Хорошие девочки не умирают

– Дженнифер, – произнесла Селия стальным голосом, и «подруга» испуганно замолчала. – Я тебе очень благодарна за то, что ты приехала сюда среди ночи, но у меня был тяжелый день, и я сейчас не в состоянии рассуждать о том, кто убил миссис Корриган и почему. Поговорим об этом завтра.

Дженнифер, казалось, готова была возразить, но, взглянув Селии в лицо, передумала.

– Конечно. Я тебе утром позвоню? Как насчет пробежки?

– Нет, – решительно ответила Селия. – Честно говоря, я не люблю бегать.

Дженнифер снова сделала круглые глаза.

– С каких это пор?

– С рождения, – отрезала Селия. – Ненавижу бегать. Ненавижу пыхтеть и обливаться потом.

Стоило ей произнести эти слова, как она поняла, что это правда, и приготовилась к «электрошоку», который следовал за мыслью, противоречившей окружавшей действительности.

Головная боль пришла, но она была слабее, чем прежде. Селия вцепилась в край столешницы и подождала, пока приступ закончится.

Теперь я знаю: вокруг меня происходит что-то неладное. Я разберусь, в чем здесь дело.

– Ты что, упала и ударилась головой, когда увидела труп? Ты обожаешь бегать. В старших классах ты была чемпионкой штата в беге по пересеченной местности.

На этот раз Селия внимательно наблюдала за лицом Дженнифер, ее глазами, мимикой. Ответ насчет бега вывел Дженнифер из равновесия, но она уже оправилась и теперь пыталась переубедить Селию, внушить ей ложное представление о себе.

Плевать, что она говорит. Я ненавижу бегать, я в этом совершенно уверена, и никто не сможет заставить меня поверить в обратное.

– Извини, но завтра я бегать не буду, – сказала Селия. – Еще раз спасибо за помощь.

Дженнифер стояла напротив нее, явно не зная, что делать дальше. Очевидно, предполагалось, что Селия будет вести себя определенным образом, но она отказывалась подчиняться правилам.

Я не дрессированная обезьянка. Я не буду плясать под твою дудку.

На подъездной дорожке появились огни, и Дженнифер с облегчением воскликнула:

– А вот и Пит приехал. Я ухожу. Позвонить тебе завтра?

– Конечно, – кивнула Селия. Пусть звонит, вреда от этого не будет, подумала она.

Пока Пит возился у машины, Дженнифер надела кроссовки и вышла. Селия шагнула к окну кухни, остановилась сбоку, чтобы с улицы не был виден ее силуэт, и, раздвинув жалюзи, присмотрелась.

Дженнифер и Пит стояли рядом на дорожке. Склонившись друг к другу, они о чем-то разговаривали.

Селия пригнулась, просунула пальцы под раму и приподняла ее. Из окна потянуло прохладным воздухом, потом до нее донеслись обрывки разговора.

– …спорила со мной насчет пробежки, – вполголоса говорила Дженнифер. – Этого не должно было произойти.

– Наверняка это просто сбой, – сказал Пит. – Видимо, доза была недостаточной для первого раза.

«Доза? Какая еще доза? – Селия невольно сжала руки в кулаки. – Я никому не позволю давать себе никаких доз».

– К утру она станет такой, как надо. Ты просто позвони после завтрака и веди себя так, как будто этого разговора не было.

– Ну, если ты в этом уверен… – протянула Дженнифер.

– Да, уверен, – ответил Пит.

Глава пятая

tyz7412:  И каким следователем ты хотела бы стать, если бы можно было попасть в детективный роман?

mysterybkluv: о, я сыщик-любитель, сразу говорю. Только без дурацкой болтовни

poirotsgirname = "note" точно, меня каждый раз бесит, когда сыщик подходит к человеку и начинается что-то типа: «У меня нет никаких полномочий, и я понимаю, что вы, возможно, убийца, но скажите, это вы сделали?»

mysterybkluv: вот это хуже всего. Я обожаю такие книги, но мне хотелось бы, чтобы авторы хоть немного уважали своих персонажей

tyz7412: ты сама ведь такую глупость никогда не ляпнешь, а?

mysterybkluv: ни за что

Селия медленно выпрямилась и отошла от окна. Итак, ее муж и так называемая «подруга» сговорились и замышляли что-то против нее, и она, Селия, не сошла с ума, у нее не было паранойи. Никак иначе нельзя было истолковать фрагмент разговора, который она только что слышала. Они планировали не вечеринку-сюрприз на ее день рождения. Они хотели подчинить ее себе, сделать своей марионеткой.

У нее было два варианта. Во-первых, она могла прикинуться, что ничего не слышала и ни о чем не подозревает, вести себя нормально (насколько это было возможно в данных обстоятельствах) и подыгрывать им до тех пор, пока не выяснит, что они затеяли и зачем им это нужно.

Второй же вариант заключался в том, чтобы задать Питу прямой вопрос, как только он вернется в дом. Этот вариант имел свои преимущества: Пит, застигнутый врасплох, мог выдать себя. Однако Селию беспокоила «доза», которую он упомянул. Допустим, она объявит, что ей все известно; а вдруг Пит после этого набросится на нее, свяжет, вколет ей какую-нибудь дрянь, и она навсегда забудет, кто она такая на самом деле?

Кто-то уже однажды сделал это со мной, кто-то держал меня за руки, придавив к полу. Этот человек говорил, что я получила по заслугам.

Воспоминание было мимолетным, и все-таки Селия была уверена в том, что не Пит в тот раз издевался над ней. Она не помнила лица мужчины, но этот голос уже где-то слышала.

А Пита я не знаю. Вот в чем проблема, вот что мучает меня весь день. Он не напоминает мне никого из знакомых, сегодня я увидела его впервые.

За дверью раздались шаги, и Селия приняла решение. Она пока продолжит притворяться, что действительно живет в этом нелепом доме, в этом жалком городишке, будет делать вид, что она – скучная мамаша из среднего класса. Ей необходимо узнать, кто такой на самом деле Пит и зачем он все это устроил.

Но нельзя забывать о том, что он намерен дать мне какую-то «дозу». И как он собирается это сделать? Вколоть? Подсыпать порошок в стакан?

Селия решила не принимать от него ни еды, ни питья. Однако она не знала, как обезопасить себя от укола. Если «муж» планирует сделать ей инъекцию, то, скорее всего, попытается провернуть это, пока она спит.

Значит, ей сегодня нельзя спать? И как она сможет бодрствовать до утра? Селия едва держалась на ногах; ей хотелось только одного: лечь и спать целую вечность. Никогда в жизни она не испытывала такой усталости.

Нужно хотя бы постараться избегать Пита, пока он не уснет, и ни за что не ложиться спать рядом.

При этой мысли у Селии мурашки побежали по коже. Нет, она не будет спать в одной постели с незнакомцем. Несмотря на слова Пита, фотографии и вещи, найденные в доме, она знала одно. Пит не был ее мужем. Он был для нее посторонним.

Он мне не муж, потому что я не замужем. А я не замужем потому, что не нуждаюсь в муже и не хочу заводить семью.

Пит открыл дверь как раз в тот момент, когда Селия поморщилась от боли.

«Это уже начинает мне надоедать, – подумала она, потирая виски. – Может быть, если как следует сосредоточиться на этих проблесках, воспоминания станут четче? Может быть, я смогу вспомнить свою жизнь и эти проклятые головные боли исчезнут?»

Пит снял пальто и ботинки, с сочувствием посмотрел на нее. На этот раз Селия была настороже и поэтому заметила, что он притворяется: мужчина улыбался, но взгляд был холодным, безразличным.

Ему действительно плевать на меня. Он играет роль. Мне только нужно выяснить зачем.

– Вижу, ты совсем без сил, а? – сказал он, подойдя к ней. – Пойдем, уложим тебя в постель.

– Я еще на взводе, – возразила Селия, сделав над собой усилие, чтобы не отдернуть руку, пока он поглаживал ее по плечу. – Наверное, посижу тут немного.

Он нахмурился.

– Может, не стоит? Мне правда кажется, что тебе надо лечь. У тебя круги под глазами.

– Нет, я знаю, что сейчас не усну, – ответила Селия. – Никак не могу отвлечься от этого убийства. Я буду полночи ворочаться с боку на бок и мешать тебе.

Она произнесла это с ласковой улыбкой, как будто ее на самом деле заботил его сон.

Его пальцы сжали плечо Селии – не сильно, не болезненно, но твердо, так, чтобы дать ей понять, что возражения не принимаются.

– Идем, Сел, – произнес он с очередной фальшивой улыбочкой. – Доктор Пит настаивает.

Она стряхнула его руку.

– Я сама знаю, как будет лучше для меня, Пит.

– Уверена? – переспросил он, задумчиво глядя на нее. От этого взгляда у Селии все сжалось внутри, ее охватил невыносимый, парализующий ужас.

Сделай вид, что ничего не заметила. Сделай вид, что это просто игра. Нельзя показывать им, что ты боишься.

– Ну конечно уверена, – небрежно произнесла она и, обойдя его, подошла к раковине, чтобы вылить вино и вымыть бокал. Она специально повернулась спиной к Питу, чтобы усыпить его подозрения. Пусть продолжает думать, что она ничего не подозревает, считает его своим мужем, нисколько не опасается. Как хорошо, что он не слышит биение ее сердца, подумала она. Иначе он сразу бы все понял.

Селия чувствовала на себе взгляд Пита. Как ей хотелось бы прочесть его мысли, узнать его планы. Она сполоснула бокал и поставила его на сушилку. Обернувшись, она увидела, что Пит стоит на прежнем месте и наблюдает за ней.

– Тогда посмотрим какое-нибудь шоу? – предложил он.

«Ты что, терпеть не могу этот бред», – едва не вырвалось у нее. Потом ей пришло в голову, что это предложение было частью «программы», плана по превращению ее, Селии, в куклу, которой можно было манипулировать. Он приписывал ей определенные черты личности, чуждые ей интересы, совсем как Дженнифер, которая настаивала на ее увлечении бегом.

– Отлично! Давно не видела «Семейство Кардашьян», – воскликнула она. Ей странно было произносить эти слова, как будто это говорила не она, а кто-то другой. Безумие какое-то. Она вообще редко смотрела шоу и новости по телевизору, предпочитала фильмы и книги.

Она сцепила зубы в ожидании жгучей боли, которая обычно следовала за правдой, но ничего не произошло. Может быть, ее настоящая личность наконец брала верх. А может быть, действие препарата, который подсунул ей Пит, начинало ослабевать.

– Ну ладно, пойдем, включу тебе телевизор. Я же знаю, что ты постоянно путаешься в пультах и начинаешь раздражаться.

Селия пошла за ним в гостиную, уверенная в том, что ее ожидает очередной «тест».

Пит выбрал из коллекции пультов самый большой и включил телевизор с гигантским экраном.

Какая пошлятина. Почему мужчинам обязательно смотреть спорт на экране, который занимает полстены?

Пит оглянулся.

– По какому каналу его показывают?

Значит, вот в чем заключался тест. Если бы она действительно смотрела «Семейство Кардашьян», то, естественно, сразу сказала бы, какой канал нужно выбрать. В первое мгновение она решила, что попалась, но потом вспомнила, как сидела в салоне красоты, мастер полировала ей ногти, а по телевизору как раз показывали Ким, Кортни и других женщин на букву «К». В углу экрана виднелась большая буква «Е», стилизованная под восклицательный знак.

– «E!», – выпалила она и заметила во взгляде Пита неуверенность. Потом он отвернулся и принялся нажимать на кнопки.

На экране появилась компания дамочек в облегающих платьях и туфлях на высоченных шпильках, которые явно не жалели денег на пластические операции. У каждой женщины в руке был бокал вина, две о чем-то спорили.

– По-моему, это «Настоящие домохозяйки», – заметила Селия, устраиваясь на диване.

Пит спросил:

– В каком городе это снимали?[5]

Селия пожала плечами. Она была уверена, что сможет обойти эту ловушку.

– Откуда мне знать? Их миллион, наверное, и все они одинаковые. Именно то, что нужно, когда хочешь, чтобы мозг отключился.

– Посидеть с тобой?

– Не надо, иди ложись. У тебя, наверное, утром какое-нибудь важное совещание.

Он не ответил – видимо, придумывал предлог, чтобы остаться. Что бы он ни планировал, ему определенно нужно, чтобы я уснула.

Наконец Пит пробормотал:

– Ну хорошо, ладно, спокойной ночи.

– Спасибо за то, что приехал и избавил меня от Лайла, – сказала Селия, потому что такую фразу должна была произнести любящая жена, которая стремится сделать мужа счастливым и сохранить брак.

– Я всегда готов поспешить тебе на помощь, – ответил он и наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку.

Это было самое серьезное испытание, последний экзамен. Селия приказала себе сидеть неподвижно и позволила ему коснуться сухими губами своей щеки, сумела не отвернуться, почувствовав тепло чужого тела совсем рядом со своим, почувствовав на лице дыхание мужчины (ментол – наверное, он уже почистил зубы, когда она позвонила). Это прикосновение не было для нее привычным; она не ощутила желания. Она чувствовала лишь отвращение, которое часто охватывало, если незнакомый человек нарушал границы ее личного пространства. Она не любила, когда посторонние прикасались к ней, не любила рукопожатия.

Неприятный момент миновал, но Селии показалось, что прошло двести лет. Пит вышел в холл и начал подниматься по лестнице, а она сидела, напряженно прислушиваясь к его шагам. Какое-то время он расхаживал по спальне, и Селия пыталась понять, что он там делает: ищет пижаму или заправляет шприц наркотиком для непокорной жены. В конце концов она пришла к выводу, что Пит надевает пижаму. Потом он зашел в ванную комнату. Убавив громкость, она услышала скрип пружин. Пит лег в постель.

Через несколько минут она обмякла, уронила голову на грудь. Глаза закрывались. Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы очнуться.

Плохо. Нельзя сейчас засыпать, иначе он прокрадется вниз и сделает мне укол, пока я буду в отключке. А когда я проснусь завтра утром, снова забуду, кто я на самом деле. Стану его маленькой покорной степфордской женой.

Она поднялась, потянулась, потом решила сходить на кухню и раздобыть что-нибудь поесть. Если она будет жевать, то не уснет. Внимание Селии привлекла коллекция фотографий на стене гостиной, и она вспомнила, что утром эти снимки ей не понравились. Она подошла и присмотрелась к коллажу из семейных фото, вставленному в большую раму.

Селия внимательно рассмотрела каждый снимок, пытаясь поймать ускользающую мысль. На всех они были сфотографированы втроем: она сама, Пит и Стефани. Не было отдельных снимков, не было обязательной фотографии ребенка с лицом, перемазанным шоколадом, на карусели, с подтаявшим эскимо. Не было фото Селии с Питом, без дочери.

Это неестественно. Должно же быть что-то еще, какие-то фотографии из нашей молодости, с тех времен, когда мы только начали встречаться. Единственное фото без Стефани в этом доме – наш свадебный портрет, который я видела в спальне.

Странное впечатление от этих фотографий, чувство, которое Селия не могла описать словами, беспокоило ее, словно ресница, попавшая в глаз и заставлявшая без конца моргать.

Почему-то нет фотографий Стефани в раннем детстве. Должны же быть снимки с первого дня рождения, младенца в коляске, все такое…

Все мысли вылетели из головы, и она наклонилась к стеклу. Вот оно! Она поняла, в чем дело.

Все фотографии, все до единой, были сделаны совсем недавно.

Потому что они постановочные. Их нащелкали за несколько часов, пока я ничего не соображала. Пит, с Дженнифер или без нее, отравил меня. Дал мне какой-то препарат, чтобы заставить меня забыть прошлое, сделать пассивной и покорной.

На всех снимках у нее были отсутствующий взгляд и расширенные зрачки. Даже улыбка выглядела какой-то вялой.

Итак, ее накачали наркотиками, наделали фальшивых снимков, потом повесили снимки в этом доме, привезли ее сюда и оставили с незнакомыми людьми.