Глюконавты

— Ну ты, баклан, бывает как сморозишь, хоть цитируй тебя потом в википедии.

Ещё немного потоптавшись у странного монумента, беглецы двинулись дальше. Брутальное изваяние гигантской Красной Шапочки окончательно испортило им настроение, а Вадик всё гадал, чей же это глюк его или Мухи? Или, может быть, вообще ничейный? Просто так себе глюк, как глюк. Сам по себе.

Хотя нет, так, конечно, не бывает.

Они уже почти покинули городскую черту, когда на дороге их вдруг обогнал чёрный шестисотый «Мерседес», за рулем которого восседала здоровенная человекоподобная свинья в малиновом пиджаке и с золотой цепью на щетинистой шее.

— Нет, ты это видел? — восхитился Вадик. — Вот это кого-то из нас сейчас плющит!!!

Неожиданно дав задний ход, свинья подъехала к друзьям.

— Эй, братва? — хрипло крикнула она им в приоткрытое ветровое стекло, активно жуя жвачку. — Где здесь маслоферма имени Ильича?

Вадик с Мухой недоумённо переглянулись.

— Какого именно Ильича? — переспросил Муха. — Леонида или Владимира?

Свинья крепко задумалась, а Вадик про себя отметил, что на руле лежали вполне себе человеческие, волосатые руки все в золотых кольцах.

— Воннегута, — наконец ответил хряк.

Муха отрицательно покачал головой.

— Скотобойня номер пять в другой стороне!

— Вот, блин, — сокрушённо хрюкнул боров и, развернув машину, поехал обратно в город.

— Все там будем, — запоздало крикнул ему вслед Вадик.

— Ты это о чем? — не понял Муха. — О скотобойне?

— Да так, — замялся Вадик. — Не обращай внимания. Это философское. Очень трудное для твоего понимания.

Но всё-таки они сделали фатальную ошибку, двигаясь вдоль шоссе, и поняли это лишь тогда, когда сзади послышались завывания полицейской сирены. Жёлтый бобик их неумолимо нагонял. Высунувшись в ветровое окно, и перекрывая вой сирены, участковый Гопстопов кричал им вслед что-то очень и очень нехорошее.

Друзья побежали.

— Не уйдете, металлисты недоделанные — ревел настигающий их Гопстопов, нещадно давя на газ. — Я как банный лист на известном месте, от меня не избавишься.

Сворачивать было некуда, по обеим сторонам от шоссе простирались, неизвестно как возникшие на окраине города, непроходимые болота.

«Опять чей-то глюк», — отметил про себя Вадик, подозрительно поглядывая на бегущего чуть впереди Муху. Рюкзак с ценным содержимым смешно подпрыгивал у него за спиной.

Неожиданно дорога стала меняться, будто плавиться от сильного жара. Шоссе покачнулось, белые полосы разметки заплясали, словно пьяные змеи на раскалённых углях и, не успев что-либо понять, друзья провалились, увязнув во внезапно ставшем жидким асфальте.

И последнее, что успел увидеть Вадик в безумно кувыркнувшемся мире, так это совершенно перекошенное лицо участкового Антона Гопстопова, рядом с которым в служебном бобике сидел печальный безголовый джентльмен в модном пенсне…

Глава 2 Три круга ада, дементный дед и «Сектор Газа»

Темнота рассеялась. Приподнявшись на локтях, Вадик огляделся. Парни лежали у обочины всё той же дороги в высоких пыльных кустах. Настало утро. Где-то на горизонте уже вставало заспанное одуревшее за ночь солнышко.

— Эй, — Вадик чувствительно ткнул кулаком Мухе под рёбра. — Вставай, душнила, приехали.

Муха приоткрыл правый глаз, нащупал рукой лежащий рядом верный бездонный рюкзак. Шумно вздохнул.

На дороге раздался цокот конских копыт. Вадик осторожно выглянул из кустов и увидел, как мимо проехала роскошная карета, из занавешенного окна которой высовывалась рука в чёрной кожаной перчатке с кружевным платком.

Внезапно карету ощутимо тряхнуло, видимо, под колесо попал камень и, завороженный дивным зрелищем Вадик увидел, как белый кружевной платочек, словно большая бабочка капустница, выпорхнул из чёрной руки, плавно опустившись на землю. Вадик дернулся, собираясь покинуть кусты, но был схвачен за шиворот окончательно пришедшим в себя Мухой.

— Ты куда это, придурок, собрался? — злобно прошипел ему на ухо друг. — Засветить нас хочешь?

Вадик грубо оттолкнул приятеля и снова полез из кустов наружу. Воровато огляделся и ловко сцапал практически невесомый в руке платочек. А Муха в кустах уже забивал свой первый утренний косяк.

— Ух ты, блин, — глупо хихикал он как следует затянувшись. — Как меня сейчас пропёрло, хочешь пыхнуть?

Вернувшийся в кусты, Вадик отрицательно покачал головой.

— Ну и дурак, — беззлобно констатировал Муха, делая вторую затяжку.

Платок был странным, потому что пах не духами, а бензином. В нижнем его уголке имелись две вышитые золотом буквы «J» и «P», видимо, обозначающие инициалы прекрасной владелицы.

— О-о-о-о, — сказал Вадик, бережно пряча подобранный платочек в задний карман модно порванных на коленях джинсов. — Кажется, я влюбился.

— Чего? — не понял Муха. — А… это ещё ничего… это обычно по утрам с бодуна бывает. На вот затянись и у тебя сразу всё пройдёт.

Вадик в ответ лишь презрительно фыркнул:

— Да что ты вообще, дубина, понимаешь в высоких чувствах?

— Да уж побольше твоего, — ответил Муха. — Держи вот косяк.

Вадик отвернулся, презрительно сплюнув в сторону.

— Ну и чё будем теперь с тобой делать? — спросил Муха, докурив косяк. — Сейчас я даже не уверен, что мы в нашей привычной реальности.

— Будем ловить попутку, — ответил Вадик. — В город нам возвращаться нельзя, вон, кажется, что-то подходящее едет.

Друзья выглянули из кустов. По шоссе действительно мчался чёрный шестисотый «Мерседес», оставляя за собой серый клуб придорожной пыли.

— По-моему, я где-то уже видел эту машину, — поскрёб макушку Муха, подняв вверх большой палец.

Замедлив ход, машина остановилась у кустов и из неё вышел здоровый двухметровый амбал в малиновом пиджаке и с толстой золотой цепью на шее. Друзья переглянулись.

— А где хряк? — спросил Муха. — Ведь в прошлый раз за рулём, кажется, был хряк.

Вадик пожал плечами. А амбал тем временем обошёл свою машину кругом, проверил колёса, постучав по ним ногой, протёр тряпочкой лобовое стекло, почистил маленькой щёточкой дворники.

— Эй, — крикнул ему Муха, взваливая на плечо тяжеленный рюкзак. — Уважаемый, а вы нас не подвезёте?

Амбал обернулся. Несколько последующих секунд на его лице отражался мучительный процесс бурной мыслительной деятельности. Кажется из его слегка оттопыренных ушей даже пошёл белый пар.

— Чяво? — наконец переспросил он.

— А разве вы нас не помните? — влез в разговор Вадик. — Вы ещё дорогу у нас спрашивали, как проехать на эту… свинобойню.

— Фильтруй базар, чел — непонятно ответил амбал.

— Короче, мужик, — не вытерпел Муха, нервно оглядываясь на пустую дорогу. — Ты нас подвезёшь или как?

— Чёт вид у вас какой-то стрёмный… Металлисты что ли?

— Ага, типа того… — подтвердил Вадик. — Фанаты-любители…

— Уважаю! — важно кивнул здоровяк. — Железо в качалке тягать под такое музло самое оно.

— Ну так возьмёте нас пассажирами?

— Говно-вопрос, валяйте, — легко согласился браток, садясь обратно в шестисотый. — Подкину вас до третьего круга.

— До третьего круга чего? — спросили друзья, забравшись на просторное заднее сидение «Мерса».

— Третьего круга ада, — ответил браток, плавно тронув машину с места.

Вадик судорожно сглотнул.

— То есть как ада?

— А вот так, — усмехнулся амбал, после чего грустно добавил. — Замочили меня давеча из гранатомёта, вот я своим ходом и добираюсь. Хорошо хоть верный «Мерин» разрешили взять, а то бы пешком топал в это их долбанное Чистилище. Таких как я барыг, знаете, сколько в очереди там сидит, страшного суда дожидаясь.

— А тебя ж чего отпустили? — удивился Муха.

Браток усмехнулся:

— Так ведь надо знать, кому в Чистилище на лапу дать. Я же не лох какой-нибудь ушастый. У меня даже здесь всё уже давно схвачено, слышали о таком банке «Титаник»?

Друзья согласно кивнули вспомнив задолбавшую всех по телевизору рекламу с тонущим пассажирским кораблём. «Не будьте лохами! — ярко сияла мигающая надпись на экране. — Страхуйте свои никчемные жизни только в банке Титаник».

— Хороший был банк… — принялся рассказывать разговорчивый водитель «мерина». — Без лоха жизнь плоха. Вот такой его слоган на самом деле был. Я директором там протрубил восемь лет от звонка до звонка, пока конкуренты не замочили. «Креди Алкоголь Банк» может тоже слыхали о таком? Директор Моисей Карлович Куцелевич… чтоб ему во всех местах пусто было в ближайший шаббат. Заказал меня мексиканскому картелю Хуарес. С подругой моделью меня подстерегли когда я в Пуэрто-Вальярта отдыхал. Один выстрел — два обгоревших трупа. Так прикиньте, братва, эту дуру даже в Чистилище не взяли, не знаю, где она сейчас валандается. Мозги как у креветки в соевом соусе.

Ехать в машине было приятно, тихо шуршал мерно курлыкающий двигатель, а кондиционер наполнял воздух в салоне блаженной прохладой и запахом жасмина. По обочинам дороги тянулся унылый пейзаж очень напоминающий пустошь Мохаве из Fallout: Нью-Вегас и Вадик мог поклясться что кажется пару раз даже смог заметить вдалеке уныло бредущего по каким-то там своим непонятным делам запыленного с головы до ног рад-скорпиона.

— Но вы не думайте, — продолжал вовсю разглагольствовать такой коммуникабельный браток. — Те козлы текильерос, что меня замочили, недолго потом землю топтали. Через неделю, смотрю, сидят с гитарами в сомбреро и пончо в Чистилище, как голубчики: у каждого по две дырки в затылке и большая контрольная во лбу.

И здоровяк весело заржал, демонстрируя крупные золотые зубы.

— Э, мужик, — вдруг испугался, Муха. — Ты ведь учти, нам ни на какой страшный суд не надо, мы ещё вроде как не умерли.

— Да ну? — удивился браток. — А рожи у вас вроде как синюшные. Ну да ладно, не моё это дело, может, вы, металлисты, клей «Момент» втихаря нюхаете, так уж и быть высажу вас у ворот третьего круга.

В общем, больше они почти не беседовали. Браток включил магнитолу и всё оставшееся время слушал эпичное пение Удо Диркшнайдера из ACCEPT.

— Вот Удо, вот это настоящий мужик! — через некоторое время всё-таки нарушил молчание владелец чёрного «мерина». — От горшка два вершка с кепкой в прыжке, а как ревёт… как ревёт… как маленький немецкий трактор «Jinma» с неисправным карбюратором. «Металлхарт» бомбезный альбом. Ну а что ещё нам, реальным пацанам, в аду-то слушать как не Экцепт?

С этим трудно было поспорить и друзья благоразумно промолчали.

А пустынный пейзаж за окном машины начал резко меняться. Пустыня по правой стороне закончилось, и вместо неё вдруг потянулась высокая стена из сплошного красного кирпича.

— А что за ней? — отважился спросить Вадик, удручённый этим мрачным зрелищем.

— За стеной, что ли? — переспросил браток. — А хрен его знает, вроде как третий круг ада, а может кирпичный завод, в любом случае туда никого из обычных грешников не пускают: судят и сразу в первый круг переправляют.

— Во! Слышите, как там грохочет!

Друзья прислушались.

— Да вроде концерт идёт… — с изумлением констатировал Муха.

— Да это же песня группы Мегадэт играет… «Симфония разрушения»… секундочку, а разве Дэйв Мастейн уже помер?

— Да жив вроде… — ответил браток, по-быстрому заглянув в свой смартфон. — Но в аду его уже давно ждут с гастролями… хедлайнером…

— Так, а кто же это там тогда за этой стеной играет? И вокал вроде похож?

— Кавер-группа! — знающе ответил амбал. — Набранная из музыкантов неудачников профукавших на фиг свою успешную карьеру.

Машина затормозила у высоких окованных железом ворот.

— Ну всё, вроде как приехали, — браток два раза просигналил и ворота стали медленно расходиться в стороны. — Вылезайте, дальше вы сами, пешком, а у меня здесь ещё дела, кое-кому опять на лапу надо дать, чтобы котёл был получше, попросторней, да и масло чтобы не дешевка какая-нибудь и девочек нужно дабы подсадили погрудастей, желательно порноактрис или на худой конец моделей «Плейбоя», благо все они тут в аду давно жарятся. Ну, короче, бывайте, братва. Хэви-метал рулит!

И покинувшие машину друзья увидели, как шестисотый «Мерс», не спеша въехал за ворота, где у дежурной будки стояло странное лохматое существо с копытами, хвостом и в светло-голубой каске с надписью «НАТО».

— Привет, баклан, — крикнул ему бывший глава банка «Титаник». — А шеф сейчас у себя?

Забавный чёрт кивнул, и ворота бесшумно закрылись, обдав друзей запахом вонючего сероводорода.

— Слышишь, — Муха пихнул Вадика локтём в бок. — А ты успел рассмотреть, что там за воротами-то было?

— Вроде как военная база, — пожал плечами Вадик. — F-16 в рядок стоят под парами. Готовятся видно бомбить третий круг ада… неся на своих серебристых крыльях мир, цивилизацию, добро и демократию.

— Война это мир! — хохотнул Муха.

— Свобода это рабство! — подхватил Вадик.

И вместе хором:

— Незнание сила!

И их заливистый дружный хохот был слышен даже дежурившему за воротами чёрту-привратнику.