Помоги проекту - поделись книгой:
Именно московский сыщик Владимир Арапов стал прототипом Володи Шарапова из телефильма «Место встречи изменить нельзя». В начале 1960-ых годов в МУРе, как известно, служил будущий писатель Аркадий Вайнер. Там-то и состоялось их знакомство, а позднее именно с Арапова братья Вайнеры писали образ молодого офицера-фронтовика, пришедшего на службу в уголовный розыск.
По воспоминаниям всех, кто лично знал Арапова, он отличался безмерной храбростью, напористостью, жесткостью и готов был работать буквально сутки напролет.
В отставку Владимир Павлович вышел в 1971 году в звании генерал-майора милиции.
Виктор Федоров
В 1970—1980е годы не было в московской милиции человека, кто не знал бы и не уважал Виктора Федорова. Впрочем, этого легендарного человека знали и уважали даже те, с кем он бескомпромиссную борьбу: столичные жулики и воры в законе. Это был профессионал высочайшей пробы, человек кристально честный и справедливый. И когда в конце 1980 года в МУРе был создан отдел по борьбе с грабежами и разбойными нападениями, у начальства не возникло сомнений в том, кому поручить этот сложнейший участок работы: конечно же, Виктору Николаевичу Федорову.
Именно Федорову удалось, казалось бы, невозможное: засадить за решетку самого Иванькова по кличке Япончик. Иваньков в начале 1980-х годов чувствовал себя хозяином Москвы. Несмотря на активную криминальную деятельность, ему неоднократно удавалось уйти от наказания. Даже когда его взяли с поличным в ресторане «Русь» за драку, а при обыске нашли поддельный паспорт, Иваньков все равно отделался смешным сроком в 7 месяцев 15 дней и вышел на свободу прямо из зала суда.
Уже в 1970е годы Япончик понял, какие деньги можно делать, собирая дань с воротил теневого бизнеса. А теневая экономика в СССР, несмотря на успехи развитого социализма, росла день ото дня. И вот Япончик, сколотив шайку таких же дерзких, как он, молодых парней, стал первым советским рэкетиром. Используя милицейскую форму и поддельные удостоверения сотрудников милиции, люди Иванькова производили самочинные обыски у дельцов теневой экономики, отбирали ценности и деньги, иногда совершали и квартирные кражи.
Когда Федоров начал плотно заниматься похождениями банды Иванькова, буквально в считанные недели «накопал» 62 эпизода преступной деятельности. Каждый из них тянул на длительный тюремный срок.
Взяли Япончика и его подельников в результате блестяще спланированной операции ранним утром 14 мая 1981 года, буквально за день до отъезда бандитов в Сочи на открытие «курортного сезона». По воспоминаниям самого Виктора Федорова, дело было так.
Ночь на 14 мая Япончик провел в одной из своих съемных квартир на бульваре Яна Райниса. Сыщики об этом прекрасно знали. Был разработан план операции, согласно которому Иванькова должны были взять в тот момент, когда он на своей «шестерке» поедет по улице Свободы в сторону центра. На одном из перекрестков заранее подготовили… кран со стрелой, который должен был перекрыть проезжую часть, если Иваньков не подчинится требованиям сотрудников ГАИ и не остановится.
Иваньков, разумеется, не остановился. Машину он водил, как заправский гонщик. Поняв каким-то шестым чувством, что остановили его не просто так, Япончик дал по газам и попытался уйти от погони. Пришлось стрелять по колесам, а когда и это не помогло — в дело вступил кран, перегородивший Иванькову дорогу.
В тот же день повязали и всех подельников Япончика — по каждому из преступников плотно работала оперативная группа муровцев.
А через несколько месяцев состоялся суд. Благодаря кропотливой работе Виктора Федорова и его коллег, суду представили убедительные доказательства вины Иванькова. И хотя из 62 эпизодов были документально подтверждены только четыре, Люблинский районный суд приговорил Вячеслава Иванькова к 14 годам колонии усиленного режима. Для Япончика это стало полной неожиданностью.
Полковник Виктор Федоров прослужил в МУРе больше четверти века. А, выйдя на пенсию, возглавил Совет ветеранов Московского уголовного розыска.
Валентин Рощин
Пик служебной карьеры Валентина Рощина пришелся на годы перестройки. В конце 1980-ых Валентин Дмитриевич служил в МУРе и занимал должность заместителя начальника отдела по предотвращению разбоев.
В те годы сотрудники «разбойного» отдела оказались на самой передовой борьбы с преступностью: после введения закона о кооперации, легализовавшего, по сути, теневой бизнес, криминальные группировки, специализировавшиеся на вооруженных грабежах, стали плодиться, словно грибы после дождя. Так что работы у Рощина и его коллег хватало. Ну а кроме того, Валентин Дмитриевич прославился тем, что раскрывал сложнейшие преступления, в которых были замешаны высокопоставленные и весьма влиятельные люди того времени.
Одна из самых громких криминальных историй перестроечного времени — нападение на мастерскую Зураба Церетели. Сообщение об этом поступило в МУР в один из октябрьских дней 1987 года. Поскольку Церетели в горбачевскую эпоху считался придворным художником и водил дружбу с первыми лицами государства, история с ограблением его мастерской тут же приобрела особый резонанс. Все дела, которыми на тот момент занимался «разбойный» отдел, были приостановлены, а на место происшествия по приказу начальства немедленно выехала группа лучших сыщиков МУРа во главе с Валентином Рощиным. Параллельно дело вели и сотрудники КГБ СССР.
Самого Церетели в тот момент в мастерской не было: он находился в Женеве, оформлял интерьер помещения, где планировалась встреча Горбачева и Рейгана. В мастерской скульптора в Москве постоянно находились три человека: супружеская пара, следившая за чистотой и порядком, и шофер, который доставлял продукты и все необходимое для работы. Разбойное нападение было совершено ночью. Какие-то люди проникли в мастерскую, ударили шофера несколько раз ножом, затем вынесли из помещения новенькую импортную видео- и аудиотехнику.
Осмотр места происшествия показал, что проникнуть в мастерскую Церетели можно было только через дверь — на окнах стояли решетки, распилить которые без автогена было невозможно. Однако и замок на входной двери был не тронут. Значит, дверь преступникам открыли изнутри. Однако супруги в один голос твердили, что никого не впускали, ничего не слышали, а проснулись только от воплей раненого шофера.
Следствие зашло в тупик. Супруги явно что-то скрывали или недоговаривали. А шофер находился в палате Боткинской больницы, и доступ к нему был ограничен. И тогда Валентин Рощин решил направить в больницу под видом пациента своего человека, подселить его в палату к шоферу и вызвать того на откровенность. Эту миссию блестяще исполнил сотрудник «разбойного» отдела МУРа Алексей Белов. Из разговоров с шофером стал ясно, что на самом деле произошло в ту роковую ночь в мастерской Церетели.
Оказалось, что шофер был человеком нетрадиционной сексуальной ориентации. Он регулярно посещал все злачные места Москвы, где бывал соответствующий контингент. Как-то раз он познакомился с молодым, модно одетым парнем и привел его в мастерскую для любовных утех (в отсутствие Церетели он делал это неоднократно). По словам шофера, в мастерской они выпили вина, после чего он отключился. А когда очнулся, увидел перед глазами нож…
Модно одетого парня довольно быстро вычислили. Им оказался хорошо известный московской милиции представитель нетрадиционной сексуальной ориентации. При обыске в его квартире нашли один из похищенных у Зураба Церетели видеомагнитофонов. На допросах парень признался, что действительно бывал в мастерской Церетели, видел заграничную технику и рассказал об этом своим приятелям. Тогда-то дружки и решили почистить мастерскую скульптора.
На следующий день модный парень позвонил шоферу, договорился о встрече. Далее события развивались в точном соответствии с преступным планом: пьяная оргия в мастерской, клофелин в бокале шофера, похищение аппаратуры. Правда, очнувшийся раньше времени шофер внес некоторые коррективы: пришлось несколько раз ударить его ножом. А в остальном все прошло без сучка и задоринки. Разбойники были уверены, что останутся безнаказанными, и были крайне удивлены, когда буквально через несколько дней после удачного, как им казалось, ограбления очутились в МУРе в кабинете Валентина Рощина.
Таких историй в биографии Рощина было немало. Помимо мастерской Церетели, была, например, еще дача Народной артистки СССР Веры Марецкой. Неизвестные преступники утащили у народной артистки несколько кур ценной породы, которые она привезла из Франции. Марецкая, не обнаружив любимых курей, так расстроилась, что позвонила в ЦК КПСС и попросила прислать лучших сыщиков страны. Из ЦК позвонили в МВД, а из МВД в МУР. На дачу к Марецкой выехал Валентин Рощин. Кур он народной артистке вернул, а та в знак благодарности угощала его вареньем собственного изготовления.
Почти четверть века, с середины 1970-ых по 1997 год, Валентин Дмитриевич проработал в московском угро. Про таких говорят: чистый муровец.
Как воровали при горбачеве
В апреле 1985 года с выступления Михаила Горбачева на пленуме ЦК КПСС в стране началась эпоха ГПУ — гласности, перестройки, ускорения. Все «прелести» нового политического курса миллионы граждан страны почувствуют через несколько лет, когда великая держава, пережив период мучительной агонии, распадется на отдельные куски. С тех пор имя Горбачева у большинства жителей России ассоциируется исключительно с хаосом, нищетой, преступностью, а также с тотальной изменой на всех внешнеполитических фронтах.
Известный русский историк Анатолий Уткин в своей замечательной книге с весьма красноречивым названием «Измена генсека» обстоятельно описал, как Горби сдавал интересы государства, испытывая при этом телячий восторг, словно школьник, получивший шоколадку. В общем, вполне закономерно, что Горби сегодня у всех нормальных русских людей не вызывает ничего, кроме брезгливости.
Но прозрение придет позже. А тогда, 35 лет назад, народ, одурманенный красивыми сказками о новом мышлении (с ударением на первый слог), радостно митинговал на улицах и искренне верил в приближение светлого демократического будущего.
Зато для сотрудников Девятого управления КГБ СССР, охранявших высших руководителей партии и государства, весной 1985 года настали тяжелые времена. Они первыми почувствовали на собственной шкуре все «прелести» перестройки и ускорения. Пока простой народ, наслушавшись горбачевских речей, денно и нощно мечтал о демократизации, сотрудники «девятки» работали буквально на износ, мечтая только об одном: скорее бы закончилось это ускорение вместе с гласностью и перестройкой.
Судите сами. Если раньше маршруты передвижения лидеров СССР, а значит и их охранников, ограничивались преимущественно Москвой и Подмосковьем, то теперь, с приходом к власти Горбачева, в орбиту интересов «девятки» попал весь земной шар. Михаил Сергеевич страстно любил путешествовать. Постепенно к этому занятию пристрастилась и Раиса Максимовна. Разумеется, руководству «девятки» приходилось задействовать значительную часть сил и средств на охрану не только советского лидера, но и первой леди страны, которая, кстати, отличалась капризным характером и постоянно вмешивалась в те вопросы, в которых ничего не смыслила.
Как-то раз, к примеру, Раиса Максимовна потребовала заменить охрану кремлевских зданий, где работал Горбачев. По ее мнению, внешний вид наших охранников не соответствовал задачам перестройки и ускорения. То ли дело в Америке, откуда Раиса Максимовна только что вернулась. Какие там красавцы негры у Белого дома стоят! А у нас все какие-то невзрачные, неказистые…
Пришлось руководителям «девятки» долго объяснять Раисе Максимовне, что система охраны в СССР поставлена на столь высоком уровне, что никаким неграм и не снилось, а здоровые бицепсы и двухметровый рост телохранителям и вовсе не нужны — настоящий профи, наоборот, не должен выделяться из толпы своим внешним видом. Раиса Максимовна не поверила и нажаловалась мужу.
Тот, разумеется, своей благоверной поверил и, не вдаваясь в детали, приказал заменить охрану кремлевских объектов. В некоторых вопросах Михаил Сергеевич отличался поразительной настойчивостью и жесткостью. Вот бы ему применить эти качества во время переговоров с американцами по вопросам разоружения! Ан нет! Там Горби только глупо улыбался, идя на одну уступку за другой…
В общем, охрану пришлось заменить. Вместо профессиональных телохранителей, нести службу на правительственных объектах стали бойцы спецназа, срочно командированные для этой цели в Москву. Правда, продолжался этот идиотизм недолго. Горби вскоре об этом забыл, и все потихоньку вернулось на круги своя.
В другой раз Раиса Максимовна, прогуливаясь по охраняемой территории одной из правительственных резиденций, подошла к дежурившему сотруднику «девятки» и начала выяснять, кто он, откуда родом и какое у него образование. Охранник честно ответил, что его родители сельские механизаторы, он окончил десятилетку, после чего проходил срочную службу в Кремлевском полку, а затем после соответствующей подготовки был принят на работу в Девятое управление КГБ. Раиса Максимовна тут же отправилась к мужу, рассказала ему о разговоре с охранником и сделала вывод: нас охраняют неотесанные деревенские парни.
И снова Михаил Сергеевич проявил поразительную твердость характера. На ковер были вызваны руководители «девятки», которым приказали срочно повысить интеллектуальный уровень правительственной охраны. И снова никакие аргументы во внимание не принимались. Пришлось на какое-то время, пока не улягутся страсти, использовать в роли телохранителей специалистов Аналитического управления и преподавателей высших учебных заведений КГБ.
Таких историй при желании можно вспомнить немало. И всё бы ничего, если бы не серьёзный урон, который наносила неуёмная энергия Горбачева государственному бюджету СССР. И дело не только в непродуманных и поспешных решениях вроде антиалкогольной кампании, уничтожившей всю винодельческую отрасль страны. Была еще одна статья расходов, которая существенно подорвала экономическую мощь страны Советов. И это напрямую связано с постоянными разъездами четы Горбачевых.
Дело в том, что по протоколу глава государства, приезжающий в другую страну, должен был передвигаться на автомашинах того государства, на территории которого он находится. Так было всегда, и все советские руководители, начиная с Никиты Хрущева, катаясь по миру, придерживались этого правила. Михаил Сергеевич и в этом вопросе оказался новатором. Он заявил, что во время своих зарубежных визитов будет ездить только на советских правительственных лимузинах.
Отдельный лимузин потребовала для себя и Раиса Максимовна. Пришлось службе охраны возить по всему земному шару автомашины из правительственного гаража — и не только для четы Горбачевых, но и для сопровождавших ее официальных лиц.
По воспоминаниям Михаила Докучаева, в 1980-е годы заместителя начальника «девятки», каждая заграничная поездка Горбачева требовала иногда до двух десятков правительственных лимузинов. Для их транспортировки приходилось гонять туда и обратно по семь транспортных самолетов Ил-76. Особенно нелепо это выглядело во время визитов Горбачева в социалистические страны, где были лимузины советского производства, ничем не отличавшиеся от горбачевских. Однако Михаил Сергеевич был непреклонен и требовал только машины из кремлевского гаража.
Кроме того, с каждой новой поездкой Горбачёва за рубеж увеличивалось и число сопровождавших его лиц. Михаил Сергеевич и Раиса Максимовна постоянно таскали с собой огромный штат обслуги.
Под конец горбачевского правления численность советских делегаций достигала пятисот человек. Для их перевозки требовалось еще пять-шесть самолетов. А такие расходы всегда являются питательной базой для воровства! Многое списывалось, велась двойная бухгалтерия. И ни КГБ, ни ОБХСС не имели допуска в эти кущи…
Нетрудно себе представить, какими колоссальными расходами для казны оборачивалась любовь Михаила Сергеевича к зарубежным вояжам. Для сравнения отметим: во времена Леонида Ильича Брежнева для официальной советской делегации самого высокого уровня выделялось не более двух самолетов. А о том, чтобы таскать с собой по всему миру кремлёвские лимузины и сотни человек прислуги, не могло быть и речи. В эпоху «застоя» элита была куда как скромнее и старалась экономить народные денежки…
От дыма и сохи к налоговой инспекции
21 ноября в России отмечают День работника налоговых органов. Этот профессиональный праздник введен Указом Президента РФ от 11 ноября 2000 года. Предлагаем вашему вниманию десять интересных фактов из истории налогообложения в России.
1. Хотя государству Российскому больше тысячи лет, специальное ведомство по сбору налогов появилось сравнительно недавно — всего 25 лет назад. В ноябре 1991 года, буквально за несколько дней до развала СССР, Указом Президента России Бориса Ельцина в структуре органов государственной власти была создана Государственная налоговая служба РФ. До этого вопросами налогообложения занималось Министерство финансов СССР и его подразделения на местах. А до революции сбором налогов и пошлин занимались различные структуры и ведомства, причем зачастую даже те, что вообще не имели никакого отношения к финансовой политике государства.
Так, на заре российской государственности налоги собирали обычно княжеские дружинники. Причем, не брезговали этим занятием и сами киевские князья. Один из них — князь Игорь — заплатил за это собственной жизнью: во время сбора дани с древлян Игоря, как известно, убили.
Дань в эпоху Киевской Руси обычно выплачивалась натурой: продуктами питания, мехами, воском и т. д. Примерно треть собранной с населения дани князь забирал себе, на свои личные нужды. Остальное расходовалось на содержание княжеской дружины, органов управления и ведение войн.
2. Первые реформы в области налогообложения были проведены в середине 10-го века и связаны с именем княгини Ольги. После трагической гибели князя Игоря его жена Ольга, ставшая у руля Древнерусского государства, вынуждена была провести ряд мер по упорядочению налогообложения. В частности, устанавливался четкий размер самой дани — «урок». Были введены также специальные дни и места, куда налогоплательщики привозили «уроки». Место сбора дани получило название «погост». В дальнейшем эти погосты использовались киевскими князьями как опорные центры для окончательного присоединения земель соседних восточнославянских племен.
3. В период монголо-татарского ига все население Руси, за исключением духовенства, вынуждено было платить в пользу завоевателей специальный налог. Он назывался «выход» и взимался с каждой мужской головы. В начале 14-го века московские князья получили право самостоятельно собирать «выход» и отправлять его в Золотую Орду. Дмитрий Донской, например, ежегодно платил ордынским ханам около пяти тысяч рублей, а Василий II — семь тысяч рублей. Именно в эпоху монголо-татарского ига для более полного учета податного населения стали заводить так называемые писцовые книги. Позднее их стали называть переписными книгами.
4. Основной единицей налогообложения на Руси вплоть до 15-го века считался дым. Иначе говоря, один крестьянский двор или хозяйство с домом, где была печь, из которой шел дым. Отсюда и не привычный для современного человека термин. С каждого дыма взимался налог, сумма которого варьировалась в зависимости от региона и местных условий.
Постепенно подымное обложение выходило из обихода и заменялось другими формами взимания податей. Однако в некоторых районах Российской Империи налоги с дыма взимались и в 18-м веке. А в Царстве Польском — даже в 19-м. Причем, на польских территориях существовали несколько видов подымной подати, в том числе дворовая, с крестьянской усадьбы, с каждой постройки в посадах и с каждого дома в городах. Аналогичная ситуация наблюдалась и в Закавказье. Там вплоть до 20-го столетия взимался налог с дыма, который иногда доходил до 14 полновесных царских рублей.
5. К началу 16-го века дым постепенно вытеснила соха. Под сохой в разные исторические периоды и в разных местностях России понималось или количество земли, которую мог обработать один крестьянин с лошадью, или несколько крестьянских хозяйств, расположенных по соседству, или целая деревня. Кроме того, к сохе приравнивалась любая другая производящая или дающая доход единица: мельница, торговая лавка, кузница и т. д. Система сошного налогообложения была окончательно упразднена только при царе Федоре Алексеевиче в 1670-е годы. Взамен было введено сначала подворное (с каждого крестьянского двора), а затем подушное (с каждой живой души мужского пола) налогообложение.
6. Вплоть до середины 16-го века сбором налогов и податей на Руси ведали княжеские наместники, которым предоставлялась в этом вопросе полная свобода. Это называлось кормлением. Чиновник, посаженный в тот или иной регион на кормление, отдавал в казну определенную часть собранных денег и продуктов, а все сверх того оставлял себе. За счет этого и кормился. Естественно, такая система провоцировала чиновников придумывать все новые и новые виды поборов с населения, ибо от этого напрямую зависело их личное благосостояние.
С системой кормления было покончено в результате масштабных реформ государственного управления, предпринятых в середине 16-го века Иваном Грозным. Во-первых, царь отменил кормление и посадил чиновников, выражаясь современным языком, на голый оклад, а во-вторых, ввел выборные должности на местах — губные и земские старосты. Этим людям, которых выбирало свободное население той или иной местности, принадлежала вся полнота власти, включая сбор налогов и податей. Местное самоуправление в России было окончательно свернуто в ходе петровских реформ начала 18-го столетия.
7. Самым ранним дошедшим до нас государственным бюджетом России считается «Роспись доходов и расходов». Документ датируется 1680 годом и представляет собой финансовый отчет о деятельности 35 приказов с указанием их доходной и расходной части. Судя по «Росписи», в 1680 году доход государства составил 1 миллион 203 тысячи 367 рублей, а расходы — 1 миллион 125 тысяч 323 рубля. Как видим, бюджет России конца 17-го века был, выражаясь языком современных финансистов, с большим профицитом.
Прямые и косвенные налоги давали 97 процентов всех доходов в казну. Остальное приходилось на мелкие пошлины. На что же расходовались собранные деньги? Как явствует из «Росписи доходов и расходов», 62 процента составили расходы на армию, около 20 процентов — на царский двор, почти 12 процентов — на содержание государственного аппарата и 5 процентов — на финансирование казенных предприятий.
8. Петровские реформы и бесконечные войны, которые вела Россия в начале 18-го века, так истощили казну, что государство было вынуждено покрывать расходы за счет резкого увеличения количества налогов. При Петре шагу нельзя было ступить, не заплатив какую-нибудь подать или пошлину. Так, люди были вынуждены платить особые сборы за рыбную ловлю, использование ульев, водопоя, бани, хомутов для лошадей. Были введены налоги на бороду и традиционную русскую одежду. Платить приходилось даже за печку в доме и за гроб, в котором хоронили покойников. И все это в дополнение к основному виду прямого налога — подушной подати, которая повсеместно была введена в 1724 году.
В конце правления Петра I в стране насчитывалось до 40 видов различных налогов и сборов. А чтобы заставить и без того обедневшее население отдавать последние гроши в казну, по стране колесили специальные воинские команды во главе с офицерами гвардии. Они-то и вышибали у представителей податных сословий деньги, которые тут же шли на содержание армии, строительство флота и ведение войн.
9. В последующие столетия роль прямых и косвенных налогов в формировании бюджета Российской Империи постепенно снижалась. В конце 19-го века основные доходы казна получала не от сбора налогов. Так, более четверти доходной части бюджета составляла выручка от продажи алкоголя, примерно столько же приходилось на долю таможенных и акцизных сборов. Еще 23 процента доходов приносили государственные железные дороги. На долю прямых налогов с населения в начале 20-го века приходилось не более 10 процентов всех доходов в казну. В 1913 году, например, в Российской Империи было собрано 273 миллиона рублей в виде налогов, что составило всего 8 процентов доходной части бюджета.
Интересно, что примерно такая же пропорция сохранялась и в Советском Союзе. Доля налогов с населения в СССР редко превышала 10 процентов от общих поступлений в бюджет. Единственное исключение — военные годы, когда государство было вынуждено ввести ряд специальных налогов на граждан для пополнения фонда обороны. Так, был введен военный налог, а также налоги на холостяков, одиноких и малосемейных граждан. Были существенно увеличены и нормы сельскохозяйственного налога.
10. В начальный период Великой Отечественной войны, несмотря на все усилия власти, в стране возник острый бюджетный дефицит. Пришлось латать бюджетные дыры путем увеличения выпуска бумажных денег. В результате в 1942–1943 годах количество банкнот в обращении возросло в четыре раза. Однако уже в следующем, 1944-м, году государственный бюджет СССР был исполнен с превышением доходов над расходами. Огромное значение для пополнения бюджета имели специальные мероприятия, проведенные государством, например, военные займы и денежно-вещевые лотереи. За годы войны доход от займов и лотерей составил 76 миллиардов рублей. Кроме того, более 16 миллиардов рублей наличных денег поступило в фонд обороны в виде добровольных пожертвований трудящихся.
Согласно официальной статистике, доходы бюджета СССР в 1944 году составили около 269 миллиардов рублей, а расходы — 264 миллиарда. Из них на оборону было потрачено почти 138 миллиардов, на социально-культурные мероприятия — 51 миллиард, на народное хозяйство — 53 миллиарда, на государственное управление — почти 7,5 миллиарда рублей.
Японец — друг Монгола
28 июля 2009 года в Москве у ресторана «Тайский слон» был тяжело ранен Вячеслав Иваньков, широко известный в криминальных кругах как Япончик. Сразу отметим, что кличка эта в воровском мире — знак уважения. Ведь такую же носил легендарный предводитель одесских налетчиков революционных времен… Через два месяца Иваньков, несмотря на старания врачей, скончался в частной клинике на Каширском шоссе.
Известие о его смерти в уголовном мире было встречено неоднозначно. Преступные авторитеты старой формации справедливо посчитали устранение Япончика покушением на воровские традиции, ревниво оберегаемые Иваньковым и его соратниками.
Заезжие инородческие преступные кланы, оккупировавшие Москву, напротив, восприняли смерть Японца с плохо скрываемой радостью и с чувством глубокого удовлетворения. Оно и понятно: одним борцом с криминальным беспределом и засильем инородцев в столице России стало меньше. Да еще каким борцом! В памяти многих до сих пор остались события начала 1990-ых, когда Вячеслав Иваньков, Фрол Балашихинский и их сподвижники объявили войну кавказцам и прочим иноземцам. И, надо признать, немало в этом преуспели. Правда, достигнуть конечной цели лидерам славянских преступных группировок не удалось: слишком неравные оказались силы, особенно если учесть, что за инородцев дружно вступилась и демократическая общественность, и московская власть. Однако нервишки выходцам с Кавказа тогда потрепали немало…
Он стал, пожалуй, главным символом преступности последних пятидесяти лет — во всем ее многообразии. Слава Иваньков появился на свет 2 января 1940 года в неблагополучной московской семье. Отец будущего криминального авторитета сильно пил, а затем вовсе ушёл из семьи. Мать Славы страдала от редкого психического расстройства — мизофобии. Это страх загрязнения, который порождал навязчивое желание постоянно стирать вещи и намывать полы. Ребенок рос болезненным. Был слабоват, но в то же время отличался боевым характером. Занимался борьбой, хотя сведения об этом достаточно туманны. Первые кражи он совершил еще, будучи подростком.
После девятого класса Иваньков решил поступить в Государственное училище циркового искусства (ГУЦИ) и выучиться на воздушного гимнаста. Ему удалось стать воспитанником этого престижного учебного заведения. Но тут в жизни Иванькова начались проблемы. Иваньков решил поступить в Государственное училище циркового искусства (ГУЦИ) и выучиться на воздушного гимнаста. С тех пор всю жизнь он страдал от мании преследования. И даже получил инвалидность. Вячеславу пришлось выучиться на слесаря. Он уже кормил семью. В 1960 году Иваньков женился на Лидии Айвазовой, представительнице древнего ассирийского народа. Из-за этого Вячеслава часто будут звать «ассирийским зятем», в том числе в криминальных кругах. У него появился сын. Япончик, получивший прозвище за узкий разрез глаз, окончательно пошёл по пути криминала и стал вором-карманником — щипачом. Впрочем, по поводу прозвища можно поговорить и чуть подробнее. Когда-то именно такое носил знаменитый одесский вор революционных времен — фигура поистине легендарная. А советский уголовный мир ценил свою историю, выстраивая альтернативную реальность. Во многом Иваньков получил прозвище в память о знаменитом предшественнике. И это считалось великой честью!
Впервые о Славе Иванькове заговорили в конце 1960-ых годов, когда он под покровительством известного тогда вора в законе Геннадия Королькова по прозвищу Монгол и не без участия Отари Квантришвили, отсидевшего срок за изнасилование, организовал преступную группу. Кроме Иванькова и Квантришвили, в группу вошел Вячеслав Слива, впоследствии ставший весьма популярным столичным авторитетом. Приятели специализировались на кражах антиквариата и ювелирных украшений, иногда вымогали деньги у подпольных миллионеров, которые в то время стали появляться в Москве в большом количестве. Излюбленный метод работы Иванькова и его подельников — обыски под видом работников милиции на квартирах столичных коллекционеров и ювелиров. Кроме того, иваньковцы контролировали карточных игроков и букмекеров на московском ипподроме.
Действовали они изощренно. Вывозили людей в лес, заставляли рыть себе могилы. В банде имелся свой мастер пыток — садист по кличке Палач. Он придумывал самые изощрённые истязания. Например, некоторых особенно упорных богачей, которые не хотели делиться добром, клали в гроб, накрывали крышкой, а затем начинали распиливать ящик двуручной пилой. Одного из бандитом прозвали Битумщиком. Причина появления такого прозвища проста и драматична. Он пытал своих жертв посредством горячего битума. Действовали они по всему союзу. В банду входило до сорока человек. Так, в Свердловске вымогатели вынесли золото из квартиры цеховика Айсора Тарланова: дочь подпольного предпринимателя быстро согласилась отдать все ценности, опасаясь, что у отца возникнут проблемы с законом. Позднее сотрудники милиции долго уговаривали Тарланова дать показания, но он молчал… Возможно, ему еще было, что терять.
Япончика Корольков уважал. И не только за удаль и энергичный норов, но и за четкое выполнение воровских законов. Япончик не имел никаких связей с государством — не состоял в комсомоле, официально не работал, почти не имел документов, не считая фальшивых. Это ценилось как высшая доблесть. Но и этим, конечно, не исчерпывались заслуги Японца перед бандой Монгола.
«Япончик всегда был болен воровской идеей. Он с 14 лет воровал, нигде не работал и, даже имея на кармане 100 000–200 000 наличными, всегда шёл на любое дело. Даже в том случае, если был большой риск, а навар оказывался минимальным. Делает это он ради своего воровского авторитета», — вспоминает один из ветеранов московской милиции.
Оперативники пытались поймать вора с поличным при вымогательстве. Приманкой был москвич Михаил Глиоза, с которого Иваньков требовал 5000 рублей долга. По сигналу Глиозы милиционеры должны были схватить бандита, но подозреваемый приехал на место встречи на машине, приказал Михаилу сесть в салон и тут же стартовал на приличной скорости. Оперативники открыли огонь, но Япончик быстро скрылся. Позднее Глиоза вернулся к сотрудникам милиции и заявил, что никаких претензий к вымогателю больше не имеет. Несомненно, Япончик сумел с ним аргументированно договориться.
За решетку Япончик впервые угодил в 1974 году. Очевидцы вспоминают, что брали тогда Иванькова чуть ли не целым отделением милиции. Во время задержания Япончик усердно отстреливался и ловко дрался. Это дало основание прокурору обвинить его, помимо всего прочего, и в ношении оружия. Однако Япончику повезло. Усилиями адвоката — а защищать Иванькова взялся известный в то время спаситель уголовников Генрих Падва — обвинение в незаконном ношении оружия с Япончика сняли. Более того, проведенная по настоятельной просьбе адвоката психиатрическая экспертиза показала, что подследственный страдает параноидальной шизофренией. Иванькову дали всего пять лет и отправили в колонию общего режима.
Выйдя на свободу, Япончик организовал новую преступную группу. На сей раз в нее вошли спортсмены. Большую помощь в подборе кадров Иванькову оказал все тот же Квантришвили. К тому времени он отошел от криминала и занялся обучением молодежи классической борьбе. Естественно, Япончику, как старому другу, Отари поставлял самых талантливых своих учеников.
В 1981 году Иваньков снова сел. На сей раз на 14 лет. Иванькову инкриминировали участие как минимум в десяти грабежах и вымогательствах. Отчаянные попытки Падвы спасти своего подзащитного не возымели на суд ровным счетом никакого действия. В тюрьме Иваньков не отличался кротким нравом, частенько посещал штрафной изолятор, а потом и вовсе поднял бунт. В результате Япончика перевели в самую глухую российскую «зону» — Туланскую, что в 700 верстах от города Иркутска. Еще в Бутырской тюрьме, Япончика «короновали» — то есть приняли в ряды «воров в законе». Теперь он мог претендовать и на титул короля преступного мира.
Впрочем, отмотать свой срок «от звонка до звонка» Япончику не довелось. За него вступились Святослав Федоров и Александр Розенбаум, написавшие письма Горбачеву и Ельцину. Говорят, что не обошлось и без вмешательства Иосифа Кобзона, хотя сам певец упорно отрицал свою причастность к «делу Иванькова». Как бы там ни было, в феврале 1991 года Вячеслава Иванькова досрочно освободили, и он с головой окунулся в криминальную жизнь столицы.
А дел к тому времени в Москве накопилось немало. Паралич власти привел к резкому всплеску преступности. В столицу косяком потянулся всякий сброд со всех концов Советского Союза. Требовались решительные меры, чтобы навести порядок в криминальном мире столицы и отбить охоту беспредельничать. По слухам, первое, что сделал Япончик, оказавшись на свободе, это провел серию консультаций с лидерами славянских преступных группировок на предмет вытеснения из Белокаменной всякой иноземной швали. По настоянию Япончика, борьбу с кавказцами возглавил бандит по прозвищу Роспись, который был немедленно коронован.
При непосредственном участии Иванькова были сформированы Подольская, Балашихинская и ряд других преступных группировок. Эти ОПГ возникли именно как противовес кавказским криминальным кланам. В Подмосковье борьбу с кавказцами возглавил Фрол Балашихинский, в то время очень популярный преступный авторитет. За короткий срок Япончик и Фрол сумели изрядно надавать по зубам зарвавшимся инородцам: потери кавказских преступных кланов исчислялись сотнями убитых бойцов.
Однако развернуться на полную катушку славянам не дали. Сначала в одной из разборок погиб Фрол Балашихинский, один из самых несгибаемых борцов с кавказцами. А затем тучи начали сгущаться и над Япончиком. Почувствовав, что за ним началась охота, Иваньков был вынужден покинуть Россию. Сначала он нелегально выехал в Германию, а затем перебрался в США, где некоторое время жил под псевдонимом.
Впрочем, даже находясь вдали от Родины, Япончик продолжал контролировать ситуацию в России. Известно, например, что под ним находились фирмы, занимавшиеся экспортом нефти, алюминия, алмазов и леса. Люди Иванькова скупали золото у сибирских старателей и нелегально переправляли его за кордон. Несколько раз Япончик нелегально наведывался в Россию, чтобы лично обсудить с лидерами славянских ОПГ ситуацию в стране. Одна из таких встреч имела место в апреле 1994 года.
В США Иваньков активно занимался бизнесом. Им было создано несколько коммерческих банков, где хранили свои денежки славянские воры в законе. Сам Япончик руководил фирмой под названием «Маленькая Одесса». А его люди обложили данью фактически все нью-йоркские фирмы, организованные выходцами из бывшего СССР.
Япончика взяли агенты ФБР в июне 1995 года в Бруклине. По утверждению американских спецслужб, аресту предшествовала длительная оперативная разработка. Иванькова обвинили в вымогательстве крупной суммы денег у владельцев нью-йоркской фирмы «Саммит Интернэшнл» Александра Волкова и Владимира Волошина, а также в незаконном хранении оружия (как будто «ствол» в Америке нельзя купить в любом оружейном магазине!), попытке похищения людей и угрозе убийством. Вот такой впечатляющий «букет»!
Почти год продолжалось следствие. Наконец, в мае 1996 в Бруклине начался суд. На скамье подсудимых, помимо Япончика, оказались и трое его соратников — Валерий Новак, Сергей Илгнер и Владимир Топко. Защищать Иванькова и его людей взялись известные американские адвокаты Майкл Шапиро и Барри Слотник. Последний, кстати, прославился тем, что в 1970е годы успешно отмазал от наказания знаменитого нью-йоркского гангстера Джо Коломбо. Благодаря стараниям защиты с Иванькова в процессе судебного разбирательства были сняты обвинения в похищении людей, угрозе убийством и, разумеется, нелепое обвинение в ношении оружия. Осталось лишь вымогательство трех с половиной миллионов долларов, точнее попытка вымогательства, потому что деньги Иванькову так и не достались.
Однако и этот единственный пункт обвинения выглядел весьма зыбко. В записях телефонных разговоров, представленных ФБР суду в качестве доказательства, не оказалось никаких угроз в адрес Волкова и Волошина. Наоборот, все переговоры люди Япончика вели весьма корректно и по-деловому. Более того, адвокаты сумели доказать, что и самой попытки вымогательства в общем-то не было: просто одна нью-йоркская фирма задолжала другой некоторую сумму денег, а господин Иваньков вызвался играть роль посредника, что по американским законам преступлением не является.
Таким образом, перед обвинением стояла крайне сложная задача: не имея никаких серьезных доказательств вины Иванькова и его людей, нужно было убедить присяжных в том, что их клиент крайне опасен для американского общества. Понимая это, адвокаты Иванькова открыто говорили, что все обвинения против Иванькова и его соратников будут сняты, а само дело рассыплется, поскольку Япончик не нарушил ни одного американского закона, а значит, и судить его не за что. Однако суд посчитал иначе. Приговор Бруклинской Фемиды ошеломил всех: по десять лет лишения свободы каждому и крупный денежный штраф.
Чем же так насолили американским блюстителям закона Иваньков и его соратники, что схлопотали такие внушительные сроки? Российские аналитики, внимательно наблюдавшие за процессом, склонны считать, что никакого справедливого судебного разбирательства в Бруклине и не было. С самого начала делу Иванькова пытались придать характер политического процесса. Особенно усердствовали американские спецслужбы, которым после исчезновения СССР с каждым годом становилось все труднее убеждать общественность в необходимости своего существования. ФБР и иже с ним позарез нужен новый враг, такой же серьезный и опасный, как бывший КГБ. И такой враг нашелся. Им в глазах американского обывателя стала пресловутая русская мафия, лидером которой якобы был Вячеслав Иваньков.
Кстати говоря, слухи о русской мафии на Западе стали активно раздуваться сразу же после развала СССР. В одном из докладов ООН, например, на полном серьезе утверждалось, что русские контролируют ни много ни мало — всю европейскую проституцию и ежегодно угоняют из одной только Германии четверть миллиона автомашин! Между тем, объективная статистика все эти ужасы не подтверждает. В сытой, благополучной Америке ежегодно регистрируется 25 миллионов преступлений. Из них на долю выходцев из бывшего СССР приходится столь ничтожный процент, что говорить о влиянии русских на криминогенную ситуацию в США, по меньшей мере, смешно. Аналогичная ситуация и в Европе. Если уж кто и влияет на криминогенную обстановку в европейских странах, так это мигранты из Турции, Ближнего Востока и Африки. Однако об этом демократические щелкоперы молчат, зато выдумывают всякие небылицы о русских мафиози.
Как бы там ни было, в деле Япончика с самого начала присутствовал ярко выраженный обвинительный уклон. Иванькова со товарищи нужно было обязательно посадить, чтобы другим русским неповадно было. И тот факт, что суд, не имея никаких весомых доказательств вины Иванькова, вынес суровый приговор, лишний раз говорит о том, что и в Америке, которую нам постоянно приводят в пример как безупречное правовое государство, можно легко манипулировать законами, если это кому-нибудь нужно. Вот так русский вор в законе Вячеслав Иваньков пострадал за американскую политику.
В июле 2004 года Иванькова депортировали в Россию, где ему было предъявлено обвинение по делу об убийстве двух турок, совершенном в 1992 году (аккурат в разгар войны с кавказскими преступными группировками) в одном из московских ресторанов. Однако обвинение рассыпалось: Мосгорсуд Иванькова оправдал.
С гибелью Иванькова закончилась целая эпоха в истории отечественного криминального мира. Япончик был одним из последних преступных авторитетов, для которых воровские традиции не пустой звук. Неудивительно, что в прессе появились сообщения о том, что в качестве мести за смерть Иванькова должны быть уничтожены, по меньшей мере, 35 кавказских авторитетов. Решение об этом якобы было принято на сходке славянских воров.
Заказчиком убийства короля преступного мира считают вора в законе Илью Симонию (Махо), у которого был давний конфликт с Япончиком. Сюжет выглядит вполне достоверным. Выяснилось, что ещё в конце 80-х годов, когда Иванькова перевели в тулунскую колонию, он отказался признать авторитет Махо, который тогда был «смотрящим» за Иркутской областью. Убийство «короля» позволило Махо, до этого нарушавшего воровские понятия (например, выяснилось, что он в юности был комсомольцем), снова стать коронованным вором. Вот такие страсти, непонятные нам, законопослушным гражданам…
Баллада о крестном отце
В начале 1990-х Отари Квантришвили стал настоящим символом криминала. Держатель игорного бизнеса, спортсмен, любимец артистов, он не скрывал политических амбиций. Его гибель стала самым громким заказным убийством того времени. Потом Отари стал прототипом многих киногероев, но ни один из них даже не приблизился к разгадке судьбы этого по-своему незаурядного человека.
Поделиться книгой: