Черная моль [CB]

— Магомет пришел к Аллаху и сказал — Господи, сделай нас избранным народом, и мы будем молиться тебе 50 раз в день, а еще мы не будем пить вина, курить табак и спать с женщинами! Аллах подумал и согласился. Магомет вернулся к себе и начал думать, а не хватил ли он лишку. Он решил посоветоваться с пророком Мусой, раз уж тот все знает про избранный народ. Муса выслушал Магомета, вздохнул и сказал: Господь не любит менять принятых решений, но ко мне может прислушаться. И пошел договариваться.

— И что дальше? — спрашивает заинтригованный суфий.

— Никто не знает, о чем в точности говорили Аллах и Муса, но в итоге мусульмане молятся пять раз в день, а не пятьдесят. Пьют вино, но только после захода солнца. И занимаются сексом, но только в браке. Муса был отличный переговорщик. Однако евреи и мусульмане с тех пор не ладят.

— Я слышал этот анекдот раньше, — вздыхая, говорит суфий. — Правда, в другой трактовке.

— Об этом я и говорю! — улыбается Логан. — Посредничество! Оно все портит.

В зал входит Королева.

— Сейида! — склоняются гости. Даже Питер, спохватившись, ставит бокал с вином на подоконник и делает полупоклон.

Королева, глядя вниз, изображает улыбку.

* * *

— Необычная активность рукокрылых зарегистрирована сегодня в южных штатах, — говорит Лора Ингрэм, одетая во все черное, — летучие мыши массово перемещаются с кукурузных полей в города и атакуют линии электропередач, что в ряде случаев стало причиной отключения электроэнергии.

Видео: небо, почерневшее от летучих мышей; электрические разряды; гигантская летучая мышь с оскаленной мордой возникает из ниоткуда и бьется о ветровое стекло автомобиля; какой-то мужик, по всей вероятности, владелец видеорегистратора, изумленно говорит:

— What a fuuuuck! Are you fucking Batman?!

— Эксперты говорят, — продолжает Лора с улыбкой, — что возможной причиной такой активности летучих мышей мог стать вирус Нипах, вспышки которого ранее были зарегистрированы в Африке и Юго-Восточной Азии. Возможны человеческие жертвы.

Похожий на летучую мышь эксперт в рыжем пиджаке, титр: Йосси Йовель, университет Тель-Авива: — Имеются определенные различия между вспышками в Сингапуре, южной Индии и Малайзии, и нынешней эпидемией в Северной Америке. Если там летучая мышь служила лишь переносчиком вируса, а именно инфицировала домашних животных, а те уже заражали человека, то в нынешней ситуации летучая мышь не просто источник болезни, а больная бешенством особь. Поведение рукокрылых в такой ситуации непредсказуемо, потому что до сих пор они выступали исключительно в роли переносчиков…

* * *

Елизавета в кресле, обессиленная, вяло интересуется: — Мистер Флеминг, сэр, не могли бы вы мне объяснить, что сегодня произошло?

Раскрасневшийся и, кажется, изрядно пьяный посол раскатисто хохочет:

— Мы создали свой халифат! С саудитами и цирком Дю Солей! Я прошу прощения, Ваше Величество! Сейида! — почти издевательский поклон.

— Так что, теперь у нас два халифата? — еще более вяло спрашивает королева.

— У нас один халифат для истинно верующих и один для Трампа. Ну и куда склонится общественное мнение?

— Общественное мнение! — фыркает Елизавета. — Я семьдесят лет здесь, думаете, благодаря общественному мнению? И кстати, что там с иезуитами?

— С иезуитами пока есть определенные проблемы, — немного трезвеет Флеминг. — Ваше Величество, личный фактор… Человеческий, так сказать…

— Идите, — отпускает его королева, — от вас разит как из бочки. Составьте доклад к утру. Я еще не определилась с этим вашим… халифатом.

Флеминг обиженно хлопает дверью.

— Дело в том, Ваше Величество, — выступает из тени у стены Логан, — что его светлость посол Флеминг работает на Ахмета.

— Так эта идея с халифатом не слишком удачная?

— Мы можем это использовать. Но по-своему. Что совершенно точно, с Opus Dei у нас ничего не получится. Спасибо старому доброму Питеру.

Королева огорченно вздыхает:

— Из-за того мальчика?

— Не только. Час назад убит генерал ордена Артуро Соса. Полицейские говорят, случайная гомосексуальная связь…

— Я никогда не доверяла гомосексуалистам, — ворчит Елизавета. — Они по природе двуличны. А этот подонок, муж моей сестры…

— Есть вероятность, — решительно перебивает ее Логан, — что это имитация. Месть за Паоло. Вендетта!

Королева пожимает плечами. Логан замер в выжидающей позе.

— Что вы собираетесь делать с Флемингом? — спрашивает она после паузы. — Он очень опасный человек. Ну или, не знаю… существо.

— Как говорит старая английская поговорка, если хочешь поймать вампира, будь вампиром!

Логан улыбается и исчезает в тени.

Глава 8. Кормовой столик

Прохладное майское утро, Анталия. Десятки черных тонированных автомобилей на огромной скорости проносятся по улицам Аксу, вот вдалеке блестит море, машины одна за другой проезжают мимо помпезного бело-золотого забора и ныряют в ворота.

Сразу за забором — поросший бурьяном пустырь, бурьян настолько высок, что с дороги почти не представляется возможным увидеть огромный, явно заброшенный отель.

Через анфиладу арок кортеж попадает на площадь у главного здания отеля. Из бронированных лимузинов и джипов, подавая руки телохранителям, кое-как выбираются самые могущественные люди мира.

Распахиваются входные двери четырехметровой высоты. Под сводами роскошного вестибюля мечутся стайки летучих мышей.

* * *

Парень и девушка идут по дороге в полях. Парень худой, чернявый, с голубыми глазами, жадно посматривает на девушку, она угрюмо смотрит прямо перед собой.

— Долго еще идти?

— Я тебя не просила.

— Лейла!

— Что?

— Почему ты такая?

На девушке полотняное платье с завязками спереди, смуглая грудь колеблется, черные глаза презрительно сужены, губы сжаты. Парень отстает, чтобы посмотреть на ее задницу. Лейла тут же оборачивается и вспыхивает:

— Хаким!

Он виновато разводит руками. И ускоряет шаг.

— Долго еще?

— Потерпи.

* * *

В конференц-зале гости отеля Mardan Palace занимают места за большим овальным столом из красного дерева. Рядом с Киссинджером садится Абу Ахмет аль Сафер в фантазийной военной форме от лучших итальянских модельеров. Он по-хозяйски кладет руки на стол и чуть разводит их в стороны, заставляя Киссинджера слегка поморщиться и отодвинуть рукав с белоснежной манжетой и золотой запонкой.

С противоположной стороны стола Абу Ахмету учтиво кивает Логан. Абу Ахмет отвечает еле заметным движением головы. Затем показывает глазами на двери в зал, где в очередной раз происходит что-то неприличное с участием Питера Флеминга. Слегка пьяный рыжий посол пытается проникнуть в зал, но его вежливо оттесняют за пределы. Логан пожимает плечами.

Высоко над столом почти бесшумно завывают кондиционеры и беззвучно вопят летучие мыши.

* * *

Лейла открывает дверь домика, заставленного какими-то ящиками, проходит сквозь не останавливаясь, выходит через заднюю дверь и направляется к сараю. Хаким идет за ней.

На мгновение он слепнет, попадая из солнечного дня в сумрак. Зажмуривается, открывает глаза и видит Лейлу.

Золотые полосы лежат на сене, золотые лучи гладят ее шею.

Он подходит к ней. Она поднимает глаза. Хаким берется за тесемки на платье. Она отступает на шаг. Ближе к сену.

Он снова подходит. Снова берется за тесемки. Распускает их. Лейла стоит неподвижно. Он сдвигает ткань с ее плеч и спускает платье к поясу. Лейла с голой грудью стоит прямо и смотрит на него.

— Ты хочешь? — хрипло спрашивает он.

— А ты? — она чуть улыбается.

Он берет рукой ее правую грудь, мнет ее, затем наклоняется и обхватывает губами сосок.

Она гладит его по голове и увлекает вниз, за собой, на мягкое золотое сено.

* * *

— Мы сегодня обсуждаем одну простую вещь, — медленно, делая значительные паузы, говорит аль Сафер. — Создание фейкового халифата в целях дискредитации всего движения политического ислама. Этот позорный шаг чистой воды авантюра, предпринятая людьми, не имеющими ни малейшего представления о ближайшем будущем. И если мы с этим сегодня не разберемся и не придем к общему соглашению, то я обещаю, что ближайшее будущее настанет в первую очередь для этих людей, и оно не будет светлым, оно будет очень и очень мрачным.

— Мы воздерживаемся на наших заседаниях от подобной риторики, мистер аль Сафер, — вмешивается Киссинджер. — Я тоже не вижу необходимости в заигрывании с нашими врагами таким образом, но мы здесь все люди дела и должны обращаться друг к другу соответственно.

— Однако позвольте заметить, что ваша риторика мало отличается от риторики вашего мусульманского друга, Генри, — ядовито замечает принц де Ларошфуко-Монбель. — Вы уж меня простите, достопочтенный Абу Ахмет ибн Аль…

Аль Сафер лениво усмехается в ответ на очевидную попытку его оскорбить.

— Но ваши угрозы и риторика Генри по сути явления одной природы. С чего вы взяли, что можете судить, кто является врагами, а кто нет? Вы состоите в Консультативном Комитете? Принимаете решения? Вы вообще приглашенная фигура. Вас коробит от того, что кто-то посягнул на вашу узурпацию Учения пророка? Мы деловые люди, и знаем, что пророков не существует. С практической точки зрения я не вижу причин, почему бы не быть двум, пяти или десяти халифатам. Мы же не пеняем католикам за то, что у них есть не только иезуиты.

Смешки за столом.

— Как говорили наши советские друзья, больше учений, хороших и разных. Правда, они сами этому принципу не очень следовали. Ну и что вышло в итоге?

— Так ваше решение? — грозно улыбаясь, спрашивает аль Сафер.

— Я думаю, вопрос следует отложить как незначительный. Благо у нас куда более важные темы сегодня, которые уж точно не терпят отлагательств. В частности, увеличение продолжительности человеческой жизни.

Киссинджер уныло вздыхает.

Аль Сафер поворачивает руки ладонями вниз, опирается на крышку стола и встает:

— Тогда с прискорбием вынужден сообщить, что для меня это заседание закончено.

Породистое собачье лицо принца подергивается от тика наслаждения.

— Мистер аль Сафер, — внушительно говорит фатоватый молодой Ротшильд, — вы приглашены на заседание клуба. Вы не можете встать и уйти только потому, что вам надоело нас слушать. Это совершенно неуместное поведение.

— При всем уважении, — говорит аль Сафер, — я изложил свою позицию и узнал вашу. Как я понял, позиция Комитета заключается в том, что фейковый халифат заслуживает жить. Очевидно, про Израиль можно даже не спрашивать. Бисмилляхи рахмани рахим. Да пребудет с вами мир.

И выходит.

Повисает неловкая пауза.

— А не пообедать ли нам, господа? — предлагает Киссинджер.

* * *

Хаким просыпается на сене, вспоминает, что произошло, улыбается счастливо. Оглядывается. Примятое сено рядом с ним, но Лейлы нет. Он проводит рукой по сену, на кончиках пальцев кровь.

За стеной сарая оглушительно взвывает дизельный мотор.

Щурясь, Хаким выходит наружу.

Из башни танка Леклер высовывается веселый белозубый негр в голубом кепи и камуфляже.

— Коман тале Антали? Ву компрене? Депеш туа!

— Антали? — теряется Хаким.

— Антали, уи, коман тале? Лара! Ла-ра! Аксу!

— А! — понимает Хаким. — Та дорога!

Машет рукой в сторону трассы, идущей на Аксу.

— Мерси, камрад! А бьентО!

Негр что-то говорит в микрофон у рта, стучит по броне, черно-зеленый Леклер срывается с места, разворачивается и через поле рвется к трассе, оставляя уродливые вывороченные следы. Хаким потерянно смотрит, как откуда-то выворачивает колонна бронетехники. Он идет вслед за танком, спотыкается, падает на одно колено и видит среди комьев развороченной земли оторванную тесемку.

Глава 9. Банкуйте!

Уже знакомый конференц-зал с огромным овальным столом, за которым сидят 129 человек. Перед каждым айпад с трансляцией выступления очередного докладчика. Некоторые после сытного обеда задремывают. Старенький Вулфовиц незаметно забрасывает ноги на освобожденное Аль Ахметом кресло. Киссинджер косится на дырявые носки Вулфовица и вздыхает.