Но он лишь пожал широкими плечами. Бывало и хуже.
В районе часа дня Кензо остановился и снова указал в сторону Оаху. Он ничего не сказал, да и говорить смысла не было. Огромные черные тучи всё говорили сами за себя. Даже отсюда, за много-много миль, они тянулись высоко в небо.
Хироси тихо присвистнул.
- Что-то там случилось очень нехорошее, - сказал он. - Либо линкор взорвался, либо пожар на топливном складе.
- Интересно, сколько пострадавших, - добавил Кензо. - Столько дыма, без них явно не обошлось.
Хиро Такахаси ничего не сказал. Он просто смотрел на дым. Когда "Осима-мару" уже не могла вмещать в себя рыбу, он завел мотор и направил сампан обратно в бухту Кевало. Он был не из тех людей, кто станет делать какие-то выводы, не имея на то веских оснований. Но ему было интересно, что несчастный случай мог устроить такой пожар. И он сомневался, что это был несчастный случай.
Хироси указал на восток.
- Вон другой сампан. Может, они знают, что произошло. Повернем к ним, отец?
В другой раз Хиро помотал бы головой и продолжил бы путь в Гонолулу. Но гигантский столб дыма приковывал к себе внимание. Не говоря ни слова, он направил "Осима-мару" к другой лодке.
Рулевой развернул свою неопрятную, выкрашенную синей краской лодчонку левым бортом. Он взмахнул грязной фуражкой и что-то прокричал. Хиро не понял ни слова. Он приложил к уху ладонь. Рулевой снова что-то выкрикнул. Хиро поморщился от отвращения. Естественно, он ничего не понял - тот говорил по-английски.
- Он спрашивает, что случилось в Перл Харборе? - перевел Кензо.
Хироси не скрывал разочарования.
- Я думал, он нам скажет, - сказал он по-японски, затем перешел на английский, чтобы прокричать что-то рулевому другого сампана. Люди на том борту изобразили раздражение. Они хотели узнать то же самое у Такахаси.
Кензо тоже крикнул что-то по-английски. Затем заговорил по-японски:
- Когда подойдем ближе к бухте, встретим больше лодок.
-
Оба сампана направились на север. Разумеется, остальные мару тоже спешили в бухту Кевало. Для японцев всё, что ходило по воде называлось "мару". Хоули всегда смеялись над привычкой одинаково называть и утлые лодчонки и большие суда. На одной из них экипаж радостно скакал, едва не выпрыгивая из брюк.
Хироси указал прямо на них.
- Вот, они точно знают.
- Да. - Хиро повернул штурвал. Впрочем, заметили их не только с "Осима-мару". В этот раз говорил Хиро.
- Что там? - спросил он, указывая на северо-запад, в сторону Перл Харбора.
У рыбаков на том сампане была рация. Новости, которые они получали, приходили и на английском и на японском. Хиро понял не всё. Но главное до него дошло: Японский Императорский Флот напал на ВМС США в Перл Харборе и нанес сокрушающий удар.
Первой его реакцией была гордость.
- Именно так действовал адмирал Того против русских в Манчжурии, когда я был молод, - сказал он.
Хироси и Кензо какое-то время сидели молча. Затем старший сын вежливо обратился к Хиро:
- Но, отец, в тот раз ты не жил в Манчжурии.
- Внезапное нападение - это самый подлый способ начинать войну, - не заботясь о вежливости, добавил Кензо. - Так поступает только Гитлер.
Хиро моргнул. В "Японском вестнике", "Гавайском рыбаке" и других японоязычных изданиях, которые он читал, о Гитлере отзывались очень хорошо. Авторов больше беспокоили коммунисты. В английских разве иначе?
Он указал на очевидную для него вещь:
- Это не Гитлер. Это Япония.
Сыновья переглянулись. Никто не желал ничего говорить. Наконец, Хироси произнес:
- Отец, мы же американцы.
Кензо кивнул.
А я нет! - хотелось выкрикнуть Хиро. Сыновья должны это понимать. Но он всё равно ничего не сказал. Если бы сказал, между ним и сыновьями распалась бы какая-то связь. Осознавая это, он промолчал. Реико бы его поняли, они люди одного поколения, в отличие от сыновей.
Хироси осторожно продолжил:
- После этого нападения всем японцам - и на Гавайях и на материке - придется несладко. Толстосумы решат, что мы только этого и хотели. Они решат, что мы в этом виноваты. И они заставят нас платить по чужим счетам. - Его брат продолжал кивать с угрюмым выражением на лице.
- А когда японцам на Гавайях жилось хорошо? - спросил Хиро. - Когда нас не заставляли платить по чужим счетам? И всё было бы ещё хуже, если бы японское правительство не подавало постоянные жалобы на плантаторов. Вы этого не помните, так было ещё до вашего рождения.
- Ты, что, не понимаешь, отец? Сейчас всё это неважно, - сказал Кензо. - Мы воюем с Японией.
"Мы воюем с Японией". Эти слова пронзили сердце Хиро, словно кинжал. Он и сыновья теперь по разные стороны пропасти. То, что не сказал он, произнес Кензо. Хиро с Японией не воевал. Япония была его родиной. Всегда была, несмотря на то, что он уехал оттуда ещё в молодости. Управлявшие Гавайями хоули четко дали понять, что он никогда не станет американцем, как бы ни пытался.
Сыновья могли сколько угодно считать себя американцам, хоули считали иначе. Для образованных японцев здесь не было подходящей работы. Влиться в общество они не могли. И в армию пойти тоже. Ни в 24-ю, ни в 25-ю дивизию японцев не допускали, хотя представителей других гавайских народов там хватало. И Кензо и Хироси должны были об этом знать. Но почему-то предпочитали не думать.
Хиро тоже старался не думать о последствиях нападения на Перл Харбор. Он просто молча направил "Осима-мару" в гавань. Настоящая ссора ещё впереди. Сейчас, в открытом море, она никому мне нужна.
Вместе с ними на север спешили другие сампаны. Та, на которой стояла рация, была больше, и двигатель на ней стоял мощнее. Очень быстро они вырвались вперед. Это их и сгубило. Жужжание в небе переросло в полноценный рёв. Тёмно-зеленый истребитель с белыми американскими звездами на крыльях и фюзеляже спикировал на шедший впереди сампан. Взревели пулеметы. Самолет ушел вверх.
- Господи Иисусе! - снова воскликнул Хиро. Сыновья с ужасом смотрели вперед. Атакованный сампан замер, покачиваясь на водах. Хиро провел "Осима-мару" мимо него. Двое рыбаков были убиты, одного буквально перерезало очередью пополам, другому раскроило череп. Третий держался за простреленную ногу.
- Они решили, будто мы нападаем! - крикнул он. Четвертый рыбак каким-то чудом не пострадал. Он стоял посреди лодки с застывшим изумлением на лице.
- Давайте, - обратился Хиро к сыновьям, стараясь не обращать внимания на запах крови. - Нужно им помочь.
- А если самолет вернется? - спросил Кензо.
Хиро обреченно пожал плечами.
- Если вернется, то поймете, что хоули думают о том, какие из вас американцы.
Ни Кензо, ни Хироси не нашлись, что на это ответить. С трудом сдерживая рвотные позывы, они перебрались на другой сампан.
- Вперед! Вперед! - орал лейтенант Ёнэхара. - Шевелись! Пошел! Пошел! Не тратить ни минуты! Ни секунды!
Из трюма "Нагата-мару" выбежала толпа японских солдат. Когда-то давно, на уроках в школе, капрал Такео Симицу слушал рассказ о кровообращении. Говорят, в крови есть какие-то маленькие штуки, которые ходят по организму туда-сюда.
Корпускулы! Вот как они называются. Но точно утверждать он бы не решился, особенно спустя столько лет. Корпускулы эти, впрочем, не были столь тяжелы, чтобы утянуть его на дно, как это могли сделать каска и винтовка с примкнутым к ней штыком, когда они перебегали из трюма на десантные баржи.
Опустившаяся ночь тоже не облегчала задачу. "Нагата-мару" весь день шел полным ходом и лишь к ночи остановился. Это и другие транспортные суда выгружали солдат и технику где-то неподалеку от северного побережья Оаху. Симицу полагал, что капитаны и штурманы знали своё дело. Иначе...
Кто-то наступил ему на ногу. Мысли о капитанах и штурманах тут же улетучились.
- Аккуратнее, - рявкнул он.
- Простите, - совершенно неискренне сказал солдат.
- Простите, капрал, - одернул его Симицу. Солдат от неожиданности охнул. Ещё было слишком темно, чтобы отличать лица, а по голосу капрал солдата не узнал.
"Нагата-мару" качался на тихоокеанских волнах, поднимаясь и опускаясь разом на 2-3 метра. Позади Симицу кто-то выблевал весь вчерашний ужин. От запах рвоты капралу и самому захотелось блевать. И снова он нашел, на что отвлечься. Сильная качка никак не облегчит пересадку на баржи.
Командир взвода, впрочем, беспокойства не проявлял.
- Ничего страшного, - говорил лейтенант Ёнэхара. - Мы можем грузиться и при более высоких волнах.
- Да, ну? Ну, попробуй, я посмотрю, - съязвил один солдат, скрывавшийся от наказания во тьме. Другой солдат наступил в лужу рвоты и выругался.
Взвод Ёнехары приближался к парапету, поэтому капрал Симицу решил, что остальной полк спускался на баржи с борта. Либо так, либо судно перевернется и они утонут. Если бы они находились в японских водах, то поступили бы именно так. Здесь в подобном риске необходимости не было.
- Подождите! - крикнул матрос. Качка, судя по всему, его вообще не волновала. - Баржа подходит. На неё вы и пересядете.
Капрал Симицу гадал, откуда он об этом узнал. Стояла кромешная тьма. Что-то холодное и твердое уперлось ему прямо в пупок. Перила. Он рефлекторно за них ухватился. Правой рукой он держался за железо, левой за канат.
Он стоял, надеясь, что напиравшие сзади люди не вытолкают его за борт раньше времени. Матрос без предупреждения хлопнул его по спине.
- Пошел. Давай! Не задерживайся!
-
- Непростая работенка! - сказал солдат, спускавшийся рядом. Симицу кивнул. В этот раз выражение не было никакой метафорой, его можно было смело понимать буквально.
У самого борта "Нагата-мару" качался на волнах десантный катер "Дайхацу". Он был около 15 метров в длину и 3 метра в ширину с крепкими деревянными бортами. Под корпусом у него был сдвоенный киль. За исключением пары пулеметов на носу и стального щита, защищавшего штурвал, катер ничем не отличался от рыбацких лодок, которые ловили сардин где-нибудь во Внутреннем море.
Перепрыгнуть с транспорта на катер оказалось той ещё задачей. Симицу вцепился в сеть. Ему совершенно не хотелось быть раздавленным двумя бортами. Если он попадет туда, с поверхности его придется соскребать.
- Давай! - воодушевляюще крикнул солдат с катера. - Повисни. Я возьму тебя за ботинки и подстрахую.
Последнее, о чём думал Симицу, так это вытащить ноги из сетки и повиснуть. Он хмуро подумал, что иного выбора у него не было. Сколько он так провисит, с его-то ношей? Как скоро рухнет в воду?
- Шевелись! - крикнул он солдату на катере.
- Держу! - ответил тот и взял его за ногу. - Отпускай. И спустишься.
Симицу неохотно подчинился. Он упал... прямо на катер. Встав на ноги, он облегченно рассмеялся.
-
-
Хороший совет, Симицу поспешил им воспользоваться. Ни один солдат не упал между "Нагата Мару" и десантным катером. Паре человек это чуть было не удалось, спрыгивая, люди смеялись, толкались и без конца повторяли "Непростая работенка!".
На катере собралась вся рота. Если бы Симицу не видел этого сам, никогда бы не поверил. Лейтенант Ёнэхара выглядел довольным.
- Всё по графику, - сказал он. - С минуты на минуту выдвинемся на Оаху.
- Я думал, мы направляемся на Гавайи, - подал голос один солдат.
- Оаху - это один из гавайских островов, - пояснил командир взвода. - Там очень удобный залив и там американцы держат свою армию. Отобьем у них этот остров и все Гавайи наши.
Судя по словам лейтенанта, будет несложно. Симицу облегченно выдохнул. Ему очень хотелось, чтобы всё прошло легко. Говорят, самолеты с авианосцев отлично поработали в гавани и по остальным рубежам обороны. Симицу прослужил уже достаточно, чтобы не верить слухам. Но на этот раз ему очень хотелось, чтобы они оказались верны.
На корме катера глухо заурчал дизельный мотор. Катер оттолкнулся от "Нагата-мару". На его место встал следующий. Движение сопровождалось сильным толчком и качкой, более сильной, чем на сухогрузе. Желудок Симицу подступил к горлу. Я не дам слабину, одернул он сам себя. Несколько солдат извергли наружу содержимое своих желудков.
Поделиться книгой: