Кайвалья

Ясону захотелось сделать его портрет. Это было бы черно-белое изображение: на лицо падает призрачный свет, а задний план утопает в глухой, загадочной тьме.

– Забота… Но от кого? – Ясон решил уточнить, что Лис имеет в виду.

– Мы верим, что Будда заботится о Творении. Он делает это бесстрастно, но все же некоторым достается больше его заботы. Это похоже на то, как ток свободно проходит по проводам, но электричество поступает только к тем объектам, которые подключены к сети. Ты тоже подключен, – Лис немного помолчал, глядя на Ясона: – тебе не нужно быть здесь долго. В этой деревушке. Побудь немного и уезжай, это не твое место.

– Спасибо за совет, я прислушаюсь.

Лис широко улыбнулся, и от его глаз поползли лучистые морщинки:

– Когда люди понимают друг друга, то нет необходимости говорить много.

Стемнело, и вместе с тьмой пришла горная прохлада – ее свежесть пьянила Ясона, но девушки стали зябнуть, и Лис предложил перейти в дом. Небольшая, почти пустая комната ярко освещалась лампой без абажура, которая свисала с беленого потолка, усыпанного паутиной трещин.

Все расселись полукругом на потертом ковре. Волчица о чем-то шепталась с Нэнси, и Ясон увидел, что та смеется, поглядывая на него. Лис снова заговорил с Ясоном.

– Послушай, совсем скоро, возможно, послезавтра приезжает наш учитель. Я бы хотел, чтобы ты поехал на встречу с нами до своего отъезда. Как тебе эта идея? – Лис своим спокойствием и разумностью нравился Ясону, поэтому он ответил:

– Да, я с удовольствием.

Ночью Ясону приснилась Иша. Ее распущенные волосы струились в воздухе словно в воде, и сквозь них светило теплое солнце. Справа от нее стояла О. с широкой улыбкой, а слева – Волчица. Она выглядела серьезно и держала на руках огромную живую рыбу. Вдруг Волчица четко и громко сказала Ясону: «Ну что ты смотришь? Дай воды!»

Раздался грохот, и теперь он летел вниз или это был верх… Все смешалось, и было совсем ничего не понятно, пока он не оказался в комнате с телевизором. На экране рябили серые полосы.

Прочертив сияющий прямоугольник, из воздуха возникла дверь, и Ясон открыл ее…

2. Ясон читает книгу. Хираньякша

В летописях тех времен, которые записывались украдкой и после были надежно спрятаны в горных районах, говорится о том, что Близнецы сразу разделили Вселенную на две половины и ревностно охраняли территориальную неприкосновенность друг друга. Так Хираньякше отошла Земля и нижняя зона: подземные райские и адские планеты. А Хираньякашипу, так как старший брат взял себе право на завоевание верхней зоны, – планеты мудрецов и сказочных райских миров, на которых были доступны самые высшие наслаждения материального мира. Но сделать это было непросто – сила аскезы мудрецов, ежедневно пребывающих в медитации и обладающих всеми мистическими совершенствами, не позволяла даже приблизиться к их планетам.

Хираньякашипу предстояла непростая задача, но он был расчетлив, хитер и обладал огромным терпением. Он быстро понял, что только суровое подвижничество и самоограничение помогут набрать необходимую силу, поэтому в один из дней отправился на отдаленную пустынную планету Раху для свершения своего плана.

Не таков был Хираньякша. Его налитые железом мускулы не давали ему покоя, а огромные кулаки жаждали вступить в бой. Днем он искал сражений, а ночью пил вино и насиловал женщин, но это не утоляло его неуемную жажду наслаждений, а только распаляло все больше и больше. Он обладал невероятной силой и мог с легкостью разбивать горы, а земля тряслась под его ногами, когда он тяжело ступал в поисках подходящего противника для поединка. На его плече всегда покоилась огромная палица, которая ослепительно сверкала на солнце, вселяя ужас во все живые существа.

Однажды Хираньякша отправился в уединенный ашрам мудрецов, располагавшийся под огромным баньяновым деревом, неподалеку от горы Меру, рассекавшей Вселенную посередине. Там он поймал несколько брахманов и подвесил их вниз головой на длинных, толстых, узловатых ветвях тысячелетнего дерева. Один из них, еще совсем молодой человек, который не успел отрастить ни бороду, ни длинные волосы, не выдержал пытки.

– О, великий господин, молю тебя, отпусти меня. Я расскажу тебе кое-что полезное. Ты воистину мудр и щедр, пожалуйста, выслушай же меня, о, самый великий человек во всех трех мирах.

Хираньякша был злобен и жесток, но падок на лесть – красивые прославления не раз заставляли его кидать увесистый мешок с золотом говорящему их. Он срезал веревку и подхватил молодого брахмана, чтобы тот, падая, не ударился головой о землю. Под глухие стоны других подвешенных брахман начал свой рассказ:

– О, господин, ты самый милостивый и справедливый, ты самый сильный, спору нет. Для многих это так. Но все же остается кое-кто гораздо сильнее тебя. В глубинах свирепого океана живет могущественный полубог Варуна. Он повелевает огромной стихией, которая способна сломить любого. Он гордится тем, что умеет жить под водой, и обладает великой силой. Даже огромный Океан, что находится внизу Вселенной под адскими планетами, подчинен его воле. Если ты отправишься к нему во владения и вызовешь на бой, то, несомненно, будешь удовлетворен поединком.

Услышав все, что было нужно, Хираньякша отправился на берег огромного океана, что недобро бурлил и кидал ему под ноги шипящие волны, взмыленные белой пеной.

Он погрузился в темные воды, разгоняя своей палицей огромных кровожадных акул и огромных хищных морских тварей, что тянули к нему свои щупальца. Когда шел он по дну, на поверхности поднимались громадные волны, заставившие океан выплескиваться на берег и затоплять человеческие поселения. Долгое время бродил он под водой, пока не увидел ослепительный дворец, изыскано отделанный кораллами и перламутром, переливающийся золотом и самоцветами.

В главной дворцовой зале восседал Варуна – его голубоватое тело совсем не выглядело могучим, а слуги, увидев незваного гостя, в ужасе попрятались. Хираньякша хотел вступить в бой, но Варуна остановил его разумными речами. Почтительно сложив ладони, он сказал:

– О, могучий Хираньякша, я не тот, кто тебе нужен, более того, я уже признаю тебя полновластным повелителем всех сторон света и не жажду боя. Тебе нужен особенный противник, который сможет по-настоящему испытать ту невероятную силу, которая была дарована тебе свыше.

Но, чтобы вызвать его на бой, ты должен совершить неслыханную дерзость, которая полностью нарушит привычный ход вещей во Вселенной. Отправляйся на планету, где сидит в медитации твой старший брат, и совершай аскезу – тебе будет даровано понимание, что ты должен делать.

Оценив ситуацию, Хираньякша, хоть и был страшным демоном, принял совет от Варуны.

– Но, если ты обманул меня, Варуна, смотри. Я вернусь за тобой.

Выйдя из темных океанских вод, он отправился на Раху, где его старший брат стоял на одной ноге, воздев руки к небесам. Там, в глухом лесу, он положил перед собой сияющую палицу, жаждущую крови, и, сосредоточив ум на сердечной чакре, погрузился в медитацию. Злобный демон жаждал поскорее увидеть, что необходимо сделать для вызова достойного противника, который столь трусливо прятался от него, подсылая своих негодных слуг. Неделю сидел он недвижим, не принимая ни воды, ни пищи, и в один прекрасный момент ответ пришел. В уме своем он увидел все очень ясно.

Тогда громкий хохот разлился по лесу, вспугнув его обитателей: жалобно крича, пестрыми стаями взмыли в небо разноцветные попугаи, а обезьяны, тихо шурша, скользили по лианам и прятались в укромные места. Ликующий Хираньякша отправился исполнять свой отвратительный план.

Гиганта разбирал дикий, пугающий все три мира хохот. О, как был он доволен собой сейчас, не чувствуя никакой угрозы для себя и своих планов, опьяненный невиданной силой, которая словно ток играла в железных мускулах. Ему хотелось убивать, убивать долго, медленно истязая противника в яростном сражении, чувствуя запах его крови и своей собственной, видя его страшные раны и ощущая зудящую боль в своем собственном теле.

Выкинув Землю с ее привычной орбиты, он терпеливо ждал, когда придет тот, кто был обещан ему в медитации. Лучший противник во всех трех мирах.

Глава 9. В Бодхгае

1. Поезд

У Роя и Дженни билеты были куплены заранее, поэтому Иша оказалась в другом вагоне. Она сразу залезла на свою верхнюю полку и не планировала слезать с нее до конца поездки.

Напротив лежал молодой индиец. Сначала он посматривал на нее с милой улыбкой, а потом на плохом английском поинтересовался, куда она едет.

– В Бодхгаю. То есть в Гаю, – ответила Иша.

В ответ он рассказал, что будет служить в индийской армии и учит английский язык. После этого он достал розовую косметичку, извлек оттуда блестящую расческу и стал увлеченно причесываться. Ише это показалось очень забавным, но она не подала виду.

Она достала небольшой скетчбук, купленный в Дхармсале. Его жесткая обложка и приятные на ощупь шероховатые странички с запрессованными прожилками цветов были сделаны вручную из хлопка. Красной гелевой ручкой Иша сделала запись:

«Может быть, ты тоже сидел на самой верхней полке в дешевом вагоне индийского поезда?

Под потолком вентиляторы, а на окнах решетки – мне нравится, что здесь все так просто. Мне нравится зарисовывать эту чудесную, незатейливую жизнь. Мы прорезаем сутки на корабле, стучащем железными колесами по облизанным солнцем рельсам.

Скоро я буду там, где еще никогда не была, где сияющий Будда обрел вечную ценность – безграничное счастье. Индийцы разговаривают, смеются, читают газеты на хинди и на английском, ореховую скорлупу кидают прямо под ноги. Торговцы чаем кричат, разнося горячие чайники с жижей молочно-кофейного цвета, острые самосы в корзинах на голове… Индийцы пьют из бутылок, не касаясь горлышка губами. А я нет. Я слишком много нет».

Она закрыла скетчбук и, перевязав его приклеенной к задней обложке красной ниточкой, убрала обратно в рюкзак. А потом отвернулась к стене и задремала, но через некоторое время почувствовала, что кто-то трясет ее за плечо. Оглянувшись, она увидела того самого индийца-«солдатика»:

– Этот поезд не идет в Гаю, вам нужно слезать.

Иша пыталась понять, о чем он говорит, но вдруг увидела, что к ней идет Дженни:

– Слушай, Иша. Там авария на путях случилась, этот поезд в Гаю не пойдет. Нам нужно слезть на следующей станции в Патне, а там мы пересядем на местную электричку и часа за три доедем до Гаи. Мы с двумя индийцами забавными познакомились, они сказали, что помогут нам.

– Хорошо, поняла тебя, – Иша полезла за своим рюкзаком, но индиец опередил ее:

– Тяжелый, я помогу тебе выйти. Твоя станция. Сейчас подъезжаем.

Он очень мило улыбался, такой хороший мальчик. «Господи, неужели он станет крутым солдатом?» – подумала Иша, вспоминая его розовую косметичку.

Поезд подъезжал к станции, народ собирал вещи, кто-то вынимал тяжелые тюки, готовясь на выход. Она стояла рядом с пожилым индийцем, на голове у него был тюрбан. Кто-то сплевывал в окно кровавую жевательную смесь. На заплеванных путях у станций вальяжно валялся мусор. «Солдатик» вынес Ише рюкзак и пожелал доброго пути. Она с улыбкой ответила ему тем же.

Обернувшись, она увидела Роя и Дженни, которые шли к ней по переполненной платформе, а рядом с ними шагала карикатурная парочка: неестественно громадный индиец – оказалось, боксер – и второй, маленький, щупленький, похожий на добрую крыску, с внимательным взглядом маленьких черных глазок.

– Через полчаса подойдет поезд. Нам нужно будет в него залезть. Мы поможем.

Как только странная парочка отошла, чтобы купить перченые огурцы, вокруг ребят столпились мужчины, которые сурово смотрели исподлобья на белокожих пришельцев. У Иши возникло ощущение, что местные на этой станции туристов видят не часто.

Однако, как только Боксер с Крысой, так мысленно назвала их Иша, вернулись, недовольные мужчины отступили, но так и не перестали коситься на них издалека. К станции подходил поезд. Нетерпеливая толпа быстро хлынула на платформу, ребята стали подходить к краю, но народ уверенно оттеснял их. Поезд остановился, и вход в вагон оказался прямо напротив. Боксер, оттеснив могучей рукой рвущихся в вагон индийцев, скомандовал:

– Гоу!! Вперед! Быстро!!

Иша, Рой и Дженни стали протискиваться в вагон, чувствуя, что за руками Боксера волнуется настоящее людское море. Внутри все уже было занято индийцами, которые, словно куры в курятнике, сидели на всем что можно: от самого пола до потолка не было свободного места, куда можно было бы кинуть взгляд, не встретивший бы ответного и любопытного, живого взгляда.

Еще несколько часов лениво тащился поезд, показывая за окном соломенные пейзажи: небольшие хижины, облепленные сухими лепешками из коровьего навоза; длинные поля, заросшие желтой, высыхающей под солнцем травой и цветами разных оттенков; мычащие, задумчивые коровы; худенькие женщины в цветастых, дешевых сари с кипами из хвороста на головах, с большими тазами на головах, с камнями и кувшинами на головах – они столько всего носили на своих чудесных, изумительных головах!

Ише очень нравились эти простые индианки.

И те, что сидели в вагоне: доброжелательные женщины с добрыми лицами. На ногах колокольчики, багровые проборы на головах и стопы, подкрашенные красным, серьги в носах, открытые улыбки на губах, светло-карие глаза, подведенные черной сурьмой. Эти глаза смотрят на белую кожу Дженни – она совсем бледная, на чуть более темных Роя с Ишей и смеются: «White milk!», – для них это диковинка.

Вечером, когда солнце начало затухать, они добрались до Гаи. Иша очень устала и почти ничего не замечала вокруг себя. Она только поняла, что они запрыгнули на моторикшу, которая с ветром в волосах добросила их до Бодхгаи. В резко сгустившейся темноте Иша ничего не видела, кроме тумана и пыли, из которых смутно вырисовывались огни мотоциклов и машин. Она чувствовала, что они идут вдоль асфальтовой дороги, покрытой большими выбоинами. Где-то справа неясно вырисовывалось ржавое колесо обозрения. Пыльная тропка уводила с асфальта и вела в темную глубину городка, и там, в одном из небольших гестхаусов, Рой договорился о номерах:

– Здесь недалеко от храма, удобно. И по цене недорого. Предлагаю бросить вещи и сходить прогуляться. Вы как, девчонки?

Дженни сразу согласилась.

– Иша, ты пойдешь?

– Пожалуй, да. А потом поесть и спать.

Они поставили вещи в свои небольшие номера, в каждом из которых было по две кровати, льнущие друг к другу. Встретившись в холле, они вышли из гестхауса и пошли сквозь легкий туман. Рой хорошо ориентировался в темноте и уверенно вышагивал впереди.

Пройдя торговые ряды и маленькие магазинчики, они вышли к большой территории древнего храма. Здание с резными стенами выглядело словно древняя инопланетная ракета. Широкое у основания, оно сужалось вверху, где покоился многослойный купол. По периметру территории были расставлены колонки, из которых доносился завораживающий мужской голос, поющий затяжные мантры. Иша различила только многократно повторяющееся «Сааадууу».

Вокруг храма было две дорожки, оббегающие его по диаметру, – одна совсем плотно прижималась к храму, а вторая пролегала чуть шире. Между двумя дорожками располагались небольшие тибетские ступы, сделанные из серых камней. Они обошли сначала по большому кругу – Иша с вниманием разглядывала окружающее пространство. Они прошли мимо небольшой полянки, мимо обратной стороны храма, мимо буддийских барабанов и, снова оказавшись на главной дороге, ведущей к храму, пошли ко входу, скинув у лестницы, ведущей вниз, свою обувь и ступив на прохладные мраморные плиты.

Вокруг сновали монахи в багровых одеяниях: одни кланялись – полностью простираясь ниц и вытягивая вперед руки, а потом поднимались и снова кланялись. Пожилые тибетцы крутили маленькие ручные барабанчики на ручках. Индийцы кучками быстро обходили храм, а разношерстные иностранцы сидели в медитации на траве между ступами.

Они зашли в храм – помещение было совсем небольшое. Сразу напротив входа восседал огромный золотой Будда. Иша поклонилась и ощутила, как внутри сердца стала разливаться особая теплота. На мгновение ей показалось, что ее тело совершенно полое изнутри и сама она легкая-легкая, как скорлупка.

Она вышла одна, а Рой с Дженни еще стояли перед Буддой. Тогда она стала обходить храм, не дожидаясь их. С другой стороны, прямо из основания здания, росло громадное дерево бодхи. Иша залюбовалась древним и величественным деревом: широкий, узловатый ствол был сильно накренен – его со всех сторон поддерживали массивные доски. Густая крона клонилась будто в поклоне.

– Держи, это на счастье.

Какой-то незнакомец в черных очках протянул ей листочек дерева бодхи. Она приняла и поблагодарила. Пройдя дальше, она увидела небольшие бетонные скамьи. Присев на одну, Иша прикрыла глаза.

Странное чувство захватило ее: она поплыла куда-то на волнах невидимой энергии, и что-то неясное сладко сдавило грудь – это было волнительно, но вместе с тем какая-то громадная печаль вошла в ее сознание, и слезы потекли из закрытых глаз. Открыв их, она увидела, что перед ней стоят Рой и Дженни.

– С тобой все в порядке? – с беспокойством спросил Рой.

– Да-да, все хорошо, – улыбнулась Иша, быстро утирая слезы, – может, пойдем поужинаем?

2. Аджамил

Вечером кто-то постучал в дверь.

– Кто там? – спросила она робко, чувствуя, что именно в этот момент ей очень хочется в туалет. Индийская еда и непривычный климат делали свое дело – обычно все туристы первым делом «заболевали» расстройством желудка.

– Это Дженни, – Иша перевела дух и открыла, – заходи, прости, пожалуйста, мне срочно нужно в туалет! – Ише было уже не до приличий, она быстро забежала в уборную, совмещенную с душевой. Ей было очень неудобно, но еще больше она была удивлена: зачем Дженни пришла так поздно?

Когда она вышла, Дженни с задумчивым и расслабленным видом сидела, скрестив ноги на ее постели. Иша села напротив в плетеное кресло.

– Садись ко мне, – мягко сказала Дженни. Вглядываясь в нее с любопытством художника, Иша решила послушаться и пересела на кровать. Дженни приблизилась ближе и нежно провела ладонью по щеке Иши:

– Ты такая красивая и необычная, – сказала Дженни голосом, который, казалось, стал глубже и бархатистее. Иша не знала, что ей делать. Она застыла и чувствовала, что не может пошевелиться.

– Но очень грустная, – продолжила Дженни, – я хорошо делаю расслабляющий массаж. Ты нам очень понравилась. Пойдем к нам, повеселимся, – она еще больше приблизилась к Ише и нежно коснулась губами ее щеки. Ишу как будто что-то подкинуло вверх, она вскочила с постели, оттолкнув Дженни, повернувшись к ней, посмотрела на нее с испугом. Ее щеки покраснели:

– Нет, Дженни, прости, но я не могу, не хочу. Прости, но тебе лучше уйти, – голос Иши дрожал, ее испуганное воображение нарисовало странную картину – в комнату, почти выламывая дверь, врывается Рой и бросается на нее, заламывает руки… Но ничего этого не произошло. Дженни встала с постели:

– Все в порядке, извини, если что не так, – и, откинув прядь волос со лба, она медленно, покачивая бедрами, вышла из комнаты. Иша задвинула за ней защелку и с ногами залезла на плетеное кресло. Некоторое время она сидела, обняв руками колени, погрузившись в раздумья о том, что ей дальше делать, а потом осторожно спустилась вниз и заплатила за номер. Ей хотелось уехать ранним утром, пока все спали, ускользнуть незамеченной. Дождавшись, когда ночь отступит, она тихо затворила за собой дверь и быстрым шагом покинула гестхаус.

Несмотря на раннее утро, сонные моторикши дремали на улице. Одна из них отвезла ее к главному вокзалу в Гае. Пустынные улицы спали безмятежным сном. Поезд должен был отправиться в три часа дня, но позже оказалось, что отправление задерживается. Она купила билет и снова вышла из вокзала, раздумывая, чем заняться. Можно было пошляться по пыльным улочкам, наполнившимся гомоном и гудением с рассветом солнца, но ей совсем не хотелось таскаться с большим и довольно тяжелым рюкзаком. Пока она стояла и озиралась: это был обычный индийский городишко, и вокруг не было ничего примечательного, к ней подъехал мотоцикл.

– Привет! – крикнул Ише кто-то.

В другой раз она бы, верно, и не заметила его. Ушла, сделав вид, что не слышит. Но сейчас у нее было много времени, и она ответила:

– Привет.

– Ты скучаешь? – спросил незнакомец с улыбкой. Она вспомнила – именно он дал ей листок с дерева Бодхи, который она сохранила на память в своем скетчбуке. – Меня зовут Аджамил, и я могу развлекать тебя, если хочешь.

– Меня зовут Иша. А что ты можешь предложить? – Ише нужно было убить время, и она неожиданно почувствовала в себе желание приключения.

– Могу покатать тебя на мотоцикле, показать городок. Могу покормить. Могу показать свои рисунки.

– О, так ты художник?

– Есть немного.

– Я тоже рисую, и мне будет очень интересно посмотреть твои работы.

– Хорошо, я покажу. Только давай отъедем от этого шумного места. Ты пойдешь со мной?

Иша посмотрела в его темные глаза, которые смотрели приветливо и открыто. Он совсем не был похож на человека, замышляющего что-то плохое. Аджамил жестом пригласил ее сесть сзади на свой большой мотоцикл, и они погнали по маленьким улицам, запруженным людьми, гудящими машинами и задумчивыми коровами.

Ощущая, как ветер играет в волосах, обнимая за талию Аджамила, Иша чувствовала себя хорошо и легко. Они подъехали к небольшому двухэтажному зданию.

– Ты зайдешь? Здесь я живу и предлагаю тебе посидеть на крыше – там потише, – он снова смотрел на нее с теплой улыбкой.

– Пойдем, – Иша ощущала спокойствие и желание скоротать время до поезда.