Помоги проекту - поделись книгой:
— Старый, у тебя ни говна, ни ложки — с улыбкой ответил водитель и протянул ему открытую пачку.
— Да ладно тебе. Ты уже забыл, как у меня стрелял сигареты неделю назад? — улыбнулся Старый, выставив наружу свои желтые зубы.
— Посчитались — крикнул я, пытаясь быть громче двигателя.
В кузове, согласно своим номерам, начали считаться бойцы.
— И плюс Старый, отлично, все. — ответил я и закрыл борт.
— Юстас, мы чуть позже с Вороном поедем на нашу точку. Будем там на связи. Как в прошлый раз. — сообщил мне ротный, когда подошел к машине.
— Привет. Принято. Хорошо. Ты как на месте будешь — сообщи.
— Да, конечно. Мы сразу на связь выйдем, ответил ротный и добавил:
— Удачи.
Я пожал ему руку, и залез в кабину, в которой было очень жарко и где уже сидел розовощекий, как после бани, Пересвет.
— Нормально ты так нагрел, качественно.
— Да недавно только починил печку, сам теперь не нарадуюсь — ответил водитель и, плавно отпуская сцепление, надавил на газ.
Мы ехали уже по известному нам маршруту, было еще темно. На улице было безлюдно от слова совсем. Пересвет от такой жары сразу зачах, опустив голову вниз, или как говорят в армии, сидел и писю нюхал. Я же, чтобы не уснуть, и хоть как-то снизить температуру в салоне, слегка приоткрыл стекло на двери. Пересвет проехал в таком положении почти всю дорогу. Меня тоже в какой-то момент начало жестко рубить фаза, и я вроде даже уснул, но, когда машина подлетела на кочке, я ударился головой и моментально проснулся.
Мы повернули к заброшенной ферме, а значит ехать нам оставалось метров шестьсот. Я толкнул Пересвета, чтобы начал приходить в себя, а сам всматривался во все окна, так как на душе было не спокойно. Машина ехала без света фар, но из-за снега дорогу и окрестности было видно хорошо. Я указал водителю, где остановиться, и выпрыгнул из кабины.
— К машине. Только тихо и спокойно, не орем.
Бойцы начали высыпаться из кузова как из ИЛ-76 в рампу в два потока. Группа заняла круговую оборону, по середине сидел Пересвет, опершись на приклад своего автомата.
— Спасибо, мы пошли. Давай аккуратнее.
— Вы тоже — ответил мне водитель, который был явно старше меня, выкинул сигарету, запрыгнул в машину и уехал.
Мы сидели молча, вжимаясь в тишину, пытаясь услышать любые звуки. В первую очередь, мы старались услышать артиллерию, которая в этом районе давала просраться всем. Но было тихо. А значит нам повезло.
— Головняк вперед. Идем быстро, товарищи, первое поле нужно пройти еще по темноте. А там уже как получится.
Было немного зябко после теплой кабины, поэтому я старался побыстрее уже начать движение.
Мы шли вдоль лесополосы. Снег был идеальный, не глубокий, рассыпчатый. Быстро пройдя так несколько полей, я сделал привал, так как бойцы немного наелись от такого темпа, зато две третьих пути уже прошли.
Мы заняли круговую, и просто молча отдыхали. Когда выполняешь задачу уже в пределах видимости противника, то ненужные разговоры пропадают сами собой, организм начинает работать как часы, никаких лишних движений.
Начинало светать, а значит, что на точку мы затемно точно не выйдем, но я и не рассчитывал, оценивая наше время и расстояние. Мы прошли поле какой-то травы, то ли кукуруза, то ли еще что-то, высокое растение, по грудь, местами даже с головой уходили, а значит мы уже пришли к точке. Группа села на жопу, а я, взяв головняк, выдвинулся на край этого поля, чтобы посмотреть, что там да как. А то может уже сидит кто, а мы не знаем.
Аккуратно подползли к краю поля, и не высовывая свои лица, начали осматривать ближайшую территорию. От края этой посадки вниз, под небольшим углом уходило чистое поле, в котором стояло два больших колючих куста. Это и были наши огневые точки. Наши прошлые следы уже были заметены снегом, их не было видно. На другой стороне поля, далеко, в двух километрах шла лесополоса, где уже вроде как сидел противник.
Группа на четырех костях дозорами выдвинулась к кустам, и разделившись на два дозора, спряталась в них. Подползли, посидели, послушали — вроде все чисто. Я по радиостанции передал, чтобы все утеплились, но делать все это приходилось не вставая.
— Командир, чай будешь? Я принесу? — спросил у меня Туман в радейку.
— Посиди на месте пока что. Чуть позже, а пока утепляемся.
Мы просидели может минут двадцать, обстановка была тихая. Ротный вышел на связь и сказал, что на месте. Я ответил тем же.
Мы выставили прибор наблюдения на треноге, который в аккурат выглядывал из куста. Рядом с ним находились два бойца, которые отвечали за наблюдение ближайшие два часа. Все было спокойно, очень тихо, никого вокруг не видели. Через какое-то время приполз, прямо на брюхе Туман с термосом, ну и взял сигарет у бойцов. Выпив кружечку вкусного, сладкого чая, сидя на своем рюкзаке в колючем кусте, я спросил:
— Как там Пересвет?
— Пересвет? — загадочно и очень мило заулыбался Туман.
— Он вспотел жестко, и сейчас вроде решил подраз-деться. Да вон, посмотри, на него, стоит статуя — заржал Туман.
Я обернулся и охуел. Пересвет стоял в полный свой маленький рост, с опущенными до коленей штанами, и проветривал свои гениталии. Но крикнуть я не мог, так как было бы очень громко. Я нагнулся вниз за радиостанцией, и в это время в метрах ста двадцати от нас, на уровне первых кустов, в лощине упали три снаряда и произошло три мощных взрыва. Причем я сначала услышал, потом встал посмотреть и увидел только результат разрывов.
— Это что за хуйня? По нам, что ли? — вслух сказал я, и перевел взгляд направо, где Пересвет застыл в своей позе и просто стоял и смотрел.
В этот момент происходит еще три разрыва, уже метрах в сорока от нас.
— По нам, походу, сука, пристреливаются — успел я прошептать, одновременно поднося радейку к губам:
— Ну-ка все съе…
И тут происходит такой мощности взрыв, точнее сначала был ужасный и пронизывающий свист, который тебе говорит, что тоби пязда, а потом ебнуло так, что я рухнул в сторону то ли от взрыва, то ли хер его знает от чего. Секундное помутнение, но вроде жив.
— Стволы с собой, съебались все в кукурузу быстро. — крикнул я так громко, что видно напугал того, кто нам накидывал, потому что он перестал это делать.
Упав в заросли, я повернулся к группе, которая бежала изо всех сил.
— Раз, два, три… все — пересчитал я свой дозор.
А Пересвет в тот момент исполнял как мог. Сначала он побежал, но забыл ствол, потом вернулся, начал опять бежать перебирая своими коротенькими ножками, но штаны на коленях не позволяли этого делать. Он пару раз упал, встал, поднял одной рукой брюки и так побежал. Мне почему-то в тот момент это напомнило, как маленькие дети возвращаются с горшка, после своего грязного дела.
— Это что так пиздануло, командир?
— Не знаю что, но было очень близко. Все целы, никого не зацепило? Проверьте себя и друг друга.
Я не поднимал головы. Мои глаза были на уровне земли, я лежал и наблюдал, и ждал, что будет дальше. А вот, что делать, я пока не знал. Когда ты попадаешь под обстрел арты в поле, то вариантов решений у тебя не очень-то и много, в тебя либо попало, либо нет. Я лежал и ждал, бойцы тоже.
Соседний дозор доложил, что тоже все целы, но вещи оставлены там.
— Радюга, выходи на ротного, доложи обстановку, скажи, что задача, по-видимому, окончена. И нам еще надо как-то рюкзаки забрать.
Радист стал выходить на связь, а я лежал и думал, что нам пиздец как повезло. Ебнуло так, что я охуел тогда.
— Командир, он сказал забирать вещи, и как отойдем, ему доложить.
— Так, Шпак, ползешь сейчас туда, и проверяешь наш прибор на треноге. Аккуратно его заваливаешь, убираешь в рюкзак и ползешь сюда.
— Командир, а если еще раз ебнет?
Я посмотрел на Шпака, в его глазах был дикий страх от всего происходящего. Примерно такие же глаза у человека, который боится прыгать с парашютом. Я понял, что он туда не поползет один, поэтому сказал ему:
— Так, сейчас ползем туда вдвоем, я за своим рюкзаком, и тебе заодно помогу эту хуйню вытащить. Понял?
— А если еще ебнет?
— Значит мы умрем. Третьего не дано. Поэтому выбора у нас нет, надо ползти. Вперед.
Я упал на брюхо, автомат взял в правую руку и медленно вылез из растений. Полежал секунд тридцать на открытом пространстве, дождался, когда появится Шпак, и начал ползти вперед к кусту. Ощущения — да никаких, ты просто ползешь и надеешься, что все будет хорошо. Пока я полз, у меня промелькнула такая мысль, что до тех пор, пока мы находимся в положении лежа, они нас не видят, все-таки белые маскхалаты делали свое дело на снежном поле.
Я дополз до кустов, которые как бы меня скрывали от противоположной стороны, но в куст сразу лезть не стал. Подождал еще чуть-чуть, убедился, что Шпак медленно, но ползет, отыскал глазами свой рюкзак, а вот треногу не видел.
— Целый? — удивленно спросил я?
— Как новый, сука, ни царапинки. — ответил разведчик санитар.
Я немного приподнялся и сквозь гущу колючек увидел воронку от разрыва. Она была в десяти метрах от нас. Большая воронка была прямо перед нами, между нашими кустами, и немного недолетая до второго куста. Кучно прилетело тогда и нам очень повезло, что никого не задело этими тремя снарядами, и что самое главное, тренога, которая была выше всех и ближе всех, тоже не пострадала. Везение и удача тогда сопутствовали нам более чем.
Я накинул лямку от рюкзака на ногу и начал ползти в обратном направлении, периодически посматривая на Шпака. Бойцы взволнованными глазами смотрели в нашу сторону, максимально прижимаясь к земле. Полностью затащив рюкзак в плотную растительность поля, которое, конечно же, никто не убирал в такие времена, я дал команду ползти по четыре человека. Бойцы передвигались по снежному покрову, создавая небольшие белые траншеи. Тогда было непонятное чувство, вроде только что перед нами упали три мощных снаряда, и мы, неизвестно как, остались живы, с другой стороны, я смотрел на ползущих бойцов, думал, что надо связаться с Центром, но как подумал, так и забыл.
Так близко по мне и моей группе еще не прилетало. С почином, как говорится.
Бойцы заняли круговую оборону в заросшем поле, я начал выходить на ротного.
— Я Юстас, прием.
— На приеме.
— Попали под обстрел, по нам работали из трех орудий. Прилетело очень близко, но все целые. Отползли в поле, все снаряжение забрали. Какие дальнейшие действия?
— Откуда стреляли, не знаешь?
— Нет, не понятно было.
— Ожидай. Доложу выше.
Я оставил гарнитуру радисту, а сам пошел, слегка пригнувшись к Пересвету.
— Ты нахер в полный рост встал со стороны противника, еще и с голым торсом? Тут все просматривается, все поля. Или ты думаешь, ты не заметный?
— Да так жарко было, хотел остудиться немного. Вроде все тихо было.
— Сегодня нам повезло, и повезло очень сильно. Делаем выводы, Пересвет.
Не дождавшись ответа, я пошел обратно.
— Командир, тебя тут Швед вызывает.
— Швед? А он как оказался у нас в эфире? — очень удивленно спросил я у радиста, который в ответ просто пожал плечами.
— Юстас для Шведа на приеме.
— Юстас, ну как ты там? Слышал жарко там у тебя было? Ну ничего, это нормально. Радуйся, что они хуевые артиллеристы. Тебе надо сходить в соседний квадрат, там за лесополосой стоит арта противника, надо выйти к ним, определить и передать их координаты, ну а дальше уже наша арта будет работать. Записывай квадраты.
Я взял у радиста блокнот, карандаш, посмотрел быстро на часы, записал время, отправителя и начал записывать информацию.
— Принял тебя Швед, принял. Чуть позже доложу, как выйду туда.
— До связи, Юстас, и будь аккуратней.
Я открыл карту, посмотрел нужные квадраты, продумал маршрут, дал группе пять минут собраться.
Группа выдвинулась в походном порядке. Ядро тащило два ПТУРа, тыльник нес пусковую установку, или как ее еще называют — салазки. И хотя вокруг нас было открытое пространство, но оно тоже имеет небольшой рельеф, со своими высотами, спусками, используя которые можно пройти вне зоны видимости противника. С ПТУРами можно ходить только в полный рост, а как вы уже поняли, в полный рост ходить там очень небезопасно. Именно поэтому пришлось сделать небольшой крюк, чтобы зайти в зону невидимости, то есть нас закрывал рельеф. Так мы прошли несколько километров и зашли в лесополосу, в которой было много окопов, в том числе и бетонные.
— Круговую заняли — негромко сказал я голосом и покрутил рукой над головой.
Головняк и тыльник ушли в разные стороны по лесополосе, а бойцы в ядре, скинув ПТУРЫ в одно место, сели недалеко друг от друга. Я достал навигатор, посмотрел координаты, прикинул их на карте и убедился, что мы пришли в нужную точку.
До того самого лесного массива, за которым, по мнению Шведа, была арта, нам оставалось метров пятьсот нашей лесополосы, потом прогал метров сто пятьдесят и все. Я решил, что туда пойдем я, радист (куда я без него) и Пересвет. Не знаю почему я решил именно так, но вот таким был состав на тот момент. И до конца лесополосы нас сопровождал тыльник. Мы очень медленно, вслушиваясь, подходили к концу лесополосы. Я остановил дозор за сорок метров, все сели. Просидели минут пять, тишина, по нам никто не накидывает, все тихо и спокойно.
— Мишаня, доложи в Центр, что мы дошли до прогала.
— Черт. Батарея садится.
— А запасная?
— В рюкзаке.
— Шпак сходи обратно, принеси батарею, пока мы связываемся с Центром.
Шпак ушел обратно, радист выходил на связь, а мне что-то придавило так жестко, что я в очень быстром темпе отошел за какой-то пень, и сделал свое грязное дело, причем очень быстро, так как страх или тревога дают о себе знать.
Шпак принес батарею, радюга поменял ее, севшую закинул в сухарку, можно было начинать движение.
— Так, тыльник, сюда внимание. Мы сейчас идем строго на запад, через пустырь и уходим в лес. Лесной массив большой, нам по нему еще метров двести пройти придется. Вы на связи всегда. В случае стрельбы, если мы не выходим на связь, то в составе всей группы выдвигаетесь в нашем направлении. Если будет отрабатывать арта, и мы не выходим на связь, значит после арты уже идете к нам. Вопросы?
Вопросов не было. Пересвет произнес какую-то молитву, перекрестил наш дозор и со словами «Господь с нами, он нам поможет» начал движение. За ним шел я, после меня радист. Дальше все было без слов, только сигналы, заранее не оговоренные, но интуитивно понятные, и кивки головой.
Мы подошли к самому края леса. Перед нами был открытый прогал метров сто, наверное, и он уходил немного вниз, где начинался лесной массив. Этот лесной массив был вытянутый, широкий и шел по низине. На карте там был обозначен пересыхающий ручей. Волнение нарастало. Мы выдохнули еще несколько раз и, по моему сигналу, рванули из лесополосы. Мы пробежали так быстро, как никогда. Забежав в лес, упали на землю и стали тяжело дышать, осматриваясь по сторонам, в ожидании плохого, примерно несколько минут. В этот момент, прямо над нами раздается мощнейший взрыв снаряда, и все вокруг зашевелилось. Щепки летели со всех сторон, падали целые ветки, нас накрывало землей и кусками деревьев. После каждого взрыва мы пытались отползти, спрятаться, вжаться в землю, провалиться под нее. Накидывали нам от души. Земля, деревья, воздух — все ходило ходуном. Вспыхнув пару раз под какие-то корни, палки, я на миг понял, что не знаю откуда мы пришли, и куда нам отходить. Не было края того леса, в который мы только что забежали. Огромное количество адреналина не давало мозгу начать продуктивно работать. Я пытался собраться с мыслями, но каждый новый разрыв снаряда неизбежно прижимает тебя к земле. Нас утюжили, как могли. Каждый взрыв страшнее прежнего. Этот звук прилета мин почти с одновременным его разрывом я не забуду никогда. Я не знаю, сколько это длилось, в тот момент я думал, что очень долго. Все вокруг нас было в опилках, ветках, в рыхлой земле. И также неожиданно все закончилось, как и началось. Падали отдельные снаряды, но уже далеко от нас, метрах в пятидесяти. Мы даже не видели, просто слышали, но не обращали внимания.
— Живы!!!! Да ну нахуй. Живы. — говорил я себе, вытирая землю с губ и зубов и пытаясь осмотреться по сторонам.
— Отходим, отходим — говорил я суетливо себе.
Подняв голову, я увидел радиста, который лежал на боку в непонятной позе и периодически двигал ногами и головой.
Поделиться книгой: