Алекс. Безродный. Дилогия

Стоило только мне оставить тётушке в пристройке перед библиотекой залог в один золотой, как раздался мелодичный звон. Дверь в святая святых знаний отварилась, и между мной и книгам осталась лишь одна преграда, которую звали Констиниус Фонделяр. Его я узнал по аналогу золотого значка шерифа, что висел на груди старика. Главный смотритель и хранитель библиотеки. Выглядел он невзрачно: низкий старичок, похожий на лилипута, с большой залысиной, по бокам от которой росли густые торчащие волосы, отчего казалось, словно на его голове лежала серая корона. Длинный нос, худое острое лицо и серые глаза за толстыми стёклами очков завершали образ. Он недовольно причмокнул, показав вполне себе здоровые зубы. Осмотрев меня снизу вверх, молча кивнул и жестом пригласил следовать за собой.

— Книги не рвать, не бросать, обращаться нежно. Не шуметь. Мне не надоедать. Если пришёл поглазеть, то глазей без восклицаний. Попытка выноса книг считается кражей и карается строго… — нудел он, пока мы шли между высоких стеллажей с книгами.

— Мне нужны много книги по история, политика, мироустройство, религиозные книги, законы тута и соседний страны тама… — начал я перечислять ему, не повышая голоса и кося под тупоголового представителя далёких народов.

— Странный набор, как для кочевника, — попытался он поддеть меня, но я лишь обрадовался, что моя «легенда» работает. — Седьмой, десятый, двенадцатый, двадцать первый и двадцать второй стеллажи. По полкам разберёшься, они подписаны.

С этими словами он махнул мне рукой, где, скорее всего, и находились те самые стеллажи, и затем двинулся куда-то в сторону невзрачного паренька, начав бормотать что-то себе под нос про странных отпрысков аристократов.

Я же, не обращая больше внимания на старика, пошёл в указанном направлении. Стеллажи были такие высокие, что часто приходилось пользоваться специальной лестницей.

Чем дольше я лазал по стеллажам, тем отчётливее понимал, что просто теряю время. Приходилось не просто находить нужный книжный шкаф и полку, которых могло быть несколько, но и перебирать книги, пытаясь по нескольким страницам понять, что есть бред, а где есть зерно разума.

Убив практически весь день на поиски нужных книг и попытки их прочитать, понял, что совет Тога — это не просто сотрясание воздуха. И лучше бы сделать так, как он сказал.

На обратном пути к гостеприимному хозяину меня не покидала мысль, что за мной кто-то следит. Причём неприятное чувство возникло лишь единожды, мимолётно. Все мои попытки выявить слежку так ни к чему и не привели.

Дома разделил ужин с семьёй Мясника, не затрагивая никаких серьёзных тем. Так, травили байки и просто болтали ни о чём.

Спать я снова отправился на пустующий склад, но в этот раз туда добрые люди накидали стог свежего сена и выдали покрывало. Дрых как младенец.

Проснулся я рано утром, полный сил и энергии, и сразу подумал о библиотеке и предложении Мясника. Засранец не упустил шанс на мне наживиться… Хотя, с другой стороны, они дали мне кров, кучу советов и даже накормили, несмотря на то что я к ним ворвался и прихожую разнёс. Не самолично, конечно, но всё же… Так что грех жаловаться. Хорошие они… Почеловечнее многих людей будут, несмотря на своё занятие.

Выкупил у него хорошую бутылку вина и копчённый окорок, всё аккуратно упаковал и отправился в святилище знаний.

Добрался, прошёл предварительные процедуры и заплатил за посещение. Меня снова встретил тот же Хранитель. Мы с ним немного прошли, и я, остановившись, тихо произнёс:

— Я недавно начать учить ваш язык у мудрого степняка. Прошу простить мой грубый фразы. Слышал, что вы в столь уважаемом возрасте разбираетесь в хороший вино и очень цените. Так же, как и с книга. Многими книгами. Я тоже ценить знания и хотел попросить вас помочь мне искать найти особенный и интересный книги по нужным темам. Хорошие книги, как и хорошее вино, сложно довольно сам найти.

С этими словами я достал из своего мешка ту самую бутылку, которую мне продал Мясник за один золотой, сказав, что ещё по-божески и что старик после этой бутылки будет меня внуком считать как минимум. И, судя по реакции Хранителя, я не прогадал, отдав столь крупную сумму за бутылку.

Поначалу он вяло пытался сопротивляться, но стоило мне добавить чуть больше медовых уверений, как он сдался, благодарно приняв и закуску к вину в виде окорока. Попросив меня немного подождать тут, он исчез вместе с моим подгоном. Не успел я заскучать, как он вернулся с весьма довольным видом. Дело пошло куда веселее. Стоило мне попросить совета или объяснить, о чём я хочу узнать, как Хранитель безошибочно называл стеллаж, полку и автора труда или само название труда.

Стоит сказать, что те труды, которые рекомендовал Хранитель, не шли ни в какое сравнение с теми, что я пытался читать вчера. Чёткий, структурированный текст, факты и реже догадки и домыслы авторов, которые отдельно были отмечены, дабы не обмануть читателя подобными предположениями, далёкими от реальности. И все они были достаточно обширны, точны и нередко имели отсылки на другие достойные труды…

В общем, я был потерян для общества на ближайшие десять дней. Я приходил поздно вечером к Мяснику, потом уходил, временами помогая ему по его делам с сортировкой вещей в сарае. Изредка подрабатывал по утрам, отплачивая таким образом за кров и еду. Ел я или у него, или захватывал по пути в библиотеку перекус с его барского стола.

Единственное, что огорчало, — деньги очень быстро улетали. А ещё меня начало напрягать, что я всё чаще чувствовал чьё-то внимание. Но слежку так и не мог приметить.

И вот, на десятый день, когда я вычитывал труд Гельгельна фон Шуберта о тварях и травах, распространённых повсеместно, о вредных и полезных свойствах растений, меня отвлекли. Я не сразу заметил, что рядом со мной кто-то стоит. Привык, что в этой части зала обычно никого нет, а старик Хранитель обычно меня не отвлекает. Так что, когда заметил и обернулся, ненадолго завис, смотря на широкий вырез платья. Я просто не мог отвести глаз от больших, сочных и столь притягательных… Кхм. М-да. В общем, завис я, смотря в глаза полуорчанки из таверны. Думаю, красота у неё от матери. А мать была одним из драгоценных камней нашей человеческой расы.

В общем, я любовался той самой… с шикарной атлетичной фигуркой и бюстом, способным убивать наповал даже королей.

Четвёртый?.. Нет, скорее третий, боевой размер груди. Это не гладильная доска и не коровье вымя. Большой мужской ладони будет очень и очень приятно подержать такую упругую и крепкую грудь на грани двух шикарных калибров… Кажется, у меня потекли слюни…

Что же касается предрассудков относительно цвета кожи и прочего… Насмотревшись на город и кучу всяких парочек из разных рас, я и сам забил на эти глупости. Поймав мой взгляд, она робко улыбнулась и произнесла, невинно захлопав глазами: «Можно к вам присесть?»

Глава 8

На вопрос я среагировал не сразу. Ещё несколько секунд любовался её фигуркой, что не грех, и только потом сообразил, что надо что-нибудь ответить.

— Да, конечно, — я отодвинулся и кивнул на сиденье, — присаживайтесь.

С такой красоткой грех не пообщаться. Особенно с учётом того, что рогатый не самый надёжный товарищ и даже сумей я исполнить свою часть контракта, ожидать от него встречного исполнения его обязательств без подвоха — не стоит. Тут как с демонами перекрёстка. Или с ростовщиками. Всегда найдётся повод оставить клиента в дураках и поиметь его. А уж босс этих тварей явно будет самым большим пакостником. Вспомнить хотя бы тот факт, что я вообще оказался в этом мире. В нашем договоре об этом не было ни слова.

Девушка аккуратно села, и мы стали играть в гляделки. Я рассматривал её, а она меня. А полуорчиха, в чём я пока не уверен, ничуть не изменилась с нашей последней встречи, всё так же притягивает к себе взгляд. Да она и не могла особо… Всего-то около двух недель прошло.

Девушка то ли не понимала намёков, то ли специально не замечала моего взгляда и заглянула ко мне в книгу издали. В её глазах я прочитал понимание.

— Тоже зашли почитать что-то? — завязал я разговор и отложил книгу.

Всё же нечасто сюда посетители заходят, особенно такие аппетитные… Чтение может и подождать. Всё равно ещё многое предстоит выяснить из местной литературы.

Интересно, кстати, что мерзавец этот подземный дал мне понимание местной азбуки. Не просто понимание речи, а именно письменности. Осталось понять, какой именно и чего стоит опасаться в таком случае. Мало ли, прочту какой-то манускрипт, а это окажется местная латынь.

— А?.. — Она немного растерялась и легонько замахала руками. — А, нет-нет, что вы. Я пришла сюда чисто по делу. И оно касается вас.

— Меня? — сказал я, приподняв бровь.

Всего-то раз встречались, а ко мне уже дело есть?

— Да, — кивнула орчиха. — Мой отец просил передать вам извинения от своего лица за причинённые ранее неудобства и просьбу вернуться за своими вещами, которые оставили у него, иначе он сможет заработать с них пару не лишних серебряных.

— Отец, — я в недоумении наклонил голову, — забрать вещи?

— Да, — снова кивнула девушка, — вы забыли кое-что…

Что я мог забыть в том постоялом дворе? Я тогда второпях собирался начистить морду горе-воришкам, которые меня обчистили, а после разговора с его владельцем не спешил в ней оставаться. Память словно отшибло. Не хватало только звука сверчков на фоне для полноты картины.

Чёрт, что ж там такое ещё было, что и я, и ворюги проморгали⁈ Всё, пора на пенсию с такой невнимательностью и дырявой памятью… Ладно, продолжаем беседу. Может, через диалог что-нибудь да вспомню.

— А как вы меня?..

— Ничего такого, о чём можно было подумать, — помахала она руками. — Я просто домой возвращалась, а путь лежал мимо этой библиотеки. А там я и заметила, как вы сюда входите. Я ещё тогда чуть удивилась совпадению такому.

— Понятно… — многозначительно произнёс я.

Видимо, поняла по моему задумчивому лицу, что это надолго, и, захлопав глазками, неуверенно прервала мои размышления:

— А… Скажите…

— Да?

Я отвлёкся. Ладно, потом. Всё равно не могу вспомнить.

— Вы любите читать? — кивнула орчиха на книгу.

А, ну да. Сейчас же довольно трудно найти тех, кто занимается подобным. Особенно такого верзилу, как я.

— Скажу честно и не стану лукавить — обожаю, — улыбнулся я. — Знания помогают познать мир, а познание мира спасает от неожиданностей. Особенно от «случайно» летящих в тебя мечей и стрел по дороге.

— Именно поэтому читаете о травах и их эффектах? — с лёгкой иронией подметила она.

— А почему бы и нет, — с невинным взглядом пожал я плечами. — Дома это ой как помогало мне в банальном выживании, так здесь и подавно пригодится. Там, в племени, это, конечно, не сильно возлюбили и не возжелали иметь со мной дел, а потому пришлось покинуть своих дражащих родственников, пока те не решили под шумок со мной разобраться.

— О, так вы из кочевников? С их земель, я полагаю? — немного разочарованно произнесла девушка. — Суровые и крайне нелюдимые места.

— Угу, — согласно кивнул я в ответ.

Вкратце пересказал ей свою легенду, что состряпал тогда на коленке. Уж если даже местный библиотекарь поверил в неё, значит, она по большей части лежит красиво.

— Такие вот пироги… — Я протянул ей руку и представился: — Алекс.

— Оглайла, — ответила она и приняла моё рукопожатие. — Необычное имя. Крайне… иноземное, я бы сказала. Подобных ранее не слышала, хотя знакома со многими.

— Откуда родом, так сказать… — пожал я плечами. — Не думаю, что ты часто по пустырям да равнинам бесконечным гуляла, а людей оттуда ещё реже встретишь.

— А что оно значит? Моё вот на одном диалекте означает «та, кто сияет». Не слишком подходит, как по мне, но какое есть.

— Нечего прибедняться, всё очень даже подходит! — улыбнулся я. — У меня, в родных моих землях, оно означало «Защитник света».

— Как благородно и… возвышенно, — неуверенно сказала девушка, но в её глазах я заметил интерес.

— Порой это немного смущает… — улыбнулся я чуть смущённо, потирая нос, и тут же в голову пришла одна мысль. — От кого-то… не помню, от кого именно, слышал, что имя определяет судьбу его носящего. Якобы как тебя назовут, так жизнь и проведёшь.

— Это как с кораблём… — задумалась девушка. — Есть же примета, что как корабль назовёшь, так он и поплывёт.

— Истинно так, — кивнул я, удивляясь про себя, что в разных мирах нашлись одинаковые поговорки. — Без понятия, с чего он решил, что это же касается и имён, но, как по мне, в принципе, этот кто-то оказался пра…

Я осёкся, а лицо моё потемнело, когда вспомнил прошлое. Ну да, защитничек, чтоб меня… Даже собственным принципам нормально следовать еле получается, а тут ещё свету помогать. Да и дела не особо соответствуют обозначению… Чтоб их всех, в особенности этого гада рогатого.

— Не, без шансов, — покачал я головой. — Не подходит это имя мне, совсем не подходит…

— Что-то плохое приключилось?.. — тихо прошептала Оглайла.

— Да так… — отмахнулся я. — Неважно. Это всё дела минувших лет. То было давно, то было чёрти где и вообще всё неправда. Кстати о правде… Лучше скажи вот что… — сменил я тему. — Откуда у такого здоровяка орка такая драгоценность, как ты?

— Драгоценность? — чуть смутилась девушка.

— Да. Как… бриллиант, я думаю. Не рубин и не изумруд… Они слишком блеклые в сравнении. Алмаз тоже не подойдёт… Не так сияет. Так что бриллиант — самое подходящее сравнение.

— Ой, да ну вас… — смущённо буркнула она и, прикрыла ладонью рот, сдерживая смешок. — Мы с отцом не местные, потому так и отличаемся от здешних. Помимо, конечно, расовой принадлежности.

— А, так вы тоже приезжие? — удивился я.

Хоть народу у ворот в город и полно, но я-то думал, что это больше деловые приезжие, а не вот это вот всё…

— Да, — кивнула дочь орка. — Чуть больше пятнадцати лет здесь только живём, если мне память не изменяет. Тогда мы с отцом искали лекарство для моей матери, а потому переехали сюда. Всё-таки здесь найти нужные вещи и травы гораздо проще, чем в моих краях. Впрочем, я отвлеклась. У неё, у мамы, была болезнь, которая в те времена была не то чтобы распространена, но не редка уж точно. Правда, лишь в землях людей. Мы же пришли с юга. А там о людях не особо заботятся…

— И как?

Здесь войны идут чуть ли не каждый год, а потому эпидемии должны быть крайне частые. Нужно про это не забывать.

— Она умерла, — Оглайла покачала головой. — Местный целитель ничего сделать не смог, а на более опытного врача у нас денег не хватало. Подзаработать тогда нам было тяжко. В те времена отец был солдатом, сотником одной из армий в Мёртвых землях, и там же в одном из сражений получил ранение, а потому еле двигаться мог. Стрела неудачно попала в колено… — Она сделала паузу и продолжила:— Часть денег, как раз, отдали на его лечение, а другую потратили по пути. Проводник заломил поднебесную цену…

— Мне жаль…

— Не стоит, — Она помахала руками и взглянула с иронией. — То всё дела минувших лет, — вернула она мне мои же слова, на что я лишь усмехнулся.

— И вы переехали сюда? — сказал я и облокотился на стол, обратившись в слух.

— Да, но не сразу стали жить нормально. Первое время пришлось жить в одной из местных лачуг, а на работу устроились в тот постоялый двор, в котором сейчас находимся. Работал там в основном мой отец, в то время как я помогала с мелкими и не очень поручениями. Я тогда мало что понимала, — неуверенно произнесла она, — а потому чем-либо помочь не была особо способна. Да и владелец был понимающий, а потому не загружал без надобности.

Слушая и наблюдая за этой красавицей, я непринуждённо перешёл на «ты».

— И как же так вышло, — что-то тут не так, — что ты и твой отец оказались у руля заведения?

— Честно, не знаю, — покачала головой орчиха. — Просто в один момент отец сказал, что теперь он выкупил этот двор. Наверное, занял. Я не стала лезть с расспросами. Папа был тогда так горд. Да и я была очень счастлива, что он теперь большой человек. Ну, вернее, не человек, — хихикнула девушка. — Жизнь в принципе после этого не сильно изменилась. Всё так же помогала отцу с работой, разве что пришлось делать это чуть больше и в основном работать на кухне, готовя то одно, то другое. До этого я больше в зале и на улице бегала.

Мы продолжали болтать, и я узнал, что предыдущим владельцем постоялого двора являлся кто-то из кошколюдов. Строгий дядька, но не требующий ничего сверх меры. У него в заведении было более-менее спокойно и приятно находиться, а потому без посетителей место не простаивало. Возможно, её отцу помогло с покупкой ухудшающееся здоровье владельца, что из-за болезни всё реже появлялся в заведении, а потом и вовсе уехал, как сказала Оглайла, к родственникам в один из соседних городков.

Вроде всё складно, но червячок сомнений всё шуршит и шуршит на краю сознания. В таких делах «просто» не бывает, руку на отсечение даю! Да вот только придраться не к чему. Можно начать, конечно, расспрашивать о том о сём, но это будет выглядеть так, словно я её допрашиваю, как будто она под следствием. А зачем? Меня это не касается.

В общем, отбросил я сомнения. И так голова пухнет от информации, что я впитал за прошедшие дни. Ещё проблемы с храмовниками… Да и не стоит забывать про местную хулигань и воровской бизнес. В дополнение к этому очень раздражает чувство того, что за мной вечно здесь кто-то наблюдает.И не только здесь… Да ещё так, что до сих пор не выяснил, откуда именно могут за мной смотреть. Места здесь хоть и много, но не настолько, чтобы играть в прятки.

За всем этим разговором шло время. Стрелки часов неумолимо крутились, а местное солнце склонялось к горизонту. Я и не заметил, как немного потемнело и, кажется, даже чуть похолодало.

— Молодые люди, — окликнул нас кто-то со стороны. Мы оглянулись и увидели смотрителя Констиниуса.— Я всё, конечно, понимаю, но пора на выход. Библиотека — это не место для любовных свиданий. Делайте свои непотребства где-нибудь в ином месте.

Мы взглянули в окно и заметили, что небо уже окрасилось многими красными оттенками. И ведь правда, скоро и ночь наступит. Мы вежливо попрощались с ворчащим стариком и вышли из здания на свет Божий. Солнце уже довольно низко опустилось. Небольшая его часть уже за горизонтом.

— Слушай… Раз такое дело, то давай зайдёшь к нам. Время ещё не позднее, так что можешь сразу и вещи свои забрать, — предложила Оглайла.

Чуток подумав, решил, что грех отказывать.

— Нет, ну серьёзно. Такой красавице отказать — не только себя не уважать, но и всё равно что получить по морде от других мужиков.

— Тогда на том и порешим, — улыбнулась девушка и указала в сторону. — Нам по этой дороге. Пройдём несколько домов, потом мимо реки и вскоре выйдем ко двору.

Я кивнул и, вдохнув свежий воздух, невольно улыбнулся. Спокойный вечер рядом с красивой дамой… Что ещё нужно для хорошего настроения? Да, внешностью она, конечно, довольно экзотична, но, по сравнению с большей частью местных «прелестниц», Оглайла просто королева красоты. Конечно, других орчих я не видел, но у неё присутствовали явные черты человека… Чем больше смотрел, тем больше убеждался в том, что она полукровка. Да и в её рассказе слишком многое указывало на то, что её мать — человек.

Днём здесь относительно тепло, а вот при наступлении вечера начинает хорошенько так холодать. Впрочем, не сильно. Меньше шума, меньше народу, более свежий воздух, по крайней мере так мне кажется. В целом атмосфера более приятная, как по мне. Н-да… Даже не заметил, как привык к городской вони. Да уж… В любом случае прямо сейчас атмосфера даже немного романтическая, несмотря на все «прелести» этого средневекового времени.

Шагая по улицам вечернего города, мы продолжали болтать. Я расспрашивал о её жизни, сам рассказывал байки и травил адаптированные под местный колорит анекдоты. Слушал её переливчатый смех и невзначай узнавал о местных нравах, об отношениях трудовых и личных, сопоставляя с тем, что вычитал из книг.

Она же в ответ интересовалась моей жизнью в Диких землях. Я не слишком мудрствовал. Всё, что знал о жизни кочевников в моём мире и из информации о местных реалиях, смешал в довольно занимательную историю, полную неожиданностей, смертельных опасностей и злющих родственничков. А лишние подробности опускал, пряча их за шутки.

В молчаливые перерывы я всё думал о том, что именно меня ждёт потом. Поставленные тем гадом цели и задачи, которые так и не обросли никакой конкретикой, и приставленный ко мне загадочный «куратор», что явно халтурил — это, конечно, всё хорошо и замечательно, но от всего этого нужно как-то отходить и открещиваться. Причём так, чтобы меня никто ни в чём не заподозрил. Вот только вечно бдящая рядом шавка нанимателя, которая сидит в моей тени и делает вид, будто её тут нет, усложняет задачу многократно.