Stargate Commander: История "Рассвета"

– Ага-ага, уже-уже… – пробубнил я, всаживая остриё клинка глубже: закрепить проводник получилось только с третьей попытки. Вот, всё. Попробуем запустить… Воспользуемся ближайшей командной консолью.

До оной добрался без проблем, равно как и от неё. Вот только воспользоваться не вышло: система диагностики наотрез отказалась врубать жизнеобеспечение, но упорно твердила, что содержание углекислоты в воздухе критическое. То-то я чувствую, сконцентрироваться тяжеловато…

Вернулся к щитку. Может, в предохранителе дело? Попробуем заменить или сбросить до рабочего положения… Присел. Вытащил. Осмотрел. Ну да, плавкий термобиметаллический предохранитель. Примитивная и древняя, как бивни мамонта, технология. От замыкания нагревается, одна из пластин отгибается вследствие температурной деформации, цепь размыкает. Как только пластина остынет – цепь замыкается и всё возвращается на круги своя. Вручную вернул гибкую пластину обратно, не дожидаясь её охлаждения, и начал пристраивать устройство обратно в гнездо. Операция довольно ювелирная. Я сегодня не в настроении и могу случайно спалить корабль.

Между прочим, угроза не сильно расходилась с действительностью. Если сейчас ткну куда-нибудь не туда – дело запахнет жареным. В зависимости от цепи, её принадлежности и «висящих» на ней потребителях, ток в ней может достигать тысяч ампер или миллионов вольт. Ни то, ни другое приятным для осязания не назовёшь. Конкретно этот щиток в данный момент обесточен, но это же не повод касаться всего, что ни попадая? Тем паче, что никто не знает состояния этого корабля. Быть может, там физически перемкнуты цепи, которые в нормальном положении обязаны быть разнесены? И условно «обесточенная» шина может быть под напряжением.

Что и требовалось доказать.

Проводку закоротило, что и следовало было ожидать: удерживая одной рукой штык (которым разводил мешавшиеся мне жгуты и связки), другой устанавливать предохранитель в гнездо – удобства мало, и восстановления работоспособности щитка при этом ожидать не стоило. Вместо этого я только замкнул цепь, и освещение, вспыхнув ярчайшим всплеском, погасло.

– Твою мать… – зашипел я, отдёргивая руку. Не знаю, какое там было напряжение, но сила тока явно была приличной.

На мой жизнерадостный возглас о жизни и спасении с упоминанием чьей-то там матери в коридоре, включая тактический фонарь под цевьём АК-12, появился Дружинин.

– Вот ты где, Попов… у нас проблемы.

– У нас везде проблемы, как только мы оказались на этом корыте, – усмехнулся я. – Что там ещё?

– Терентьев собирает всех в зале врат.

– Это не столь критично, – уточнил я.

– Утечка воздуха, на всех палубах. – добавил боец.

А вот это уже серьёзно. Если этот корабль хоть немного похож на класс, которому принадлежала «Судьба» (в том, что это не она, я уже не сомневался), то конструкция насчитывает два десятка палуб. Декомпрессия на всех указывает или на обширное повреждение, затронувшее все палубы, или на серию мелких пробоин, в разной степени поразившие те или иные участки. Но и заявлять такое – уже заявочка на осведомлённость. Кто-то, как и я, добрался до командных консолей и оценил состояние корабля? Надо поблагодарить этого помощника. Я физически до этой задачи не добрался.

– Хана жизнеобеспечению… – выдохнул я. – Попробую починить…

– Невозможно. Слишком обширные повреждения по всему кораблю. Ты не справишься.

– Изолируйте разгерметизированные отсеки.

– Думаешь, мы до этого не додумались? – посмотрел на меня из-под козырька кепки Дружинин. – Все палубы перекрыты.

Что ещё остаётся? Только система вентиляции, а она, на минуточку, все отсеки объединяет в один огромный комплекс. Значит, где-то неисправны клапаны отрицательного давления. Или закисли, прикипев, или им физически что-то мешает заткнуть канал вентиляции, если в какой-то стороне сильно разряженная атмосфера.

– Попытайтесь удержать столько воздуха, сколько сможете, – попытался сосредоточиться.

Получалось уже плохо. Уровень углекислоты в атмосфере явно превышал предельно допустимую концентрацию.

– Можно узнать, чем ты занимаешься?

– Если вкратце, то хочу попытаться подать питание на ряд первостепенных для нас систем, и был бы весьма признателен всем, если бы вы свалили от меня на хрен. И не мешали бы мне работать.

Каждая встречная гнида норовит сбить под руку! Одну цепь я чуть не потерял. Ещё одно замыкание – и Древние знают, что может сгореть. Причём, безвозвратно. Располагать цепи энергоснабжения и узлы распределения так близко друг к другу и с такой незначительной изоляцией – от Древних я такого не ожидал.

Косясь на меня, как тузик на просроченную грелку, Дружинин развернулся, и, гулко шагая по железному коридору, удалился восвояси. Скатертью дорога.

Только-только я приноровился, чтобы перезапустить освещение в коридоре, как опять заработала радиостанция:

– «Рассвет», я «Тополь» ты отсутствуешь в зале врат...!

Чтобы не распсиховаться, просто отрубил р/с. Нервы дороже.

Терпение стремительно кончалось, как и кислород в воздухе, пропорционально с уровнем углекислоты в атмосфере росла и моя ярость. Нет, клянусь, или я верну в строй жизнеобеспечение, или взорву корабль – третьего не дано!

Нельзя сказать, что я по жизни злобный малый. Обычно, стараюсь не выходить из себя без повода. То ли нервные сборы сказались, то ли бессонная неделя перед этой операцией, но отчего-то моё спокойствие стало изменять мне.

Наконец, удалось перезапустить освещение, сбросив предохранитель до рабочего положения. Вслед за ним почти вошло и жизнеобеспечение, путь и не полностью. Вентиляция есть – уже хорошо. Хоть не так быстро задохнёмся. Послышался характерный гул местами подожжённых трансформаторов и электромоторов, закрутились крыльчатки вентиляторов, и оставшийся на борту воздух пошёл циркулировать через систему воздухообмена. К сожалению, в воздушной смеси отчётливо ощущался привкус горелого. Значит, где-то на борту пожар или значительные предпосылки для его образования.

– Можете не благодарить, – процедил я сквозь зубы, закрывая щиток.

Теперь бы добраться до генераторов корабля…

Коридор находился под залом врат. Если повезёт, отсюда я относительно быстро доберусь до носовых палуб, а там и до носового генератора недалеко. Проблема только в том, что пускающие его стартеры и солнечные батареи наверняка повреждены, или, что ещё хуже, уничтожены. Возможно, удастся «выбить искру» из пары рабочих кластеров, но этого вряд ли хватит даже для одного пуска.

Не повезло. Один из двух ведущих к генератору путей, а именно правый, был намертво заблокирован гермодверью с заклинившим механизмом: контрольная лампа на панели яро сигнализировала об отсутствии тяги. Питание приводов было, тяги – не было. Это меня так злило, что хотелось взорвать дверь к едрёной фене. Останавливал только имеющийся на печальный опыт с «Судьбой», когда за заблокированной дверью оказался разгерметизированный отсек. Решив пожить подольше, я благоразумно отказался от этой затеи. Правда, мне было интересно, каким образом мог быть разгерметизирован коридор, находящийся тремя палубами под прочным корпусом, и отстоящий от него на целый отсек. Это как и чем должно было долбануть? Астероид?

Так, один путь был заблокирован. Быть может, имеет смысл поискать второй? На каждой палубе их по два. Развернувшись и оставив печальную гермодверь позади себя, вернулся по тому же пути, миновав тот злополучный щиток, где едва не уничтожил освещение на всей палубе. Со второй дверью повезло больше: правая была заблокирована, зато эта открылась относительно легко. Давление воздуха было стабильно положительным. Теперь ещё пару ходков вперёд, миновав ещё две аналогичные гермодвери, а там носовой генератор найти будет проще пареной репы: здоровенные, они занимают по нескольку палуб в высоту.

– Попов! – окликнул меня кто-то, когда я прошёл щиток, нагоняя бегом из-за поворота коридора.

Какая ещё мразь меня достаёт… Я уже начинал хотеть сорваться на рык.

Бегущие шаги приближались, я обернулся: сзади подбежал боец с лычками сержанта и в бронежилете, в руках держал всё тот же штатный АК-12.

– Попов! – остановился он, тяжело дыша, и, сглотнув, продолжил: – У нас проблема в зале врат. Генерал Тереньтев отзывает всех, тебя одного нет…

Очень резко сильно вдруг захотелось пристрелить бедолагу. Уже в мыслях моих затвор моего АК-12 рванулся назад и вернулся в обратное положение, дослав патрон в патронник: ещё секунда – и дуло автомата хищно воззрилось бы на сержанта. К счастью, это были всего лишь мысли. Внешне я старался выглядеть максимально спокойным.

– А теперь слушай сюда внимательно, боец… – я мысленно досчитал до полутора и постарался остаться хладнокровным. – Если ещё хоть одна живая душа меня побеспокоит, она уедет с этого борта в открытый космос без транспортных средств и скафандра. А если не хочешь возглавить этот список, то беги назад с той же скорость, с какой припёр сюда, и передай Терентьеву мой пламенный привет. Не имею ничего против тебя конкретно, но я очень не люблю, когда мне мешают работать. Свободен.

Сержант нахмурился. Несколько туговато, но он допёр, что я не шучу, и вознамерился смыться, за что ему я был серьёзно благодарен. Замешкался он ненадолго.

– Ты как себе это представляешь? – спросил воин. – Генерал посылает сержанта, чтобы он доставил в сопровождении прикомандированного гражданского специалиста, а вместо этого тот возвращается и жалуется папочке, что «пиджак» его послал?

– Ля, парень, ну, чего ты, будто первый раз в армии? – возмутился я. – Придумай что-нибудь! Тебе же в военкомате смекалку выдали! Так прояви её! Скажи, что я умер, или в открытый космос выбросился от безысходности… или не нашёл ты меня ещё, или ещё какую оказию роди… Давай, боец. И не мешай. Тут сейчас станет несколько… небезопасно.

«И разошлись, как в море корабли…!».

Боец, посверлив меня взглядом, тихой сапой отошёл за переборки и беззвучно растворился во мраке.

Наконец-то можно работать спокойно… К счастью, вторая дверь в отсек с этой стороны корабля открыта. Только в генераторном зале царил полный мрак: неоткуда было поступать свету, а энергии практически не имелось. Вся имеющаяся поступала на жизнеобеспечение.

Огромный зал, метров 150 на 250, наверное. Высотой порядка шести палуб: собственно, это и была генераторная, причём львиную долю занимал не только сам генератор, но и его система охлаждения. Гигантские пластины огромных радиаторов окружали его: на такие и смотреть-то страшно. Помимо пассивного охлаждения, имелось так же и активное: колоссальных размеров вентиляторы были закреплены над генератором и по его бокам. Видать, спроектирован был с колоссальным запасом живучести и для работы в заведомо повышенных температурных средах. Найти командную консоль, что ли…?

Искомая оная обнаружилась практически сразу же: обесточенная, как и предполагалось. Вашу мать, неужели генератор придётся пускать вручную?!

Я подобрал болтающийся на ремне через плечо автомат и врубил подствольный фонарь: темноту распорол яркий луч, выхватив из мрака генератор с системой охлаждения и несколько градусов окружающего пространства. Надеюсь, аккумулятора подствольника хватит. С зарядкой наших устройств мы ещё нескоро разберёмся.

Лестница, ведущая вниз, к генератору, шла от командной палубной пристройки под немалым таким углом: приходилось удерживаться за перила обеими руками, чтобы не звездануться с двадцатиметровой высоты.

Наконец, я достиг генераторной палубы. Сразу бросилось в глаза: пол покрыт инеем. Видать, какое-то время назад жизнеобеспечение тут ещё функционировало, но где-то есть косяк. Во-первых, имели место быть температурные скачки до температуры замерзания воды. Во-вторых, неисправно осушение воздушной смеси: если есть иней – значит, кристаллизовалась влага. Ещё один пунктик надо будет проверить.

Генератор оказался огромен. Зная его габариты заранее из методических пособий, я недооценил его размеры и переоценил свою фантазию. В высоту он занимал пятнадцать метров, в ширину двадцать. Чтобы такой пустить, нужна недюжинная сила. К счастью, Древние придумали, как давать ему старт не вручную: на каждый генератор приходилось два стартера.

Осмотрел установку: помимо системы охлаждения, ничего интересного. Корпус был закрыт полностью. Лишь в местах, куда должен был попадать воздушный поток от вентиляторов, имелись воздухозаборные отверстия. У основания, на полу, разместились два стартера, по обе стороны от массового маховика. Осталось найти систему управления. Как бы дружественны для пользователя ни были технологии Древних, но хрестоматийной кнопки «Пуск» найдено не было.

Поиски затянулись на четверть часа, и были прерваны появлением очередного идиота.

– Попов! – гаркнул сверху генерал Терентьев. – Быстро в зал врат, нах! До хера золотой звезды колпак хрустального вентилятора, что ли?!

Я развернулся и высветил из мрака фигуру генерала.

– Ты чего творишь, ирод?! – рявкнул высокочинный и сию же секунду попытался скрыться за ближайшим укрытием. – Тебе какой дебил автомат в руки доверил? Куда в людей тыкаешь?

Ну, да. Довернул стволом в сторону гостя. Кто же знал, что тут все такие нежные? Можно подумать, в него первый раз оружием тычут…

– Сорян, забыл разрешения спросить! – гаркнул я в ответ.

– Ты, бл9ть, в детском саду или да?! Бегом назад, тебе сказал! Мне тут только праздничного открытия гауптвахты не хватало!

Хотел было отчебучить шутку про генерала, который стал её первым посетителем и заключённым, но это подождёт. В свете луча от фонаря заметил на стене в противоположной стороне отсека какой-то блеск. Может, имеет смысл проверить? Терять-то всё равно нечего. Проверил. Действительно, похоже на пусковую консоль стартера. Небольшой экран, пара десятков кнопок, часть из оных вынесена в отдельную зону клавиатуры и предусмотрительно закрыта прозрачной откидной крышкой, в общем, то, что доктор прописал.

Жаль, что не подписаны… Хотя и так разберёмся. Обычно запуск любой системы на подконтрольном ею пульте производился верхней левой кнопкой, расположенной сразу же после экрана: так было удобнее, в основном. Что ж… Ну, с Богом!

Открыл крышку, нажал кнопку, завизжал стартер, закрутился якорь генератора. Секунд пять подержал – отпустил, ибо без толку. Ещё раз – та же песня. «Нет тока для запуска?» – подумал я. «Быть того не может… Энергия-то с солнечных батарей берётся, а мы, извиняюсь, не в гиперпространстве…».

Судя по тому, что мне удалось подсмотреть на этом же терминале, относительно рядом жила звезда класса белого карлика. Уж чего-чего, а света от неё предостаточно. Хотя… Если где-то повреждена цепь, приёмник, проводка, накопитель, преобразователь или какой-нибудь особливо слабый узел окислен, тогда всё встаёт на свои места. Ожидаемо: кораблю не один миллион лет. Выглядит точно также, как «Судьба» с переданных по подпространственной связи записях. Хрен его знает, какие повреждения он получил за это время. Для очистки совести перед тем, как идти проверять накопитель, решил повторить попытку пуска генератора: а вдруг проканает?

С характерным щелчком и ощутимым усилием ушла в панель кнопка пуска стартера. Последний завизжал, что было сил. Закрутился генератор, скрипя на подшипниках. В отсеке, как и в предыдущие разы, стал слабо проявляться свет, но тут же потухал. Надо было снять нагрузку с цепи и сначала запустить генератор. А то сейчас нагрузка создаёт сопротивление вращению и «гена» раскручивается «через не хочу». Долго держать стартера нельзя: для машин это, например, десять секунд: потом нагревается и вскорости может перегореть. Может, рискнуть? Одним древним генератором больше, одним меньше…

Одна… две… три… четыре… пять… шесть… семь… восемь… девять… десять… одиннадцать… двенадцать… тринадцать… ВАШУ МАТЬ!!!

Заискрило так, что даже свет подствольника померк: долбить пошло в самом генераторе, в процессе разгона. И только тут я заметил табличку на Древнем, прикреплённую к стене над панелью пуска: читается как «Incommendatus crocul». В переводе не нуждается. Особенно, после того, как увидел символ разряда, поражающий человеческую фигуру.

Бежать сейчас было бессмысленно: на мне берцы с металлическими гвоздями, в руках металлический автомат, на теле разгрузка с элементами металлической фурнитуры. Благо, хоть броня керамическая. К тому же, ну нельзя бегать в зоне электрического воздействия: чем шире сделаешь шаг, тем сильнее тебя «жахнет». Как говорится, на эти грабли уже наступали, знаем, плавали, проходили.

Но разряда избежать, всё же, удалось. Правда, сам наэлектризовался, но остался жив: а это, как известно, главное. Когда закончилось искрение и разряды молний успокоились, генератор уже заканчивал разгон и выходил на рабочую мощность: в отсеке появился стабильный свет, заработала в полную мощь вентиляция и – наконец-то! – стабилизировалась искусственная гравитация, став одинаковой во всём отсеке. Пока мы в радиусе досягаемости от местной звезды, света должно хватить для питания солнечных панелей. Вращение генератора должно поддерживаться на номинальных оборотах, а уже тот, в свою очередь, должен выдавать достаточную мощность для наших нужд. Первое начало положено.

Прикольная вещь, этот самый генератор: работает на принципе электромагнитного движения. Вращение поддерживает ЭМ-поле из возбудителей, размещённых по ходу вращения ротора. Коэффициент полезного действия очень так себе, и такие генераторы требуют систематического перезапуска для поддержания номинальных оборотов, ибо последние проседают со временем. Зато нет необходимости в приводах от двигателей, к примеру, внутреннего сгорания.

– Ну, ты, бл9ть, герой…! – сглотнул нервно Терентьев, когда я поднялся по лестнице обратно. – Теперь, быть может, вернёшься?

Претензия Терентьева осталась без ответа: мне дальше идти надо, у меня по ходу пьесы дела образуются.

– Эй, пикачу! – возмутился тот. – Я со стенкой разговариваю или да?!

И схватил меня за разгрузку.

Договорить не успел и он: возле горла генерала уже хладел штык-нож на стволе автомата. Полагаю, дальнейших разъяснений не потребовалось: высокочинный понял всё сам.

– Дядя, ты охуе8аешь, – вежливо сообщил я. – Тебе лампасы яйца жмут или с людьми разучился разговаривать? Ты не первый на моём веку, обломаю и тебя. И если для твоего пустого котелка устав дороже денег, то у меня для тебя неприятная новость. На корабле отсутствует нормальное энергоснабжение и скоро ляжет жизнеобеспечение. Я с превеликим удовольствием «забил бы тебе стрелку» и разобрался с тобой по нашему. Но сейчас от моих действий (или бездействий) зависят жизни десятков людей. ТВОИХ, между прочим, людей.

Взгляд генерала враз потяжелел. Это уже был не тот кабинетный назначенный, которого поставили куда-то кем-то над кем-то. Теперь на меня смотрел Генерал с большой буквы. И пусть он был чуть ниже ростом да полней комплекцией, и в деды мне годился по возрасту.

– Я не терплю рядом с собой безмозглых дебилов…, – процедил он. – Особенно, если они не соблюдают субординацию….

– Тогда как ты себя терпишь, безмозглого дебила?! – возмутился я. – У тебя люди скоро задохнутся в темноте и будут остывать хладными трупами! Субординацию захотел?! Товарищ генерал, разрешите обратиться! Я хочу вас выкинуть за борт! Разрешите приступать?!

По металлоконструкциям корабля пробежала серия тяжёлых и ощутимых ударов: корабль столкнулся с чем-то в открытом космосе. Судя по всему, с чем-то весомым, раз мы это почувствовали на борту корыта с астрономической массой. Или это «что-то» имело огромную скорость.

– Нас бомбят, дедуля, – пояснил я. – И молись, чтобы это были астероиды. Я пошёл поднимать инфу по состоянию корабля. Если не помогаете – то не мешайте. Об остальном потом договоримся.

И резко разорвал дистанцию с чрезвычайно боевитым дедом.

Сразу постарался максимально абстрагироваться от инцидента и заняться делом. Когда мысли заняты внешними раздражителями, работать чётко не получается. А мне ошибаться сейчас категорически не желательно. Можно, но осторожно: а для этого требуется время, чтоб обдумать каждый свой шаг и все возможные его последствия. Творить наобум большого ума не надо. А вот просчитать исход – задачка.

Теперь бы мостик найти… Проще всего это сделать с командного терминала или поста живучести: они, обычно, по всему кораблю понатыканы.

Поначалу первые несколько минут я думал, а не жестковато ли с Терентьевым поговорил? Всё же, убелённый сединами генерал мне в отцы годится, если не в деды. Возраст я всегда уважал.

Но иметь уважение в моих глазах только за счёт возраста недостаточно. За что я не люблю военную кухню – так это за слишком узкое мышление. Они никогда не смотрят на ситуацию широко, а только в канве своих уставов и приказов, которые отдают не самые компетентные люди.

Меня сколько угодно можно убеждать, что наша оборонка в производстве и бою работает, как швейцарские часы. Но ни у одного, даже самого упёртого и упоротого, не получится это. Хотя бы, потому, что знаю эту самую кухню изнутри. Во время моей срочной службы стала притчей во языцех история, как командир нашей части прямо во время эпидемии гриппа приказал медсанчасти колоть всем поступившим на излечение антибиотики для ускорения этого самого лечения. Без принятия во внимание диагноза при поступлении и общего самочувствия. Естественно, при таком подходе никто не озаботился даже подбором группы антибиотика: кололи без разбору всё, что было. И я бы ещё мог согласиться, что история – фарс и выдумка, если бы эти самые биотики не кололи мне самому. Поступив в медсанчасть с температурой 36,5 по поводу незначительного недомогания, уже через две недели я лежал живым трупом с температурой 40,5.

И сейчас наши звезданутые начальники пытаются в первую очередь выстроить построение на плацу, а уже заниматься насущными вопросами выживания. Спасибо, строевые вы мои, я на такой звездец не подписывался.

Так что, нет. С Терентьевым я ещё легко обошёлся. Опускал с небес на землю десяток таких, как он, до него, и сам дед не стал исключением. Неприятно начинать экспедицию с конфронтации, но не я это первый начал.

Пока шёл по коридорам и осматривал их и прилегающие отсеки на предмет обнаружения мостика или любого из постов, попутно размышлял: а можно ли согнать всех в один зал? У нас на борту, по самым скромным подсчётам, около трёхсот человек личного состава экспедиции. Теоретически, если занять меньшую площадь, меньший объём придётся обрабатывать СЖО. С другой стороны, большая концентрация народа в одной точке так нагрузит систему, что последствия не берусь предсказать даже я. Выходит, что делать? Ложиться в анабиоз?

А что до места назначения? Вместо адреса из девяти шевронов, ведущих на «Судьбу» (то ли оператор ошибся при наборе, то ли данные были ошибочны), адрес вышел иным. Нас забросило на другой корабль того же типа и класса. Это, однозначно, не «Судьба»: ставлю пожизненную зарплату против ржавой гильзы, что что-то где-то пошло не по плану. Но как это возможно?

За каждым конкретном адресом врат закреплено своё устройство, занимающее определённую точку в пространстве-времени. Если «позвонить» с Земли на Абидос, попасть на Нету невозможно. Но это в нормальных условиях.

Из истории пользования звёздными вратами достоверно известно, что, если гипертоннель проходит в непосредственной близости от какого-нибудь массивного небесного тела, типа сверхмассивной чёрной дыры, или достаточно радиоактивной звезды, то массовые и излучающие характеристики тела могут повлиять на свойства гипертоннеля. Нередко он попадал в поле релятивистского изменения и менял свою скорость, за счёт чего «удавалось» попасть в будущее. Порой даже в чрезвычайно отдалённое. Если поймать чрезвычайно редкую комбинацию свойств внешнего воздействия, то можно заставить гипертоннель перенести тебя «в прошлое». Но чтобы «звонок» перескочил с одного адреса на другой? До сих пор за вратами такого замечено не было. Да и библиотеки Древних, переданные с «Атлантиды», не имеют в себе подобного упоминания. Напротив, авторы древних трудов с упоением расписывали, как многочисленные предохранители не допускают установки соединения, не отвечающего критериям безопасности пользования.

Уже прошёл больше километра, когда наткнулся на другой зал генератора: тот же самый тип, что был и в предыдущем. Но на этот раз догадался быть умнее: влезать по многомиллионные разряды вольт не стал. Один раз пронесло. Как известно, снаряд в одну и ту же воронку дважды не попадает, но всё зависит от плотности арт-огня. Это знают все артиллеристы.

Мощности первого, носового генератора, хватило для системы жизнеобеспечения с лихвой. Освещение было доступно не везде.

Миновав огромный второй генераторный зал, направился дальше. До сих пор не знал, какими габаритами и формами обладал корабль. Если это класс «Судьбы», о чём говорил аналогичный дизайн внутренних отсеков, то длина была бы в районе девятисот с копейками метров: на деле же я уже прошёл больше километра. Плюс пространство за носовым генератором. Нет, это явно не «Судьба»,

Коридоры же за вторым залом стали постепенно расширяться. Выходит, носовая часть корабля уже остальной? Тогда это точно архитектура класса «Судьбы», но размеры всё же поражают даже видавших виды. Какая же тут силовая установка для питания двигателей, и что за сами двигатели?! Я уж молчу за энергопотребление…

Второй километр, и третий, и пятый: за спиной остался уже шестой зал с генератором, а коридоры и не думали кончаться. Напротив, корабль разрастался вширь: всё новые и новые ответвления виднелись сквозь открытые гермодвери. И хотя об общей планировке корабля говорить пока что было рано, в незначительных чертах мне это было уже понятно.