Маленький бизнесмен

И Джеку очень захотелось стать библиотекарем! Ведь у него тогда ключ от шкафа будет. А следить, чтобы вовремя возвращали книги и не пачкали, а если что, аккуратно подклеить, — с этим он справился бы. Почерк, правда, у него неважный, но авось кто-нибудь согласится помочь.

Но поднять руку он не решился: побоялся, ребята засмеют или у учительницы есть уже кто-то другой на примете.

«И вообще, — подумал он, — дело очень серьезное, и надо хорошенько все обмозговать, обсудить, взвесить. И только тогда принимать решение. Вон отец, прежде чем перейти к мастеру — он больше платит, чем на фабрике, — целую неделю советовался, выспрашивал, думал. А что уж говорить о библиотеке! Сказать: «Я!» — проще простого, а вот справиться…»

На этот раз Фил, возможно, не паясничал, а на самом деле хотел приносить пользу. Только уж больно он легкомысленный, и его слова нельзя принимать всерьез.

Между тем учительница окончательно рассердилась.

— Никто не хочет? Значит, библиотеки не будет, а вы так и не научитесь как следует читать, — сказала она и обратилась к Гарри — Почему бы тебе за это не взяться?

Но Гарри отказался.

— Может, из девочек кто-нибудь, если мальчики не соглашаются? Небось, если бы речь шла о футболе, от желающих отбоя бы не было. Может, ты, Кларисса, или ты, Фанни?

Но Кларисса не хочет, а Фанни боится, что не справится.

Тогда Джеймс сказал: «Я согласен!»

В классе знают: он согласился в пику девчонкам и ничего путного из этого не выйдет. Джеймс задирает нос, и ребята его не любят. Сам он много читает, но, сколько ни проси, никогда не расскажет, не одолжит книжку, ничего не объяснит. Словом, эгоист. И к тому же обидчивый и злюка.

— Браво, Джеймс! Ты спас честь класса! — обрадовалась учительница.

А Джеймс скорчил недовольную гримасу, буркнул что-то под нос и, наверное, пожалел, что согласился.

Начало его деятельности не предвещало ничего хорошего. На другой же день он забыл ключ от шкафа. А посмотрев принесенные книги, категорически изрек: «Барахло!» Одна, по его словам, глупая, другая — скучная, третью даже двухлетние дети сто раз читали. Сказал бы лучше — годовалые. Воображала! И вообще он ведет себя так, будто книги предназначаются для него, а не для всех.

Через неделю учительница и сама убедилась, что ошиблась. Джеймс всем своим видом показывал, будто делает великое одолжение. А когда она довольно резко заметила, что так нельзя относиться к общественным обязанностям, к тому же взятым на себя добровольно, он огрызнулся: делаю, дескать, как умею, и вообще мне это надоело. И напрасно учительница на него сердилась: ведь одно дело самому читать, а другое — выдавать книги, чтобы читали другие. Это разные вещи!

— Так ей и надо! — торжествовал Фил. — Я бы раздобыл разные забавные истории, веселые песенки, у брата взял бы книжки про разбойников. И ребята читали бы, как из пулемета строчили: та-та-та!

В результате библиотекаршей стала Фанни. Мальчишки считали ниже своего достоинства иметь с ней дело, девочки тоже не проявляли особого рвения. Книги брали в основном подлизы, чтобы угодить учительнице. А Фанни важничала и строила из себя взрослую.

— Эта книга слишком трудная для тебя, — говорила она, к примеру.

А сама, дурочка, даже не знает, о чем она.

В другой раз у нее хватило нахальства кому-то сказать: «Прочти на пробу страничку и перескажи, тогда посмотрим, стоит ли тебе давать эту книгу».

Зато неряхе Джону выдала совсем новую книгу Пеннелла, и Джон оторвал угол обложки, а в середине посадил огромное жирное пятно. Ее счастье, что Пеннелл— размазня и не умеет за себя постоять, а то бы она получила по заслугам.

В конце концов у учительницы лопнуло терпение.

— В школе, где я раньше преподавала, дело шло отлично. А с вами, я вижу, каши не сваришь. Если не хотите, так прямо и скажите.

Туг Фил не выдержал:

— Я бы сказал, да боюсь, вы меня за дверь выставите.

— Ну, говори!

— А из класса не выгоните?

— Оставь свои шуточки: ведь дело серьезное.

— А я и не собираюсь шутить. Только, пожалуйста, скажите им, чтобы они не смеялись.

— Мы тебя слушаем.

— По-моему, купить надо интересные книги. Например, «Боско-волшебник», «Эдди Поло», сборники загадок, «Египетский сонник» — про то, как делать разные фокусы с игральными картами. Сонник я даже готов у сестры свистнуть. Там про любой сон сказано, что он означает. Если, к примеру, пожар приснился, берегись воров. Вот видите, они уже хихикают!

— Один месяц на пробу я сама займусь библиотекой, — сказала учительница. — А там видно будет.

Надо отдать должное Фанни, библиотеку она передала в образцовом порядке: и номерки наклеены, и каталог составлен. Учительнице помогала Кларисса, и дело кое-как шло, но ребята брали книги явно для того, чтобы угодить учительнице.

Между тем Джек окончательно решил стать библиотекарем. Он заранее все обдумал и не сомневался, что справится. А пока приглядывался, как это делается, прислушивался к мнению ребят и — выжидал. А когда через месяц учительница спросила опять: «Кто хочет взять ключ от шкафа?», он решительно сказал: «Я!» И она сразу же согласилась.

И в подкрепление своего решения продемонстрировала учебники Джека и Джона.

— Посмотрите, какие чистые и аккуратно обернутые книжки у Джека, а у Джона — грязные, затрепанные, почти на каждой странице накалякана его фамилия, ко всем портретам пририсованы усы. А когда он что-нибудь стирает, то слюнявит грязный палец и трет до дырки. Кто любит читать, тот относится к книгам бережно, — сказала она и прибавила, обращаясь к Джеку: — Фултон, правда, ты много читаешь?

На самом деле это было не так, но из вежливости он не стал возражать, только пробормотал в ответ что-то невнятное, что могло означать и «да», и «нет». А учительница подумала: это он из скромности.

Наконец!

Наконец-то Джек покажет, чего он стоит. Раньше он мог отсутствовать, и никто этого не замечал. Как-то он два дня проболел, и только сосед по парте да Нелли обратили внимание, что его не было в школе.

— Ты болел? — подойдя к нему, спросила Нелли.

— У меня температура была и кашель, — отвечал он — Ты и сейчас еще кашляешь?

— Немножко.

На уроке Джек нарочно громко кашлял, надеясь, что Нелли посмотрит в его сторону. Но она не посмотрела, и больше он с ней не разговаривал, хотя ему нравилось, как она улыбается. И волосы у нее такие пушистые, а главное, она не воображает.

Да, раньше в классе никому не было дела до Джека. Даже учительница не обращала на него внимания. Когда нужно принести что-то или раздать тетради, она всегда обращается к одним и тем же ученикам, как будто кроме них никого не существует. И эти любимчики запросто подходят к ней, заговаривают, а остальные перед ней робеют.

Теперь все переменилось. Как библиотекарь, Джек должен советоваться с учительницей. И болеть ему нельзя: у него ведь ключи от шкафа. Попросили Клариссу взять ключи, но она сказала, что боится потерять или забыть дома.

Учительница выдавала книги только по понедельникам и четвергам. А Джек — во все дни недели, кроме субботы, когда открыта школьная библиотека. И он пользовался свободным днем, чтобы наводить в шкафу порядок.

— Ты чего тут торчишь? — поначалу ворчал школьный сторож.

Но потом видит: Джек не безобразничает и его спокойно можно оставить в классе одного. Мало того, иногда он еще помогал ему подметать. И через неделю-другую сторож в знак особого расположения дал Джеку кусок мела про запас. Джек очень обрадовался. И когда учительница рисования как-то посетовала, что ей трудно рисовать маленьким мелком, он встал во время урока со своего места, отпер ключом шкаф и достал мел.

Кларисса, собственно, ему не помогала, да он и не нуждался в ее помощи.

После уроков она обычно спрашивала:

— Я нужна тебе?

— Нет, — отвечал Джек, и она уходила домой. А потом и спрашивать перестала.

Книги занимали в шкафу целиком одну полку и еще часть другой. Собственно, они могли бы уместиться и на одной: ведь несколько книг всегда были на руках. Из тех, что принес Джек, мальчики чаще всего брали «Робинзона Крузо», девочки — «Хижину дяди Тома», а «Кота в сапогах» никто читать не хотел. Считалось, это для малышей. Девочки читали больше мальчиков.

Через несколько недель учительница спросила, довольны ли ребята библиотекарем, и они хором ответили: «Да!» Громче всех кричали те, кто вообще не брал книг. Но Джек все равно был им благодарен.

Неверно полагать, будто Джек почил на лаврах. «Для начала сойдет, — думал он и мечтал — Вот бы все полки заставить книгами!» А пока учительница держала в шкафу чучела птиц, глобус, гербарий, коллекцию камней, картон и другие учебные пособия. И пустующие полки не давали Джеку покоя.

Не шли из головы и слова Фила, сказавшего: «Будь библиотекарем я, все читали бы, как из пулемета строчили: та-та-та!»

«Может, посоветоваться с Филом?» — думает Джек, но боится иметь с ним дело: уж очень он легкомысленный! Хотя, пожалуй, он прав: занимательные истории и «Египетский сонник» пригодились бы. Приснится кому-нибудь сон, а ему любопытно, что он значит. Джек найдет нужное место, даст прочесть. Глядишь, так и приохотятся к чтению.

Джек знает: ребята принесли не все книги. Одни боятся, как бы не пропали, другие просто жадничают, третьим не разрешают родители.

Джек тоже спрашивал разрешения у родителей.

Дети ведь никогда не знают, действительно ли вещь принадлежит им. Одежда — другое дело, хотя лучше бы родители не покупали взамен порванной новую, только бы не ругались. Но уж подарки должны быть собственностью детей. И если сломаешь игрушку или товарищу подаришь, родителей это не касается.

Джек все-таки решил посоветоваться с Филом: другого выхода не было.

Для этого он выбрал подходящий момент: учительница вызвала в школу маму Фила и ему в тот день было не до шуток.

— Не огорчайся! — ободрил его Джек. — Скажи, что больше не будешь, она и простит.

— Она уже четыре раза прощала, но забыла и говорит: три. Ну что смешного в том, что я сказал: пусть негры пьют побольше молока, если хотят, чтобы кожа побелела. Ведь чернеют же губы и язык, когда поешь черники. Почему бы им не попробовать? Эти остолопы смеются, а я виноват!

— Послушай, ты говорил, есть книга, в которой написано, как разные фокусы делать, — перебил его Джек.

— A-а, «Боско-волшебник»?

— Одолжи мне ее на один день. Я верну в целости и сохранности.

— Нет у меня больше этой книги! Отец ее в печке сжег. А какие там были ценные указания и рекомендации! Как самому сделать фейерверк, духи, разных цветов чернила, как глотать огонь и не обжечься, переворачивать вверх дном стакан с водой, кипятить воду в бумажном пакете, обыкновенными ножницами резать стекло. Да всего не перечтешь!

— У тебя что-нибудь получалось?

— Не очень. Ведь я еще только учился. К тому же мама мешала. Сам знаешь, как взрослые любят преувеличивать. Чуть загорится, они уже вопят: «Пожар!»

— А что, загорелось?

— Подумаешь, велика беда! Ведь я сам и потушил.

— Обжегся?

— Ну и что? Больно-то мне, а не отцу, — сказал Фил, и по тону чувствовалось: он обижен на родителей.

— Я хочу поговорить с тобой насчет библиотеки. Может, купить цветных картинок — ну, разных там ангелочков, бабочек, цветочков. И кто прочтет пять книг — в награду получит картинку. А у кого наберется десять картинок, того орденом награждать.

— Каким еще орденом?

— Продаются такие, только стоят дорого и называются как-то чудно — котильонные. Из золотой бумаги, видел?

— Конечно, видел! А откуда ты знаешь, как они называются?

— Спросил в магазине, давно еще, когда мы в войну играли.

— Дурацкое название! Они что, для котов?

— Нет. Танец такой есть — котильон. Дамы дают кавалерам значки, чтоб не забыли потанцевать с ними.

— Вот дуры! — заключил Фил.

— Можно купить золотую бумагу и один орден для образца. И на уроке труда попробовать сделать самим. Как ты думаешь, Моррис сумеет?

— Сумеет, если захочет.

— Мы попросим его.

— Сдается мне, — заметил Фил, — в «Боско-волшебнике» и насчет орденов что-то есть. Да чего там только нет! А мама сразу в крик: «Ослепнешь, дом спалишь, я из-за тебя в тюрьму угожу!» Смотри, даже следа от ожога не осталось, а скатерть сестра заштопала. Послушай, Джек, — безо всякого перехода сказал Фил, — попроси учительницу, чтобы она простила меня. Ты — библиотекарь, она с тобой считается. А мне эта история сейчас очень некстати. Скажи ей: со следующего понедельника я буду хорошо себя вести. Понял?

— Почему с понедельника?

— Так сразу я не могу. И потом, уж если неделя началась неудачно, значит, так до конца и пойдет. Подумаешь, беда какая: посмеялись немного! Заступись за меня, она тебе поверит. Вообще-то она ведь меня любит и, когда у нее хорошее настроение, сама рада посмеяться.

Не успел Джек опомниться, как Фил втолкнул его в учительскую, крикнув вдогонку:

— Смотри не подкачай!

И учительница в самом деле в последний-распоследний раз простила Фила.

Потом прозвенел звонок, а на следующей перемене Филу было не до Джека: он учил ребят играть на зубах.

А делается это так: стучат ногтями по зубам то громче, то тише, и при известном опыте можно воспроизвести любую мелодию. Собственно, первый начал Барнэм, а его научил один парень из сто третьей школы. Но Барнэм играл только сам, другое дело Фил: для начала он организовал квартет, а потом целый оркестр. Скоро увлечение охватило всю школу. В конце концов у директора лопнуло терпение, и он пригрозил, что будет сажать музыкантов в карцер.

И правда это уже перешло всякие границы: ребята, как загипнотизированные, выстукивали на зубах мелодии на улице, в перемену и, если выпадала свободная минута, даже на уроках.

В тот день Джеку так и не удалось поговорить с Филом. Помешала начавшаяся эпидемия — так назвал директор повальное увлечение музыкой и сказал: если они не оставят эту вредную привычку, то окончательно и бесповоротно поглупеют.

«Вот бы ребята так же увлеклись чтением! — мечтал Джек. — Не успеешь шкаф открыть, как тебя обступает орущая толпа: «Я первый! Нет, я! Я уже давно жду!» А Джек отвечает: «У меня не десять рук!»

Словом, давка, как за ветчиной перед Пасхой.

Джек размечтался, спускаясь после уроков в раздевалку, и не заметил, как к нему подскочил Фил и так двинул по спине, что он чуть не скатился с лестницы.

— Не унывай, дружище! Можешь рассчитывать на меня! У тебя тоже живой ум! — прокричал он и, перескакивая через три ступеньки, сбежал вниз.