Помоги проекту - поделись книгой:
Для Матвея удивительно. Судя по положению солнца, сейчас пять часов утра. Неужели у Галена такой распорядок? Наверное, да, ведь без великого трудолюбия ни один человек не станет именитым, первооткрывателем, известным.
Матвей надел тунику, вышел во двор. Тут же прислуга поднесла медный таз с водой, в которой плавали лепестки роз. А еще подали деревянную расческу. Матвей умылся, расчесал волосы. Пожалел, что в Петербурге не сходил к цирюльнику. Но Гален тоже имеет пышную шевелюру.
Позавтракали фруктами, выпили по бокалу легкого вина и отправились в гладиаторскую школу. Гален числился в ней, получал жалованье, а главное – набирался практики. У гладиаторов травмы и ранения бывали постоянно. А Галена в тот период именно этот раздел медицины интересовал.
Когда пришли, Гален спросил у Фламиния:
– Как там Крис?
– Если бы помер, мне б сказали.
Купить молодого раба стоит недорого для владельца гладиаторской школы. И жизнь его не ценится. Другое дело – опытный гладиатор, проведший не один победный бой. У такого уже поклонники и поклонницы есть. И стоит такой гладиатор дороже.
Гален и Матвей направились в большую комнату, где содержались бойцы. На сей раз осматривал Криса сам Гален, а Матвей наблюдал. И ничего нового для себя не увидел. Однако после осмотра в отведенной ему комнате Гален достал из шкатулки кусок какой-то темной массы, показал Матвею.
– Что это?
Матвей взял, попробовал помять, понюхал. В первый раз он видел такое вещество, похожее на смолу. Но не стал бы Гален держать у себя смолу.
Учитель усмехнулся:
– Это мумие. Европейские лекари с ним незнакомы. Мне привезли его из дальних стран, что на восходе от нас. И лучшего средства для того, чтобы кости срослись, нет. Стоит мумие на вес золота.
– Как же его употреблять?
– Смотри и запоминай.
Клавдий, ибо полное имя лекаря было Клавдий Гален Никон, прозванный позже Пергамским, ножом разрезал мумие на куски. Затем подогрел почти до кипения оливковое масло и бросил в плошку мумие, стал помешивать. Довольно быстро мумие растворилось. Плошка была отставлена в сторону, а когда содержимое остыло, Гален обмакнул в масло кончик ножа, протянул Матвею:
– Попробуй.
Вкус оказался своеобразным, слегка жгучим.
– Отнеси Крису, пусть принимает один раз в день утром на кончике ножа, пока не закончится варево.
Матвей поручение исполнил. Было интересно узнать что-то новое. Пель, как и другие петербургские провизоры и фармацевты, мумие не применял. Либо по незнанию, либо не верил в свойства. Но Матвей уже сделал для себя вывод, что знания лишними не бывают, не мешок за спиной носить. То ли здоровье у Криса было отменным, то ли мумие внесло вклад, а только гладиатор быстро пошел на поправку.
В короткие моменты, когда больных не было, Матвей смотрел, как сражаются гладиаторы. Поскольку бои устраивались учебные, первоначально оружие было деревянным, потом, по мере приобретения опыта, его заменяли на настоящее, но тупое. И только когда гладиатор овладел приемами боя и защиты, его выпускали на арену перед публикой. Поскольку богов было много, как и храмов, им посвященных, то и празднеств было много – в месяц не менее трех-четырех. И жертвы животных богам приносили, и жрецы принимали от граждан дары, и шествия по улицам проходили, и гладиаторские бои. Публика их любила. Еще бы, бои проходили с участием диких животных и людей. Хотелось пощекотать себе нервы, покричать, выпустить пар вместе со всеми.
С дикими животными, которых специально отлавливали, сражались бестиарии, вооруженные лишь кинжалами. Против гладиаторов выпускали львов, пантер, волков, даже крокодилов. Против льва у человека с кинжалом шансы невелики, но счастливчики были, ранения от когтей и зубов получали часто. Обычно гладиаторы подразделялись. Например, ретиарии были вооружены боевым трезубцем на длинном древке, имели кинжал и сеть, а на левом плечевом суставе доспех. Против них сражались секуторы, державшие в руках меч и большой прямоугольный щит. Шлем у секуторов был круглый, чтобы сеть ретиария не могла за него зацепиться, и имел два маленьких отверстия для глаз. Были еще мурмиллоны, вооруженные мечом и овальным щитом. А также димахеры, гопломахи, самниты, фракийцы и прочие, отличавшиеся оружием, доспехами, приемами ведения боя.
Матвей освоил названия и манеру ведения боя не сразу, запомнив внешний вид оружия и щита. Как человеку, жившему в 19-м веке, ему было дико видеть, как один человек убивает другого не за кусок хлеба в голодный год, а на потеху публике. И этот народ считал себя культурным, ибо имел грамоту и читал книги. Остальных греки считали варварами, за исключением римлян и египтян. Все же египетская письменность и фараоны появились раньше греков. Затем Рим подмял под себя и Европу, и Британию, и север Африки, в том числе Египет. Силами рабов в покоренных странах строились мощеные дороги, что позволяло быстро перебрасывать войска, держать связь через гонцов, чиновникам получать указы и эдикты правителей. А еще строили акведуки, где водоснабжение было плохим. Армия может стоять лагерем только там, где есть хорошее водоснабжение, необходимое как людям, так и лошадям. Одной лошади в день надо 3–4 ведра воды. В конных алах лошадей сотни, да еще и вьючные животные.
Матвей никак не мог взять в толк. Вот живут в одной комнате, спят на соседних топчанах, едят за одним столом два гладиатора. Возможно, даже приятельствуют. На арене же бьются всерьез, и один может убить другого не по своему желанию, не со злости, а по прихоти плебса либо правителя города.
Сегодняшние схватки обошлись без смертоубийства. Но ранения были, и Гален с Матвеем оказывали помощь. Один гладиатор в схватке со львом получил страшные ранения – когтями были разорваны мышцы на спине и бедре. Кровопотеря сильная. Льва он успел сразить мечом, но и сам упал рядом. Гладиаторы быстро успели унести с арены товарища. Гален приготовил иглу и нить, стал сшивать разорванные мышцы и кожу. Потом обильно нанес мазь, сильно пахнущую травами, и перевязал. Гладиатор стонал сквозь стиснутые зубы, был бледен, на лбу – испарина. Обезболивающего никакого не было. От кровопотери – сильная слабость. А еще Матвея поразило то, что никакой обработки рук Гален не делал. Иглы и нить тоже лежали в коробочке из меди безо всякой стерилизации.
Изделия из железа – скальпели, иглы, ножницы – уже много лет обрабатывались огнем. Материалы, не подлежащие огневой обработке, подвергались стерилизации на Руси хлебным вином, фактически – самогонкой. Этиловый спирт создали арабы в 860 г. н. э., греки и римляне его еще не знали. Но, по мнению Матвея, можно было и руки обработать, и нити крепким стоялым вином.
Уже позже, когда раненого гладиатора унесли, Матвей спросил Галена:
– Учитель, а почему иглу и руки не обработали?
– Зачем? Они у меня чистые.
Похоже, Гален даже обиделся на такой вопрос. А что с него взять, если Левенгук только после создания микроскопа открыл бактерии! Гален после помощи одному раненому переходил к другому, не отмыв руки от крови. А рассказывать Галену бесполезно, микроскоп и бактерии еще неизвестны, сочтет за бредни и выгонит. Матвею все же хотелось узнать, как Гален готовит свои мази и настои, из чего, какой состав. Если эти препараты, названные галеновыми, существуют почти полтора тысячелетия, стало быть, эффективны, а главное – натуральны, в отличие от химических, которые практически все имеют побочные действия.
Матвей пожалел, что не прихватил с собой склянку с эликсиром жизни. Сейчас бы гладиатору раствор философского камня пригодился, быстро поставил бы на ноги. И воссоздать невозможно, поскольку состава не знает.
Гален наказал владельцу гладиаторов кормить раненого красным мясом и давать вволю красного вина. Считалось, что они способны быстро восстановить кровопотерю.
– Учитель, а что входит в состав мази?
– Запомнишь? Подорожник, левзея, крапива, ромашка. Высушить в тени, взять по унции, выварить в кипятке и потом каждый день томить на медленном огне, пока отвар тягучий не будет, как густые сливки. Затем берешь сало овечьего курдюка и топишь его. Все, что вытопилось, перелить в другой котел, снова довести до кипения и медленно, по ложке, добавлять травяной настой, помешивая. И так по разу в день семь дней, пока не выпарится вода и жир с травами не станет густым. И все, можно применять. Однако нельзя, чтобы солнечные лучи попадали, испортится. Лучше в подвале хранить.
Для свежих ран у Галена была одна мазь, для гноящихся – другая, для больных суставов – третья. Всего мазей десятка три, да еще столько же настоев и отваров. Матвей удивлялся, как же Гален их различает. Ведь надписей на глиняных горшках нет. Оказалось, по запаху. Каждый состав имеет своеобразный запах. Гален нюхает. А поскольку сам составлял композицию, узнает ее и без записей. Впрочем, через какое-то время Матвей и сам научился отличать лекарства.
Глава 6
Империя
На первых порах различать растения по запаху было сложно, потому что Гален использовал для композиций 304 растения и 60 минералов. Он уже и сам не надеялся на память, записывал составы.
Прошло полгода, как Матвей попал к Галену. Уже в гладиаторской школе освоился, изучил привычки Галена, запомнил лекарственные составы. Но Гален был человеком самолюбивым, и однажды у него случился конфликт с владельцем гладиаторской школы Фламинием. Один из гладиаторов в схватке на арене получил ранение мечом в живот. Обычно такие ранения всегда заканчивались смертью. Чтобы раненый не мучился, его убивали. Но этот гладиатор был любимцем публики, и она спасла его, подняв сжатые кулаки. Кровопотеря была большая, а затем воспаление брюшины началось. И на третий день, промучившись, гладиатор скончался. Фламиний обвинил Галена в некомпетентности. Конечно, гладиатор провел не один десяток боев, публика его любила, и боец стоил денег, терять которые Фламиний не хотел.
Гален обиделся. Спасти гладиатора с таким ранением никто из лекарей Пергама не сумел бы. Матвей тоже понимал, что обвинения пустые, надуманные. Гален заявил, что ноги его больше в гладиаторской школе не будет. Слово сдержал. В это время во всю мощь властвовал Рим, и Гален решил ехать туда, благо корабли с зерном, папирусом из Египта, с благовониями из Пергама ходили в Рим регулярно. На повозке Гален с Матвеем, прихватив инструменты и лекарства, добрались за два дня до порта на побережье Эгейского моря, сели на проходящий корабль. Несколько дней – и уже корабль швартуется в устье Тибра.
Видимо, Гален имел в городе знакомцев. Потому как, наняв повозку, назвал адрес:
– К воротам Юстиниана, вилла Корнелия Сикста.
Матвея, привычного к названиям улиц и номерам домов в Петербурге, этот адрес удивил. На мощеных улицах повозки встречались реже, чем паланкины, в которых рабы переносили знатных господ. Но и пешеходов хватало. Матвей был благодарен Галену, что имел не одеяние варвара, а тунику. Да еще и загорел под южным солнцем и сейчас внешне практически не отличался от римлян, за исключением серых глаз и светлых волос.
Матвей вертел головой по сторонам, все было очень интересно. Много он слышал о Риме и читал, но воочию видел город впервые. Что удивительно, дома (кстати, все каменные) были в три и четыре этажа. Матвей полагал, что в этом времени дома одноэтажные. А позже узнал, что многоэтажные дома – доходные, как в его родном Петербурге.
Вилла была просто шикарной. Никогда прежде Матвей не встречал такой роскоши. К дому вела мощеная дорога, по обочинам которой росло множество разных цветов. И аромат витал вокруг соответствующий, настраивающий на возвышенный, романтический лад. Перед зданием стояла охрана из двух рослых нубийцев в набедренных повязках с небольшими круглыми щитами и короткими копьями. Ни серьги в ухе, ни ошейника не было, этих атрибутов рабов.
Нубийцы вежливо предупредили, что хозяин изволит отдыхать и беспокоить его не стоит. Гален знакомого не предупреждал о приезде. Поэтому вдвоем с Матвеем сняли пожитки с повозки и расплатились с погонщиком.
Нубийцы проводили их в беседку поодаль. Все же неудобно оставлять гостей стоять. Вдруг это приятели хозяина и он будет недоволен. На столике стояла ваза с фруктами, вокруг стола – четыре скамьи. Как оказалось, в Риме было принято в кругу приятелей есть лежа, не спеша, под музыку арфисток.
Нубийцы уже повернулись уходить, но Гален спросил:
– Кто нынче император в Риме? Вроде Антонин Пий?
– Истинно так.
Когда нубийцы ушли, Гален рассказал:
– Антонин правит долго, он бездетен, поэтому усыновил двух парней и воспитал как патрициев.
Кто такие патриции, Матвей не знал, но догадался, что «воспитаны как дворяне, люди благородной крови». Он поинтересовался у Галена:
– А кто такой этот Корнелий Сикст?
– О, ради всех богов, потише! Он видный сенатор, имеет влияние при дворе. Познакомились мы случайно. Он следовал в порт, на корабль, и, проезжая Пергам, заболел. Я в те времена был моложе и не так опытен, как ныне, но сумел правильно определить заболевание и назначить лечение. Семь дней Корнелий был под моим неусыпным наблюдением, выздоровел. Перед отъездом дал свой адрес и наложил на меня обязательство навестить его, будучи в Риме. Думаю, он нам поможет.
Не спеша отведали фруктов. Матвей в первый раз попробовал гранат и халву из Сирии. Божественно! Неужели люди могут вкушать такие сладости каждый день или они доступны только богам?
Через некоторое время из дома вышел толстый человек в тоге и направился к беседке.
– Сегодня воистину благословенный день! Я вижу своего спасителя! Почему ты не велел стражникам разбудить меня? Пойдем же быстрее ко мне в дом. Я прикажу слугам подать лучшие кушанья!
И, уже приобняв Галена, небрежно спросил:
– Этот человек твой слуга?
– Он мой ученик, между прочим способный.
– За тобой, великий Гален, должен бродить целый сонм учеников и ловить каждое твое слово. Так и быть, пусть идет с нами и разделит трапезу.
Позже Матвей узнал, что тога означает принадлежность к привилегированному сословию.
Корнелий взял Галена под руку и направился к дому, Матвей пошел следом. Вещей уже не было, прислуга занесла их в дом. Жилище оказалось огромным, причем имело в центре внутренний дворик, как было принято на виллах. В плане дом был похож на прямоугольник с пустым центром. Хозяин провел их в трапезную, хлопнул в ладоши. Тут же появились девушки в легких одеяниях. Каждая несла блюдо с каким-либо кушаньем. Чуть позже вошли девушки с музыкальными инструментами: одна – с арфой, другая – с флейтой, третья – со струнным инструментом, похожим на банджо. Начали играть и петь, услаждая слух хозяина и гостей.
Виночерпий наполнил кубки из серебра. Чувствовалось, что хозяин отнюдь не беден, а богат, как Крез. Пригубили вино, отдали должное яствам. Матвею понравилось жареное седло барашка. Потом был перерыв на беседу хозяина и Галена, прислуга сменила кушанья. Во время беседы возлежали на клиниях, а не сидели, как греки или русские. Да, изнеженная нация, сами пальцем не пошевелят, рабы или слуги работают. Но Матвей помалкивал, больше слушал, однако не забывал пробовать незнакомые блюда. И они ему определенно нравились. Похоже, хозяин – настоящий гурман.
Простой народ (крестьяне, легионеры, гладиаторы) употреблял бобовые – нут, горох, бобы – в виде каш, обязательно с приправами, особенно с чесноком. И в общественных местах – банях, ристалищах – запах стоял такой, что слезы выступали. А еще народ употреблял овощи из дешевых – лук, капусту, репу, редьку, морковь.
Люди с достатком наслаждались грушами, сливами, фигами, виноградом, персиками и абрикосами. Из рыбы предпочитали кефаль, осетра, треску, форель, а также устриц и омаров. Говядина была не в чести, жесткая, любили свинину и изделия из нее, особенно луканскую копченую колбасу с приправами и специями. Народ довольствовался кровяной колбасой.
Из птичьего мяса предпочитали кур, фазанов, куропаток и рябчиков. Деликатесы доставляли из отдаленных районов, например осетров – с острова Родос, устриц – с берегов Испании, фрукты – из Африки. Да и не мог простой народ позволить себе деликатесы.
Гусь стоил 200 денариев, пара кур – 60. Гальская ветчина за либру (327,45 г) – 20 денариев, луканская колбаса за либру – 16, масло оливковое и мед за секстарий (0,547 л) – 40. Пекарь за трудовой день получал 50 денариев, опытный каменщик – 100, а искусный художник – 150.
Разговор Корнелия и Галена перешел на императора. Вроде как стар уже Антонин, у власти двадцать три года, болеет, да и больше занят преумножением своих доходов, чем делами империи. Но хорошо бы его подлечить, и прибытие Галена очень кстати. В итоге договорились, что сенатор встретится с императором и уговорит его на встречу с Галеном и врачевание. Разговор затянулся допоздна, разошлись за полночь. Да и куда сенатору торопиться?
Весь следующий день ушел на осмотр Рима. Гален нанял повозку, почему-то вместо лошади использовали мулов. Впрочем, мулы выносливей. Проехали по Аппиевой дороге по центру, где располагались храмы, общественные термы, Колизей. Матвей отметил, что каменные постройки хороши, но Исаакий и Казанский собор в Петербурге, пожалуй, получше будут. Или местечковый патриотизм сказывался? Все же Матвей был патриотом своей страны, хоть и слова такого не знал.
Вернулись они к вечеру, уставшие от впечатлений, голодные. Корнелий был уже на вилле, сразу повел их в термы омыться от городской пыли. Для Матвея это было необычно, занятно. Сначала рабы нанесли на тело масло, растерли, потом убрали деревянными скребками получившиеся катышки грязи. А уж потом идешь в бассейн с горячей водой. Мощное впечатление! Как ни странно, кожа чистая, как после парной.
Потом принялись за трапезу. И ни одно блюдо не повторяло вчерашнее, повар постарался.
Корнелию надо подсуетиться, чтобы быть полезным императору. И Галену тоже. Если он будет лечить Антонина, вся римская знать тоже будет лечиться у него. А это известность и деньги. Гален вовсе не был бессребреником. Впрочем, Гиппократ, придумавший клятву врача перед Асклепием и Гигеей, тоже бесплатно не лечил, о том и запись есть в тексте клятвы. Вылеченный пациент должен оплатить труды лекаря и лечебные снадобья.
Аудиенция состоялась на следующий день. Матвея на нее не взяли. Зато на другой день Гален уже с Матвеем пришел на виллу Антонина. Матвей на правах ученика нес целый мешок разных мазей, настоек, примочек.
Император, фактически правитель многих земель, властитель половины цивилизованного мира, показался Матвею старым, впрочем – при хорошей памяти. Стариком, потому что в те времена жили недолго. Сорокалетний считался пожилым. Да еще и образ жизни знати сказывался – неумеренные еда и питье. В пищу употребляли продукты дорогие, но не самые полезные, такие как ветчина.
После осмотра Антонина Гален назначил лекарства, сам отобрав их из мешка.
Откланялись, а когда отошли от виллы, Гален сказал:
– Император не жилец, дни его сочтены, возраст почтенный и болезнь его неизлечима.
Вечером, при встрече с Корнелием, Гален поделился информацией. Сенатор осмотрелся, нет ли рядом слуг.
– Никому не говори, пусть все идет своим чередом. А я подготовлю сенат, наиболее важных его членов, к выбору кандидата. Впрочем, пусть будет приемный сын Антонина – Луций Вер Коммод.
Сенатор залпом выпил вино из серебряной чаши, чего за ним раньше не наблюдалось. Видимо, полученное от Галена сообщение выбило его из привычного состояния. И в самом деле, о близкой смерти императора знали только Гален, его ученик и Корнелий. И сенатору надо было успеть подготовить сторонников.
Сенат был одним из высших органов власти в империи, создан из совета старейших родов патрициев, образован первым царем Рима Ромулом. Постановления сената имели силу закона. Собирался сенат регулярно, но не ежедневно, на Римском форуме, в Курии Юлия. Члены сената имели узнаваемую одежду – тогу или тунику белого цвета с широкой красной полосой по низу. Численность сената в правление разных императоров колебалась от 300 до 900 человек.
Сенатор в душе возносил хвалу всем богам, что послали ему Галена, благодаря которому он первый в Риме и первый среди сенаторов узнал важную новость. Она настолько взбудоражила его, что ночью не мог уснуть, строил разные планы: кого из сенаторов или патрициев посетить, с кем составить союз и против кого? Получалось, империя и сенат находились на пороге великих событий.
Утром, вопреки обыкновению, сенатор не позавтракал. Слуги подали паланкин и понесли его к старому приятелю, имевшему влияние в сенате. Надо было выяснить обстановку, расстановку сил, все возможные варианты развития событий.
Гален, не подозревая, к чему могли привести его слова, решил посетить местный Асклепион, познакомиться с лекарями. Знакомства всегда полезны, особенно среди закрытой касты, каковой являлись врачеватели. Для того чтобы стать равным, мало выучиться у лучших учителей, надо еще иметь свою практику, сделать имя.
Матвея Гален с собой не взял, он еще не был профессионалом. Вернулся учитель расстроенным. Был Гален личностью известной, и о его визите к императору прислуга уже донесла, кому надо. Римские лекари встретили еще одного конкурента прохладно, если не враждебно. Гален собирался откусить кусок их пирога. Для Рима он чужак и сразу, неведомым образом, получил доступ к телу самого Антонина. Галену указали на его место. Для грека такой прием был подобен ушату холодной воды. В какой-то мере здесь была вина и самого грека. Он был раздражителен, не признавал мнение коллег. Кроме того, Гален надеялся, что знакомство с сенатором откроет многие двери. Он ошибся. Против Галена стала собираться целая коалиция – травники, лекари и противники сенатора. Они местные, а он пришлый, чужой. Любое животное помечает и охраняет свою территорию от соперников, люди ведут себя похоже.
Прошло три месяца. Император Антонин Пий, как и предсказывал Гален, умер. Он своим авторитетом и силой власти защищал Галена от решительных действий противников. Новым императором стал Луций Вер Коммод, усыновленный Антонином. И правил он совместно с другим приемным сыном Антонина – Марком Аврелием Севером, который был женат на дочери Антонина. Союзников в сенате или среди населения они приобрести еще не сумели.
Наверное, поэтому недоброжелатели Галена решили действовать дерзко. Как-то Матвей возвращался на виллу сенатора, где Корнелий поселил Галена в гостевом домике. Корнелий после известия о болезни Антонина и близкой его кончине успел подсуетиться, обсудить с сенаторами, с кем приятельствовал, ситуацию. И после кончины Антонина отпускать Галена не хотел.
Недалеко от виллы Матвея встретил неизвестный, заступил дорогу.
– Ты будешь помощник Галена?
– Я. И что с того?
– Хочешь заработать?
– Да кто же не хочет?
– Надо выполнить одно деликатное предложение.
– Смотря какое. И какова плата?
– Ауреус.
Деньги большие. Немного прожив в Риме, Матвей уже разбирался в покупательной способности денег, по внешнему виду узнавал номинал.
– Хм. Что надо делать?
– Всего-то подсыпать порошок в питье Галену, воду или вино.
Как молнией в голове у Матвея сверкнуло – хотят отравить! Кто? Да какая разница, одним словом – недоброжелатели. Они бывают у многих, но чтобы отравить?! Впрочем, в Древнем Риме, как позже в Венеции и Византии, отравления использовали часто, но не среди простолюдинов, а в правящих верхах. Например, семейство Борджиа.
Матвей растерялся от такого предложения, молчал. Человек решил, что Матвей колеблется, и увеличил цену.
Поделиться книгой: