Королева блогосферы

– Какие токены?

– Девушка, изменился закон «О рекламе». С первого сентября вы обязаны ставить пометку к своим рекламным материалам, маркировать их специальным буквенным кодом, который называется токен. Чтобы его получить, нужно зарегистрироваться в системе у оператора ОРД.

Да, про это мама что-то говорила, и Фома тоже, а у нее так и не дошли руки разобраться. Слава богу, первое сентября еще не наступило.

После похода в налоговую настроение у Сашки стало еще хуже. Немного подумав, она набрала номер Виталия Миронова. Трубку он взял сразу.

– Да, Саша, – услышала она в трубке взволнованный голос. – Что-то случилось?

– Случилось, Виталий Александрович, – уныло сообщила она.

– Что-то с мамой?

– Нет-нет, – поспешила его успокоить Сашка. – Просто у меня неприятности, Виталий Александрович. Я не хочу тревожить маму, и так получилось, что мне совсем не с кем посоветоваться.

– Конечно, приезжай, – сказал он, в голосе слышалось облегчение. – Сегодня к четырем часам можешь?

– Смогу. – Сашка чувствовала себя так, словно у нее гора с плеч упала.

И почему так складывается, что попросить совета у фактически постороннего человека ей проще, чем у мамы и у Фомы? И дело ведь не в том, что Миронов успешный бизнесмен, который привык разбираться с жизненными неурядицами. И у мамы, и у родителей Горохова, и у Кости Таганцева таких умений тоже хоть отбавляй, но в их глазах она не хочет выглядеть неразумным ребенком, а перед Мироновым ей ни капельки не стыдно.

В его офис она приехала с опозданием, потому что долго не могла припарковаться. Когда она появилась на пороге кабинета, Виталий Александрович встал из-за стола, пошел ей навстречу.

– Привет, Саша. Рад тебя видеть.

– Спасибо.

– Садись. Чай, кофе?

– Нет, спасибо.

Он внимательно осмотрел Сашу с ног до головы, словно глазами ощупал.

– Так, садись, рассказывай. Времени просто немного, у меня скоро совещание. Что случилось? Ты беременна?

Саше стало смешно, так вот почему он так пристально на нее смотрел.

– Нет, конечно. С чего вы взяли?

– Ты сказала, что у тебя неприятности, вот я и подумал…

– Нет, все в порядке. Я слежу за этим.

– Да, молодежь сейчас продвинута и в этих вопросах тоже. Я так хотел, чтобы твоя мать родила мне ребенка, но она решила иначе.

– Мама? Ребенка?

Признаться, Сашка была шокирована.

– Да, а почему тебя это удивляет? Она еще молодая женщина. Вполне может родить. Или ты ревнуешь?

Сашка немного подумала, прислушиваясь к собственным ощущениям.

– Ревную? Нет, пожалуй. Просто мне никогда не приходило в голову, что мама может решиться и так круто изменить свою жизнь, чтобы уйти в декрет. Я привыкла считать, что для нее нет ничего важнее работы.

– Так она и не решилась. – Голос Миронова звучал тускло. – Так, мы ушли от темы. Что у тебя стряслось?

Сашка рассказала ему все без утайки. Миронов слушал молча, иногда делал пометки на лежащем перед ним листом бумаги.

– Ясно, – сказал он, когда Сашка закончила. – И при этом совершенно непонятно.

– Как же так может быть, чтобы одновременно ясно и непонятно. – Сашка против воли засмеялась, хотя в целом ситуация мало располагала к веселью.

– Ясно, потому что неприятности твои не эксклюзивны. С ними, знаешь ли, сейчас сталкивается сотня-другая человек по всей стране. Государство взялось за блогеров, считая, что это такой же бизнес, как и все остальные. Кстати, я с этим согласен.

– С этим все согласны, – мрачно добавила Сашка. – Отнять и поделить.

Миронов поморщился:

– Неверно говоришь. Просто все должны находиться в равных условиях. Информ-бизнес – такой же точно, как и торговля макаронами или вон мои салоны красоты. Я не открываю восемнадцать юридических лиц, чтобы перекидывать деньги с одного предприятия на другое, минимизируя налоги. У меня есть филиалы в других городах, которые работают отдельно, но они именно работают, от начала и до конца, полностью обеспечивая сами себя, а не служат центрами доходов или расходов. Там, где есть прибыль, я плачу налоги. Там, где ее нет, стараюсь вывести на прибыль. Это нормальный подход к любому бизнесу, если хочешь, чтобы все было серьезно.

– Но у меня нет восемнадцати юридических лиц! – воскликнула Сашка. – Я как самозанятая-то зарегистрировалась в конце прошлого месяца, да и то только потому, что мама настояла.

– А вот это как раз относится к части, которая непонятна, – задумчиво проговорил Миронов. – Ты не относишься к той категории граждан, которые могут заинтересовать государство. Ни числом подписчиков, ни оборотами, ни масштабами бизнеса, уж прости, Сашенька. А потому нужно хорошенько подумать, почему блогер Александра Кузнецова вызвала такой пристальный интерес налоговых органов.

– И почему? – спросила Сашка. Ей вдруг снова стало очень страшно.

– Не знаю, – пожал плечами ее собеседник. – Но обязательно выясню. На первый взгляд возможных причин две. Первая – через тебя ищут подходы к Плиновской. Я слышал, что у нее очень серьезные проблемы, перекрыть которые не может даже господин Кривицкий со своими связями.

– А кто такой господин Кривицкий? – не поняла Александра.

– Отец ее мужа. Савелий Кривицкий, владелец заводов, газет, пароходов. То, что еще совсем недавно в нашем государстве называлось немодным нынче словом «олигарх». Плиновская и развернулась-то так только благодаря его деньгам. И под негласной защитой находилась довольно долго. Кривицкий вот уже несколько месяцев пытается решить проблему, используя свои знакомства во властных структурах, но ничего у него не получается.

– А какая вторая причина?

– А вторая причина мне не нравится. Дело в том, что кто-то может искать способ бросить тень на судью Кузнецову. Представь, какие могут быть эффектные заголовки, если выяснится, что дочь судьи идет в одной компании с блогерами, уклоняющимися от налогов.

Сашка представила, и ее тут же затошнило. Миронов заметил ее состояние.

– Ладно, Сань. Я тебе обещаю, что разберусь. Ты молодчина, что обо всем мне рассказала. Но только у меня есть одно условие.

– Какое? – промямлила Сашка. – Помирить вас с мамой? Так у меня не получится.

– С твоей мамой я буду разбираться сам, без посторонней помощи, – отрезал Миронов. – А условие очень простое. Ты ни при каких обстоятельствах не скажешь маме, что обращалась ко мне за помощью и я тебе помог.

– Так вы мне еще не помогли.

– Помогу. Об этом не беспокойся. Но про мое участие в деле и вообще о нашей встрече молчи, как партизан на допросе. Договорились?

– Договорились, – с облегчением сказала Сашка.

Ей и самой не улыбалось признаваться, что она за маминой спиной продолжает общение с Мироновым. Из офиса последнего она вышла с чувством глубокого облегчения, уверенная в том, что все неприятности позади, и, как оказалось, сильно ошиблась.

Мама позвонила, когда Александра уже подъезжала к дому, в котором они с Фомой снимали студию.

– Приезжай домой, – приказала мама.

Ее голос не сулил ничего хорошего и предупреждал, что спорить не стоит. Развернув машину, Сашка уныло поехала на старую квартиру.

Услышав звук поворачивающегося ключа в замке, мама вышла в прихожую и молча смотрела, как дочь снимает кроссовки.

– Привет, мам.

– И как ты это объяснишь? – сунула та под нос Сашке повестку в налоговую.

Ну да. Сашка спрятала ее, засунув подальше в ящик комода, а мама каким-то чудом нашла. Сама виновата, что не порвала на мелкие кусочки и не выбросила.

– Мам, я разберусь.

– Да? – Если маму и можно было чем-то вывести из себя, так это шапкозакидательским ответом. – Что ты говоришь? И почему, спрашивается, я должна в это поверить? Ты уже разобралась. И вон он, результат.

Она потрясла бумажкой, зажатой в руке.

– Мам, ничего страшного не произошло.

– Неужели? Ты ходила в налоговую?

– Да, ходила.

– Саша, как ты могла отправиться туда, не поставив в известность ни меня, ни Костю? Ты что, не понимаешь, что это очень серьезно? Я сегодня попыталась узнать, что именно тебе инкриминируется, но не смогла, даже несмотря на свой статус судьи. Со мной просто не стали разговаривать, сообщив железным голосом, что это тайна следствия. Какого следствия, Саша? Во что ты вляпалась?

– Мама, нет никакой уверенности в том, что это я вляпалась, – вздохнула Сашка и тут же прикусила язык.

О том, что сама она мелкая, никому не нужная сошка, интерес к которой может скрывать более глубокие подходы к Кире Плиновской или судье Елене Кузнецовой, ей сказал Миронов, а упоминать его было ни в коем случае нельзя. Она обещала.

– А кто? Пушкин?

– Мама, скорее всего, налоговую интересует Кира Плиновская. А я просто могу дать необходимые показания, потому что участвую в ее цепочке по организации онлайн-марафонов.

– И что, ты согласилась давать показания? А тебе не кажется, что это чем-то напоминает банальное стукачество?

Сашка даже ушам своим не поверила.

– Мама, неужели судья может выступать против честной дачи показаний? – воскликнула она. – Я же не собираюсь никого оклеветать. Я просто рассказываю то, что мне известно, поскольку убеждена, что ни я, ни Кира не делаем ничего плохого. Онлайн-продукт – точно такой же, как макароны или уколы красоты (ой, она использовала сравнение Миронова. Надо лучше за собой следить, а то точно проболтается). И если люди готовы за него платить, то это законно.

– Ты согласилась с суммой долга в двести восемьдесят тысяч? – Ее тираду мама просто проигнорировала.

– А куда мне было деться? Они собрали все поступления на мою карточку за последние два года. И посчитали сумму неуплаченного налога на доход физических лиц. Плюс я забыла заплатить государству шесть процентов с той суммы, которую мне перевела Натка. Ну, прости, – она заметила мамин возмущенный жест, – я действительно забыла.

– Так, ты понимаешь, что с фискалами шутки плохи. Вернее, даже не плохи, а опасны. Саша, нам нужно срочно найти эти деньги, чтобы внести их в добровольном порядке. И тебе необходим хороший юрист, чтобы вся эта ситуация не привела к уголовному делу. Добровольное признание налога часто бывает основанием для возбуждения дела. Проблема в том, что у меня просто нет сейчас такой суммы на счете. Все эти переезды достаточно сильно меня подкосили. И у Натки с Костей нет. У них двое детей и долги за ремонт. Ладно, придумаем что-нибудь.

– Мама, я по-прежнему зарабатываю, – решительно заявила Сашка. – Просто теперь буду внимательнее ко всему относиться и налоги платить вовремя. Так что деньги мы найдем. Вместе с Фомой. Хотя он еще об этом не знает.

Про Миронова ей удалось не проболтаться, и Сашка чувствовала себя героем. Хотя и не во всем. Все напряжение последних двух недель вдруг навалилось на нее с такой силой, что Сашка горько заплакала и качнулась к маме, чтобы ее обнять. Ей сейчас очень нужна была материнская поддержка и забота. Вот только мама от объятий почему-то уклонилась и просто погладила дочь по щеке.

– Ладно, Саш, вместе прорвемся, – вскользь бросила она и ушла в кухню греметь чайником. – Иди чай пить, – послышалось оттуда.

* * *

Не могу с уверенность сказать, что разговор с Сашкой сильно меня успокоил. Нет, тревога никуда не делась, я просто физически ощущала, что моей взрослой дочери угрожает опасность, причем источником ее почему-то, как мне казалось, была я сама. Костя Таганцев прав. Сама по себе Сашка никому не нужна и неинтересна. Слишком мелкой, нежирной целью она является.

Да, и для нее, и для меня двести восемьдесят тысяч неуплаченного налога, которые она пообещала внести в казну, большие деньги, однако по сравнению с миллионами, начисленными налоговиками крупным российским блогерам, это сущие копейки.

Нет, за Сашку взялись всерьез, потому что подбирались к более крупной цели. К Плиновской или ко мне? От этого вопроса зависели действия, которые предстояло предпринять. Пускать это дело на самотек я не собиралась. В конце концов, дочь у меня одна. На этой мысли я невольно положила обе руки на свой слегка выпирающий живот, заметный, к счастью, пока только мне.

Для начала я съездила в налоговую инспекцию, к которой относился наш район, и попробовала хоть что-то разузнать. Однако все мои усилия ни к чему не привели. Со мной просто не стали разговаривать. Все мои попытки объяснить, что я юрист, а потому хочу разобраться, что, собственно говоря, инкриминируется моей дочери, потерпели неудачу.

Я словно упиралась в глухую стену, не имеющую ни одного окошка, чтобы заглянуть внутрь. Точнее, ни одной бойницы. И за этой стеной я видела чью-то непреклонную волю. И даже подозревала, чью именно. Был только один человек, который мог мне так изощренно мстить. Ребенок этого человека сейчас рос в моем чреве.

Не получив результата, я решила зайти с другой стороны. Для этого мне нужно было максимально хорошо разобраться в той сфере, которой я раньше вообще не касалась. В сложных и запутанных отношениях блогеров с государством. Сейчас я ругала себя, что никогда особо не интересовалась тем, как живет и устроен российский сегмент интернета.

Самой мне это было неинтересно, и даже когда Сашка всерьез увлеклась созданием контента для соцсетей и начала на этом зарабатывать, я все равно не нашла времени и сил, чтобы вникнуть, как это все устроено и работает. Что ж, учиться никогда не поздно. В том числе на своих ошибках.

Сашка сказала, что, для того чтобы заработать деньги на уплату недоимки, активно вовлеклась в раскрутку онлайн-марафонов Киры Плиновской. Я стала изучать, что это такое.

Итак, в последние пять-восемь лет онлайн-марафоны, проводимые в различных социальных сетях, а также на специально созданных для этого сайтах, стали распространенным явлением. Одни более раскручены, и несомненным лидером здесь выступает та самая Кира Плиновская, на которой помешалась Сашка, другие менее, но суть явления во всех случаях неизменна.

Онлайн-марафоны, или, как их еще называли, марафоны желаний, обещают осуществить любые мечты: разбогатеть, увидеть океан, отправиться в кругосветное путешествие, создать семью, быть счастливой в браке, купить новую машину, улучшить жилищные условия. Для этого на протяжении определенного времени, на которое и назначен марафон, следует выполнять ряд упражнений, к слову, не таких уж и сложных. Правильно сформулировать желания, составить список из них, визуализировать успех и, разумеется, оплатить свое участие в марафоне.

Кира Плиновская уверяла своих подписчиц, что в стоимость марафона входят не только психологические техники, с помощью которых можно исполнить свою мечту, но и ее личное волшебство. Как я узнала из публикации в журнале Forbes, по состоянию на первое января этого года марафоны Плиновской посетили двести пятьдесят тысяч участников. Отдельно Кира также продавала курсы по привлечению финансов, налаживанию отношений с противоположным полом, правильному материнству и улучшению собственного здоровья.

Я невольно удивилась, сколько взрослых и вроде бы здравомыслящих людей верят во всю эту чушь. Однако факт оставался фактом. Участие в онлайн-марафоне стоило мечтательницам минимум две тысячи рублей, что в итоге давало фантастическую сумму дохода в пятьсот миллионов рублей. При этом участие в марафоне с отправкой заказчику материалов и отсроченными просмотрами обходилось уже в десять тысяч, а личная консультация автора и обратная связь – в пятьдесят тысяч рублей. Итого, на круг берем миллиард.

В этом месте я присвистнула. Может быть, не тот путь я выбрала в жизни? Работа судьи, требующая серьезных знаний, сдачи квалификационных экзаменов, выматывающего труда и бесконечных нервов, приносила мне весьма скромную зарплату. А тут просто обещай красивую жизнь другим, показывай, как прекрасно живешь сама, и миллиард на блюдечке.

Я стала изучать материалы внимательнее. Разумеется, не для того, чтобы вдруг переквалифицироваться в коучи. Итак, большинство онлайн-марафонов представляли из себя короткие видеосообщения, которые размещались в «рилсах» и историях социальных сетей и учили подписчиков какому-то новому для них навыку.

Впервые они появились в 2015 году и посвящались похудению, макияжу, секретам ухода за собой или правилам привлечения мужчин, однако очень быстро превратились в психологические тренинги, нацеленные на достижение мечты. И первой такой тренинг запустила именно Кира Плиновская.

Ее биография показалась мне интересной. Девочка, выросшая в уральской глубинке без отца, получила высшее психологическое образование. Так что шарлатанкой в полном смысле этого слова не была. В студенческие годы юная Кира подрабатывала психологическим консультированием, а ее первым бизнесом стала маленькая фабрика по производству косметических средств и магазинчик при ней. Фирма производила кремы и уходовые средства под наименованием «Ми-Ки Бьюти».

Компаньоном Плиновской значилась некая Людмила Соболева, однако, когда я залезла в базу данных, обнаружила, что предпринимательница с таким именем полностью прекратила деятельность в 2012 году, то есть больше десяти лет назад. Сама Кира к тому моменту вышла замуж за Дениса Кривицкого, сына известного уральского олигарха и владельца горно-обогатительного комбината, переехала в Москву и раскручивала уже другую торговую марку. Ту самую, кремы под которой мне настойчиво всучивала Натка, – «Кира Пли».

С этим как раз было все ясно. После того как пути-дорожки компаньонок разошлись, Кира провела ребрендинг, и теперь вся производимая и продаваемая ею косметика ассоциировалась исключительно с ее именем.