Календарные обычаи и обряды народов Юго-Восточной Азии. Годовой цикл

К числу весенних аграрных праздников мы с полным правом можем отнести и Праздник холодной пищи (Хан тхык).

Название праздника и его мифологическое объяснение говорят о заимствовании его из Китая. Во Вьетнаме его стали отмечать с XI в. Хан тхык проводили 3-го числа 3-го месяца. Согласно конфуцианской традиции, Праздник холодной пищи является днем поминовения китайского оруженосца Цзе Цзыкуя, или Цзе Чжитуя, во вьетнамской огласовке — Зэй Ты Тхоя. По устным преданиям (берут начало якобы из истории Китая VI в. до н. э.), китайский принц царства Цзинь был отвергнут своим народом и вынужден был бежать из страны. Во время своих скитаний он встретил человека по имени Зэй Ты Тхой, который спас принца от голодной смерти, помог вернуться на родину и занять трон. Став императором, он наградил по заслугам всех, кто был ему верен в период скитаний, но совершенно забыл о своем спасителе. Испытывая отвращение к неблагодарности, Зэй Ты Тхой забрал свою мать и ушел с ней в горы. На все просьбы императора вернуться ко двору он отвечал отказом и продолжал жить в уединении. Тогда император приказал поджечь лес и тем самым заставить Зэй Ты Тхоя выйти, но Зэй Ты Тхой и его мать предпочли погибнуть в огне. Император не велел зажигать огонь в течение трех дней — дней поминовения Зэй Ты Тхоя, а гору, где тот принял мученическую смерть, велел назвать его именем и построить в его честь храм [Thai Van Kiem, 1961, с. 60; Малявин, 1989, с. 37].

С тех пор было предписано в день памяти Зэй Ты Тхоя ставить на алтарь холодную пищу. Вот почему и праздник получил название «Праздник холодной пищи».

Значительное место в праздновании Дня холодной пищи занимало чествование предков семьи. В преддверии праздника во всех семьях готовили пирожки двух видов: бань тяй («пресный пирог») и бань чой («затонувший»). Эти пирожки считались поминальной едой. Готовили их из муки клейких сортов риса. Бань чой делали с сахарной начинкой, а бань тяй — с начинкой из зеленой фасоли, часто поливали их сиропом и посыпали кунжутом. Варили их в воде, а не на пару, как обычные пирожки.

Эта ритуальная еда сначала ставилась на алтарь предков вместе с традиционными благовониями, а после молебствия духам предков (кунг то тиен) шла в пищу. Суть Праздника холодной пищи состояла в приготовлении обрядовых пирогов, которые должны были способствовать посеву, новому урожаю, дать силу земле, пахарю, буйволу, поэтому вьетнамскими исследователями традиционно Праздник холодной пищи характеризовался как один из весенних земледельческих праздников, стимулирующих также плодородие.

По мнению вьетнамских этнографов, при широком бытовании Праздника холодной пищи при сохранении самой легенды у вьетов абсолютного запрета на разжигание огня в 3-й день 3-го месяца не было. Более того, в этот день во Вьетнаме никто никогда не ел холодной пищи [Тоан Ань, 1968, с. 349].

Многочисленные этнографические материалы свидетельствуют о том, что в прошлом этот праздник был связан с плодородием и культом предков. Доказательством тому служило сообщение о том, что в этот день вьетнамская молодежь собиралась на берегу реки и устраивала игры, хороводы и всевозможные состязания. Любимым развлечением молодежи в этот день было бросание цветов в воду. Встреча двух цветков, брошенных юной парой, означала, что сама судьба благоприятствует их союзу. Женщины и девушки знатных родов собирали листья тутового дерева и сами кормили ими шелковичных червей.

До наших дней сохранилась игра, сопровождаемая песнями, которая называется фи да — игра в ромбовидный мяч, набитый семенами и украшенный полосками разноцветного шелка. Точных сведений о том, с какого времени распространена она во Вьетнаме, практически нет. Однако упоминание о ней есть в письменных памятниках XII в. — как о молодежной игре на праздниках знакомств, которые приурочивались к весне [Чан Куок Выонг, Ле Ван Хао, Зыон Тат Ты, 1976, с. 262].

В мяч играли в деревнях почти всех вьетнамских провинций в течение всего 3-го месяца — переходного периода от сухого сезона к сезону дождей, когда люди свободны от сельскохозяйственных работ. Играли в мяч по вечерам, при свете луны, на ровной площадке. Участники делились на две группы и перекидывали мяч от одной группы к другой. Если девушка, которой брошен мяч, ускользала от него, юноша считался проигравшим. Но если мяч ее касался, она должна была по правилам игры вернуть его пославшему вместе с песенным куплетом. Зрители, хлопая в такт, сопровождают их диалог скандированием отдельных слов.

Очень популярными в весенние дни 3-го месяца были качели. В науке давно прочно утвердился взгляд на то, что весенние игры и хороводы некогда являлись существенной частью весеннего аграрно-магического обрядового действа. Хождение по кругу, знаменовавшее движение солнца, разнообразные ритуальные движения и выкрики должны были содействовать быстрейшему пробуждению и расцвету природы. Такой же смысл имели и качели. Подъем вверх, подбрасывание чего-либо, подпрыгивание — древнейшие магические действа, встречающиеся у разных народов мира.

В некоторых районах северной провинции Вьетчи в первой декаде 3-го месяца проводили храмовой праздник в честь сестер Чынг. Кульминация праздника состояла в том, что поднос с 50 пирожками бань тяй относили в горы, а 50 пирожков бань чой раскладывали на небольшие плотики и пускали по течению. Этот обряд как бы иллюстрировал вьетский миф о 100 яйцах или 100 сыновьях мифического короля драконов Лак Лош Куана, когда 50 сыновей пошли за отцом и поселились на побережье рек и морей, а 50 сыновей ушли с матерью в горы [Тоан Ань, 1968, с. 351].

Праздник поминовения усопших.

Праздник Тхань минь (Ясный свет) — время поминовения усопших. Это «бродячий» праздник, так как не имеет фиксированной даты. Он пришел из Китая и стоит последним в ряду весенних праздников вьетского лунного календаря. Его отмечают через 60 дней после Праздника установления весны (Лап суан), — как правило, в 3-м лунном месяце.

Некоторые исследователи считают, что праздник получил свое название из-за особенностей погоды этого времени, когда светит яркое, но еще не жаркое солнце, чистое, безоблачное небо, дует прохладный восточный ветерок с моря. Возможно, именно поэтому праздник Тхань минь вдохновлял многих вьетнамских поэтов на чудесные стихи о нем. Нгуен Зу писал: «Праздник Тхань минь бывает в начале 3-го месяца, а с ним могилы обновлены и прогулки по лугам» [Нгуен Зу, 1983, с. 44].

В День ясного света строго следят за погодой. Безоблачное небо, ветер с востока — это приметы хорошего урожая, хорошего здоровья. Основное содержание праздника — посещение кладбища и обновление могил (тао мо), поэтому его иногда еще называют Праздником мертвых.

С утра вьеты целыми семьями отправляются на кладбища, чтобы привести в порядок могилы, поставить ароматические палочки. На подносе выставляют целый набор праздничных блюд: куриное мясо, бульон из рыбы, бетель, фрукты, яйца, водку. В первую очередь угощают души умерших предков, потом едят сами. Кормление предков совершается для того, чтобы задобрить их, заручиться их «помощью» в получении хорошего урожая.

Вьеты считают, что участие детей в посещении могил обязательно, чтобы дети «с молодых ногтей» воспитывались в духе уважения к предкам. Считают также, что дети должны запомнить места захоронения умерших родственников. А это очень важно, так как в древности хоронили не на общем кладбище, а на рисовом поле. Визит к предкам заканчивается сожжением ароматических палочек, жертвенных денег, а иногда и пуском петард. После посещения на могильных холмиках оставляют горящие ароматические свечи как свидетельство заботы потомков о своих умерших предках.

Не остаются без внимания и забытые потомками, запущенные могилы. На средства деревенских жителей ставят небольшую часовенку, и ежегодно односельчане «кормят» «сиротские, одинокие» души. Семья, посетившая кумирню «сиротской» души, оставляет для нее рисовую кашу, разложенную на листьях лотоса или хлебного дерева.

Вечером, когда вся семья собирается в полном составе, ритуал продолжается в форме жертвоприношения у алтаря предков. На семейный алтарь ставят фрукты, вареный рис, курицу, кладут жертвенные деньги, а также некоторые «вещи» из бумаги. Одновременно проводят обряд поклонения Духу очага — Тао Куану.

После торжественного, праздничного ритуала обновления могил и поминовения предков начинаются народные гулянья (дап тхань — досл. «топтать молодую весеннюю траву»). Это праздник молодежи. Он привлекает своими свежими красками, оживлением, пешеходными прогулками в близлежащие рощи. И, как считает В. Эберхард, анализируя китайский вариант этой традиции, «это праздник молодости, потому что молодость означает рост, силу, плодородие» [Эберхард, 1977, с. 105].

Важное место в весенней обрядности занимает поминовение умерших, генетически восходящее к культу предков. Составляя исконный элемент весеннего сельскохозяйственного культа, оно вошло в обрядность таких праздников, как Тэт, Тхань минь, Хан тхык. Древность обряда проявляется в том, что после поминовения с плачем обычно начинается шумное веселье. Такое сочетание скорби и разгула не вызывает осуждения, а воспринимается как должное. Так, видимо, и в древнейших похоронных обрядах обязательным заключительным элементом были ритуальный смех, шутки, веселье. Этим думали преодолеть смерть, парализовать ее вредность и утвердить жизнь.

В первые дни 3-го месяца в разных районах страны в зависимости от хода полевых работ устраивались храмовые весенние празднества. Самыми торжественными и многолюдными из них до сих пор считаются праздники в Ароматной пагоде и в храме предков королей Хунгов, которые, как гласит предание, 4000 лет назад «основали» государство вьетов.

До середины XX в. большое число деревень во Вьетнаме, в частности в провинциях Нгеан, Хатинь, отмечало каждую весну праздник долголетия в честь жителей, которые достигли 55-летнего возраста (ен лао — досл. «пиршество стариков»). Считается, что праздник долголетия — это, прежде всего, всенародный праздник [Le Van Hao, 1962, с. 21]. В этот день все равны — и нищий, и богач, мандарин, королевский баловень и рядовой землепашец. Всем дано право занять место, близкое к алтарю духов. Только возраст считался мерилом, а не титулы и близость ко двору.

Праздник нередко проходил во время 1-го лунного месяца под девизом всеобщего уважения и почитания старших. Сначала счастливые старики были обласканы в семье, затем — членами клана (за ток), потом — поселка (зап или сом). Но все эти чествования не достигали той вершины торжественности и славы большого праздника, каким он был в самой общине (са).

В назначенный день каждый старец получал от совета старейшин деревни письменное приглашение прибыть в динь. Шествие совершалось при факелах. Каждого приглашенного, сидящего в богато убранном паланкине, под церемониальным зонтом и балдахином, несли четверо юношей в сопровождении большой толпы жителей, родственников, оркестрантов, артистов, детей, несших бамбуковые веера с написанными на них пожеланиями, представителей той деревни, откуда родом эти старцы.

Прибыв в динь, они рассаживались у алтаря в зависимости от возраста. Но перед тем как сесть, каждый из них подходил к алтарю и совершал четыре низких поклона. Затем они получали поздравления и пожелания долгих лет жизни от своих односельчан. Все эти почести, которые занимали довольно продолжительное время, заканчивались большой трапезой. За трапезой исполнялись песни о любви или поэтические экспромты-тосты (хат хам). Во дворе общинного дома шли театральные представления. Оркестр из восьми инструментов (фыонг бат ам) исполнял традиционную старинную мелодию. Все жители деревни располагались по обе стороны двора, чтобы послушать артистов и посмотреть на именинников.

Во Вьетнаме считают, что старость — это богатство, а многочисленное потомство — божий дар. Ле Ван Хао эту практику почитания старости ставил в один ряд с культом предков, универсальной и фундаментальной вьетнамской религией [Le Van Hao, 1962, с. 27].

В столице же ежегодно чествовали всех стариков страны, достигших 70 — летнего возраста. После богатого угощения им преподносили подарки (деньги, шелковую ткань и т. д.). Но надо сказать, что для каждого из них дань уважения, подношения и знаки внимания короля по значимости не могли сравниться с торжествами в своей общине, с которой крестьянин связан теснее. Престижность торжеств в сельском дине подтверждает вьетнамская пословица «Кусок, съеденный в дине, стоит больше, чем целая корзина угощения на кухне».

Народные представления тео.

Для вьетнамского крестьянина тео издавна был и театром, и поэзией, и музыкой, и источником жизненной мудрости. Достаточно хоть однажды побывать на сельском представлении тео, чтобы убедиться, насколько сильно любят крестьяне свой театр. Язык его прост, ясен и вместе с тем поэтичен. В танцах отражен ежедневный трудовой процесс в поле, а музыка впитала в себя наиболее характерные интонации и даже тембровые особенности языка северных вьетов. Это и определяет огромную популярность искусства тео у крестьян, которые с ранних лет — его зрители и даже участники.

Ведущая роль принадлежит здесь музыке. Во Вьетнаме говорят «не играть тео, а петь тео». В этом театре музыка — это традиционные, веками создававшиеся мелодии, арии. Ария — кульминационный момент в выступлении актера. Эти мелодии вобрали в себя все лучшее, что было создано в народной песне и в культово-обрядовой музыке.

Представления проходят при свете факела. Обычно артисты выступают во дворе общинного дома, где на циновках располагается вся труппа, вокруг нее — зрители. При выходе на сцену актер обычно должен обратиться к публике с ритуальным вопросом: «Нужно ли мне себя представить, уважаемые сельчане?» Кто-нибудь из зрителей непременно отвечает ему. Происхождение такого общения надо искать, по-видимому, в обрядовых играх, когда не было деления на исполнителей и публику, когда все участники были своего рода актерами. В прошлом в деревнях, особенно в дельте р. Красной, существовало много театральных групп, которые давали представления по случаю Нового года. А в провинции Тханьхоа с 11-го по 13-й день 1-го месяца для тех, кто достиг 60-летнего возраста, организовывались представления, которые назывались тюот тют.

По поводу происхождения этого названия у исследователей нет единого мнения. Одни считают, что представление названо так потому, что оно как бы посвящено сакральному соединению Духа гор в мужской ипостаси с женским началом [Ле Хюи Чам, 1984, с. 31].

Возможно также, что название этого представления связано со словом тюот («мышь, крыса»), обозначающим первое животное двенадцатилетнего годового цикла. Тогда термин чо тюот может обозначать мистерию, в которой главные роли исполняют девушки в образе «крысиных духов» (мышь, крыса — во вьетской мифологии не только символ богатства, но и символ любовных утех). В тех случаях, когда в деревнях не было стариков, к моменту праздника достигших 60-летнего возраста, и наступивший год считался неудачливым, для «восстановления гармонии» организовывали представления тюота. В нем принимали участие юноши и девушки, которые фривольно шутили, нередко даже говорили непристойности, двусмысленности. Эта традиция представляет собой закономерное развитие народной культуры, имеющей древние, архаические корни; в ней со всей яркостью и очевидностью проступают рудименты земледельческих культов, направленных на умножение, плодородие, возрождение природы и человека.

У вьетов Тханьхоа существовал обычай в этот день организовывать рыок лао, т. е. шествие стариков. Всех пожилых мужчин, достигших 60-летнего возраста, сажали на красочно украшенные носилки и несли к месту молебствий в честь Духов-покровителей. Если же пожилых людей не было, то всей общиной решали провести праздник с представлениями.

Для этого старейшины деревни делили всех жителей на семь групп (по числу дней недели). Каждая группа выделяла четырех стариков, и всего их собиралось 28 (по числу дней в месяце). Совет из 28 стариков выбирал участников театрализованного представления. Ими могли быть только юноши из семей, где не было траура. Женщин для участия в представлении не допускали. Все женские роли исполняли мужчины. Совет стариков и старейшины деревни выбирали юношей на разные роли и объявляли им об этом. Число участников было непостоянным. В больших деревнях набирали труппу из 60 (счастливое число!) или 100 человек. Артисты сами должны были позаботиться о реквизите, декорациях. Для каждого участника — молодого человека — было большой честью принять участие в театрализованном представлении.

Персонажей бывало более сорока. Традиционные из них: два солдата, две жены, два буйвола, глашатай, один ловец лягушек (любимый персонаж детей), четыре праздных человека, шесть рыбаков, тянущих сеть, Дух леса (как правило, рослый юноша с веткой в руке, устрашающего вида), деревенский учитель, астролог, два столяра, два плотника, два кузнеца, два гостя.

Старики выбирали одного руководителя церемонии. Его работа заключалась в том, чтобы во время представления сидеть около подноса, на котором были разложены дары Духам-покровителям деревни. После представления часто организовывалось угощение на деньги, собранные с жителей деревни [Ле Хюи Чам, 1984, с. 44].

Здесь важно отметить, что одной из самых характерных черт драматургии вьетов является воспевание человека труда, справедливости, верности. Положительные герои тео вопреки выпавшим на их долю испытаниям до конца сохраняют моральную чистоту. В этом, по философии народа, и есть залог торжества добра и наказуемости зла.

Летние обычаи и обряды

Лето во Вьетнаме — это период изнурительной жары, тропических ливней и ураганных ветров. Отличительной чертой климата Вьетнама являются резкие колебания количества выпадания осадков. На севере страны отклонения от средней нормы осадков в сторону уменьшения особенно значительны. К тому же это усугубляется продолжительным солнечным сиянием, что делает засуху особенно тяжелой. Вот поэтому во Вьетнаме, особенно в его центральной части, более засушливой, чаще практикуют обряд вызывания дождя.

Резкое возрастание температур начинается с конца апреля, с первых порывов летнего муссона. Жаркий и влажный воздух затрудняет испарение. Этот период не богат праздниками.

В 4-м лунном месяце отмечали буддийский праздник, связанный с ритуальным омовением статуй Будды, которое многие ученые связывают с магическим обрядом вызывания дождя (ле кау мыа). Праздник совпадал с началом сезона дождей.

В Праздник омовения Будды все жители собирались около храмов, откуда выносили скульптуру божества. Начинали омовение с головы. Использованную воду считали целительной, а полотенца красного цвета, которыми вытирали статуи, разрывали на куски и в качестве талисмана раздавали каждому участнику церемонии.

Ссылаясь на письменные свидетельства хроник, Чан Куок Выонг сообщает, что в эпоху правления династии Ли — Чан проводили церемонию вызывания дождя, организовав шествие со статуей Будды от Пагоды на одном столбе (тюа мот кот) до храма сестер Чынг [Чан Куок Выонг, Ву Туан Сан, 1975, с. 273]. Эти праздники предваряли уборку урожая риса в 5-м месяце (муа тием).

Праздник двойной пятерки.

В первых числах 5-го лунного месяца отмечали Доан нго, или Праздник двойной пятерки. Традиция празднования этого дня своими корнями уходит в глубокую древность и связана, как считают большинство ученых, с культом поклонения Солнцу. Вполне понятно, почему день почитания могущественного божества и всех его трансформаций падал на 5-й лунный месяц. Через три-четыре недели после этого праздника наступал день летнего солнцестояния (когда, согласно представлениям вьетов, принцип зыонг достигал своего апогея). Кроме того, Доан нго рассматривался как высшая точка противостояния зыонг и ам, как наивысший момент восхождения зыонга в своей прогрессии до той «отметки», когда появляется принцип ам. Французский ученый М. Дюран со ссылкой на Н.Н. де Гроота рассматривал этот день как Праздник летнего солнцестояния (см. [Thai Van Kiem, 1961]).

5-й месяц лунного календаря — это пора нестерпимой жары, отсюда — частых эпидемий; поэтому вьетами это время воспринималось как чрезвычайно опасный период года. Вот почему магия очищения и предохранительная магия составляли основу обрядности этого главного праздника лета.

Рано утром 5-го дня 5-го месяца каждый съедал вареное яйцо, кашу, блины и выпивал несколько чашечек водки; затем переходили к десерту: молоко кокосового ореха, персики, сливы, манго, арбуз. После этого взрослые выпивали водку, смешанную с порошком серы (хонг хоанг — именно этот напиток считается во Вьетнаме эликсиром бессмертия).

После ритуальной трапезы детям втирали хонг хоанг в темя, грудь, а также в район пупка. Многие покупали амулеты из тонкой шелковой или газовой материи в форме лотосового семени, персика, плода карамболы.

Новую одежду детям, сшитую по случаю праздника, матери носили в буддийские или даосские храмы, где монахи ставили свои магические знаки, якобы ограждающие детей от злых духов [Фан Ке Бинь, 1974, с. 59].

Календарь эпохи Ли (XI–XIII вв.) предписывал правителям в 5-м месяце входить в императорский дворец через южные ворота, что расценивалось как очищение огнем (юг на Востоке ассоциируется с огнем).

Церемонию по случаю Праздника двойной пятерки проводили или в общинном доме, или в конфуцианских храмах. Сводилась она в основном к дароприношениям на алтарь в честь Духов-покровителей деревни. Однако необходимость отмечать летний праздник в своем доме придавала ему характер семейного торжества. Ровно в полдень начиналась церемония поклонения предкам (то тиен), Богу очага Тао Куану. На алтарь клали яйца, рисовые блинчики, фрукты, арбузы и кокосовые орехи. После церемонии ритуальные кушанья съедались членами семьи.

В этот день существовал обычай убивать насекомых, поэтому сразу после трапезы все члены семьи спешили уйти из дома, чтобы начать ловлю пяти гадов: змей, скорпионов, лягушек, сороконожек и ящериц. Позже их высушивали, препарировали и изготовляли различные лекарства. Многим из них приписывались особые волшебные свойства, и они нередко использовались как «средства» любовной магии. Есть народное поверье, что собранные в час лошади в день Доан нго растения, цветы, плоды и корни обладают магической силой.

В ночь перед Доан нго целебной считалась даже роса. Росой промывали больные глаза.

Из целебных растений особенно ценились листья полыни. Кроме настоев из полыни делали фигурки людей, различных животных, в зависимости от двенадцатеричного цикла текущего года. Фигурки вешали в проеме двери, и висели они там в течение всего года, так как считалось, что они помешают, во-первых, проникнуть злым духам внутрь дома, а во-вторых, придадут силу животному, символу года, и это принесет хозяевам счастье. В случае чьей-либо болезни фигурки использовались для приготовления лекарства. По поверью, фигурки буйвола, крысы или кошки, сделанные из полыни, гарантировали домочадцам защиту от напастей.

Листья ливистоны (ла гои), как полагали, отпугивают змей. Они незаменимы, когда заболеет ребенок и целый сонм злых духов охотится за его душой (виа). Торговцы жгут эти листья, когда хотят спастись от неминуемого разорения. Считается, что листья ливистоны, собранные на праздник Доан нго, обладают особыми целебными свойствами. Взрослые, чтобы предохранить себя от частых эпидемических болезней, омывали свое тело водой, настоянной на листьях жасмина и ароматических кореньях. Для купания детей применялась также полынь.

Особыми исцеляющими свойствами, по представлению вьетов, обладали листья пустырника, мангового дерева, канатника и особенно стручки красного перца. Водка, настоянная на перце, считалась незаменимым средством при желудочно-кишечных заболеваниях. Запаха перца якобы боятся даже змеи.

По глубокому убеждению вьетов, в организме человека живет множество паразитических существ, которые могут нанести большой вред его здоровью. Но бороться с ними трудно и не всегда возможно. Только 5-й лунный месяц считался подходящим для этого временем. Лучшее лекарство при этом, как утверждают, водка и кислые фрукты. Утром, чтобы предупредить возможные болезни, предписывалось есть как можно больше слив, манго, персиков и других фруктов. Перечень трав, цветов, полевых и садовых культур, имевших магическое, а впоследствии символическое осмысление, можно было бы значительно расширить. Детям давали несколько капель раствора киновари, мазали им виски, пупок, грудь и некоторые места на лбу, шее, затылке [Тоан Ань, 1968, с. 365], что якобы предупреждало болезни, и считалось, что после этого никакие вредные насекомые не смогут навредить человеку. Кроме того, теми же свойствами, по представлению вьетов, обладал напиток, приготовленный из рисовой водки с добавлением охры (хонг хоанг).

Водка для таких целей готовилась из клейких сортов риса. Его отваривали, добавляли дрожжей и ставили на трое-пять суток. На самом же деле водкой этот напиток можно назвать лишь условно. Но употребляли ее вместе с перебродившим рисом (бардой). Напиток этот слабый, на вкус с горчинкой. В эту пору торговцы вином в большом количестве заготавливали различные настойки на перце и ароматических травах. (В прошлые века вьетнамские женщины повсеместно умели делать домашнее вино.)

Во время праздника особое внимание уделяется детям, так как они чаще (чем взрослые) подвержены болезням и, как считается, чаще становятся жертвами «козней» злых духов.

Эффективным средством для «отпугивания» духов служит сок листьев лавсонии (ла монг; красным сок лавсонии становился после добавления в него извести). Им красят детям ногти рук и ног (кроме ногтей на указательных пальцах на руках и ногтей на больших пальцах ног). Как полагали вьеты, окрашенные ногти не только украшают ребенка, но, главное, мешают злым духам «проникнуть» внутрь через кончики детских пальцев (вся нечисть боится красного цвета).

Чтобы «предотвратить» опасности, которым подвергается человек в середине лета, необходимо запастись также магическим амулетом (буа). В Праздник двойной пятерки детям из семян ароматических трав (шалфея, колиандра и др.) вешали на шею амулеты-обереги в форме квадратов. Очень популярны были детские амулеты в форме плода карамболы, граната, хурмы, красного, зеленого и желтого цвета перца. Амулеты с ароматическими травами или семенами должны были «оберегать» от простуды, кусочки серы или охры — от ползучих тварей. Вешали обереги на шею на шнурке из пятицветных ниток. По поверью вьетов многоцветные нитки служили хорошей «защитой» от злых духов. Вешали также бумажные или хлопчатобумажные пластинки (кхань) [Тоан Ань, 1968, с. 368].

Традиция предписывает во время праздника Доан нго принимать ванны с горячей водой с добавлением ароматических трав (лучше всего шалфея). Считается, что это прекрасная защита от простуды. И в самом деле, вымыться в горячей воде в жаркую погоду — это значит пропотеть, а шалфей в народной медицине у многих народов мира считается хорошим потогонным средством. И это действительно лучшая профилактика от всевозможных хворей и недомоганий в жаркую погоду.

Обычай омовения в воде, настоянной на травах, особенно широко распространен в сельской местности.

В некоторых районах Вьетнама во время праздника Доан нго совершался обряд проверки фруктовых деревьев (кхао кэй лэй куа). В крестьянском приусадебном хозяйстве всегда есть деревья, которые без видимой причины перестают плодоносить. А так как все растущее и живущее на земле, по мнению вьетов, обладает душой, то отсутствие плодов на деревьях объясняли их упрямством. Считалось, что человек только раз в году может напрямую «пообщаться» с душой деревьев. Для этого один человек залезал на дерево, другой стоял внизу. Тот, кто оставался внизу, начинал диалог с душой дерева: «Если в этом году ты не дашь плодов, срублю!» В это время тот, кто сидел на дереве, упрашивал повременить и от имени души дерева «обещал» в этом же сезоне начать плодоносить. Человек внизу уточнял возможности дерева. Когда «договаривались» об определенном количестве корзин плодов, беседу заканчивали. И вьетский крестьянин был уверен, что «обещание» свое дерево «выполнит» [Thai Van Kiem, 1961, с. 371].

Во вьетнамской этнографии нет определенного мнения о происхождении этого обычая. По-видимому, это рудиментная форма анимистического по своему характеру обряда.

Среди вьетов широко было распространено верование, что растения, корни, клубни, цветы, собранные в День двойной пятерки, обладают волшебными свойствами и могут спасти не только человека, но и скот и имущество от различных бед, причиняемых стихийными силами природы (ветром, дождем, молнией). Чаще всего в это время собирают полынь (динь ланг), и жители многих деревень идут на поиски и сбор целебных трав. Полынь широко применяется также при головной боли. Считается, что достаточно потереть виски помятым в руке листом — и боль пройдет.

Характерной чертой Праздника двойной пятерки являлся обмен подарками. Существовал обычай, согласно которому женихи в 5-й день 5-го месяца должны были нанести визит семье невесты, и непременно с подарками (ди сеу). Кроме этого дня в году было еще только два случая, которые рассматривались как благоприятные для подношения подарков, — это, прежде всего, время сбора урожая (т. е. 5-й и 10-й месяцы).

Фрагмент народного лубка, изображающего сельскохозяйственные работы. Прорисовка Г.В. Вороновой.

Как правило, после Праздников жатвы наступала пора сезонно-брачных развлечений, которые кончались сговором. Традиционным подарком в Праздник двойной пятерки были бобы, урожай которых собирают в 4-м месяце, и клейкие сорта риса. Иногда приносили пару гусей, сахарный песок и арбузы, т. е. те продукты, которые есть в этом сезоне. Но существенна одна деталь: родители невесты брали только половину подношений, а другую половину возвращали со словами благодарности и пожеланиями хорошего урожая риса. Как считали вьеты, главное в процедуре преподнесения подарков не в количестве и ценности самих подарков, а в проявлении чувства своей сопричастности к судьбе будущих родственников и заботы о них.

По традиции, в Праздник двойной пятерки, как, впрочем, и по случаю Нового года, ученики посещали своих учителей. Если учесть, что в прежние времена за учебу детей родители не платили, то корзина риса, пара гусей, фрукты и сахар были своеобразной формой благодарности учителю за его труд.

В отдельных районах в обычаях Доан нго прослеживаются пережитки праздника в честь Духа деревенского лекаря (Онг Ланг). Обычно в общинном доме жители проводили молебствие и дароприношения духу Онг Лангу, чтобы умилостивить его.

Характерно, что пережитки со временем превратились просто в подношения даров знахарю за его постоянные услуги.

Все эти обычаи с посещением женихом родителей невесты, визитом к учителю, народному врачевателю направлены на сохранение теплых, дружеских связей между людьми одной деревни, так как поддержание хороших родственных и добрососедских отношений рассматривалось во Вьетнаме как фактор единения семьи, деревни, а значит, и всего народа.

При сопоставлении с праздниками весеннего цикла Праздника двойной пятерки можно сделать следующий вывод: вьетнамский крестьянин считал излишним «помогать» земле, так как в разгар лета она достигала наиболее полного развития своих сил. Соответственно обычаи и обряды носили уже иной характер, чем в весенний период: от земли в этот день старались взять все, что она могла дать. Так, собирание трав уже не носило в себе прямого аграрного характера, не ставило своей целью «воздействовать» на урожай.

Так как вьетнамский крестьянин живет среди природы, он очень хорошо знает весь растительный мир, свойства и названия трав. Собирание трав молодыми людьми постепенно превращается в забаву и в летний период становится предлогом для проведения игр и развлечений.

После Дня двойной пятерки аграрные обряды на некоторое время прекращались. Они возобновлялись только в период жатвы.

Обычаи и обряды периода сбора урожая часто не имели фиксированной даты, а время их исполнения часто зависело от климата и погодных условий.

Осенние обычаи и обряды

Одно из самых древних свидетельств земледельческих праздников предков вьетов мы встречаем в археологических источниках — это изображение участников праздничного шествия с метелками камыша на донгшонских барабанах, относящихся к I в. до н. э. (камышовые метелки распускаются только осенью [Ле Тхи Нам Туэт, 1984, с. 1]).

Каково же содержание осеннего праздника, о котором мы имеем археологические свидетельства? Это, прежде всего, лодочные гонки, моление об урожае — обряд вызывания дождя, гулянья и развлечения (изображения танцующих, поющих, играющих на кхене — духовом инструменте, бьющих в барабан; фигуры поющих женщин и мужчин с лицами, обращенными друг к другу; есть изображения людей просто сидящих: если провести аналогию с сегодняшним днем, возможно, и в те далекие времена старики во время праздников рассказывали своим соплеменникам легенды и предания своего народа).

В китайских летописях начала нашей эры говорилось о том, что древние вьеты в день сыу (быка) 8-й луны организовывали праздник, во время которого старые и молодые поздравляли друг друга. Этот день считался у них началом нового года. «На празднике осени юноши и девушки, нарядно одетые, исполняют любовные лирические напевы, затем, взявшись за руки, ищут подходящее место, чтобы остаться вдвоем до утра» (цит. по [Ле Тхи Нам Туэт, 1984, с. 4]).

Народный лубок «Мальчик с креветкой». (Личная коллекция А.Н. Дементьевой-Лескинен). Прорисовка Г.В. Вороновой.

Страж-хранитель. Прорисовка Г.В. Вороновой.

Письменные источники, относящиеся к первым векам нашей эры, сообщают о том, что вьеты в 7-м месяце делали изображение лошади в честь духов умерших. В деревнях организовывались лодочные гонки; в 8-м месяце резали быка или буйвола и совершали жертвоприношение духам земли; был также парад слонов, состязание в скорости лазанья на столб [Ле Тхи Нам Туэт, 1984, с. 6].

С начала нашей эры в течение почти целого тысячелетия, именуемого в истории периодом китайской зависимости, на территории, заселенной предками вьетов, шел активный процесс синтеза вьетнамских и китайских элементов культуры и общественной жизни [История Вьетнама, 1983, с. 63]. С заимствованием китайского календаря, праздника Нгуен дан (Праздника Нового года) и распространением риса сорта тием, поспевающего летом, в 5-м лунном месяце, земледельческие праздники, проводившиеся как праздники осени, превратились в праздники весны.