Stargate Commander: История "Рассвета"

Stargate Commander: История "Рассвета"

Глава 1. Прибытие.

Глава 1. Прибытие.

11 февраля

«Хоть бы не спалили, хоть бы не спалили!», – мелькали у меня шальные мысли. Я, стиснув зубы, и слушая гул в зале, прерываемый лязгом от вращения наборного кольца звёздных врат, наблюдал за процессом исключительно с технической точки зрения. Сжечь цепи питания врат, как в прошлый раз – дело настолько плёвое, что даже наши с нашим темпераментом (а точнее – ТЕМ БОЛЕЕ наши) с этим справятся за пять секунд.

Переживать за возможное и невозможное – дело важное, но десятое. Насущное же – попытаться вспомнить всё, чему меня научили (или пытались научить) в учебке ВКО. Как техника, меня готовили на роль вспомогательного звена. Так называемый младший технический персонал. Строго говоря, мой профиль – боевые системы и комплексы вооружения, но это не значит, что я не могу подхватить под козырёк и с хрестоматийным «Есть» решить задачу по, скажем, электрике.

– Первый шеврон – разблокирован!

За оружейную тему не переживал от слова «нисколько». Весь наш парк вооружения – платформа АК в её различной итерации, да ПМ с ПМм. У нескольких человек СВД, да есть в загашнике чуток гранатомётов и реактивных гранат. Всё. Как ты ни старайся, а перепутать детали невозможно: только если в рамках одной и той же модели номерные части переставить на другой автомат. Но это для механики тоже некритично. С «электричкой» также просто: всего две неисправности во всём её мирке. Контакт там, где его быть не должно, и его отсутствие там, где он нужен. Всё остальное – буквально табличные данные, которые можно быстро поднять по шпаргалке.

– Второй шеврон – разблокирован!

А вот как мы зубрили технологии Древних… У-у-у… это вам не шашки перекладывать. Причём, наши наставники пошли по, как им казалось, простому пути: начали вещать нам за плюшки гоа`улдов, которые те сгондурасили у Древних. Заодно заложили в наши мозги принцип реверс-инженерии и упрощения схемотехники. По факту же, вложили такую мешанину и кашу, что переварить её смогли лишь самые дотошные курсанты.

В числе оных каким-то неведомым фаллическим образом оказался и я.

– Третий шеврон – разблокирован!

Безусловно, в рюкзаке лежат и мои тетради с конспектами, и россыпь карт памяти для моего КПК, и сам КПК, и несколько аккумуляторов для него. Но львиная доля всего этого обилия, безобразия и многообразия должна была отпечататься в моей личной памяти, которую сейчас и шерстил на предмет забытых тем и пропущенных уроков.

– Четвёртый шеврон – разблокирован!

То, что я техник второго эшелона – вовсе не означает, что мне не поручат задач первого. А то и вовсе поимеют дурость поставить ведущим техником какого-то проекта со словами «Отличник подготовки? Вот и отличайся дальше». Как будто я нашу армию не знаю…

– Пятый шеврон – разблокирован!

Набор адреса врат вызывал неконтролируемый выброс адреналина в кровь. Одно дело – рядовая инопланетная задача в пределах Млечного Пути. Ну, на худой конец, Пегаса. Что мы, первый раз на службе? Никогда через врата не проходили? Но нет же. Набираемый сейчас адрес состоит не из семи и даже не из восьми шевронов. А из девяти. Предыдущая группа, убывшая по нему, так и не смогла вернуться: люди полковника Янга имеют лишь дистанционную телекоммуникацию с Землёй посредством тех же самых технологий Древних, но сумеют ли вернуться физически… я бы на это не ставил. И теперь им в помощь по тому же адресу отправляют нас.

– Шестой шеврон – разблокирован! – доложил оператор.

«Как же медленно всё тянется…», – подумалось мне. – «Быстрее, чем у америкосов, но как же медленно…».

– Седьмой шеврон – разблокирован!

«Сейчас начнётся перегрузка», – лучше сосредоточиться. Если начнутся пробои и полетят шальные разряды молний в зале врат – будет не сахар. Штыри молниеотводов, конечно, понатыканы в изрядных количествах (вон, торчат из «пятисотого» бетона стен зала), но доводить до светопреставления не хочется.

– Восьмой шеврон…

Ещё при его наборе начались проблемы с питанием. Освещение сдохло сразу же, остановилось и жизнеобеспечение базы. Застопорилась вентиляция, вырубилось отопление подземной части комплекса, охлаждение систем осталось только пассивное. Питание врат шло по отдельным силовым шинам, но, видимо, кто-то где-то что-то не рассчитал: случившийся пробой затронул систему питания объекта и «вышиб пробки».

– …разблокирован!

Первые разряды «молний» сверкнули после фиксации восьмого шеврона. Правда, били они, в основном, в заднюю плоскость звёздных врат: создавалось ощущение, что они сами забирали энергию с базы для открытия гипертоннеля.

– Девятый шеврон…

Ослепительно вспыхнувший разряд проскочил прямиком из врат в направлении командного пульта. Благо, последний был защищён диэлектрическим бронестеклом. Не то бы всех пожарило: в гренки превратились б сразу же.

– Девятый шеврон…!

Раскаты грома и удары молний оглушили, казалось, всех на этой базе. Как до сих пор не завоняло жаренным – я не знаю. Наши две роты стояли в непосредственной близости от врат, да и оборудования до хрена было, и на каждом железа размером с такую-то гору. Но, как говорится, «пронесло – так повезло». Зато откровенно несло характерным запахом озоном.

– Девятый шеврон…! Заблокирован!

Установилось соединение. Вихрь событий, вырвавшись вперёд на восемь метров, сгладился до горизонта: гипертоннель стабилен. О чём, собственно, и объявил оператор набора. Первым к пандусу поднялся генерал Терентьев и начал толкать чувственную речь:

– Времени мало, берём с собой всё, идём вперёд! За военными – гражданские, никому не толпиться, проходим быстро, но не спешим! Поехали!

Ну, конечно, военные всегда впереди… Хотя, чего я возмущаюсь? В данном случае это логично. Однако, было нелогично, что вместе с нами не послали «Нерехту»: многоцелевой роботизированный комплекс на гусеничном шасси с электроприводом. Обычно, используемый для разведки методом телеметрии. Вместо неё нам отрядили прототип многоцелевого «Урана», который в данной конкретной модификации представлял собой тягловую платформу: та же электрическая тяга, те же гусеничные шасси.. Обычно военные не скупились на разведку, а тут сходу бросили вперёд головные отряды ВКО. На «Уран» нагрузили всего и помногу: по большей части, боекомплект. А с разведкой решили не заморачиваться. Гениальность или раздолбайство? Скоро узнаем.

Раздался глас по громкой связи:

– Экспедиция – вперёд!

В принципе, стандартная фраза, ага?

Как учили, с интервалом в три шага, неспешно, но без проволочек, пешая колонна людей, неся на себе тяжеловесное оборудование, подошла к горизонту событий и степенно начала в нём исчезать. Моя очередь была где-то в конце, но я решил не заморачиваться на сей счёт. Всё равно все там окажемся. «Судьба» ждала за горизонтом событий, и это не фигурный оборот речи. «Судьба» – корабль Древних, куда мы и направляемся, в усиление к уже имеющимся там наличным силам.

Вот и моя очередь подошла… Отбивая тяжёлыми и неповоротливыми берцами шаг по жестяному настилу пандуса перед вратами, я пробирался за остальными членами экспедиции, волоча на себе столитровый рюкзак, оружие на ремне и две столитровых сумки. Перед самой линией плоскости выдохнул и вошёл в тоннель, откуда сразу же вышел с другой стороны, весь промёрзший до глубины костей: ощущение замерзания у живых существ – побочный эффект пользования этой технологией.

Ну, что. Здравствуй, «Судьба»?

Ан ни хрена. Нет, мы-то оказались определённо на корабле, и, похоже, что даже на «Судьбе», вот только вот… Нас никто не встретил. А ведь на брифинге сообщалось, что пополнение экспедиции встретят люди Янга и Скотта. И ещё было темно. Очень. Не было видно ни зги: только тактические подствольные фонари на автоматах бойцов трёх взводов ВКО освещали зал врат корабля. Ну, да, всё правильно. Вот они врата, вот пульт управления ими, вот лесенка наверх… Точнее, две. А ещё точнее, спаренные.

Врата с характерным звуком схлопнулись сразу после того, как, визжа приводами и электромоторами, прошёл «Уран»: за нами закрылся гипертоннель, начисто отсекая нас от связи с внешним миром. Сразу же устройство Древних сбросило накопившийся заряд тепла и статики: из клапанов по обеим сторонам вырвался нагретый газ-хладагент.

Тут же, сию же секунду после выхода из гипертоннеля, дыхание как-то странно перехватило. Чисто инстинктивно захотелось вдохнуть: это нормально. После прохождения через врата это случается со всеми и независимо ни от чего. Но на вдохе… Сразу почувствовал: воздух не просто «спёртый», он «перетёртый» раз двести миллионов, и ныне идёт на новый круг. «Хана жизнеобеспечению», – подумалось мне, как технику. Впрочем, не только в этом было дело. Корабль хлад. Ещё не ледяной гроб в пустоте, но уже приближался к этому состоянию.

Что-то не так. Моя интуиция и инстинкт самосохранения говорил мне, что в какой-то момент времени что-то пошло не по плану. Мы, хотя бы, вышли из врат целыми и невредимыми: могло быть хуже. Но внутри всё резко завертелось и похолодело от предчувствия грядущего абандона.

Что пошло не так? Где опасность? Какого рода проблемы? Кто будет их решать? Какими силами? Сколько у нас времени?

Огромная толпа на триста человек не может организоваться быстро. Слишком инертное образование. А у меня прям потроха в узел начало заворачивать от ощущения скорой кончины всего сущего, ссущего и сосущего.

Что делать? Резко бить «Алярму» и доложить? О чём?

– Товарищ генерал, я предчувствую опасность!

– Какую опасность? Как ты её предчувствуешь?

– Кольцо сжалось!

– Какое?

– Моё!

Этим я лишь посею лишнюю смуту в ряды личного состава. Толпа – сущность инертная. Ещё не все поняли, что где-то вылез косячок, а потому паники пока нет, но очень скоро даже до самых сонных дойдёт, что дело пахнет керосином. Надо действовать, и действовать сейчас.

Рюкзак и сумки я скинул за вратами, чтобы их никто не видел.

Военные тут же принялись расставлять посты и рассылать дозоры по всему кораблю.

Второй взвод сразу ушёл в разные направления.

Как только личный состав слегка рассосался и дышать стало проще, по отсеку раздался голос: речь держал командир нашей братии, генерал Терентьев.

– Никому не расходиться до выяснения всех обстоятельств! Фонари загасить – заряды не тратить! У кого есть оружие – с предохранителей не снимать! Медикам приготовиться…!

«Медикам»? У нас всего один медик на триста человек – моя подруга детства, Беляева Тамара Николаевна. «В простонародье» – Томка. Молодой военврач, полевой хирург, обладает достаточными знаниями в области химии и медицины, но абсолютно не смыслит в смежных отраслях: проще говоря, специалист узкого профиля.

Кстати, о свечении. Сразу же после фразы генерала зал погрузился в полумрак: большинство источников освещения отрубили. Осталось всего два взвода: первый и третий. Они-то и подсвечивали нас, обеспечивая минимально комфортный уровень освещённости для глаз.

Впрочем, это не помогло: меня они не заметили. Под шумок я, подстрекаемый своей паранойей, прокрался из зала врат, прихватив своё табельное оружие, АК-12 и ПМ. И бегом бросился вокруг отсека по внешней обстройке: если это действительно «Судьба», то через пару уровней я окажусь на смотровой палубе. Если это действительно «Судьба»…

Меня терзали смутные сомнения, действительно ли это она. Если так, то где весь экипаж? Конечно, Терентьев не дурак, и отправил людей разобраться с этим делом, но… Что-то мне подсказывало, что парни из ВКО вменяемого ответа нам не принесут. Впрочем, я едва ли справлюсь с этим тоже.

Радиостанция на поясе затрещала благим матом: военные устроили перепалку в радиоэфире.

– «Тополь», я «Рысь», нахожусь по десятичасовой, прохода не имею.

– «Тополь», я «Медведь», нахожусь по трёх-пяти-минутной, прохода нет.

– «Звезда», я «Кит», прошу помощи, не можем продвинуться дальше.

Если что, «Тополь» – это генерал Терентьев, а «Звезда» – позывной полковника Мигунова. Остальных я не знаю.

– Всем группам, прекратить поиски и подтвердить получение приказа «Тополю».

– «Тополь», я «Рысь». Вас понял, возвращаемся.

– «Тополь», я «Кит». Возвращаюсь к вратам.

Несколько секунд в эфире висела тишина.

– «Медведь», я «Тополь», отзовись.

Глухо.

– «Медведь», подтверди получение, я «Тополь».

Тишина.

– «ТОПОЛЬ», «ЗВЕЗДА», Я «МЕДВЕДЬ»!!! – внезапно заревела радиостанция. – Разгерметизация палубы, обширная брешь! Держим, чем можем! Отключите нас!

Идиоты… чем они только думают?! Кто их, бл9ть, отключит?!

Я бросился по палубе искать активные командные консоли, попутно случая речи вояк.

– «Медведь», отставить, отходите к вратам, – раздался спокойный голос Терентьева.

– «Медведь», я «Звезда». Назовите ваши координаты.

– Трёх-семиминутная, «Звезда»!!!

«Хана ребяткам», – подумалось мне. Палубой ниже и тремя отсеками левее, что ли? Посмотрим…

Выбегая из-за поворота, наткнулся на служебную консоль у стены: один из вспомогательных постов живучести корабля. Так… Сейчас поглядим, что есть полезного. Схема палуб? Замечательно, давай сюда. Тут, правда, всё не в масштабе…

Ну, да, вот он: мигает красным разбитый отсек, там сейчас группа «Медведь». Можно отключить его? Нет, он центральный, на него завязано слишком много коммуникаций: отсоединять выборочно слишком муторно, а рубить не глядя опасно. Разбираться слишком долго… А изолировать смежные? Через вентиляцию он соединяется с соседним: пробоина там, и при том большая. Декомпрессию не остановить… Но можно дать ребятам шанс.

Время шло, но и я не стоял без дела. Старательно конспектируемые несколько месяцев лекции сейчас вылезали из памяти прямо перед глазами, а руки сами играли на консоли сонаты и фуги: спасибо программе обучения, через которую прогоняли на Земле технический состав экспедиции. Теперь знания пригодились на практике. Мне потребовалось буквально чуть времени, чтобы найти и активировать программу системы защиты: над пробоем сомкнулось силовое поле щита. Надолго не хватит, и воздух всё равно просачивается, но спасти группу смогу. Да и, если сравнивать, просачивающийся со сквозняком воздух – это лучше, чем воздух, вырывающийся со скоростью урагана, способный вынести человека в космос через пробоину.

– «Звезда», «Тополь», не знаю, что вы сделали, но мы спасены! Отходим к вратам!

Представляю сейчас реакцию Мигунова и Терентьева.

– Всем вернуться в зал врат, – повторил генерал.

А он предсказуем!

Внезапно смолк едва слышный гул в коридоре. До сих пор, с момента нашего прибытия, пусть и прошло всего немного времени, но мы слышали равномерное гудение: работала вентиляция и жизнеобеспечение. Ныне же вентиляторы застопорились. Интересно, почему? Командная консоль сообщила ответ и на этот вопрос: сгорела цепь. Только и всего? Ну, это ещё не так страшно… А на каком участке? Магистральный, перед распределительным узлом? Это уже хуже…

По карте отыскал место, добрался туда минуты за две. Поддев кожух, снял щиток. Посветил фонариком. Ужаснулся. Ну, во-первых, количество пыли превышало все допустимые нормы: она не просто «набилась» под щиток: будто туда была напрессована, причём, под существенным давлением. Настолько качественно, что я готов аплодировать стоя тому, кто это сделал, если бы не знал, что сие – лишь следствие бессчётного времени, проведённого кораблём в забвении и запустении.

Откуда мне это знать? Техническая подготовка делает своё дело. Как ты ни старайся избавиться от неё, но всё, абсолютно всё её даёт. Любой материал и в любом количестве. Не существует материала, абсолютно не дающего пыль. Корабль – замкнутая среда (больше нет, если учитывать пробоины), и копящаяся под циклическим действием систем вентиляции пыль набивается туда, где конструкторы даже не предполагали. В каждую щель воздушный фильтр не поставишь. Вот и получаем то, что имеем.

На избавление щитка от пыли много времени не потребовалось: поддев защёлки, снял её настолько, чтобы можно было видеть находящееся там. Ну, да, вот она: оплавленная изоляция проводника. Что это, проволока? Нет, шина. Технология старая. Древние всё всегда делали с запасом. Там, где мы бы кинули проводок, они применили, мать её, цельную шину.

На замену много времени не уйдёт: тем паче, что узел в щитке обесточен, а запасные нити ремонтной цепи висят на дверце, свёрнутые в калачик. «Вот тут реально «Слава Древним»!», – хмыкнул я, уже готовясь воспеть хвалу предусмотрительности этих ребят. Правда, «запаска» была всего одна, а цепей в узле проходило около десятка. Снять оплавленный проводник и вставить на его место новый – задача довольно-таки простая, но не когда на тебя давят. Опять ожила моя рация:

– «Рассвет», я «Тополь», на связь!

«Рассвет», если что, это мой позывной

– «Рассвет», на связь, я «Тополь»!

– Слышу тебя, говори, – процедил я, пытаясь ножом вставить конец проводника в гнездо – винта или шайбы не имелось, что печально.

– Где тебя БМПТ носит? Вернись в зал врат!