Черная моль [CB]

— Таким образом, мы пришли к выводу, что так называемый Opus Dei не религиозный орден, а тоталитарная секта, чьи цели весьма размыты и необъяснимы даже для узкого круга посвященных, — говорит докладчик, консервативный философ Уго Беретта. — Это организация, которая контролирует активы порядка полутриллиона долларов, в основном в виде недвижимости в США и странах Латинской Америки, а также в Италии, Испании и некоторых других. При этом все члены Opus Dei отрицают свое членство в организации. После ряда безуспешных попыток установить контакт с движением Комитет пришел к выводу о чрезмерности и бессмысленности направленных на это усилий. Таким образом, мы призываем обсудить исключение Opus Dei из списка организаций, задействованных в проекте «Судный день». Прошу высказываться, господа.

— Насколько достоверна информация об активах в 500 миллиардов долларов? — интересуется молодой Ротшильд. — Сами они утверждают, что контролируют от силы три миллиарда.

— Барон, вы что, собираетесь их ограбить? — насмешливо интересуется де Ларошфуко-Монбель. — Вам немцев мало?

* * *

Кабинет президента Украины. Совещание по поводу предстоящей инаугурации. За столом сидят пиарщики Дима и Юра, чернокожая женщина с пышной прической, коротко стриженный крепкий хлопец в лиловой шелковой рубашке, с золотой цепочкой на шее, несколько министров, и во главе стола сам президент, в сияющей белой сорочке с красным галстуком.

— Что мы забыли? — спрашивает президент и обводит всех взглядом.

— А эта книжка будет? — интересуется пиарщик Дима у министра напротив, тыкая пальцем в фотографию на экране айпада.

— Це Пересопницкое Евангелие, — угрюмо отвечает министр. — На книжках в Мордоре присягали. На сберкнижках.

Дима и Юра закатывают глаза.

— Можно жить с Евангелием и быть несчастным, — неожиданно встревает харизматичный хлопец с цепью, — можно присягать на Евангелии, но не видеть Бога. А не видеть Бога значит быть пораженным. А пораженный человек…

— Владимир, — кривится министр, — иншим разом, будь ласка!

Чернокожая женщина посылает министру воздушный поцелуй пухлыми губами.

— Нужно, короче, евангелие, цепь нужна. Не такая, — загибает пальцы пиарщик Юра, — со значками. Текст известный, текст выучили, Виктор… эээ…

— Алексеевич, — улыбается президент.

— Я запомню!

— Дякую! — иронично говорит Виктор Алексеевич. — Понимаю ваши сложности, в России не забудешь.

— Точно. Короче, цепь, евангелие, текст! Репетиция завтра. Инаугурация послезавтра. Приглашения разосланы. Депутаты подготовлены. СМИ?

— Все наши, — кивает Дима, — кроме Радио Свобода, пошли бы они на хер.

Президент укоризненно стучит пальцем по краю стола.

— Сорри. В общем, не надо их.

— Арсен?

— А я що, я ничого, — отзывается министр, уничтожая шарики в айпаде, — не треба так не треба.

— Почему с вами со всеми так сложно?! — президент встает из-за стола, рослый, красивый. — Собачитесь, как будто не одно дело делаем.

— Слава Украине! — говорит Дима.

Министр внутренних дел с трудом сдерживает себя.

Дверь в кабинет открывается, заходит немного растрепанный министр иностранных дел Павел Климкин.

— Дозвонился? — спрашивает президент.

— Не берут, — пожимает Климкин плечами.

— Блядь, Паша, что значит «не берут», мы третий день им звоним. Ты хоть представляешься, кто ты, откуда?

— Ну вот не берут! Ну что я сделаю!

— Отличная инаугурация! Вашу ж мать! А кто будет-то?

— Поляки будут, ээм… немцы. Хорваты, конечно.

— Героям слава! — кричит пиарщик Юра и зигует.

Министр Арсен кидает в него через стол айпадом.

* * *

В баре Mardan Palace сидит над крохотной чашечкой кофе Абу Ахмет. На него злобно посматривает бармен. На соседнем сиденье материализуется Логан.

— Пора поговорить.

— Хорошо, — говорит Абу Ахмет. — Я слушаю тебя.

— Зачем вам Opus Dei?

— Хорошие ребята. Верят, что надо работать лучше других, и тогда Бог тебя полюбит. Что важно — денег не просят. В отличие от лютеран.

— И?

— Ты еще не понял? Мы все начинаем заново. Новая церковь. Новая власть. Новая мораль. Новый халифат.

— Меня заинтриговало слово «мы» сейчас.

— Оставь. Ты сам выбрал свою сторону. Никто тебя не гнал. Еще кофе, лютифен!

Бармен швыряет полотенце на стойку и отходит к кофемашине.

— Я не один выбрал эту сторону.

— Дружище Логан, вот что я тебе скажу, — аль Сафер полностью поворачивается к собеседнику. — Они думают, что правят миром, как сто, как триста лет назад. Но и тогда миром правили не они.

— Но ведь и не мы.

— Мы не вмешивались. Пока не стало поздно. Сейчас мы вмешиваемся. Эти люди, которым ты помогаешь, вышли за пределы. Ты знаешь, что они действительно собираются жить вечно? В своих вонючих носках? Они всерьез над этим работают. И там есть определенный прогресс. Ты знаешь, что они собираются сделать с остальными? Уже делают?

— Это похоже на старую мораль. Ты читаешь мне мораль, ДРУЖИЩЕ.

— Я всего лишь объясняю… Тешекюр, — аль Сафер ловко останавливает тарелочку с чашечкой, пущенные барменом по стойке как снаряд, не позволяя кофе расплескаться, — алла сени корусун! Я лишь объясняю, что они сами навлекли на себя все то, что воспоследует, но ты наш брат, и я не хочу, чтобы ты пострадал. Вот и все.

— Знаешь, чего Я хочу? — задумчиво говорит Логан. — После того, что стало с Россией…

Аль Сафер пожимает плечами.

— Временами мне хочется просто ехать в потоке. В Лондоне или Бостоне. Не дергаясь никуда, не перестраиваясь, не торопясь. Просто ехать в своем ряду. Не останавливаться. По возможности вечно.

Бармен со звоном роняет поднос с посудой.

Глава 10. Последний твит

Бармен с грохотом роняет поднос с посудой.

Логан и аль Сафер оглядываются на него.

Бармен смотрит куда-то, они следуют за его взглядом, не сговариваясь, обходят стойку и встают за его спиной.

Бармен смотрит на монитор. По дороге к Mardan Palace катится колонна бронетехники.

Идущий впереди бронетранспортер с легкостью сносит с пути два синих полицейских автобуса.

— Договорим в другом месте, — предлагает Логан.

Аль Сафер кивает и щелчком пальца подбрасывает в воздух тяжелую золотую монету, которую бармен ловит автоматически, не глядя.

Вампиры степенно идут к двустворчатой двери на террасу, каждый толкает свою половинку двери, и они выходят наружу.

* * *

— Несмотря на существенное замедление темпов роста населения планеты за последние двадцать лет, проблема обеспечения ресурсами продолжает оставаться наиболее актуальной, — говорит профессор Эрик Р. Пианка, эволюционный эколог из Техаса. — И все существующие меры по ограничению рождаемости я бы охарактеризовал как вопиющую антигуманистическую трусость. Для достижения равновесия недостаточно добиться нулевого прироста населения, а ведь мы даже к этому не пришли за последние двадцать лет. Необходимы крайние меры, иначе ситуация станет непредсказуемой.

— Говоря о достижении равновесия, о каких цифрах мы говорим? — уточняет Киссинджер.

— Не более 500 миллионов, — твердо заявляет профессор. — Этого вполне достаточно для обеспечения экономического роста при резком снижении экологических рисков.

— Что вы предлагаете? — спрашивает Вулфовиц.

— К сожалению, политика ограничения рождаемости это паллиатив. Для радикального решения вопроса существуют только два варианта: мировая война или эпидемия.

— А нам это по карману? — спрашивает молодой Ротшильд. И все тревожно переглядываются.

* * *

Белый дом, США. Люди в черных одеяниях с автоматами в руках контролируют коридоры, двери и окна. Молодая журналистка вскакивает с дивана в приемной, завидя пресс-секретаря Трампа Сару Сандерс, безвкусно одетую женщину впечатляющих размеров с длинными немытыми волосами.

Сара Сандерс нависает над журналисткой и разглядывает ее в упор. Затем протягивает руки к ее шее. Опускает ниже. Расстегивает верхнюю пуговицу белой блузки. Еще одну. И, подумав, еще одну.

— Что вы делаете! — заливается краской журналистка.

— Дональду так больше нравится, — поясняет Сара. — Покажи товар лицом. Начни переговоры. Ты ведь не из этих?..

Она выразительно крутит в воздухе пальцами.

Журналистка что-то ищет в смартфоне.

Сара сжимает ее руку и вынимает смартфон из побелевших пальцев:

— Только твитни. Это останется у меня. А ты иди туда. И ты, — ошеломленному оператору в бандане. — Но если Дональд попросит убраться, не заставляй себя ждать. А то я из вас двоих сэндвич сделаю и сожру.

* * *

Шесть французских танков AMX-56 Leclerc на большой скорости врываются в ворота отеля и, расталкивая и давя джипы и мерседесы гостей, выезжают на дистанцию выстрела прямой наводкой.

Веселый белозубый негр в голубом кепи, высунувшись из башни, командует в рацию:

— Ву пуве… уврир ле фе!

И взмахивает рукой.

Шесть танковых орудий синхронно поворачиваются в сторону дворца и производят первый залп. Белый с золотом фасад Mardan Palace исчезает в облаке пыли.

Воздух в конференц-зале белеет. Смертельно раненый Киссинджер, прижимая к животу вываливающиеся кишки, ползет к выходу и натыкается на чей-то пустой ботинок. Он поднимает глаза и видит привалившегося спиной к стене Вулфовица с абсолютно белым лицом. Вулфовиц хлопает по полу правой рукой, безуспешно разыскивая оторванную осколком левую.

Умирающий Киссинджер начинает истерически хохотать.

В это время второй залп окончательно превращает содержимое конференц-зала в фарш из пыли, крови и воплей.

Верхние этажи отеля начинают гореть. Из окон с беззвучным криком вылетают тысячи летучих мышей.

* * *

Темно-голубой «Фольксваген Пассат» мчится по шоссе. Аль Сафер за рулем, Логан задумчиво смотрит в окно.

— Как это возможно? — спрашивает он. — 130 самых могущественных в мире людей не смогли обеспечить свою безопасность? И мы ничего не знали?

— Допустим, я догадывался, — хмыкает аль Сафер, — но с чего бы мне с тобой делиться?

— Там ведь были и ваши.

— Наши, ваши. Какая разница. Кого из них жалеть? Пятьдесят лет они изображали соль земли. Эти твари с мозгами рептилий. Из-за стола надо вставать чуть-чуть голодным, ты же помнишь. А они уже и стоять не могли.

— Ты догадывался, — медленно говорит Логан. — А кто-то точно знал, как вывести с базы бригаду бронетехники и провести ее через половину страны. Кто-то знал, где посты охраны на дорогах, где конференц-зал, когда сама встреча. Состав участников. Там кое-кого не хватает. Все было спланировано на основе информации, которой владеет… кто?

— Пойдем, — аль Сафер останавливает машину на узкой улочке Анталии. — Я сделаю тебе прощальный подарок. Ты будешь приятно удивлен.

* * *

Заставка Fox News.