Помоги проекту - поделись книгой:
– Понятно, что тебе придется скрыться потом. Потому даю два ауреуса. Уедешь в Пергам или Грецию. Кто тебя искать будет? У новых императоров сейчас других забот полно.
– Мне надо обдумать.
– Разумно! Подготовить пути бегства, присмотреть, где Гален хранит деньги, чтобы не пропали втуне.
Неужели Матвей похож на мерзавца, который способен убить за деньги?
– Сколько времени тебе надо? – спросил неизвестный. – День? Два?
– Двух хватит.
– Тогда послезавтра на этом месте. Надеюсь, ты умеешь держать язык за зубами. А проболтаешься…
Незнакомец выхватил кинжал, до того скрывавшийся за поясом сзади. Угроза реальная. Убить могут белым днем на улице. В полдень улицы пустеют из-за жары. Впрочем, с наступлением темноты тоже, как сегодня. Незнакомец развернулся и ушел. Несколько минут Матвей стоял в трансе. Неужели неведомые силы решились на устранение Галена? Так ведь он не последний кусок хлеба у конкурентов отобрал. Здоровая конкуренция всегда на пользу, заставляет работать качественнее, применять новое в практике. В глубокой задумчивости и печали пришел Матвей в гостевой домик. Гален сразу заметил подавленное состояние ученика:
– Что случилось?
Утаивать такое предложение нельзя. Если Матвей откажется, могут не устоять перед соблазном легких денег слуги сенатора. Повар, служанки, стража… На вилле добрых три десятка слуг.
И Матвей рассказал о гнусном предложении. Гален задумался.
– Что медики настроены против меня, я знал. Но чтобы желали отравить… Где их честь?
Гален надолго задумался: «Сказать сенатору? Устроить засаду на искусителя, захватить, пытать и вызнать, кто зачинщик? Найдутся другие способы убить, это вопрос времени».
– Вот что, Матвей. На встречу иди, забери деньги и яд. Посмотрим, что мне приготовили. Делай вид, что согласен.
– А как же дальше? Ведь травить тебя ядом я не буду.
– Я принял решение вернуться в Пергам. Рим меня не принимает.
Видно было, что Гален огорчен, хотя пытается скрыть нахлынувшее чувство. Да любому человеку было бы обидно. Ехал с лучшими намерениями, но Рим Галена не принял. В Риме была сильна хирургическая школа, и не грех было бы поучиться. Хотя и заблуждения были. Например, лекари считали, что по сосудам идет пневма, воздух. И только Гален доказал, что по сосудам течет кровь. Причем доказал на вивисекциях свиней и обезьян еще в Пергаме. И в Риме успел сделать доклад. Видимо, появление лекаря и исследователя стало кому-то как кость в горле. И даже обидно ему, что за его жизнь предлагают два ауреуса.
При Антонине Пие соотношение денег было следующим. Один золотой ауреус был равен двадцати пяти денариям серебряным либо ста медным сестерциям, которые равнялись двумстам дупондиям или четырем сотням ассов, уж совсем мелкой монете, купить на которую можно было чашку чистой питьевой воды из акведука. Пить из реки Тибр было рискованно, туда сбрасывали канализационные воды, в ней порой вылавливали трупы животных и людей.
Два дня прошли в сборах. Корнелий все допытывался, почему Гален собирается покинуть Рим. Прекрасный город, цивилизованный, столица огромной империи, не то что Пергам. Понятно, хвалит свой город. Но и Пергам хорош, и Галену стало обидно.
Матвей пришел на вечернюю встречу через два дня. Правда, прихватил с собой нож, который позаимствовал с кухни. Незнакомец уже ждал.
– Вот это высыплешь в любую жидкость. Растворится очень быстро и вкус питья не изменит. А это деньги, как договаривались.
Незнакомец подбросил на ладони две монеты, блеснувшие желтизной, и положил на подставленную ладонь Матвея. Тот демонстративно надкусил одну. Клык оставил на монете легкую вмятину. Золото высокой пробы мягкое и можно без экспертизы узнать подлинность монеты, ибо и подделки встречались. Наказание за изготовление фальшивых монет было суровым – смертная казнь, но не всех она останавливала.
– Не вздумай обмануть, я сразу узнаю. Тогда сам умрешь.
– Только не надо меня пугать!
Матвей повернулся и направился к вилле. В гостевом домике его уже поджидал Гален. Он взял пакетик из папируса, развернул, понюхал.
– Я так и знал! Цикута! Яд, от которого нет противоядия. Человек, отравленный им, умирает быстро.
Сенатор сожалел о предстоящем отъезде. Но пришлось задержаться на несколько дней, ждали попутное судно. Вот оно, наконец, прибыло, и стало разгружаться в порту. Потом погрузка. Клятвенно обещали известить и дать небольшую каюту. Зачастую пассажирам вообще предстояло все плавание провести на палубе, под тентом, на носу корабля.
Матвей, как и Гален, за территорию виллы не выходил. После попытки отравления Гален всерьез опасался за свою жизнь.
Еще через два дня, уже поздно вечером, вдруг раздался крик, шум. И Гален, и Матвей выбежали из помещения. На камнях дорожки корчился стражник-нубиец. Второй стоял над ним.
– Это невозможно! Здесь таких змей нет. Это черная мамба, она из Африки!
После укуса змеей напарника, нубиец успел древком короткого копья забить змею. Сейчас он держал ее в руке как доказательство. Матвей сразу понял, что змея попала во двор виллы неслучайно, причем вблизи гостевого домика. Она бы укусила Галена или Матвея. Очень коварный ход.
Укушенный в ногу нубиец быстро скончался в муках. Черная мамба считалась очень ядовитой змеей и после ее укуса люди и скот умирали за считаные минуты. И второму стражнику-нубийцу, и Галену, как и Матвею, было понятно, что сама змея приползти из привычных мест обитания не могла, тем более надо переплыть Средиземное море.
Гален и Матвей вернулись в гостевой дом. Происшествие неприятное. Но Матвей не предполагал, что Гален такой паникер. У лекаря стали трястись пальцы, он потел, бегал из угла в угол. Потом сам налил себе валерианы и залпом выпил.
– Ехать, срочно ехать!
– Учитель, сейчас ночь, куда ехать? Надо ждать до утра.
– Тебе хорошо рассуждать, покушаются на меня, а не на тебя.
– А если на сенатора? Змее невозможно задать цель, она укусит любого, кто окажется рядом, на расстоянии броска. Сам рассуди, у сенатора врагов в Риме наверняка побольше.
То ли валериана подействовала, то ли слова Матвея, но успокоился Гален, улегся на ложе и вскоре уснул. Но уже утром, после легкого завтрака, прислуга погрузила немногочисленные вещи на повозку, и Гален с Матвеем направились в порт. Рим стоит на реке Тибр, а не на морском побережье. К городу подходили только небольшие морские суда. Большие разгружались в морском порту, затем груз перегружался на речные суденышки с небольшой осадкой и перевозился в город. Поэтому Гален с Матвеем почти сразу нашли парусное судно на манер арабской фелюки, течением и ветром судно быстро донесло до порта. Так же быстро перебрались на большое торговое судно. Скорость у него не такая, как у биремы или триремы, зато груза берет больше. И главный движитель не весла, а паруса.
И только когда Гален расположился на носу судна под навесом, он успокоился. Плавание выдалось спокойным. Это зимой бывают штормы, но не такие, как в северных морях или Сурожском море, что поближе.
Первая попытка покорить Рим не удалась. Неудача ударила, конечно, по самолюбию Галена. В Пергаме его все знали и уважали, но Пергам значительно меньше Рима как по площади, так и по населению. А что поддержало Галена, так это восторженная встреча местных жителей. Дарили венки из лавровых листьев в знак уважения, громогласно приветствовали на улицах. И атмосфера была совсем другая, доброжелательная.
Прошло несколько лет. Матвей уже набрался опыта рядом с Галеном, сам ставил диагнозы, назначал лечение, но под контролем Галена. Ибо, случись ошибка, показывать пальцем и обвинять будут Галена. О Риме лекарь даже не помышлял.
Но осенью 169 года, когда римские войска вернулись в город после войны, разразилась эпидемия, названная Антониновой чумой. Каждый день в городе умирало до двух тысяч человек, а всего эпидемия унесла до пяти миллионов. На коже больных появлялась черная сыпь, потом волдыри. Если появлялся черный стул, больной неминуемо умирал. Состояние заболевших ухудшалось стремительно. Наряду с волдырями отмечалась лихорадка с ознобом, кашель, рвота, от больного исходил гнилостный запах. Римские врачи не могли определить причину, назначить эффективное лечение. Многие из тех, кто контактировал с заболевшими, сами заболевали и через несколько дней умирали. Поднялась паника.
Соправители – Марк Аврелий и Луций Вер – попытались укрыться от эпидемии в германских землях. Оттуда гонцом призвали Галена помочь, стать личным врачом императоров. Причем это была не просьба, а настоятельный приказ. Галену ехать не хотелось. Матвей к тому времени хорошо изучил учителя и по мимике, жестам вполне мог угадать настроение и намерения Галена. Тем более слухи о многочисленных смертях жителей империи уже доходили до Пергама. Гален как никто другой понимал – лекарств от опасной болезни нет, можно запросто заразиться и умереть в мучениях. Так ведь и императоры-соправители будут требовать принять меры, чтобы остановить эпидемию, иначе империя превратится в пустыню.
Натуральная оспа известна с ветхозаветных времен, упоминается в Библии. Оспой болели еще воины Александра Македонского. Заболевание вирусное, смертность достигает 40–90 %. Выжившие после оспы имели многочисленные рубцы на коже, как отметины, частично или полностью теряли зрение. Оспа не щадила никого – ни черни, ни знати, свирепствовала в хижинах бедных и домах богатых людей, проникая во дворцы государей. Передается заболевание как по воздуху, так и контактным путем. Повышается температура, появляется сыпь на коже, на месте которой возникают пузыри, затем они начинают гноиться, наполняются кровью. Потом присоединяются боли в пояснице, руках и ногах, сильная жажда и головокружение, головная боль и рвота, нарушение сознания, судороги и бред.
Население спасалось по-разному. Большинство предпочитали бежать из городов и деревень, где бушевала эпидемия. Зачастую именно они разносили болезнь дальше. В Европе ежегодно умирали только от оспы до полутора миллионов человек. Люди окуривали дома серой, специями, а еще носили и нюхали ладан, ели в больших количествах чеснок.
В России от оспы умер император Петр II в 1730 году. Тогда же обратили внимание, что доярки, заразившиеся от животных коровьей оспой, натуральной оспой не болели, а если и болели, то в легкой форме. Английский врач Эдвард Дженнер применит прививку коровьей оспой 14 мая 1796 года, получив хороший результат. И с 1800 года прививки стали обязательными в английской армии и на флоте. В России первой привилась императрица Екатерина II, подав пример подданным, в октябре 1768 года. А массово прививки стали делать с 1801 года.
Матвей прививку делал, и на предплечье левой руки была характерная отметина. Поэтому в отличие от Галена эпидемии оспы не боялся.
Как только Гален с Матвеем снова оказались на территории империи, их усадили на повозку и с конвоем, больше напоминавшим караул, повезли на север, в германские земли. Там в одном из замков укрывались от эпидемии соправители с семьями. Пока ехали, беседовали. Матвей чувствовал настроение учителя. Ехать ему точно не хотелось. Если соправители либо члены их семей заразятся и умрут, нерадивого лекаря могут и казнить. И уберечь почти невозможно. Императоры, жены и дети общаются со слугами. Кто даст гарантию, что прислуга здорова? Потому как повара общаются с местными жителями, поставщиками продуктов, дров для многочисленных печей, ибо замок каменный и тепло держит плохо, огонь в каминах приходится поддерживать почти постоянно.
К сожалению, лекарь не волен выбирать пациентов. Еще за четыреста лет до новой эры летоисчисления великий лекарь Гиппократ в своде правил писал:
«Чисто и непорочно я буду проводить в жизнь свое искусство. В какой бы дом я ни вошел, я войду туда для пользы больного. Что бы при лечении я ни увидел и ни услышал, я умолчу, считая тайной».
Потом этот постулат войдет в клятву врача, произносимую перед врачебным сообществом. Матвей врачом не был, медико-хирургическую академию не заканчивал, но медиком стать хотел. А сейчас, находясь в учениках у Галена, набирался практического опыта, а еще знаний, половина которых устареет к моменту рождения Матвея. И сейчас он раздумывал, сказать ли Галену о прививках или промолчать. А вдруг потом поздно будет? Ведь прививка действует не сразу, нужно время. Всех механизмов действия вакцины он не знал, но был уверен в ее пользе. Причем можно сослаться на то, что в Московии именно так борются с эпидемиями оспы. Гален имеет смутные понятия, где находится Московия, да и была ли она тогда? И тем более не слышал о прививках, потому усомниться не должен. Зато Матвей остро почувствовал, что не хватает знаний. И опять мелькнула мысль об эликсире жизни, который стремились создать алхимики. Тоже пригодился бы в эпидемию, сколько жизней можно было спасти!
Отсюда вывод – не так бесполезны опыты алхимиков. Кто-то хочет получить золото, а другие – эликсир бессмертия. Хотя Матвей в пользе бессмертия сомневался. Если все люди будут жить вечно, это что? Вокруг тебя будут одни немощные старики и старушки? Выздороветь при болезнях или травмах – это одно, польза великая.
– Чего молчишь? – прервал его размышления Гален.
– Об эпидемии думаю.
– Правильно. Не обратил внимания на дым – то слева, то справа?
– Что в том необычного? Печи горят, похлебку готовят либо лепешки пекут.
– Разве ты запах не чуешь? Горелым мясом пахнет! Трупы умерших жгут!
И правда. Периодически ветер доносил непонятные запахи, только Матвей не мог определить, чем пахнет. В Петербурге крематориев не было. По обыкновению хоронили на кладбищах. Отдельно были православные, католические, мусульманские. Как и священнослужители, проводившие обряды похорон.
Запомнились слова одного батюшки:
«Ко Господу очереди нет. Но спросит он тебя: навестил ли ты больного либо узника в темнице? Накормил ли голодного и принял ли странника? И воздастся каждому по делам его!»
И решил Матвей рассказать Галену о прививках, когда доберутся до замка. А сейчас по бокам от повозки, спереди и сзади, топают сандалиями римские легионеры – охрана Галена, но они же и посторонние уши.
Путешествие получилось долгим. Дороги мощеные, вполне проезжие даже в дождь, из-за эпидемии пустынные. А вот с питанием были проблемы. Жители многих, если не большинства, городов и сел чужих в свои селения не пускали, опасаясь, что чужаки занесут оспу. И что мог сделать десяток легионеров, если к заставе селян спешили на помощь мужчины села? Где удавалось, покупали лепешки, вяленое и копченое мясо, рыбу, вино.
Вино считалось средством, предохраняющим от кишечных расстройств и даже от оспы. Хотя в этом сомневались и Гален, и Матвей. Иначе бы пьяницы не болели, а они умирали в числе первых. Вопреки обыкновению, легионеры из охраны вино водой не разбавляли, пили цельное. До эпидемии считали, что неразбавленное вино пьют только варвары. Правда, в германских землях, у готов, вино было кислым, потому что и почвы другие, и солнца, как на благословенном юге, не хватало.
Виноград – солнечная ягода; чтобы поспел, нужны определенные условия. В Московии он не рос, вино делали из яблок, а больше предпочитали напитки крепкие, например хлебное вино, как называли самогон. Зимой, в морозы, оно согревало лучше вина. Вино доставляли из дальних стран, поэтому оно стоило дороже самогона. Фряжское вино употребляли только дворяне, да и то не все, поскольку и среди дворянства были люди небогатые, имевшие небольшие земельные наделы.
Поездка утомила. Месяц в пути, зачастую без горячей пищи, не имея возможности помыться, а из-под копыт лошади постоянно летела пыль. Постоялые дворы не везде доступны, да и Гален побаивался в них останавливаться, ибо знал, что в людных местах болеют чаще. А вот почему так происходит, не догадывался. Наверное, не пришло время, не получила должного развития техника. Ведь микробов увидели, когда появился микроскоп. А для этого необходимо развитое стекловарение, шлифовка и наука об оптике.
Наконец прибыли на место. Для начала помылись с наслаждением. Правда, таких терм, как в Риме, во дворце не было. В купели стояли несколько больших котлов, туда прислуга наливала горячую воду. Так же, как и в Риме, натирали маслами, терли скребками и губками, мыли в котле. Потом моющийся перебирался в другой котел, с чистой водой. В него добавляли душистые масла, вроде розового, для расслабления.
Культ чистоты в империи был на высоте. Общественные бани предназначались для простолюдинов, люди богатые имели термы на своих виллах. Бани считались не только заведениями гигиеническими, где можно было помыться, там же работали цирюльники, которые стригли и брили, массажисты. А еще баня была своеобразным местом для обмена новостями, ибо других способов тогда не существовало. Поэтому общественными термами не брезговали сенаторы, богатые люди, чтобы узнать, какие мысли будоражат народ, да и новости из первых уст.
С расколом Римской империи на западную и восточную, с развитием других европейских стран уровень гигиены упал, дворяне стали мыться гораздо реже, заглушая неприятные запахи отдушками. И полы в дворянских и королевских дворцах не убирались. По мере того, как нарастал слой грязи, просто строили новые дворцы. Невероятная расточительность Средневековья!
Но сейчас еще стремление римлян к чистоте было на высоте. После купания слуги позвали к накрытому столу. Как давно Гален и Матвей не ели горячей и жидкой пищи! Они набросились на еду с жадностью диких зверей, разве только не чавкали и не вырывали друг у друга аппетитные куски. Чечевичная похлебка с потрошками, тушеные бобы с жареной убоиной, жареные на вертеле каплуны, свежайшие пшеничные лепешки, а еще отдельно лук и чеснок, соль и перец. Чеснок и перец считались хорошим средством защиты от болезней и злых духов. В изобилии было вино в кувшинах, как местное рейнское, так и доставленное из италийских либо испанских виноделен. Причем вино неразбавленное, специально из-за эпидемии.
И только на следующий день состоялся прием у соправителей. Гален надел свою лучшую тунику и новые сандалии. Матвей держался сзади, его туника была уже потрепана. Но он ученик, и на него никто не обращал внимания. На слуг, учеников и прочий люд никто не смотрел, при них велись деликатные либо и вовсе тайные разговоры, как будто на пустом, безлюдном месте.
Соправители стали требовать от Галена действенных лекарств, защищающих от эпидемии. В случае удачи, если никто из императоров, членов их семей не заболеет, обещали щедро вознаградить. Обещали даже виллу в самом Риме. Гален знал уровень цен и был шокирован. За просто так столь щедрые подарки не получают. Стало быть, щедрость императоров должна уравниваться наказанием при неудаче. Стоит заболеть одному из слуг или членов семей, и всем обитателям замка грозит вспышка смертельной инфекции.
Гален откланялся, вернулся в отведенные ему покои, был озабочен. Матвей молчал. Он пока не считал ситуацию в замке угрожающей. Но через два месяца в соседней деревне, через реку, откуда прислуга брала для кухни яйца, кур, рыбу, появились первые больные. Гален сразу категорически запретил прислуге посещать эту деревню. А тех слуг, кто там побывал за последние две недели, отправил в охотничий домик под наблюдение.
Для Матвея это сигнал – опасность уже рядом и молчать нельзя. Вечером начал разговор, причем издалека:
– У нас в Московии такие эпидемии бывают. Но есть способ предохраниться.
– Какой?
Похоже, известие не очень заинтересовало Галена. Ну что может придумать какая-то Московия, лежащая на краю мира, если лучшие умы Римской империи не нашли средство?
– У коров тоже бывают такие болезни, но протекают в легкой форме. И кто общается с коровами – кормит, доит, те тоже болеют, но не смертельно.
И объяснил, что надо взять содержимое пузырька на коже коровы, лучше с вымени. Сделать царапину на коже человека и нанести капельку содержимого пузырька.
– И все?!
Гален не поверил.
– Будет легкая лихорадка, может суставы ломить. Но тяжелого течения болезни не будет, как и смерти. И стойкость к болезни будет не сразу, нужно выждать несколько недель, две-три.
– Почему молчал?
– Как я могу давать советы учителю?
Гален возбудился, стал ходить по комнате из угла в угол. Потом вышел, держа в руке масляный светильник. Вернулся ближе к полуночи. Матвей уже клевал носом, хотелось спать. Но без учителя не ложился.
– Эта твоя Московия прозывается Тартарией! – заявил Гален.
– Когда-то так и было, – кивнул Матвей, соглашаясь с тем, что сведения устарели.
– С утра отправимся по деревням искать больных коров! – заявил Гален. – А теперь спать.
Гален быстро уснул. А Матвей все никак не мог заснуть. Сработает или нет? Коли не получится, навлечет на Галена позор. Но это не самое худшее. Как бы головы не лишиться обоим!
Утром, прихватив двух легионеров, ибо население не самое дружественное, отправились на поиски. Под влиянием Рима находились Нижняя и Верхняя Германия на левом берегу реки Рейн. В Германии жили разные племена – готы, саксы, вандалы, алеманы, франки и прочие.
За два дня обошли до десятка деревень. Матвей поразился убожеству жилья и примитивности жизни германцев. Казалось, между уровнем жизни в Римской империи и здесь – целая пропасть. Тем не менее позже Рим был захвачен германцами. В каждой деревне было от десятка до полусотни коров, и всех следовало осмотреть. И только на третий день повезло. На вымени коровы Матвей увидел несколько пузырьков с мутной жидкостью, очень похожих на коровью оспу по описанию. Вживую раньше Матвей их не видел.
Хозяйка сначала уперлась, не хотела продавать скотину. Но Гален дал золотой ауреус. Да за такие деньги можно было купить всю деревню – с домами, скотиной и людьми! Обратно возвращались с коровой. Ее вел за веревку сам Гален с важным видом. Правда, посмеяться над знаменитым лекарем было некому. Испуганные слухами о страшной эпидемии, жители сидели по домам.
Для коровы нашлось отдельное стойло в конюшне.
– А теперь подробно расскажи, – потребовал Гален.
Да, если бы Матвей хоть раз видел вариоляцию, как назывался метод. Впервые его попробовал ар-Рази, известный на Востоке лекарь. Но Матвей о способе читал, поэтому пересказал, добавив уверенности голосу.
Гален слушал и недоверчиво качал головой. За всю его деятельность он ни разу не слышал и не читал о таком методе лечения.
– И сам пробовал?
Матвей показал характерный шрам на левом предплечье.
– В моей стране всем делают, поэтому эпидемий не бывает.
– Как только закончится эпидемия в империи, я немедленно отправлюсь в Московию. Поговорю с лекарями, осмотрю болящих. Ты меня познакомишь с толковыми лекарями?
– Обязательно.
Поделиться книгой: