Помоги проекту - поделись книгой:
Пара секунд широко открытых глаз – вот и все, что мне нужно. Выхватив из кармана сканер, я поставила его доктору Эссо прямо против лица. Раз, молча начала считать я, два…
– А кнопку какую, ты говоришь, жать? – Разумеется, он отвел глаза за секунду до того, как лампочка стала зеленой.
– Да любую же! – взревела я, уже не владея собой.
– А, хорошо… Господи. Так, давай оба скажем «сыр» через одну…
Только сработай, а, взмолилась я про себя. Только сработай.
– Две…
Ну пожалуйста.
– Сыр!
Вспышку я едва разглядела. Как только огонек на сканере позеленел, я тихонько сунула девайс обратно в карман и вздохнула всем телом – от облегчения.
Оставалось еще найти кого-нибудь, кто сможет выкопать с его помощью досье доктора Эссо, но первый этап я с божьей помощью завершила.
Теперь пора отсюда убираться.
– Пока ты не ушла, Риа. – От звуков его голоса я подскочила уже на пороге – вот даже ручку дверную успела повернуть. – У меня есть к тебе один рандомный вопрос. Сугубо теоретического свойства.
Я молча ждала, взвинчиваясь все больше с каждой секундой.
– Мы сегодня довольно много говорили о будущем, – продолжал он. – А вот что насчет прошлого?
– Прошлого? – тупо переспросила я, гадая, куда это его понесло.
– Ну, то есть на самом деле я вот что хочу спросить: если бы ты могла отправиться назад во времени – в прошлое – и что-то там поменять, ты бы захотела?
Вопрос его долбанул меня куда сильнее, чем просто сумма слов. Может, потому, что был как гром среди ясного неба. Может, из-за смертельно серьезного тона. Или, ну да, может, дело было и в самом вопросе. Чтобы мама была жива и со мной, а не мертва и забыта, – где, в какой вселенной я бы от такого отказалась? Сердце чуть не заорало «ДА!» в ответ. Зато желудок, ухнувший куда-то вниз, понимал, что не все в жизни так просто. Я понятия не имею, что такое счастливая жизнь с мамой, одной семьей. И, что еще более важно, я не знаю этого человека и не доверяю ему.
– Врать не буду, – соврала я. – Я никогда о таком раньше не думала.
Но любопытство уже болталось между нами шалой ниточкой и ждало, когда за нее потянут.
– Какое отношение это вообще имеет к скорости света?
– Ну… – Он завесил одну из своих неприятных пауз (а я заметила, что на нем то же самое лицо, какое было при первой встрече, и еще посмотрела на ноги: они дрожали). – Такое, что свет – это ключ к путешествиям во времени. А путешествия во времени…
Он умолк, не закончив, не дав мне переварить, что я по этому поводу чувствую, – зато очень вовремя, чтобы взять себя обратно в руки.
– Поговорим об этом в следующий раз.
И застегнул куртку доверху. Каким-то образом я знала, что он на самом деле хотел сказать. Может, я и только что это разглядела, но смысл во всей своей гнутой, обманчивой логике был там, выписан у него внутри, с самого начала. Он пришел не просто так. Ему от меня что-то надо. И не зря он таскает меня лицом по всей этой математике, заставляя понять все до последней строчки, – потому что хочет, чтобы я поверила. Поверила в то, что для него – непреложный свершившийся факт.
Что путешествия во времени могут быть реальны.
Глава 9
Эссо. Сейчас
– Господи! Слава богу, ты жив!
Я бы сам не сказал лучше.
Голос шел из парящего сверху овального пятна. Я скрестил пальцы в надежде, что воздух, которым дышу, состоит из нормального земного кислорода. В глазах прояснилось. Мои молитвы услышали: педагогическая тетка стояла надо мной на коленях и улыбалась. Все отдельные черты лица выглядели гротескно преувеличенными: глаза слишком круглые; нос толщиной со спичку в переносице; губы, вполне в целом славные и пухлые, но в глубоких трещинах по краям. Однако в целом все смотрелось совершенно тип-топ.
Все-таки это был сон.
Картинка подгрузила больше деталей: со всех сторон надо мной нависали разномастные тела. Распростертый на спине на асфальте, я словно любовался собственными похоронами: лежишь себе в открытом гробу, парализованный, и пыришься, как какие-то незнакомые чуваки глядят на тебя сверху вниз – скорбят типа – и идут дальше.
– У тебя глаза стали такие темно-серые… – говорила педагогиня. – Я уже собиралась делать тебе рот-в-рот!
Она засмеялась, все еще держась наманикюренными пальцами за горло.
– Че, правда? – осклабился я.
Щеки ее залились краской, а я подумал, что не худо было бы сигануть взад по времени и выбрать в качестве первых слов новой жизни что-нибудь не такое сальное.
Сосредоточься, Эссо.
Школьная рубашка промокла от пота – в этом вашем мире снов все-таки печет, как в аду. На улице явно было меньше нуля, но жужжащая энергия того места хвостом притащилась за мной сюда, а в ушах до сих пор звенело: «Престон! Нет!!!» Я потряс головой и пошерудил в ней на предмет воспоминаний сразу перед столкновением. Когда подцепилось первое, остальные тоже хлынули – все сразу, быстро, с сердцебиением в режиме «минуту за секунду» в нагрузку.
Сон.
Это точно был просто сон.
– Где Престон? – полюбопытствовал я.
– Кто? – Ее лицо сморщилось.
Ну и что тут скажешь? Объяснить-то как? Вместо того, чтобы попробовать и не суметь, я своими силами оглядел толпу, силясь обнаружить хоть кого-то, отдаленно азиатской внешности – в идеале мальчишку возраста начальной школы и меньше пяти футов ростом. Группа детишек сгрудилась у входа в переулок метрах в двадцати дальше по дороге. Там-то искомое и обнаружилось. В самом центре, за спинами, стриженный под горшок, вельветовые брючки… – галстук, правда, висит двумя неджентльменскими хвостами поперек груди. Пацан, из-за которого меня чуть не убило, тихо сам с собою изображал сцену аварии: типа бежал в слоу-мо на месте, потом кидался вниз уточкой, маша руками, как училка.
Я его спас, дошло до меня.
Я реально спас мальчонку! И, плюс, я был жив. Учитывая, как погано все могло отыграться, неудивительно, что я чувствовал себя так волнисто.
Правда, разглядев, где он стоит, этот мальчонка, я разом протрезвел. Теперь, средь бела дня, было ясно видно, что переулочек – тот же самый, откуда перли на меня Ди и Резня сквозь град и пургу. Но если видение распластанного внедорожником Престона в итоге оказалось неправдой, может, и с этим тоже пронесет? Наверняка весь кошмар про Ди и Резню – это просто подсознание по-своему пыталось мне вдолбить, что у меня и в реальном мире есть дела, более того – дела опасные. В реальном мире меня, так на минуточку, только что стукнуло здоровенным «Рейндж-Ровером», и поездка в Гайд-хоспитал вполне может оказаться для меня последней. В реальном мире пора отрывать жопу от асфальта, и побыстрее.
Училка тем временем махала руками у меня перед глазами, стараясь привлечь внимание обратно.
– Я хочу сказать, то, что ты сделал, было так невероятно храбро! Ты ему жизнь спас. – Она оглянулась на предмет, нету ли кого поблизости. – И мою работу тоже заодно.
– Вы мне встать не поможете? – прервал ее признания я.
Вцепился в протянутую руку; второй, свободной, меня обхватили за плечи. Прямо слышно было, как полиэстеровая рубашка с хрустом отлипает от асфальта. Спина отчетливо щелкнула, когда хребет принял привычное вертикальное положение. Какой-то мужик из толпы, завидя, что мне типа трудно, кинулся помогать. Лысый такой, радостный и гигантского размера, в вареных джинсах и куртке под стать. Рассекал по Коммершиал-вэй, как по подиуму.
– Что вы нянчиресь с эрим парнем! Давай, друг, всравай! – заявил он и вздернул меня на ноги.
Явно из Ганы или из Нигерии. Головогрудь вся квадратная от мышц, у ганцев на этом пунктик, и «р» вместо «т». Был у нас такой парнишка, свеже из Нигерии, в школе. Реально самый умный в классе, но мы с него катались. Как скажет че-нить типа: «Айда порусуемся» или «Пошли бирь бурылки», – так все, угораюшки.
Короче, на губах у него висели воооот такие «облака с речью», как в комиксах.
– Как рры себя чувсрвуешь? Где болирр? Выше коленки? Ниже коленки?
Они с училкой жадно оглядели меня, в ожидании кровавых подробностей.
– Да в порядке я! – брякнул я, сам уже думая про третье и последнее предупреждение за то, что опять опоздал в школу. – Вроде бедро ободрал, и в голове эдак легко. Ничего серьезного.
На физиономии у училки расцвела идеально английская улыбка. Сверху такая вся вежливая и заботливая, а под ней – явное «тебя никто не спрашивает, идиот».
– «Скорая» уже едет, – тепло кивнула она. – Когда она будет здесь, мы позвоним твоим родителям, чтобы они знали, в какую больницу тебя везут.
– Подходяще, – сказал я, озираясь в поисках путей срочного отступления.
И наткнулся взглядом на того чувака в толпе. В кожаной куртке, застегнутой до носу, так что только верхнюю часть лица видать. Лица, которое я ни хрена теперь не забуду. Вот сразу и флешбэк в
– Бро, ты извини, типа… Я пытался затормозить, да только не видел тебя до последней секунды.
Он пинком отправил вон одноногого голубя, клевавшего что-то возле ботинок, но птица припрыгала обратно. Это был один из тех наглых голубей, каких встретишь только в Пакистане да вот еще в Пекхэме. Ты их типа сам обходить будешь, потому что у них тут право свободного прохода.
Кекс тем временем продолжал забалтывать мне зубы все в той же продувной манере, да еще голосом, странно писклым по тону.
– Честно, парень, я ужасно рад, что ты в полном порядке! До больницы ж еще ехать и ехать.
Он поглядел на вмятину в капоте, потом на мою ногу – оценил вроде как ущерб тому и другому.
– В следующий раз типа смотри в обе стороны, прежде чем на проезжую часть шагать, лады?
Судя по тому, как все пялились мне на лоб, на нем уже дергалась жила. Если раньше мне было жарко, то теперь я только что огнем из ноздрей не пыхал.
Толпа выросла человек до пятнадцати, двадцати, может; ближайшие слушали и ждали, что я скажу. Но, как обычно, я был слишком пришибленный, чтобы восстановить репутацию. Все мои лучшие реплики всегда приходили в голову эдак через неделю после того, как они были нужны.
Я закрыл рот и стоял молча; праведный гнев внутри планомерно переплавлялся в стыд. Разочарованная толпа начала рассасываться.
Тут меня потянули за рукав – в как нельзя более подходящий момент.
– Спасибо, – сказали снизу.
Внизу обнаружился пацан, тот самый, которого я спас. Он еще и говорил гортанно так и мягким, сочным тембром – такой и серийного киллера разом умиротворит. Даже дурацкая стрижка под горшок, которая смотрелась бы нелепо на любом нормальном человеке, казалось, прибавляла ему прелести.
– Все в порядке, чувак, – наклонился я к нему. – Счастье, что нас никого не покоцали серьезно, да?
Дальше в голове булькнула параноидальная идейка и мигом вытеснила все остальные. Придется спросить. Дело в общем и так ясное, но лишний раз убедиться не помешает.
– Тебя же, кстати, зовут не Престон, так?
Гигант в джинсе, который так и торчал между мной и училкой, разоржался в голос и встрял в разговор, не дав ребенку ответить.
– Че за бред? Какой еще Престон? – видимо, он решил, что самое время оскорбиться за другого. – Друг, ты в лицо ему глянь. Мы оба знаем, что в Китае таких глупостей не делают.
Дальше в беседу ворвалась училка, героически заслонив ребенка собой.
– Ему едва девять лет! Думаете, это приемлемо – делать такие откровенно расистские замечания? Да вам стыдно должно быть!
– Расистские? – Он даже головой назад дернул, словно ему в рожу прилетело. – Я? Расистские? Это не вы ли вот тут только что перевели всех белых детей безопасно через дорогу, чтоб они рам пели и плясали, а несчастного китайского мальчика бросили умирать посреди проезжей части?
– Меня Том зовут, – преспокойно сообщил несчастный мальчик. – И я вьетнамец.
– Да-да, я в курсе, – отмахнулся большой дядя. – Но основной аргумент от этого силы не теряет.
У училки отвалилась челюсть. У нее мешок с отповедями тоже явно прохудился, так как ничего сказать на это она не нашлась.
Вот же говно, подумал я. Конечно, никакой он не Престон. Конечно, он живой. Конечно, все это был чертов сон. Большой дядька, может, и был кругом неправ, но идиотом он меня считал за дело.
Под нашу дискуссию по поводу детских имен и признаков расизма в современной Британии водила «Рейндж-Ровера» пятился назад, пока чуть не кувыркнулся через бордюр тротуара.
– Откуда ты к черту знаешь это имя?
Он шарил по мне диким взглядом, словно я был инопланетянин какой. И как раз, когда я собирался уже наконец подвести черту под всем сверхъестественным бардаком, случившимся со мной сегодня.
– Так это тебя зовут Престон? – осведомился я, так, на всякий случай.
Он затряс головой и шагнул к «Рейндж-Роверу», стоявшему выше по дороге.
– С меня хватит. Я пошел.
– Валяй! – крикнул ему в спину большой. – Катись в свой мусор 2018 года!
Он бросил взгляд на меня и подмигнул. Я не удержался и прыснул.
Мотор черного танка взревел, но прежде чем водительское стекло успело закрыться доверху, через щель выметнулся небольшой мохнатый терьер. Как раз в тот момент, когда этот длинномер катился мимо нас.
– Исусе! – гаркнул большой чувак.
Все порскнули на тротуар – все, кроме собаки.
Я рывком отвернулся, сжавшись в максимально тугой мяч, но слышать-то это мне не помешало – начиная с двух слов, которые орал парень в машине и которые звенели у меня в ушах с того самого мига, как я вынырнул из жаркого, как печка, сна.
– Престон! Нет!!!!!
Глава 10
Риа. 15 лет спустя
Даже в будние вечера матчи SE Dons были набиты зрителями под завязку. Мы с Оливией сидели на трибунах и сожрали всё до последней пары наггетсов, когда рефери объявил второй тайм, а толпа радостно заголосила. Снаружи по улицам мог сколько угодно клубиться смог, но внутри купивший клуб мегамагнат «Дангоут» словно все залакировал: блестели и кожаные сиденья скамьи запасных, и пара восьмизначных китайских нападающих, и новейшей модели «Бугатти» Дона Страпци, и седоволосый менеджер с физиономией злодея из «Бонда».
С пятьюдесятью тысячами фанатов кругом, активно обменивающихся теплом тел, это было не самое лучшее место для недельного разбора полетов, но школьному клубу полагались бесплатные билеты, и Оливия в кои-то веки дала мне самой выбрать место – вот я и решила, что мы можем заодно и мальчиков поддержать.
Поделиться книгой: