Бесславные дни

   Чарли взглянул на море и тут же выругался почти так же, как Оскар. Затем он отправился справить нужду под то же самое дерево. Вернувшись, он тоже снял доску.

   - Мы здесь, значит, будем делать то, что должны, - покорно сказал он.

   - Ага. Я тоже так решил, - ответил Оскар. Он пересек дорогу и по песку отправился в воду. Чарли Каапу последовал за ним.

   У Оскара выдалась пара удачных заплывов. Чарли снова упал с доски. Когда он поймал её, на его лице виднелась ссадина. Он стоял у самой кромки воды и обсыхал. Затем он нахмурился и посмотрел на север.

   - Что за шум?

   Через мгновение Оскар тоже что-то услышал. Какой-то отдаленный гул, который он принял за жужжание комаров. Он тоже посмотрел на север.

   - Вон там. - Указал он. - Целая куча самолетов. Армейские или флотские что-то задумали.

   Самолеты летели несколькими группами. Некоторые направлялись южнее, в центр острова. Другие выбирали курс на юго-запад. Летели они достаточно высоко, чтобы преодолеть хребет Ваиана. Оскар на мгновение удивился, почему они летели со стороны океана. Затем он пожал плечами. Дела военных его не волновали. Вместе с Чарли он вернулся к сёрфингу.

   Лейтенант Сабуро Синдо вёл свой "Зеро" обратно на авианосец "Акаги". Командира второй волны бомбардировщиков переполнял восторг. Первые две атаки тяжело повредили корабли в Перл Харборе и разгромили взлётные полосы на Оаху. А теперь, пора доделать начатое, думал Синдо.

   Он увидел авианосец и целый флот эсминцев, крейсеров и линкоров. Ещё там были транспорты, на всех парах мчавшиеся к Оаху. Синдо плотоядно ухмыльнулся, показав ровные зубы. Обычно он был равнодушен ко всему. Но не сегодня. Сегодня он ощущал себя тигром. К завтрашнему утру японцы высадят на острове десант.

   Пока же нужно было сесть на "Акаги". Только что перед ним сел другой "Зеро". Команда корабля немедленно оттащила самолет в сторону. Офицер на палубе сигнализировал Синдо продолжать сближение. Тот перестал обращать внимание на постороннее и сконцентрировался на сигналах. Палуба авианосца качалась перед его глазами. Человек на ней видел его посадочную траекторию лучше него самого. Этот урок летчикам ВМС давался труднее всего.

   Флажки опустились вниз и Синдо нырнул на "Акаги". Хвостовой крюк зацепился за тормозной трос. "Зеро" дернулся и замер. Синдо отодвинул люк, выбрался из самолета и побежал к небольшой пристройке на палубе.

   - Господин адмирал! - кричал он. - Господин адмирал!

   Адмирал Тюити Нагумо лично вышел на палубу, чтобы приветствовать его. Это был коренастый человек, за пятьдесят лет, с круглым лицом, которое между глаз пересекали две вертикальные линии, тонкие волосы были коротко пострижены. Он был до мозга костей флотским человеком, а не лётчиком, что слегка тревожило Синдо. Командовать операцией по нападению на Перл Харбор он был поставлен, потому что был самым старшим. Это было вполне традиционно для Японии. И всё же, руководил он с умом.

   - Всё в порядке? - поинтересовался он. Напряжение сдавило его горло.

   - В полном порядке! - Синдо улыбнулся, увидев стоявших за спиной адмирала Минору Гэнду и Мицуо Футиду. Футида командовал авиацией. Он был на пару лет старше Гэнды, выше его, имел вытянутое лошадиное лицо. Синдо заставил себя корректно ответить на вопрос адмирала:

   - Да, господин, всё в полном порядке. Нужно немедленно отправлять третий эшелон, чтобы уничтожить строения в доках, топливохранилища и нанести удар по казармам Скофилда, чтобы облегчить задачу армии.

   - Где американские авианосцы? - спросил Нагумо.

   Это была неприятная сторона. В порту они не увидели ни единого авианосца. Синдо ответил единственно возможным способом:

   - Не могу знать, господин.

   Линии между глаз Нагумо стали глубже.

   - Вы думаете о том, что будет с Гавайями, - серьезным тоном произнес он. - Я же думаю о том, что будет с моим флотом. Что если американцы нападут, пока мы стоим здесь?

   Стоявший позади коммандер Генда сказал:

   - У нас шесть авианосцев, господин. У американцев максимум три, к тому же они разбросаны. Наши лётчики - лучшие в мире. А у них... не самые лучшие. Если они нас найдут, то пожалеют.

   - Как скажете, - ответил на это Нагумо. Голос его при этом звучал как угодно, только не радостно. Синдо вообще не видел, чтобы он радовался с самого момента отплытия из Японии. Даже успех первых двух эшелонов нападения его не удовлетворил. Он продолжил. - Вот, что, господа. Если бы не десант, который мы сопровождаем, я бы уже давно развернулся и направился домой.

   Коммандер Футида не смог скрыть ужас.

   - Господин, нам нужно закончить начатое! - воскликнул он.

   - Знаю, - ответил Нагумо. - Поэтому я останусь и продолжу работать. Это моя ответственность и я не могу бросить солдат. Но в том, что я вам скажу, есть доля истины. Нам угрожает опасность.

   - Как и американцам, - вставил Синдо. Гэнда и Футида дружно кивнули. В конце концов, адмирал Нагумо тоже кивнул.

II

Утром, к восьми часам один из разведчиков доставил на "Энтерпрайз" сообщение следующего содержания: "Перл Харбор подвергся нападению! На сообщение не отвечать".

   Весь экипаж авианосца взорвался от ярости.

   - Эти мелкие узкоглазые хуесосы хотят войны - они её получат! - ревел лейтенант Джим Петерсон.

   - Ты же сам говорил, что они не нападут, - сказали ему три человека подряд.

   Он был слишком зол, чтобы смущаться собственной неправоты.

   - Да мне похер, что я там говорил, - прорычал он. - К следующей неделе этих желторылых тварей надо зарыть в землю.

   Однако сказать это оказалось легче, чем сделать. Все знали, что японские войска находились где-то в районе Гавайев, но где именно? Они прибыли с севера или с юга? "Энтерпрайз" даже не мог расспросить разбегавшихся с Перл Харбора людей. Едва получив это ужасное послание, адмирал Холси объявил по всей оперативной группе полное радиомолчание. Япошкам не удастся запеленговать ни сам авианосец, ни его спутников.

   Пилоты собрались в кают-компании, пили кофе, ругали японцев и защитников Перл Харбора, сбивших несколько разведчиков, пытавшихся сесть в разгар боя.

   Корабли на всех парах неслись к Перл Харбору. Они находились примерно в двухстах милях к северо-западу от Оаху, когда пришли тревожные вести. До острова не менее семи часов полным ходом. Они и пошли полным ходом. "Бык" Холси был не из тех людей, кто отступает при виде битвы. Он хотел броситься в самое пекло. Проблема была в том, что он совершенно не понимал, куда именно нужно бить.

   Минуты перетекали в часы, экипаж "Энтерпрайза" постепенно обуревала ярость и разочарование. Новости, поступавшие в кают-компанию, были разрозненными. Жители Оаху забили своими сообщениями весь радиоэфир, и сообщения эти были очень нехорошими. "Господи!" - воскликнул кто-то, когда по радио передали очередной неутешительный доклад.

   - Судя по всему, линкорам пришлось туго.

   - Это ещё не конец света, - заметил Петерсон. - Флоту надо было списать эти корыта уже давным-давно. - Он говорил как обычно - как пилот палубной авиации. Билли Митчелл доказал несостоятельность линкоров ещё 20 лет назад. Тогда на это никто не обратил внимания. Видимо, япошки прислушивались к тем выводам гораздо внимательнее. Теперь-то к ним проявят интерес?

   - Петерсон, ты - безжалостный засранец, - сказал лейтенант по имени Эдгар Келли. - Дело же не в кораблях. На них полно матросов.

   - Да? И что? - рявкнул Петерсон. - Если их ещё не потопили, то потопят сразу же, как только они выйдут в море навстречу япошкам. Авиация размолотит их задолго до того, как на горизонте появятся сами авианосцы. - Сам себя он безжалостным не считал. Но если не оценивать происходящее в мире реалистично, ничего, кроме бед от жизни ждать не стоит.

   После полудня из громкоговорителей раздался жуткий крик:

   - Третья волна атаки на Перл!

   Речь адмирала Холси последовала незамедлительно:

   - Парни, надо помочь нашим наземным войскам. Японцы уже нанесли серьезный урон, и будь я дважды проклят и жариться мне в аду на сковородке, если я позволю этим макакам закончить начатое. Задайте им! Хотел бы я встать с вами в одном строю!

   Обрадованные пилоты побежали к "Уайлдкэтам". Петерсон был третьим в очереди. Он завел двигатель раньше, чем закрыл люк и пристегнулся. Взревел 1200-сильный звездообразный движок производства завода "Райт", дрожь пробила пилота до самых костей, до кончиков пальцев. Он не просто ожил, он стал больше, сильнее, словно ревел не самолет, а он сам.

   На мостике вывесили красный флаг, значит "Энтерпрайз" уже готов выпустить всю свою авиагруппу. Никого в синей форме на палубе не осталось, лишь двое стояли у машины командира эскадрильи, готовясь убрать с шасси подпорки. Матросы в желтых куртках выстроились вдоль палубы.

   Раздался громогласный голос, будто к ним обращался сам Господь:

   - Приготовиться к запуску!

   Матросы в синем выдернули подпорки. "Уайлдкэт" командира покатился вперед, человек в желтом попятился от него, выводя машину на середину полетной площадки. Чуть впереди стоял ещё один одетый в желтое матрос. В руке он держал клетчатый флаг.

   Усиленный динамиками голос скомандовал:

   - Запуск!

   Матрос махнул свободной рукой и комэск добавил двигателю оборотов. Получив указание, матрос взмахнул флагом. Самолет скатился с палубы и исчез из вида. На его место встала следующая машина. Следуя указаниям человека с флагом, пилот тоже поддал газа. Флаг опустился. "Уайлдкэт" улетел.

   Настал черед Петерсона. Матросы в синем убрали с его шасси подпорки. Он проследовал за "желтым". Сигнальщик взмахнул рукой. Петерсон прибавил обороты. Флаг опустился. Когда истребитель соскочил с палубы "Энтерпрайза", пилота отбросило на спинку кресла.

   Как обычно бывает при взлёте с палубы, когда самолет резко нырял вниз, он думал, что сейчас будет: он взлетит или утонет. Однако "Уайлдкэт" взлетел в точности, как два самолета до него. Петерсон снова вскрикнул. Именно здесь он и должен быть, именно этим и должен заниматься.

   Самолеты всё взлетали с авианосца. Они разбивались на пары - ведущий и ведомый. Ведомым Петерсона был уорент по имени Марвин Моррисон. У него был скрипучий голос, ломавшийся, когда тот кричал от восторга, а случалось это довольно часто. В наушниках Петерсона прозвучало:

   - Ну, устроим мы сейчас япошкам!

   - Ох, точно, - согласился Петерсон. - Если они хотят войны, Марв, мы им такую войну покажем, будь уверен.

   Что-то похожее кричали пилоты всей эскадрильи. Наряду с возмущением всех охватывало удивление: как эти японцы, с кривозубыми слепыми пилотами на развалюхах, которые они называли самолетами, посмели напасть на Соединенные Штаты? Пилоты истребителей также могли отслеживать радиопередачи из Перл Харбора. Когда один напуганный офицер пустил слух, будто за штурвалами японских самолетов сидели немецкие летчики, Петерсон кивнул. Желтомордые просто не могли сделать всё сами. Как ни относись к нацистам, но они сумели показать миру, как нужно воевать.

   Густой дым на горизонте он заметил, ещё, когда был чертовски далеко от Перл Харбора. И с каждой минутой дым становился всё гуще.

   - Господи, - прошептал он. С помощью гитлеровских сверхлюдей или без них, но японцы устроили тут настоящий ад.

   Неожиданно радиопередачи из Перл Харбора прекратились. Вряд ли это было сделано по приказу. Скорее всего, в передатчик попала авиабомба и трансляции прекратились на полуслове.

   Приближаясь к Оаху, Петерсон заметил дым со стороны авиабазы морской пехоты на Эва, что к западу от Перл Харбора. Собственно говоря, слово "эва" в переводе с гавайского означало "запад", а слово "ваикики" переводилось как "восток". Когда он подлетел ближе, то дым с Эвы стал полностью незаметен на фоне гари, поднимавшейся от Перла.

   И чем ближе он подлетал, тем ужаснее выглядело пламя. Горели склады горючего, миллионы тон топлива превращались в дым. Петерсон тихо выругался, скорее от удивления, чем от гнева. Это натуральная катастрофа. Видимо, кто-то заснул в карауле, иначе этого всего не случилось бы. Наверняка, полетят головы. Только лучше от этого уже не станет.

   - Противник! - раздался в наушниках полный восторга крик. - Противник прямо по курсу!

   Он вгляделся вперед, сквозь пуленепробиваемое стекло. Разумеется, они там, блестящие серебристые с белым самолеты с красными кругами на крыльях и корпусе. Пока они были крошечными, но быстро приближались.

   - Давай, Марв! - выкрикнул он по рации. - Пора поохотиться!

   - Я за тобой! - ответил Моррисон.

   Петерсон ожидал, что японцы отступят. Но они явно были настроены на серьезный бой, а не мелкую потасовку. Неужели у них и правда хватило духу? Однако они тоже видели самолеты с "Энтерпрайза".

   Большой палец коснулся гашетки на вершине рукоятки штурвала. Только он решил, что поймал японца в прицел, как тот крутанулся и рванул ввысь. Господи, какой же он маневренный, подумал Петерсон, а затем не без тревоги признал, что носился он просто сломя голову.

   Он прибавил газу. Если японец хочет устроить бой на виражах, пусть так. Марвин Моррисон прилип к нему, как банный лист, как и должен вести себя нормальный ведомый. Несколько истребителей открыли огонь, из их корпусов вырывались языки пламени спаренных пулеметов .50 калибра. Японский истребитель устремился вниз, оставляя за собой дымный шлейф. Петерсон закричал.

   Однако противник тоже начал стрелять, по самолетам "Энтерпрайза" застучали пули, выпущенные из-под крыльев японцев. Казалось, они могли стрелять, когда хотели. Петерсон внезапно понял, что ввязываться с ними в бой на виражах было ошибкой. С тем же успехом можно черпать воду вилкой. Их истребители могли зайти и по горизонтальной дуге и по вертикальной и обходить "Уайлдкэтов" как стоячих.

   Это неправильно, думал Петерсон. Что, блин, они будут делать с более совершенными машинами, чем наши?

   - Я подбит! - выкрикнул в наушниках Моррисон. - Падаю!

   "Уайлдкэт" ведомого стремительно опускался вниз. Из двигателя валил дым, застилая кабину.

   - Вылезай! - завопил Петерсон, неуверенный, что ведомый его слышал. - Живо выбирайся!

   Однако нужно было перестать думать о напарнике и начать думать о себе. Ведь, японец, на которого охотился он, сам охотился на него. Теперь эта тварь села ему на хвост. Петерсон пытался скинуть его как мог, но у него ничего не получалось. Мимо пролетели трассеры. Петерсон напрягся. Попадание крупнокалиберной пули сквозь бронированный щиток кресла прямо в спину ничего хорошего не несло.

   По крылу застучали пули. Два попадания пришлись в двигатель. Тот заглох. Ни крики, ни ругань не смогли вернуть его к жизни. Внезапно, Петерсон превратился в пилота самого дорого в мире планера.

   Своему невезучему ведомому он приказал покинуть самолет. Теперь пришло время самому воспользоваться этим советом. Он открыл "фонарь" кабины. В лицо тут же ударил тугой поток встречного ветра. Выбравшись наружу, он добрался до хвоста, который мог перерезать его напополам, оттолкнулся и прыгнул... прямо в гущу воздушного боя. Когда он приземлился, рядом пролетела пара трассеров.

   Видимо, он дернул кольцо парашюта раньше, чем следовало. Стропа натянулась так сильно, что на какое-то мгновение всё вокруг стало красным. Он попытался направить свой полет поближе к суше и подальше от вод океана. Лучше приземлиться в джунгли, чем отправиться к акулам.

   Господи, японский истребитель направлялся прямо к нему. Это именно тот пилот, что его сбил? Одна очередь из пулемета и он труп. Самолет пролетел мимо. Сидевший в кабине пилот весело ему помахал. Петерсон в ответ показал ему средний палец. К счастью, противник его либо не заметил, либо не понял, что этот жест означал. Вместо того, чтобы смыть оскорбление кровью, он вернулся в бой.

   Петерсон приземлился подобно пушинке одуванчика. Он погасил купол парашюта и подтянул его к себе, чтобы тот не утащил его в воду. Он приземлился на край поля для гольфа, в полукилометре от берега.

   На него тут же накинулась пара седовласых мужчин с клюшками.

   - Сдавайся! - закричали они.

   Не ожидая такого развития событий, Петерсон разразился громким хохотом. Перед ними стоял здоровенный мужик, значительно их выше и крепче, но они всё равно считали его японцем, потому что он упал с неба.

   - Дайте машину или отвезите на аэродром, - прорычал он. - Если для меня найдется истребитель, я ещё повоюю.

   Гольфисты смотрели на него так, словно он разговаривал по-японски. Если бы они пожили тут чуть дольше, может они бы и поняли бы японский. Интересно, а английский они понимают?

   - Кажется, это американец, Сид, - сказал один так, будто увидел какое-то чудо.

   - Ты прав, Берни, - ответил второй, сверяясь с собственными наблюдениями.

   Петерсону захотелось прибить обоих. Они отвезли его на Эву. На востоке в небо поднималось пламя похоронного огня, объявшего американский флот. На землю падала черная сажа.

   Сидя в кабине "Зеро", лейтенант Сабуро Синдо смотрел на горевший под ним Перл Харбор. Именно этого и хотел добиться коммандер Футида - разгромить топливные хранилища и ремонтные цеха. Даже если по какой-то нелепой случайности высадка на Оаху провалится, американцы всё равно ещё очень долго не смогут полноценно пользоваться своей основной базой на Тихом океане. Выход из бухты был забит затопленными кораблями, которые пытались выйти в море. Японской оперативной группе не нужно беспокоиться о вражеской авиации, по крайне мере, пока.

   Синдо летел на высоте четырех тысяч метров. Небо было затянуто тяжелым плотным черным дымом. Насколько он может подняться? Насколько может протянуться эта завеса? Сложно предугадать. Как бы ему ни хотелось, земли он разглядеть не мог, всё из-за того же дыма. Успешное нападение затрудняло разведку.

   - С запада на нас напала группа самолетов с авианосца, - сообщил он по радио. Он понимал, что авианосец не ответит, но адмиралу Нагумо, коммандерам Гэнде и Футиде будет полезно об этом знать. - Повторяю: подверглись нападению группы самолетов с авианосца. Они пришли с направления 200 градусов. Дальность неизвестна, но не думаю, что очень далеко. Прием.

   Его губы искривились в подобии улыбки. Синдо уже сбил два "Уайлдкэта". Пилоту одного из них удалось выбраться и раскрыть парашют. Второго пилота он, видимо, убил. Противник бился храбро, никаких сомнений. Но Синдо быстро понял, что его пилоты лучше обучены. А "Зеро" мог спокойно нарезать круги вокруг неповоротливых "Уайлдкэтов".

   Синдо тихо рассмеялся. Он понимал, что американцы смотрели на японцев свысока. Что ж, сегодня эти заносчивые белые получили небольшой урок.