Фей тебе в помощь

— Первые лет двести после совершеннолетия на меня охотились очень аккуратно, только свахи от таких же аристократических семей или кого-то из среднего сословия, разбогатевших настолько, что уже могли попытаться пристроить дочь в высшее общество. Но когда умер отец и я унаследовал графство, активность сильно возросла. Это меня насторожило, я съездил осмотрел свое наследство, понял причину и… — тут фей сделал паузу, причем только лицо руками не закрыл, чтобы продемонстрировать, каким же молодым идиотом он тогда был, — чуть не женился! Мы уже даже договор составлять начали… Как вдруг совсем другая женщина подсунула мне приворотное зелье.

— А замуж за тебя они все так рвались, чтобы стать графинями?

Логично, что, если бы леди стала Де Хадзисарр, у нее тоже появились бы права на это самое графство, как там его… Арахно… Арафно… Арафимэльское!

— Да, это были сестры и дочери тех, кто сделал себе состояние на контрабандной торговле. Поэтому я чуть было не женился на аристократке. Но когда меня отравили, она испугалась и отказалась от свадьбы. Правда, едва выяснилось, что детям мой дар перейдет полностью, без потерь, леди попыталась вернуться. Только тогда ко мне уже выстроилась огромная очередь… — Да, потому что, по мнению дам, Крон должен был стать более покладистым. А гордый маленький фей развернулся ко всем задом. — И я сбежал в свое графство, гонять контрабандистов и искать способы вернуть свой дар.

— И как? Гоняются? — Перед тем как влезть в подъехавший автобус, я посмотрела на вывешенную в окне табличку с маршрутом. Угадать, куда именно меня везут, не получилось. Что ж, пусть будет сюрприз…

— Гоняются, — буркнул Крон, заодно выискивая свободные места. — Правда, среди них и нормальные ребята есть. Вилькартас, например. — Обнаружив два незанятых кресла рядом, фей быстро оказался возле них. — Он вроде как от драконов, прорехи ищет, но заодно и контрабандистам сдает самые надежные. Ему-то уже терять нечего.

— А что с ним случилось? — заинтересовалась я, усаживаясь возле окна. Вроде бы фей упоминал, что когда-то у зеленоглазого было тело.

— Пустышник напал. — Судя по тому, как Крон скривился, зверушка, несмотря на ласково-мягкое название, отличалась не слишком добрым нравом. — В прорехах водятся. Сливается с темнотой, потом нападает, впитывает в себя все тело и оставляет только… — Эльф немного помычал, подбирая слово, потом сдался: — Вы, люди, зовете это душой.

— Ну, у Вилькартаса еще и глаза есть, — невесело хмыкнула я.

— Это он их восстановил. — Фей тоже усмехнулся. — Говорит, магии на это ушла пр-р-рорва. — Глаза Крона чуть увеличились, чтобы усилить эффект от последнего слова. — И теперь он рыщет повсюду в поисках очередного магического фонтана…

— А источники ему не помогут? — Почему-то после этой страшной истории я распереживалась, причем непонятно, из-за чего больше. Из-за зеленоглазого, которого надо срочно откормить до восстановления телесности, или из-за того, что он может заявиться в мой мир и опустошить все источники. Ведь у нас тут уже один крылатый проходимец имеется. Так что в очередь… Все болезные — в очередь!

Глава 21

Когда выяснилось, что Крон привез меня на выставку Ван Гога, я минут пять стояла у входа в старое одноэтажное здание, очень похожее на бывшие складские помещения, и под осуждающим взглядом фея пыталась перестать хохотать.

— Какие лабутены? При чем тут туфли? Что у тебя не так со штанами? — недоумевал эльф, пытаясь разобрать мои не очень членораздельные от сдавливаемого смеха фразы.

Наконец мне полегчало, я успокоилась, взяла надутого эльфа под руку и пообещала ему все объяснить дома. Правда, тихий шепоток про лабутены кружил в воздухе, нарушая мрачновато-трагичную атмосферу. Не только у меня с некоторых пор этот художник ассоциировался с обувью от французского дизайнера, спасибо известной задорной песенке.

У Ван Гога мне нравились лишь «Подсолнухи», но даже в них ощущалась некая печаль. Все остальные картины скорее отпугивали, чем притягивали — и пейзажи, и натюрморты, и портреты. Особенно меня беспокоили картины звездного неба, красивые и одновременно наполненные некой мистической тайной. Казалось, еще немного — и тебя затянет в эту темно-синюю густоту. Они были пугающе живыми…

— Он был очень талантлив. — Кажется, впервые я слышала в голосе Крона уважение, тем более к человеку. — Но его разум не выдержал знакомства с фейри, — чуть виновато вздохнул эльф, любуясь именно звездной ночью. — Если долго вглядываться, кажется, что вот-вот откуда-то из тьмы прорехи высунется ветвь липерболии.

Глубокомысленно кивнув, я решила не признаваться в своем невежестве. Мне там виделась звездная ночь, нарисованная странными спиральными мазками, создающими иллюзию воздушных вихрей.

— Ты знаешь, что он нарисовал эту картину, запертый в каморке в больнице для душевнобольных? — суровым менторским тоном поинтересовался Крон.

Я знала лишь то, что Ван Гог в таких больницах бывал неоднократно.

Мне кажется, чтобы спокойно воспринимать охотившуюся на тебя липерболию, хозяйничающего у тебя на кухне крылатого человечка, линчетти-таксиста, шишигу и гнома-нотариуса, надо быть приземленной и трезвомыслящей. А если ты немного не от мира сего, подобные знакомства в конце концов приведут тебя в лечебницу. Я ведь тоже довольно долго сомневалась, насколько у меня хорошо с крышей. Но зато теперь воспринимаю всех этих странных, неизвестных для большинства людей существ как норму.

— Кто-то считает, что он нарисовал вид из окна, — продолжил вещать Крон, — кто-то — что творил по памяти, задействовав воображение! — Эльф подбоченился, откинул голову, тряхнул золотыми локонами… и на нас уставились почти все присутствующие в зале женщины. Но фею было уже все равно, он нацелился устранить пробел в моем образовании, и ничто не могло заставить его свернуть с этого пути.

— Всегда рисовал с натуры, а тут вдруг решил вместо больничной палаты изобразить звездное небо, на котором нет ни одного известного в вашем мире созвездия! И вихри… да их ни один обычный смертный не видит!

— Знаешь, — я подхватила воодушевившегося фея под руку, — высокое искусство тебя слишком возбуждает. То, что Ван Гог гениален, я и так знала. И картина эта прекрасна. Но про «обычных смертных» так громко в их присутствии упоминать не стоило.

— Да… — признал Крон, оглядываясь вокруг.

И все потихоньку расслаблялись, отворачивались, теряли к нам интерес. Это правильно, конечно, но потом я бы не отказалась от помощи парочки сильных мужчин, потому что мой внезапно побледнел и покачнулся. А потом рухнул на пол, к счастью уменьшившись до своих обычных двадцати сантиметров.

«Зато на обратном билете сэкономим», — попыталась я, вернее моя жаба, найти позитив в фейском обмороке. Наклонившись, я подцепила Крона пальцами за талию, подняла, убедилась, что сердце бьется... И впала в глубокую задумчивость, глядя на огромные бабочкообразные крылья. В карман не запихать, в сумочке помнется…

Хорошо, вспомнила, что у меня с собой взят тряпочный мешок-«шоппер», как раз в той самой дамской сумочке, куда фея запихивать опасно. Задохнется, потеряется… там же межмировая прореха, совершенно точно, пусть и мелкая! А авоська из плотной ткани — отличное решение. Я впихнула туда Крона, сначала покрутив в руках, чтобы понять, как лучше положить. В итоге пристроила на спину, сделав из крыльев что-то типа вигвама. Они, правда, тут же попытались расправиться, но стенки мешка им не позволили. Идеально…

Упаковав свою окультуренную пакость, позабывшую, что силенок у нее еще пока маловато, под причитания жабы поймала такси, потому что не в автобусе же мне с ценным крылатым грузом возвращаться? К тому же, если честно, я немного нервничала… прям совсем капельку.

Поэтому хотелось как можно скорее оказаться дома, положить мотылька на его кровать и убедиться, что он в норме. А потом оттаскать за уши, поросенка! Тоже мне, ценитель искусства нашелся! Герой… Накачался энергии, решил, что теперь всесильный!

Наверное, раньше он действительно мог целому залу внушить все, что захочет. Но теперь экономнее надо, бережнее. К тому же «обычные смертные» не такой уж подозрительный термин. Обидный, конечно, но у нас же каждый третий уверен в своей оригинальности и неповторимости.

Осознав, что я всерьез переживаю о крылатой пакости, мысленно обозвала себя жертвой стокгольмского синдрома. Похихикала. Отметив, с каким подозрением смотрит на меня водитель, вспомнила о замечательном поводе посмеяться:

— Простите, мы сегодня с другом на выставку Ван Гога ходили…

— Ясно, — понимающе усмехнулся мужчина. — Друга, часом, не Серега зовут?

— Нет, он у меня иностранец. — Я снова хихикнула. На самом деле он у меня иномирец, но зачем вдаваться в подробности?

— И как вам выставка? — ловко подрезая попытавшегося нас обогнать коллегу, поинтересовался таксист.

— Понравилось. «Подсолнухи» у него очень люблю… Одиннадцать картин с «Подсолнухами», представляете?! — воодушевленно начала я, но, заметив, как напрягся несчастный водитель, уже пожалевший о своем вежливом вопросе, быстро прикрыла тему: — Правда, говорят, одна из картин подделка.

Не зря говорят, что муж и жена… чем-то похожи. Фей вот звездными ночами восхищается, мне «Подсолнухи» покоя не дают.

Дальше мы промолчали до самого моего дома. Поблагодарив и расплатившись, я выскочила, вбежала в квартиру, вытряхнула несчастного мотылька прямо на свою кровать, еще раз убедилась, что живой, дышит, крылья целы… Правда, они каким-то чудом порвали или прошли сквозь модный новый плащ, но футболки Крона регулярно переживают нечто похожее. И потом фей их как-то снимает, чтобы сверкать по дому голым торсом.

Быстро скинув кроссовки, на автопилоте аккуратно повесила куртку и побрела в Чернодырию советоваться с Вилькартасом. Правда, на полпути меня озарило. Достав телефон, я уткнулась в приложение «Кидаем по-фейски».

Да, там были и медицинские услуги. Педиатр, терапевт, стоматолог… Хм, а к кому обращаться с потерей сознания от магического истощения? Во, похоже, то, что мне надо! Потомственный реаниматолог-отварник. Странно, наверное, опять кривой перевод.

Но все же лучше начать с Вилькартаса. Знакомое зло и все такое.

Глава 22

Я уже пыталась засунуть нос в черную дыру, когда услышала из своей спальни негромкое ворчание. Уф, проблема со спасением феев рассосалась, жаль, что не с самим феем. Или не жаль?

Точно стокгольмский синдром! Когда я успела привыкнуть к этой крылатой пакости? Или, действительно, тропа к моему сердцу проходит через желудок?

— На кровать… В плаще, в обуви… — Если бы Крон шел пешком, я бы сказала, что он плелся, но он летел в коридор, вяло помахивая крыльями. При этом его мотало и вверх-вниз, и из стороны в сторону, а еще порой кренило к полу.

— Крылья не держат? — поинтересовалась я, глядя на этого героя. — С магией чутка не рассчитал, но хоть живой…

— И как я здесь оказался? — Мотылек непонятным мне способом избавился от плаща, но даже не стал его увеличивать, бросив на трюмо у выхода. Кроссовки, тоже маленькие, как игрушечные, шлепнулись на обувницу, причем непочищенными.

— В мешке привезла. — Я махнула рукой на висящий на вешалке «шоппер».

— Шутишь? — Фей застыл в воздухе, гневно сверкнул на меня глазищами, потом тяжко вздохнул: — Не шутишь…

— Слушай, да ты радоваться должен! Взял, бухнулся об пол, превратился в бабочку на глазах изумленной публики, как я тебя должна была везти? Для игрушки ты слишком уж искусно сделанный. Сперли бы еще… воров жалко! Зачем им такая радость? — Я тоже умею гневно глазищами сверкать, особенно когда переволновалась. — Все, раз брюзжишь, значит, оклемался. Сам себе врача вызывай. Потомственного отвариста, или как там его… отварника!

— Ты что, зельеварца местного собиралась призвать? — нашел в себе силы рассмеяться Крон.

— Ну не педиатра же… — огрызнувшись, я развернулась и ринулась обратно в кабинет, пока не прибила эту мелкую наглую мошку! У меня, между прочим, ноги ватные, пальцы на руках подергиваются и слабость дикая. Отходняк после стресса. Пока с мешком по улице бегала, нервничать некогда было. И когда на эту моль в бессознанке на кровати смотрела, тоже требовалось действовать, а не причитать и руки заламывать. Зато теперь можно расслабиться, упасть в кресло, закрыть глаза…

— То есть ты даже до приложения додумалась?

Фей, как обычно, совершенно не чувствовал момента, когда надо замолчать и затихариться, дав мне время отдышаться и не овдоветь прямо на начальном этапе совместной жизни.

Влетев вслед за мной, он спикировал на стол, развернул мягкий коврик для мыши, и уселся на него, откинувшись спиной на валик под запястье.

— Сначала хотела взять рупор и поорать в щель за стеллажом, а потом, если не поможет, пригласить врача, — недовольно пробубнила я, стараясь не смотреть на успевшего стянуть с себя футболку Крона.

— Если вдруг со мной что-то действительно серьезное случится, лучше скинь меня в прореху, чем к местным врачам на лечение, — презрительно наморщил нос фей, но потом, явно собравшись с силами, выдавил: — Спасибо, что не бросила…

— Где? На выставке? Ты за кого меня держишь? Еще спроси, сколько ты мне за это должен! — окончательно разозлилась я. Зато жаба, ухватив плакат «3%», принялась радостно им размахивать, чуть ли не подтанцовывая при этом.

— А действительно, сколько? — с серьезным лицом поинтересовался Крон, но потом принялся бегать по столу с криками: — Сдаюсь! Сдаюсь! Только по голове не бей, женщина!

Я шмякала линейкой со всего размаха, но рядом с бабочкой, а не ему по заднице, как бы мне ни хотелось. И уж тем более не по голове. У фея и так с координацией была беда полная. Откуда сил побегать нашлось, не понимаю. Не иначе как подзарядился от моего хорошего отношения…

Кстати!

— Слушай, а как тебя к моему источнику подключить? — заинтересовалась я, вспомнив, что являюсь хранителем одной шестой части фейских батареек. — К стене приплюснуть?

— Гвоздями… — сдавленно прохрипел Крон, замерев и прикрыв лицо ладонью. Судя по тому, как вздрагивали у него плечи, он старательно сдерживал то ли смех, то ли рыдания. — В рамку вставить… У-у-у!..

Шмякнувшись со стола на пол и вяло помогая себе крыльями, фей добрел до стены, прикоснулся к ней рукой и скомандовал:

— Скажи, что разрешаешь мне воспользоваться источником.

— Э-эм… кому сказать? Как именно сказать? — неожиданно запаниковала я.

Потом вспомнила шишигу, подошла к стене и постучала кулаком, полностью сосредоточившись на том, что хочу прямо здесь и немедленно лицезреть источник, чтобы накормить голодающего мужа.

Да, всем надо борщ, а моему — магию, такой вот у меня супруг оригинал. И, глядя, как он выхаживает тут с голым торсом, я начала обдумывать отдельное соглашение о супружеском долге, не связанном с финансами.

Сейчас вот откормлю, и будет компенсировать мне нервный стресс вкусным обедом, хорошим сексом и потом сытным ужином… Иех, правда, еще ж работа! Ладно, обед — сытный, ужин — вкусный. Но секс обязательно, ибо нечего тут провокациями заниматься. А может, подождать, пока сам соблазнять заявится? Я ж не самый плохой вариант, или как там он меня приласкал?

Пока я планировала сексуальный заговор против собственного мужа, из стены что-то засияло, все ярче и ярче. Само «красно солнышко» нам не явилось, оставшись за «тучами», но Крона подзарядило хорошо. Он и плечики расправил, и крылышками бодрее забякал. А когда сияние закончилось и фей повернулся ко мне, я только и смогла, что большой палец вверх поднять, молча.

Голубые глаза Крона ярко светились. Кожа заметно порозовела, причем, по-моему, тоже засверкала. Мне даже примерещилось, что вокруг эльфа витают золотистые искры.

— Ну вот, хоть на человека похож стал, — признала я, навосторгавшись про себя первые секунд двадцать.

— Что, настолько все плохо? — с неприкрытым сарказмом поинтересовался фей.

— Ну-у-у… не самый плохой вариант, конечно, — съехидничала я, отомстив гаду за его комплименты. — Уверена, с приготовлением обеда ты справишься. А я пока поработаю…

Первым весь тонкий юмор сложившейся ситуации оценил Крон, нахохлился, но высказаться не успел, потому что и до меня, пусть с задержкой, добралась ироничность нашего распределения обязанностей.

— Иди, крошка, сделай что-нибудь вкусное, — с интонацией бывалого ловеласа выдала я, глядя в увеличивающиеся от раздражения глаза фея.

— Вкусное, значит? — многообещающе процедил мой домохозяюшек. — Сейчас я тебе сделаю… вкусное!..

Глава 23

Надеюсь, Крон, вылетая из кабинета, крылья себе не прищемил. А то дверь хлопнула так, что я вздрогнула. Явно готовится мстя в остром соусе. Надеюсь, переживу...

Погрузившись в работу, я краем уха отметила наличие бурной жизни в коридоре: фей с кем-то разговаривал, вроде бы с курьером. Конечно, правильнее было бы выйти посмотреть, но меня уже начинали поджимать сроки по заказу, поэтому отвлекаться не хотелось. Что, в конце концов, этот мотылек разобиженный сделает? Здесь источник, дверь в Застеллажье и квартира уже немного совместная, так что пусть развлекается…

Громкий звон колокола выдернул меня из рабочих размышлений, я чуть не подпрыгнула от неожиданности вместе с креслом. Догадываясь, что цель мелкого засранца — выманить меня из кабинета злющей как гадюка, я сначала чуть подуспокоилась, а потом уже пошла на кухню.

Там было свежо и шумно — сквозило из форточки и урчала вытяжка. Крылатая пакость явно не хотела, чтобы я раньше времени учуяла аппетитные ароматы. Правда, принюхавшись, поняла, что с «аппетитными» погорячилась. Пахло… странно. Во-первых, отчетливо ощущался специфический рыбный запах. Во-вторых, так же отчетливо попахивало чем-то алкогольным, крепким таким, словно кто-то делал суп на спирту.

Крон, надутый и чего-то напряженно ожидающий, взмахом руки подал мне миску синего бульона, в котором вместе с нашинкованным шпинатом плавали мелко нарубленные части какой-то морской твари. Не успела я потянуться за ложкой, как ко мне подлетел стакан, наполовину наполненный белым вином, и вылился прямо в суп. Ладно, месть у нас не острая, а посиневшая, отлично.

Назло всем мстителям принялась уничтожать довольно сытное первое блюдо, стараясь не сильно задумываться, что за живность я ем. Больше всего по вкусу мясо напоминало нежную курочку, так что, если закрыть глаза, чтобы не видеть синего бульона, можно представить, что я ем куриный суп.

Фей настолько расстроился, что у него даже лицо немного вытянулось. Мысленно я злорадно похихикала, вслух же похвалила:

— Ты просто гениальный повар! А что у нас на второе?

На второе у нас было довольно странное белое мясо. По форме оно походило на порубленную поперек трубочку, вначале разрезанную вдоль, но продолжающую скручиваться. По вкусу опять же оказалась почти курица, что-то среднее между сочной рыбой и нежным цыпленком.

В качестве гарнира мне подали тушено-жареные овощи. Кажется, это блюдо называется соте.

По-моему, Крон ожидал, что странный вид мяса меня смутит, но просчитался.

Нет, наверное, жареных тараканов я бы есть не стала, а вот насчет муравьев не уверена. Говорят, очень вкусно, кисленько… Главное — глаза закрывать, когда ложку ко рту подносишь.

— Отличный обед, спасибо! — Я улыбнулась еще больше надувшемуся фею и, пока эта пакость не додумалась до жуков в собственном соку или еще какой-нибудь экзотики типа тушеной летучей мыши, ненавязчиво предложила мир: — Сегодняшняя прогулка мне очень понравилась. Не считая возвращения, конечно.

— Хорошо, что я его не помню, — буркнул Крон, но немного сдулся.

— Теперь тебе снова надо пройтись по всем источникам? — попыталась я переключить эльфа на более полезные цели. А что может быть полезнее, чем разговоры о собственном здоровье?

— Да, лекарь был прав, смесь из стихийных магий помогает. Пусть не надолго, — оживился фей. — Только снова к источникам меня теперь целый лунный оборот не подпустят. Придется ждать.

— А в других городах или странах таких же источников нет? — Как бы я ни гордилась своим местом жительства, но вряд ли магические залежи есть только у нас. Земля большая...

— Есть, конечно. — Окончательно убедившись, что ни истерик, ни скандалов за экзотический обед не планируется, Крон подобрел и решился поделиться со мной еще несколькими застеллажными тайнами. — Но только у вас до сих пор сохранились все шесть стихий. Наверное, благодаря Диверкизу…

— Очередная шушара?

— Темный бог. — Судя по осуждающему взгляду, мой пренебрежительный тон и полная неосведомленность в разновидностях фантастических тварях не по-детски задели фея. — Он управляет нечистью, которую вы именуете чертями.

— О как… — хмыкнула я, зябко поежившись. Боги, управляющие чертями, не самое приятное знакомство.