Помоги проекту - поделись книгой:
— Ты парень точно не догоняешь. Я, например, знаю какие чулки она носит, какого цвета и фасона ее нижнее белье. — Глаза гвардейца расширились.
— Знаешь, почему я оказался здесь? Не знаешь. Тебе известно только, что я якобы на нее напал и оскорбил. Если бы я на нее напал, то она давным-давно была бы мертва. Понятно олух? А оскорбил, знаешь чем? Тем, что мне понравился цвет ее панталончиков, а ей они не нравились. В итоге, в ходе дискуссии, она огрела меня своей самой любимой вазой и отправила за решетку. Я ее не собираюсь убивать. Просто у нас с ней неоконченный разговор на тему об эстетике взаимоотношений. Понятно?
Он смотрел на меня недоверчиво. Ну ладно, достал ты меня:
— Слушай парень, я тебе даю слово чести и слово офицера, что не причиню Александре зла. Мне только нужно провести с ней воспитательную беседу. Понимаешь? — все еще видя недоверие, решился на откровенную авантюру, но тут, самое главное, правильно расставить акценты, — в конце концов, если я приму окончательно решение, то стану ее мужем. Понятно?
У служивого чуть глаза на лоб не вылезли.
— Ничего себе! — выдохнул Хоттабыч, а со стороны палача раздался стон.
— Понял теперь, почему мне нужно с ней увидеться? Ну не нравится мне, что еще до того, как мы с ней стали жить счастливой семейной жизнью, она дерется. Даже свою любимую старинную вазу расколотила мне об голову. Вот ты знаешь хоть одного мужчину, которого она собственноручно колошматила? Нет? Ну вот. Если не веришь мне, то спроси у Хоттабыча, он слышал наш с ней разговор и подтвердит, насчет вазы.
Гвардеец посмотрел на мага. Тот, глядя на меня, закивал головой, — да, Лис спросил, чем она его ударила и Ее Высочество ответила — вазой.
Ну вот, акцент расставлен правильно.
— Вот видишь? А ты знаешь, сколько у нее во дворце ваз? Много. И мне не улыбается каждый раз, когда она начнет капризничать, получать по голове таким подарком. У меня никакой головы не хватит, а запасной не имеется. В конце концов, мы же с тобой мужчины, а как же мужская солидарность в этих вопросах?
Он еще некоторое время смотрел на меня потрясенно. Потом кивнул, — хорошо, я отведу тебя к ней, хотя это нарушение приказа. Но, если, правда то, что ты говоришь, то я не хочу оказаться между молотом и наковальней.
— Я тебя понял. Она тебя не тронет. Обещаю.
— Но, Ее Высочество, сказала, что ты будешь сидеть в тюрьме до конца своих дней!
— И ты поверил женщине? Я тебя умоляю, максимум через месяц, если не раньше, она бы меня вытащила отсюда. Не даром, она сказала, что — ни один волос не упадет с моей головы! Ты же помнишь? — он горестно кивнул.
Еще один акцент расставлен правильно!
Гвардеец встал, скривился, схватившись за свои причиндалы.
— Ничего парень, поприседай, станет легче.
Через некоторое время он сказал, что готов.
— Служивый, смотри, я у тебя даже оружие не забираю. Но, предупреждаю, давай без игры в героев. Я не хочу тебя убивать, честно, не хочу, но сделаю это, если ты меня вынудишь. Так что, все в твоих руках.
Втроем, мы вышли из каменного мешка, где я, по прихоти одной юной дамы, должен был провести остаток своей жизни. По дороге пришлось нейтрализовать еще двоих тюремщиков. Гвардейцу пояснил, что хочу сделать Александре сюрприз, поэтому не нужно заранее оповещать ее о моем приходе. Тем более ребята переутомились на королевской службе и должны отдохнуть. Заверил его, что завтра будут как огурчики. Мимо караулки вообще прошли спокойно. Весь караул самозабвенно пьянствовал. Гвардеец разозлился, но я его потащил за собой. Сказал, что разбираться будем завтра. Хоттабыч уверенно вел нас какими-то переходами. Неожиданно коридор, по которому мы шли, закончился массивной дверью. Возле нее находился перепуганный тип в балахоне с капюшоном. Увидев сначала Хоттабыча, а потом меня с гвардейцем, позеленел. Начал трясти кистями рук. Наверное магичил что-то. Пришлось аккуратно пнуть его по прессу. Он сложился вдвое и успокоился. Я толкнул одну створку двери. Она открылась. Вытащил из держателя в коридоре факел и прошел в комнату.
Ага, а вот и мой «Стечкин». Он сиротливо лежал на ковре, около солидного дубового стола, заваленного какими-то свитками. Ковер был залит кровью. Проверив оружие, сунул его в кобуру. Все, теперь можно и к малышке идти, разъяснить ей, что же все-таки такое хорошо и что такое плохо!
Выйдя из комнаты, недоуменно посмотрел на своих спутников. Чем-то я их удивил, так как оба открыв рот, смотрели на меня.
— Что?
— Гос…, Лис, — заикаясь, проговорил Хоттабыч, — как ты смог зайти в комнату Верховного Мага? Там же охранное заклинание?
— Не знаю я, что там за заклинания. Просто зашел и вышел. Ствол забрал, все в порядке.
Посмотрел на гвардейца, — ну, что пошли? Кстати тебя как зовут?
— Эмиль. — Растеряно проговорил он.
— Ну, вот и чудно! Ну а я Лис, но ты уже в курсе. Эмиль, а чего во дворце так малолюдно? Всегда думал, что во дворцах куча народу. А у вас как в пустыне.
Гвардеец обескуражено, глядя по сторонам, ответил:
— Я сам удивляюсь. Когда мы пошли к тебе Лис, все было нормально. А сейчас и сам заметил, что никого нет. Я ничего не понимаю.
— Ладно, пошли, разберемся по дороге.
Коридор вывел нас к окнам, выходящим, как я понял во внутренний двор. Там были люди. Много вооруженных людей с факелами.
— Это что, уже узнали о моем нежелании сидеть на цепи? — удивился я.
Гвардеец всматривался в то, что происходило на улице.
— Это люди герцога Маликорна. Но что они здесь делают? Во дворце запрещено находиться чьим-либо вооруженным людям, кроме королевской гвардии! Не нравиться мне все это.
— Чудно! Похоже мы как раз вовремя. — Я хлопнул Эмиля по плечу, — ну вот видишь, а ты не хотел меня проводить до покоев Александры!
Мы прошли дальше. Неожиданно, из-за очередного поворота, показалось двое мужчин, их одежда была в серо-голубых тонах. Они тащили за руки гвардейца. Он был либо ранен, либо оглоушен. Не раздумывая, я метнул тесак тюремщика в одного из них. Второго, довольно ловко, рубанул алебардой Эмиль.
Привести в чувство гвардейца не удалось. Вся голова у него была в крови. Вытерев тесак об убитого, я тронул Эмиля, возившегося со своим сослуживцем.
— Эмиль, пошли. Нужно спешить. Надо выяснить, что с принцессой.
Он кивнул и, подхватив алебарду, быстрым шагом направился туда, откуда появилась эта троица. Перед входом в покои принцессы, лежали четверо мертвых гвардейцев. Двое человек, в таких же серо-голубых одеждах, как и предыдущие, вырезали из убитых арбалетные болты. На нас они внимания сначала не обратили, думали, что возвращаются их подельники. За что и поплатились. Как и ранее, одного рубанул тесаком я, а второго Эмиль алебардой. Дверь в покои принцессы были приоткрыты. Эмиль хотел с ходу туда зайти, но я его тормознул, прижав палец к губам. Осторожно заглянул в щель, между двух приоткрытых створок. На середине большой залы, стояла Александра. Напротив нее находился мужчина, выше среднего роста, в блестящем доспехе. На боку у него висела тяжелая шпага, похожая на шпаги гвардейцев, только украшена богаче. Рядом стояло еще несколько человек. Один из мужчин держал за руки подружку принцессы, баронессу Витольд. Да, девочке тотально не везет.
Александра
Когда вернулась в свои покои, мне сообщили ужасные новости. Умер Верховный Маг. Его убило оружие этого… Лиса. Даже находясь в каземате на цепи, он продолжал убивать. Пусть не сам, но его оружие. Верховного Мага вынесли из его апартаментов, но к оружию этого громилы подходить боялись. На кабинет Верховного Мага наложили охранное заклятие маги из академии и запечатали руной непоколебимости. Что теперь делать? Аквитания впервые лишилась своего Верховного Мага, а достойной замены нет. Цепелиус был предан моей семье. Служил еще моим родителям, а до этого и родителям моих родителей. Он был одним из высших магов, а их мало. Но, даже если кто-то из них согласиться занять место Верховного Мага, то кто даст гарантию, что он будет предан мне как Цепелиус? Это очень плохой знак. Сейчас заседает совет Академии, как только что-то решат, то немедленно сообщат мне. Вот только когда? Настроение окончательно испортилось.
Ничего не хотелось. Пробовала поиграть на лютне, но получилась что-то безобразное. Со злостью бросила ее.
— Ваше Высочество! — Алисия была встревожена.
— Алисия, перестань! Хотя бы ты избавь меня от этого. — Я была раздражена. Перед глазами стоял взгляд этого Лиса. Наглый, презрительный. Его губы, растянутые в такой же усмешке. Что со мной? Да, я еще никогда не встречалось с подобным ко мне отношением. На меня смотрели либо с благоговением и обожанием, либо со страхом и еще я знала, что мужчины смотрят на меня с вожделением. Но только не с издевкой, как будто я какая-то… ничего даже на ум не приходит.
Алисия пригласила Солио, самого известного поэта в пяти королевствах. Его одами заслушивались, аристократия осыпала его золотом. Он на самом деле был талантлив. Но мне было известно, что влюблен он только в меня. Хотя знал, что никогда не получит от меня даже поцелуя.
— Пресветлая и блистательная принцесса, — Солио, галантно поклонился, сделав куртуазный пируэт. Он был юн, как я, красив, прекрасная фигура, белоснежная кожа лица и рук, точеное лицо, ярко-синие глаза миндалевидной формы, сияющих обожанием и влюбленностью. Темно-русые волосы спадающие волной ниже плеч, обрамленные серебряным обручем, от лба до затылка. Не то, что этот … Лис. Обветренная кожа и грубые черты лица. Карие глаза, в которых все та же насмешка и презрение, и еще что-то, прячущееся глубоко внутри. Что это… блеск стали и смертельный холод или обжигающий жар огня… Меня даже передернуло. Держи себя в руках! Опять я о нем. Солио заметил мою дрожь, его взгляд стал тревожным.
— Не обращай внимания, мой Солио. Это я о своем. Что ты на этот раз принес нам и чем хочешь порадовать свою принцессу?
— Я сочинил новую оду в Вашу честь Несравненная. Позволено ли будет мне, донести ее до вашего божественного слуха?
— Позволено Солио. Мы с Алисией тебя слушаем.
Солио сглотнул:
Солио немного помолчал и продолжил:
Слушая Солио, я успокаивалась. Он на самом деле самый лучший поэт. Его стихи как глоток родниковой воды.
— Спасибо Солио. Я восхищена. Вы мой друг, как никто лучше понимаете нас женщин.
Я протянула ему свой платок с моими инициалами. Приклонив колено, Солио с благоговением взял мой подарок, прижал его к губам.
— Я вижу, Вы чем-то опечалены моя госпожа? — спросил юноша, прижимая мой платок к груди.
— Ничего Солио. Тебе не нужно это знать. Благодарю тебя, а сейчас иди. Я позову тебя позже.
Изящно поклонившись, Солио, пятясь, покинул мои покои.
Поделиться книгой: