Глюконавты

— ЁПТА! — непроизвольно вырвалось у него. — Вот это так глюк!

Напротив, вместо блочного дома с вечно закрытым на ремонт гастрономом на первом этаже, высился зловещий готический замок с остроконечными башнями и забранными ржавыми решетками мрачными окнами. Над воротами замка имелась даже поясняющая надпись — Эльсинор.

— Кристоф Виллибальд Глюк хороший композитор, — хрипло прошептал Муха. — Но ты лучше не гони на него. «Ифигению» вот написал. А всё что ты видишь за моим окном это не глюк, это новая наша с тобой самая что ни на есть настоящая реальность.

— То есть как? — Вадик резко обернулся. — Разве всё это не действие твоего нового СУПЕРширева?

— Точно не знаю, — пожал плечами Муха, — но они, — он указал рукой на замок и монстра на полу — вполне реальны. Их можно потрогать, с ними можно поговорить или заняться сексом.

От мысли, что можно заняться сексом с Василием по прозвищу Карданный Вал, Вадик весь аж содрогнулся.

— Это явно никакие не галлюцинации, — знающе продолжил Муха. — Тут наше зрение не причём, здесь явно что-то другое.

— Но что? — испуганно спросил Вадик. — Если ты что-то знаешь, говори прямо сейчас.

Но Муха лишь грустно указал глазами на полку с потрёпанными корешками зачитанных до дыр книг.

Вадик проследил за его взглядом:

— Ну и что с того, причём здесь эта сортирная макулатура?

— Это не макулатура, чучело ты огородное — обиделся Муха. — Это великая фантастика.

— Читаешь всякую чушь, — фыркнул Вадик, снова возвращаясь к их давнему диалектическому спору.

Муха тут же насупился:

— И вовсе это не чушь. «Ночной Засор», «Бздюна», «Мечтают ли андроиды об электробритвах», «451 градус по барабану» — признанные мировые шедевры.

— Нет, ну вот какого чёрта ты мне здесь всё это сейчас втираешь? — внезапно вспылил Вадик. — Причём тут эта твоя фантастика?

— А притом! — зло бросил Муха. — Что мы, похоже, ширнулись и попали в какой-то долбанный параллельный мир из прочитанных мною романов.

— Чего? — не понял Вадик. — Я вижу, ты совсем от всех этих наркотических приходов серьёзно так съехал.

— Я ещё раз повторяю, это не глюки.

— А вот мы сейчас и посмотрим, — закричал Вадик и выбежал из квартиры.

Муха сокрушённо покачал головой и, пнув ногой мычащего на полу Василия, неспешно подошёл к окну.

Вадик, словно ошпаренный, выскочил из подъезда через пару минут и, перейдя пустую в это позднее время проезжую часть, подбежал к запертым воротам готического замка. Потрогал кованые створки, поковырял зачем-то пальцем замочную скважину и что-то зло прокричав, принялся колотить в них кулаками.

Через минуту ворота с тяжёлым скрипом открылись, и из-за них вышел огромный стражник в железной кирасе и ярким плюмажем на конусовидном блестящем шлеме. Вадик что-то с чувством сказал ему, после чего стражник, невозмутимо огрел ночного дебошира древком копья по голове и с чувством выполненного долга вернулся обратно в замок.

Ворота с лязгом захлопнулись.

Муха с некоторым сожалением поглядел на распластавшееся на асфальте тело горемычного друга, а затем пошёл на кухню за льдом для холодного компресса.

* * *

— Ну, теперь ты убедился, что никакие это не глюки? — спросил Муха, собирая старый камуфлированный походный рюкзак.

Вадик снова сидел в продавленном кресле, прикладывая к шишке кулёк со льдом.

— Ты прав, кореш, из города нужно линять, — наконец согласился он. — Бери только самое необходимое. Может утром весь этот бред прекратиться. С криком первых петухов.

— Как в старой сказке, ага, конечно, — невесело усмехнулся Муха. — Хотя лично я всегда мечтал попасть в мир какой-нибудь песни «Короля и Шута». Светлая память Горшку. А ты не думал что утром всё станет только хуже?

— Поживём — увидим! — философски заметил Вадик. — Магнитофон с любимыми кассетами возьми. Не помешает.

— А какие группы брать?

— Пакуй всё что есть Cannibal Corpse. Думаю эта музыка будет способна отпугнуть любого даже самого злобного монстра.

— Ага! — не стал спорить Вадик. — Или привлечь его.

* * *

Когда они покинули квартиру Мухи, дело уже шло к глубокой полуночи. Город на глазах преображался. Кое-где вместо запыленных клёнов уже росли странные высокие деревья со светящимися цветами. Многие дома напоминали не то средневековые монастыри, не то бастионы свихнувшихся феодалов. Особенно поражало их соседство с другими, обычными зданиями, на которых красовались вывески: «Парикмахерская Для Тыквоголовых», «Гастроном Подлый Гном», «Гостиница Сонный Дальнобойщик».

Пару раз, вместо редких в ночное время автомобилей, по проезжей части проносились чёрные зловещие кареты с обезглавленными кучерами, а однажды даже проскакал бледный всадник в одежде разносчика пиццы фирмы «Четыре мертвеца».

Аппетитные дымящиеся заказы торчали из его седельной сумки.

— Может поймаем такси? — предложил Вадик, когда они уже миновали центр города.

— Ага, — усмехнулся Муха, — а шофёром у нас будет Мэрилин Мэнсон.

— Да ладно тебе, — снова разозлился Вадик. — Сам виноват, если бы не твоё дурацкое ширево и патологическая жадность, сидели бы мы сейчас у Катьки и слушали взахлёб «Six Feet Under».

Муха в ответ угрюмо промолчал, а из соседнего переулка вдруг браво выскочил жёлтый полицейский бобик.

— Ну всё, попали! — закричал Вадик, прячась в тень соседнего здания, но было поздно.

Лихо развернувшись, бобик окатил ночных беглецов светом ярких фар, заперев их в узком сыром переулке. Клацнув, открылась дверь со стороны водителя.

Щурясь от яркого света, Вадик с Мухой прикрыли глаза руками.

— Кого я вижу, — раскатисто прогремел в переулке до боли знакомый бас. — Наколкин и Шмыгов! Бивис и Баттхед мценского уезда. Какая встреча!

Самые худшие опасения подтвердились и в обладателе грозного баса друзья узнали местного участкового Антона Гопстопова.

— И куда вы это, интересно, два дебилоида, на ночь глядя, намылились, не в ближайшую библиотеку ли случайно? — насмешливо гремел участковый. — А в рюкзачке что, часом, не свежая конопля?

Бежать было некуда и Вадик с Мухой отступили вглубь переулка.

— Теперь-то я вас точно упеку по самые гланды, — довольно гудел Гопстопов.

В свете фар появилась кряжистая широкоплечая фигура в полицейской фуражке.

— А ну-ка, ну-ка, идите-ка сюда, я хочу посмотреть на ваши уголовные морды поближе.

В правой руке участковый держал портативный «демократизатор», который не раз хаживал по спинам представителей городских групп риска — бомжей, неформалов, хиппи и служителей сатанинского культа свидетелей Иеговы. Лихорадочно соображая, Вадик искал спасительный выход из этой абсолютно безнадёжной ситуации.

Но выход не находился.

Ну, никак.

Гопстопов тем временем, ненавязчиво поигрывая дубинкой, получал искреннее садистское удовольствие от вида своих беззащитных жертв.

— Ну что, любители Курта Кобейна? — весело спросил он. — Типа отбегались? — и более суровым тоном представитель закона тут же добавил. — Рылом к стене, ласты на ширину плеч, грабли за голову, быстро…

Друзья подчинились. Притушив фары служебного бобика, участковый подошёл ближе и зловеще так пропел:

— Что у вас, ребята, в рюкзаках, знаю, что не очень вы богаты. По земле и круглой, и покатой Вы идете в грубых башмаках… Так, посмотрим, что это у вас тут о… книжки? Слушай, Наколкин, а я и не знал, что ты умеешь ещё и читать, а не только связно говорить. О, да это же фантастика? Так ты ещё и думать умеешь, что ж поздравляю. А это что за гербарий?

В переулке за спиной участкового вдруг послышались чьи-то шаркающие шаги. Гопстопов обернулся.

У полицейского бобика стоял странный человек в плаще, но без головы. Точнее голова была, в чёрном цилиндре, с усами и моноклем, но её странный человек держал в руках.

— Что за… — участковый потянулся к кобуре.

Тем временем печальный незнакомец ловко забрался в служебный бобик и, положив свою голову на сидение рядом, резко дал назад. Машина дёрнулась и, взвизгнув шинами, поехала задом наперёд к выезду из переулка.

— Эй, куда, стой, — закричал участковый. — Это государственное имущество, такие тарантасы не угоняют.

Но джентльмен без головы его не услышал или не захотел услышать, развернув машину, он скрылся на соседней улице.

— Эй, а ну прекрати нарушать…

Громко топая, Гопстопов бросился следом за угнанной машиной.

— А вы, оставайтесь на месте пока я не вернусь, — на ходу бросил он ночным беглецам.

— Ага, как же, щаз, разбежались! — и Муха показал вслед улепётывающему участковому известную комбинацию из одного оставленного пальца.

Вадик облегчённо вздохнул:

— Это ты его вызвал?

— Кого? — не понял Муха.

— Ну этого безголового с моноклем.

— Чего? — вид у Мухи был обалделый. — Ты чё, совсем рехнулся?

— А я думал, что это твой глюк, — невозмутимо ответил Вадик.

— Что, ты снова за своё? — взбеленился Муха. — Я вижу, тот стражник не достаточно сильно тебе по башке врезал, но ничего мы сейчас это быстро исправим.

— Эй, охренел совсем? — отшатнулся Вадик от замахнувшегося на него кулаком приятеля. — Драпать поскорее надо, а то Гопстопов ещё вернётся.

И друзья спешно покинули злосчастный переулок.

* * *

Странно, но на окраине город был не так сильно тронут параноидальной архитектурой, да и разные инфернальные персонажи попадались здесь куда реже.

— Значит очаг распространения этой дряни где-то в центре, — сделал вывод наблюдательный Муха, забивая свежий косяк.

— Это точно, — согласился с ним Вадик, как следует прочистивший себе мозги после первой затяжки.

Мир вокруг стал значительно радужней и намного теплее, его омрачали лишь внезапно выросшие на голове Мухи круглые бараньи рога.

— Что за нах? — Вадик с отвращением отбросил дымящий косяк в сторону.

Сигарета описала в воздухе замысловатую дугу и с шипением погасла в ближайшей луже.

— Эй, ты что это планом чужим разбрасываешься? — зашипел на него Муха, выловив из лужи выброшенный другом окурок. — Боба Марли на тебя нет…

— Да ведь у тебя всё равно полный рюкзак анаши, целая ПЛАНтация, — резонно возразил Вадик.

— Ага, — огрызнулся Муха. — А ты его, можно подумать, возделывал, поливал, удобрял, лелеял каждый лепесточек.

— Да заткнись ты уже…

Через пять минут бараньи рога на голове Мухи исчезли, и Вадик почувствовал себя поспокойней.

— Кстати, — нарушил он молчание, когда они проходили мимо гранитного десятиметрового памятника феминистской Красной Шапочке. — Тот подъезд, в котором мы ширялись, случайно, не в центре города как раз находится?

— Да не помню я, — отмахнулся Муха. — Ох, ни фига ж себе… вот это так статуй!

С открытыми ртами приятели застыли у гранитного монумента.

— По-моему, два дня назад этого здесь не было…

Десятиметровая Красная Шапочка была облачена в модную курточку из волчьей шкуры с отворотами, а на её мускулистом плече лежала здоровенная шипастая дубина. В свободной руке девочка сжимала берестяное лукошко, с какими-то средневековыми орудиями пыток, в которых угадывались щипцы, зубило и огромное мачете.

Выбитая надпись у подножия памятника гласила:

«ЛЮБИМОЙ НАШЕЙ ВНУЧЕНЬКЕ ОТ БАБУШКИ И КОЛОБКА».

— Ни черта не понимаю, — возмутился Муха. — А Колобок тут каким боком?

— Так ведь он Лису сожрал! — вспомнил Вадик, задумчиво ковыряясь в носу. — В этой… народной американской сказке, как там её… «Техасская Резня Бензопилой»! Во! Точно! Вспомнил. Не сбоит ещё оперативная память… хотя порою и зависает.

Посмотрев на друга, Муха многозначительно покрутил пальцем у виска.