Помоги проекту - поделись книгой:
Отец и брат
Его отец не имел никакого отношения к криминалу. Честный советский пролетарий, передовик-железнодорожник, машинист электровоза. Сначала они жили в Грузии, на древней земле Колхиды, в городке Зестафони. Потом переехали в Москву: Виталия Квантришвили приняли на работу в депо имени Ильича. Отари стал своим человеком в Москве, хотя всю жизнь говорил с сильным грузинским акцентом. Блистал в юниорских соревнованиях по классической борьбе, увлекался и борьбой вольной. Скорее всего, в то время его идеалом был старший брат — Амиран. Он с юности увлекся картежной игрой, стал шулером, каталой. Спортом занимался мене серьезно, чем Отари. Они оба прошли через тюремные университеты. Отари — молодого, подающего надежды спортсмена — посадили в 18 лет за изнасилование. Возможно, дело было сфальсифицировано. Через 4 года его уже лечили от вялотекущей шизофрении. Возможно, это помогло Отари выбраться из заключения.
Перспективный тренер
Он вернулся в спорт и вскоре даже завоевал громкое звание — заслуженного тренера СССР. У него появился уникальный ученик — борец вольного стиля Санасар Оганисян, триумфатор Олимпиады-80, один из самых талантливых и — вот это уже любопытно — интеллектуальных спортсменов того времени. Санасар навсегда остался в кругу близких друзей Отари.
Человек, который решал вопросы
В 1980е Отари уже был небедным человеком — по крайней мере, по советским меркам. Немного тренировал, немного торговал, дружил со знаменитостями и мог помочь с адвокатами тем, кто попал в беду. Помогал он многим — и верные люди вокруг Отари не переводились. В 1990е, когда страна стала жить по криминальным понятиям, они составили ядро группировки, которую возглавлял Отари. Он «решал вопросы», наводил мосты между представителями криминала, власти и бизнеса. У него имелись интересы и в игорном бизнесе, и в торговле ширпотребом, и в нефтяном экспорте, и в банковской сфере. Словом, везде, где можно было обогатиться и утвердить свой авторитет. Примерно тем же занимался и его старший брат. Причем, в отличие от большинства других воротил, Отари не скрывался. Он любил покрасоваться в объективах телекамер, охотно давал интервью журналистам. Его публичная жизнь выглядела достаточно респектабельно. Организатор фонда имени Льва Яшина, который помогал заслуженным спортсменам. Устроитель благотворительных концертов, в которых участвовали все эстрадные звезды того времени, боготворившие Отари. Вместе с братом они создали ассоциацию «ХХI век», которые ставил благородные патриотические задачи и, по бумагам, занималась гостиничным бизнесом. Но на счетах ассоциации оседали деньги из ресторанов, дискотек и казино. Конечно, за ними стояли «сильные мира сего» из самых разных сфер. Отари постоянно приходилось примирять конфликтующих друзей. Он варился во взрывоопасной среде.
Каким образом наполнялся Фонд Яшина? Квантришвили обращался к друзьям, представителям зарождающейся прослойки бизнесменов, предъявлял благородную идею — и те платили, вне зависимости от того, нравится или нет им эта самая идея. По тому же принципу финансировались турниры, проводившиеся Фондом для профессионалов, — от бокса до кетча. Известность Отарика росла. Он был устроителем товарищеских матчей по футболу между командами правительств Российской Федерации и Москвы, причем, в качестве главного тренера сборной страны на скамейке присутствовал сам Борис Ельцин. В 90 м году в Москву по приглашению Центрального телевидения приезжала звездная супружеская пара — Тэд Тернер и Джейн Фонда. Побывали на приеме в Кремле, поучаствовали в других протокольных мероприятиях… А потом Квантришвили, проявив недюжинные организаторские и дипломатические усилия, увез чету на один день в Грузию, в горы, заказав для этого чартерный самолет, вертолет и еще кучу всякой наземной техники, чтобы американский телемагнат мог поохотиться. Охота не удалась: испуганные грохотом вертолетного двигателя, дикие животные разбежались, но Тэд и Джейн все равно были переполнены впечатлениями и благодарностью Отарику. В ноябре 92-го Квантришвили вместе с Кобзоном организовали поездку в Грузию смешанной группы спортсменов — призеров Олимпийских игр в Барселоне, и артистов во главе с группой «Любэ». Акция была сугубо благотворительной, проводилась на деньги Отарика. Ему нравилось становиться всеобщим благодетелем, опекуном слабых и другом сильных. Но отчаянное меценатство требовало все более серьезных денег. Отари уже не нравилось, что Фонд Яшина существует исключительно за счет добровольных и полудобровольных вливаний. Времена примитивного или закамуфлированного рэкета завершались. И Квантришвили решил сам зарабатывать серьезные деньги и финансировать собственные программы. Попытался войти в деловой контакт фаворитом Ельцина Шамилем Тарпищевым, который мог подписать любую бумагу у президента и в правительстве, и добился колоссальных таможенных и налоговых льгот для своего Национального фонда спорта. И хотя Отари и Шамиль были знакомы с детства, жили по московским меркам по соседству, Тарпищев поостерегся делиться с Квантришвили административным ресурсом, и отношения между ними оставались напряженными. Квантришвили пробился в самые вожделенные сферы бизнеса — торговлю нефтью и металлами. Своих предприятий не имел, но в посредничестве достиг невиданных высот, легко привлекая профессионалов. Кроме того, Отарику «капало» от всех тех, кому он помог организовать бизнес в Москве. Особенно активно пользовались помощью Крестного отца перебравшиеся в Москву после развала СССР деловые грузины и соотечественники с Брайтон-Бич, сообразившие, что Россия становится Клондайком.
Интернациональная группировка
Отари, вопреки слухам, никогда не был вожаком кавказской мафии. Его давно считали москвичом, а в окружение руководителя партии спортсменов входили представители всех национальностей. Это касалось и его охраны, и боевых группировок, и бизнес-структур, которые работали на Отари. Выходцы с Кавказа там встречались, но не преобладали. Говорят, что именно Отари еще в восьмидесятые стал употреблять по-русски слово «рэкет». Вряд ли это так. Но то, что сбор дани с фарцовщиков, цеховиков, кооператоров — самый важный бизнес для тогдашнего криминала, это бесспорно.
Партия спортсменов
В то время из каждого третьего магнитофона раздавалась песенка: «Мы — бывшие спортсмены, а ныне — рэкетмены…» Спорт сросся с бандитизмом. А Отари удалось объединить всех спортсменов бывшего СССР — и старых, и молодых. И связанных с криминалом, и далеких от него. Он выплачивал пенсии, помогал с лечением и похоронами, словом, для многих стал отцом родным. Тем более, что он был настоящим спортсменом и тренером, чувствовал себя в этом мире, как рыба в воде. Он создал партию спортсменов. Именно партию! В нее вошли лучшие из лучших, самые выдающиеся олимпийские чемпионы, любимцы публики. Отари говорил, что спорт — в том числе детский — вытащит Россию из перманентного кризиса. Партия стала для него шансом прорваться в политику, в Госдуму. И денег, и публичной известности для этого хватало. Хотя… Лично Отари не вел образ жизни сверхбогатого денди. Почти всё уходило на яркую жизнь, на амбициозные проекты. И он всё ещё находил время, чтобы иногда тренировать мальчишек в «Динамо». Да, он, по иронии судьбы, работал именно в «милицейском» спортивном обществе.
«У них тоже есть дети»
По данным оперативных разработок, которые с 1970-х годов проводятся различными подразделениями органов внутренних дел, Отари Квантришвили начал заниматься криминальным бизнесом в середине 70-х годов. Тогда он и его брат Амиран получали деньги с подпольного тотализатора на московских бегах и с профессиональных карточных игроков. По слухам, в то время Отари Квантришвили познакомился с одним из сотрудников милиции, который впоследствии занял высокий пост в МВД. Бывшие сотрудники МУР рассказывали, что росту авторитета братьев Квантришвили способствовали их широкие связи в спортивном мире и личные качества Амирана, человека очень спокойного и справедливого. Например, один из профессиональных игроков в преферанс, работавших в то время под крышей братьев Квантришвили, рассказал, как сам Амиран заступился на него, когда он проиграл крупную сумму шулеру и отказался платить. По слова преферансиста, Амиран сказал примерно следующее: «Ты проиграл и должен заплатить. Но если ты, — заявил Амиран, обращаясь уже к шулеру, — возьмешь деньги, то будешь иметь дело со мной».
С середины 1980-х годов у него появилась возможность частично легализовать свой бизнес. Первый дележ Москвы среди представителей криминальных структур произошел в 1988 году в Дагомысе, в самой современной на тот период советской гостинице на берегу Чёрного моря. Тогда на саммит не явились чеченцы, заявившие, что завоюют Москву как сицилийцы завоевали Нью-Йорк и Чикаго. Не было там и Квантришвили. Он начал вкладывать средства в легальный бизнес, пользуясь своими связями в мире спорта. При посредничестве Отари Квантришвили на деньги различных официальных спортивных организаций в столице было открыто первое валютное казино «Габриэла».
Имя Отари еще больше стало известно широким массам в конце 1980-х годов, когда появилась ассоциация «ХХI век». Президентом стал бывший комсомольский работник, выпускник дипломатической академии Анзори Кикалишвили (в последствие — Кикалишвили-Аксентьев, ныне — просто Аксентьев), а вице-президентами — Иосиф Кобзон и Отари Квантришвили. У более или менее посвященной публики подобный триумвират вызывал недоумение в силу эклектичности: три лидера принадлежали к разным сферам, к разным структурам нового российского истеблишмента. Впрочем, в то время в российской действительности многое перемешалось, и вопрос репутаций был крайне запущен. Немало граждан, прошедших тюрьму по статьям уголовного кодекса, называли себя узниками совести и жертвами политических репрессий, а вчерашние столпы общества скатывались на очевидную криминальную деятельность, формально оставаясь чистыми перед законом. Штаб-квартира «ХХI век» располагалась в гостинице «Интурист», ныне не существующей, на двадцатом с половиной этаже. Половинка этажа получалась за счет того, что занимаемые под офис гостиничные номера были двухъярусными.
Он не стеснялся резко критиковать политиков и руководителей МВД. Многих обвинял в коррупции. Управление по борьбе с организованной преступностью в то время возглавлял Владимир Рушайло. Однажды Отари сказанул в телеэфире: «Пускай Рушайло подумает о том, что у него тоже есть дети». Это прозвучало как дерзкая угроза. Квантришвили потом объяснял: «Я имел в виду положение дел в детском спорте. Милиция нам мешает развивать юношеский спорт, а у них тоже есть дети, которым нужны стадионы и дворцы спорта…» Но это выглядело неубедительно.
Криминальная война
Между тем, в России шла настоящая криминальная война. Представители разных группировок легко шли на убийство друг друга. Авторитеты и рядовые стрелки погибали десятками. Почти в ежедневном режиме. И ни у кого из воров в законе не хватило мудрости объединить силы и прекратить эту кровавую междоусобицу. Шел жестокий раздел зон влияния — повсюду… Эти убийства шли на пользу ослабевшей милиции — и, возможно, «кроты»-оперативники, внедренные в банды, провоцировали авторитетов на радикальные шаги.
Понимал ли Отари, что его ждет скорая гибель? Судя по его публичным выступлениям — он был уверенным в себе человеком. Улыбался, выступал с инициативами, стремился в политику и шоу-бизнес. В августе 1993 года погиб Амиран. Его расстреляли в офисе на Якиманке, во время встречи с двумя «деловыми людьми» с богатой тюремной биографией. Отари верил, что это случайная пуля, что охотились не за братом. На похоронах он сказал: «Мести не будет. Хватит крови…» Важные слова для того времени, но мало кто к ним прислушался, хотя многие цитировали. Маховик было не остановить. Любопытно, что соболезнование по поводу гибели брата прислал Отари сам президент России Борис Ельцин. Да, в то время Отарик считался достаточно крупной политической фигурой, меценатом. С ним считались. И в окружении Ельцина у него имелись как недоброжелатели, так и свои люди, один из которых, видимо, и подсунул патрону на подпись это соболезнование. Сам Ельцин вряд ли вникал в деятельность Отари. В крайнем случае, что-то знал о его спортивной деятельности. Спорт Борис Николаевич любил. И время от времени покровительствовал тем, кто помогает спортсменам.
В декабре 1993 года в Колонном зале Дома Союзов в Москве состоялся первый съезд партии «Спортивная Россия». Ее сопредседателями стали такие звезды отечественного спорта, как Александр Карелин, Иван Ярыгин и Александр Тихонов. Для Квантришвили это был настоящий праздник души. Он выглядел именинником. Трудно было представить, что это его последний бал…
Правда, к тому времени он слишком со многими испортил отношение. И в криминальном мире, и в политической элите. Популярнейшая «криминальная» журналистка Лариса Кислинская постоянно публиковала разоблачительные статьи об Отари, впрочем, как и об Иосифе Кобзоне. Она рассказывала, как однажды ей позвонил лично Отари и почти ласково сказал: «Как христианин и отец четверых детей предчувствую, что с вами случится что-то недоброе, но я буду к этому непричастен. Я уже об этом прокуратуру Краснопресненского района известил». Она, конечно, восприняла это как угрозу. А как иначе?
В декабре 1992 года в мотеле «Солнечный» сотрудники московского уголовного розыска задержали группу «воров в законе» и среди них — бывшего подельника Иванькова-Япончика, некоего Сливу. Кислинская вскоре опубликовала материал «Под опекой О. В.», в котором сообщает, что судьбой задержанного занимаются Отари Квантришвили и Иосиф Кобзон, замечая в заключение, что весьма странно, что судьба уголовника волнует бывшего народного депутата СССР, известного певца и бизнесмена, имя которого у оперативников Петровки, 38 тесно связано с историей досрочного освобождения Вячеслава Кирилловича Иванькова. Незамедлительно начался один из самых затяжных судебных процессов Кислинской. Кобзон сперва утверждал, будто вообще не знает этих преступных элементов, но газета «Советская Россия» опубликовала снимок: И. Кобзон в окружении нескольких преступных авторитетов. Одновременно журналистка сама предъявила иск певцу о защите чести и достоинства. Тяжба растянулась на шесть лет, суд сперва признал информацию, содержавшуюся в статье, не соответствующей действительности. Позднее решение суда было отменено, а дело отправлено на доследование. В конце концов, Кобзон забрал исковое заявление и подарил журналистке в знак примирения букет цветов. Квантришвили тоже несколько раз пытался наладить отношения с журналисткой, «купить» её. Но тщетно. Она избрала другой путь, а, возможно, и других покровителей. Но имидж Отари Витальевича публикации Кислинской подпортили фундаментально. Говорят, что он задумал создать собственную газету, а то и телеканал. Там бы журналисты рассказывали о спорте и о меценатской деятельности Квантришвили.
Убийство с легким паром
В Краснопресненские бани Отари Витальевич ходил больше двадцати лет, был там любимым клиентом, для которого всегда открыты все двери. 5 апреля 1994 года Квантришвили заехал в баню с друзьями — борцом Андреем Слушаевым, солистом Большого театра Михаилом Давыдовым и конферансье Арнольдом Гулянидским. Окружали Отарика и другие старые друзья — спортсмены. Он всегда был на виду, всегда — в большой компании. На выходе из бани, потянувшись за бутылкой «Боржоми», он получил первую пулу. Она не остановила Отари, он продолжал движение к автомобилю. Но последовали еще две пули… На «Джипе» товарищи повезли друга в Боткинскую. Он умер в машине, по дороге в больницу. В 46 лет. Выглядел он уже давно солиднее, но такова участь многих людей непростой судьбы.
Похороны на всю страну
Хоронили его на Ваганьковском, на самом приметном месте, рядом с церковью. Там уже лежал брат Амиран. На похоронах бросались в глаза известные певцы — Иосиф Кобзон и Александр Розенбаум. Они не стеснялись дружбы со столь противоречивым человеком. Присутствовали на прощании с авторитетом и представители практически всех преступных группировок города, в том числе воры в законе. И, конечно, многочисленные журналисты. Вели съемку похорон и представители всех российских спецслужб.
На поминках Иосиф Кобзон заявил: «В Отари стреляли те, кто против России. И я горжусь, что одна из газет написала, будто следующим после Отари буду я». Именно так тогда многие воспринимали это убийство. На прощании с крестным отцом говорили, что это политический заказ, напрямую обвиняли Кремль в расправе над «благородным жуликом».
Можно предположить, что к концу своей жизни Отари Квантришвили стал одним из самых богатых на тот момент людей в стране. В списки Forbes, конечно, не попадал, тогда только зарождались крупнейшие отечественные состояния, а будущие олигархи пересаживались из «Жигулей» в иномарки, но высший московский свет уже относился к нему уже как к набобу. Уже ходили слухи, что Отари вот-вот начнет скупать газеты, пароходы, реки, берега…
После смерти Отарика его жена Элисо и четверо ее детей не получили ничего из наследия мужа и отца. Он не посвящал жену в свой бизнес, не говорил, где расположены его активы, чем владеет. Осталась лишь недвижимость на Рублевском шоссе, которую можно было за приличные деньги сдавать в аренду. Собственно, этим и живет сейчас его семья — жена и четверо детей.
Загадки киллера
Как это часто бывает, убийцу нашли, а заказчика — навряд ли. Прошло больше десяти лет. В 2006 году в убийстве Отари признался один из самых известных киллеров того времени — Алексей Шерстобитов по кличке Леша-Солдат. Такую кличку он получил, потому что часто носил военную форму. Совершив свое кровавое дело, Шерстобитов разбил приклад винтовки. Это — своего рода «метка». На криминальном языке разбитый приклад означает глубочайшее уважение к жертве. Мол, «ты, уважаемый, был последним, в кого стреляло это ружье. Прости…» По его признанию, наградой за этой убийство стал автомобиль ВАЗ-2107. Скорее всего, Шерстобитов недоговаривал: вряд ли дело обошлось без дополнительной пачки долларов. Киллер больше всего боялся, что его уберут сразу после исполнения заказа, поэтому он сразу после серии выстрелов стал скрываться даже не от милиции, а от своих. Убийца назвал заказчика — лидера орехово-медведковской группировки Сергея Тимофеева, известного по кличке Сильвестр. На суде Леша-Солдат извинился перед вдовой, но ответа от нее, конечно, не дождался. Самого Сильвестра к тому времени уже взорвали в собственном «Мерседесе».
Леша Солдат действовал изобретательно, но и у него случались осечки. Так, в ноябре 1993 года он получил приказ убить предпринимателя Александра Чернухина. Тот, как выяснило следствие, являлся бывшим чиновником и, используя свои связи в различных министерствах и ведомствах, лоббировал проект поставок российских авиадвигателей для самолетов ВВС ЮАР. Этой сделкой и заинтересовался Сильвестр после того, как ЮАР закупила один двигатель. «Авторитет» решил убрать посредника Чернухина, а на его место поставить своего человека. Алексей Шерстобитов подошел к выполнению заказа неординарно. В лифте дома на Чистопрудном бульваре, где жил предприниматель, он снял плафон и рядом с лампочкой установил гранату Ф-1 с радиоуправляемым взрывателем. Несколько дней киллер поджидал у подъезда господина Чернухина, снимая ночью гранату и вновь устанавливая ее утром. Но 23 ноября 1993 года Леша-Солдат перепутал автомобиль Volvo, на котором передвигался экс-чиновник, с такой же машиной, на которой приехали к дому братья Васильевы. Им так же, как и господину Фомину, повезло: войдя в подъезд они не сели в заминированный лифт, а стали дожидаться, пока один из братьев дочитает статью в газете, вытащенную из почтового ящика. Поэтому, когда Леша-Солдат привел гранату в действие, никто не пострадал.
Если верить показаниям Леши-Солдата, он получил задание «по убийству Отари» от Григория Гусятинского. «Он сказал мне, что есть человек, который представляет смертельную опасность для Сильвестра. Мне назвали только имя — Отари», — сказал на суде Солдат. Стоя в клетке с микрофоном в руке — когда Шеростобитов начал говорить из-за пуленепробиваемого стекла, присяжные пожаловались, что им ничего не слышно, — киллер обстоятельно поведал, как Гусятинский вооружил его винтовкой со встроенным глушителем. «Я ее пристрелял, поменял оптику на более удобную для меня, купил футляр-синтезатор, чтобы можно было безопасно переносить оружие», — деловито рассказывал подсудимый. Киллер «откровенничал», рассказывая о заказчиках: «Надо понимать, кто такие Буторин и Ананьевский, — обратился он к присяжным. — Это очень близкие к Тимофееву люди. Я их даже опасался. Например, Ананьевский говорил, что на нем восемь воров. Он обладал высоким интеллектом, был человеком отнюдь не простым. Имел высшее образование, закончил то ли МАДИ, то ли МАИ». Прервав воспоминания о бывших руководителях, Шерстобитов вернулся к убийству бизнесмена. «Когда Отари вышел, я был на чердаке и оттуда произвел несколько выстрелов. Он упал. Вышел другой человек, я навел на него оптический прицел», — рассказывал Солдат. Но тут рука киллера дрогнула. «Этот человек должен был стать следующим, но он нагнулся над погибшим, и его поступок вызвал у меня уважение. Я не стал стрелять», — признался Шерстобитов. Кстати, этим человеком был выдающийся спортсмен, олимпийский чемпион Михаил Мамиашвили. Всё это несколько напоминало странный спектакль.
Судья Петр Штундер допросил вдову погибшего предпринимателя, которая об убийстве ничего существенного не рассказала, пояснив лишь, чем занимался ее муж. Элисо Квантришвили сообщила, что Отари был вице-президентом ассоциации «XXI век», а также главой созданной в 1994 году партии «Спортсмены России». Она добавила, что погибший был уважаемым человеком и никого не боялся. Это верно, телохранителей Отари не держал. Говорил: «Вокруг меня всегда — настоящие богатыри». Но от пули они его заслонить не смогли.
Очень возможно, что Шерстобитов не выдал заказчиков. Верить его показаниям непросто. Отари многим перешел дорогу, а в те суровые годы на убийство шли даже при спорах о «жалких» 20ти тысячах долларов. Есть версия, что Отари перешел дорогу и чеченским бригадам — в частности знаменитой Лазанской ОПГ Хож-Ахмед Нухаева. Кроме того, Отарик конкурировал с «алюминиевым королем России» — Михаилом Черным по кличе Миша-Крыша. Шла криминальная война. Авторитеты делили страны, делили сферы влияния. В Москве, на самых доходных предприятиях, в политике. Отари первым шагнул в публичную сферу — и погиб, оставшись в истории самым известным «крестным отцом русской мафии». Безусловно, он был неординарной фигурой. Не только преступник, но и потенциальный политический лидер. Но криминальный мир жесток, и даже легендарное умение Отарика договариваться с людьми ему не помогло. А, может быть, и помешало? Хмель девяностых вскружил ему голову. Человек, у которого многое получалось в криминальной и спортивной среде, счел, что удача никогда не покинет его. Он рисковал, он нисколько не сомневался в себе. Считал себя королем жизни, для которого нет и не может быть преград. И получил пулю, когда шел в полный рост, не скрываясь. Романтично? Возможно. Но преступник всегда остается преступником. И, если бы не пуля киллера, его должен был настичь и меч правосудия.
Так говорил Отари. Это интервью публиковалось в официальной российской прессе. Тогда публиковали все на свете, не заверяя интервью у собеседников. Вряд ли сам Отарик хотел увидеть эти свои откровения опубликованными. Эта запись нашлась в архиве и вылезла на свет божий вскоре после его гибели. Но показательные слова, не правда ли?
Несколько слов о Сильвестре
Кто же такой господин Сильвестр? Расскажем вкратце и об этом важном для того (а, может быть, и для нашего времени) персонаже. Будущий криминальный авторитет родился в среднестатистической советской семье, в Новгородской области, ходил в обычную школу, работал трактористом в колхозе и увлекался спортом. После армии он занялся рукопашным боем, устроился в управление жилищно-коммунального хозяйства Главмосстроя спортивным инструктором и даже женился. Вроде, всё как у всех… Но в середине 1980-х годов Тимофеев, отслужив в армии в престижной части, связался со шпаной из Орехова и начал заниматься шулерской игрой в наперстки. Действительно, зачем трудиться в поте лица, если можно заработать лёгкие деньги?
Обманывая зевак на улицах, крепкий парень Тимофеев постепенно заработал себе авторитет среди шпаны. Местная кодла дала ему первое «погоняло» — Сережа Новгородский. Свою деятельность в качестве криминальной группировки «ореховские» начали с крышевания проституции. Дальше больше: после выхода горбачёвского указа «О кооперации» Тимофеев создал свою группировку, в которую вошли бывшие молодые спортсмены. Они якобы тренировали молодежь. Ведь он был дипломированным спортивным инструктором — и постоянно бравировал своей отменной физической формой. Но основным занятием этих отборных молодчиков стал рэкет. Помимо арбатских проституток и кооператоров «ореховским» уже платили дань таксисты у метро «Каширская», автозаправки Советского и Красногвардейского районов, рестораны «Орехово», «Керчь» и «Загорск», автоугонщики и домушники с юга и юго-запада Москвы. Группировка умудрялась трясти даже знаменитостей — так, в 1989 году они пытались вымогать деньги у Владимира Кузьмина и его группы «Динамик», а позднее умудрились «наехать» аж на Аллу Борисовну Пугачеву, когда та вознамерилась создать свой культурный центр в здании кинотеатра «Форум», которое «ореховские» считали своей вотчиной. Не всё получалось. Но влияния и денег у бывшего тракториста становилось всё больше. Безусловно, он имел взаимоотношения с властями. Говорят, что уже на первых порах русского бизнеса он перешел дорогу Борису Березовскому — и они не ладили много лет.
Именно тогда Тимофеев и получил прозвище Сильвестр, очевидно, в честь накачанного голливудского актера Сильвестра Сталлоне, фильмы с которым были очень популярны в России в то время. Милиция даже в те времена не дремала. И поэтому был в жизни Сильвестра и срок за вымогательство, который он отсидел в Бутырской тюрьме. Едва он вышел, как создал единую криминальную структуру и взял под крыло мелкие банды, действовавшие в Орехово-Борисово.
Сильвестр обнаглел до такой степени, что явился к начальнику УВД Красногвардейского района с предложением о сотрудничестве. По воспоминаниям Новикова, «Сильвестр предложил заключить, конечно, устное, что-то вроде партнерского соглашения, по которому на территории района он бы обеспечивал порядок, то есть, очевидно, сокращение уличной преступности, квартирных краж, хулиганств и так далее, а милиция взамен не препятствует деятельности его людей, той же, например, игре в наперстки». В другой раз он додумался пожаловаться в прокуратуру на неких неизвестных, якобы собиравших от его имени дань с проституток на углу «Интуриста» и «Националя».
Группировка Тимофеева довольно быстро подмяла под себя сотни бизнесменов. Сильвестр обложил данью все крупные организации и предприятия на юге Москвы, а также множество кафе, ресторанов и ночных клубов, которые в то время росли повсюду, как грибы. В общем, забот было немало, а денег ещё больше. Кроме того, Ореховская ОПГ постоянно отвоёвывала территории у других банд, и это неизбежно приводило к затяжным криминальным войнам. Простые люди порой боялись выйти на улицы. Во дворах слышались перестрелки. А дети в тех же дворах играли в бандитские «стрелки», о которых узнавали у бывалых старших ребят.
Очень скоро Сильвестр обзавёлся влиятельными знакомствами, которые могли помочь ему сделать карьеру в уголовном мире. Он дружил с ворами в законе и авторитетами: Япончиком, Петриком, Джамалом, с тем же Отари Квантришвили. Но Сильвестр обладал неустойчивым характером, был слишком амбициозен, постоянно сражался за власть. В какой-то момент он напрочь переругался со значительной частью других группировок Москвы, в том числе этнических, и задел интересы очень влиятельных криминальных боссов. Для своих темных делишек он иногда использовал националистическую риторику.
13 сентября 1994-го года 600й «мерин», в котором ехал Сильвестр, подорвали в центре Москвы. Его телефон отбросило на 11 метров, а опознали обгоревшее тело только по визитке, которая чудесным образом уцелела в салоне, и пломбам в зубах. Впрочем, даже опознание зубов было каким-то несерьёзным. Для идентификации личности хватило устных показаний личного стоматолога Тимофеева. Казалось, все настолько обрадовались гибели Сильвестра, что не хотели вспугнуть эту удачу… Сразу возникли слухи об инсценировке. На эту мысль наталкивал тот факт, что за два месяца до взрыва на Тверской-Ямской авторитет отправил в США жену и дочь. Поговаривали, что Тимофеев и сам улетел в Америку, где сделал себе пластическую операцию. Вообще, в этой истории хватало загадок. Все, кто имел дело с Сильвестром, знали, что в последние годы он опасался за свою жизнь и, выезжая в город, брал с собой не меньше десятка телохранителей, но в машине на 3-й Тверской-Ямской почему-то оказался в полном одиночестве. Его останки с трудом отделили от водительского сиденья, а ведь было отлично известно, что, став авторитетом, Сильвестр перестал сам садиться за руль и при нем всегда находился шофер.
Официально точка в расследовании громкого дела была поставлена только в 2011 году. Виновным в убийстве Сильвестра Мосгорсуд признал его ближайшего соратника — Сергея Осю Буторина. Авторитета приговорили к пожизненному заключению. Самое интересное, что он сам признался, что заказал шефа. Мол, хотел занять его место. Подозревали в убийстве и правоохранительные органы, и структуры, близкие к Борису Березовскому. среди предполагаемых заказчиков называли и вора в законе Япончика, с которым, после совместных дел в Америке, у Сильвестра возник конфликт. По одной из версий, сын Япончика задолжал главе Ореховской ОПГ около 300 тысяч долларов. Но оставался осадочек и не прекращались слухи, что Сильвестр жив.
Но спустя 28 лет многие снова заговорили о Сильвестре. Родная дочь Тимофеева Карина Харламова обратилась в полицию с требованием достать тело, похороненное на Хованском кладбище, для эксгумации. По ее словам, отец жив, здоров и прекрасно поживает даже не в Америке, а в Караганде, а в его могиле — другой человек. Кстати, эпитафия у него очень уж глубокомысленная: «Поторопитесь восхищаться человеком, ибо упустите радость».
Другое дело, что маловероятно, чтобы человек такого помола прожил так долго… Он привык вмешиваться в передел власти, в том числе политической и насолил слишком многим. Даже, если взрыв на Тверской-Ямской был инсценировкой, Сильвестра много раз могли достать в любой стране мира. Да и, если бы он остался жив, скорее всего, не бросил бы на произвол судьбы свою криминальную империю. А после гибели Сильвестра Ореховская ОПГ начала резко терять своё влияние. Распавшись на пятнадцать разных сравнительно небольших бригад, бандиты стали вести войну друг с другом за сферы влияния и имущество, чем не замедлили воспользоваться конкурирующие группировки. За два года после смерти лидера «ореховских», погибло или пропало без вести более 200 человек, связанных с ОПГ. Допустил бы легендарный Сильвестр такой катастрофы своего детища?
Словом, и гибель Отарика, и убийство Сильвестра, несмотря на официальные отчеты, остаются таинственными эпизодами нашего недавнего прошлого. Два противника ушли, не прощаясь и оставили после себя шлейф тайны.
Поделиться книгой: