Отборный жених кн. 2

— Вам теперь беспокоиться, соглашусь ли я скомпрометировать свое имя с утратившей всякую репутацию сьёреттой! — рыжий бесстыдно ухмыльнулся.

Мортен взвыл, прыгнул вперед и наконец с явным удовольствием двинул рыжего по физиономии. Того унесло прямиков в объятия его уцелевшего подручного.

— Вам это дорого обойдется, Мортен! — утирая кровь из разбитого носа, прогундосил Поль. — А моей будущей супруге еще дороже! Когда мы окажемся в нашей спальне, дорогая, и продолжим то, что не успели тут, вы мне за все ответите!

— Брат, увези меня отсюда, пожалуйста, брат! — Маурисия метнулась к Мортену и уткнулась лицом ему в плечо.

— Увезет, как же! — осклабился Поль. — Сперва в столичный дом, потом, когда у ваших ворот все городские нищие станут выглядывать Мортеновскую девку, которая со всеми придворными сьерами обжималась, и как только не разорвало ее… то и дальше, в поместье! Пока доедете, молва припишет вам еще и тех самых нищих, и каждый… каждый! Скакуний пастух будет караулить, когда ему тоже обломится хозяйской сладости, потому как чем он-то хуже столичных нищих, а? Вы останетесь в этом самом поместье навсегда, слышите, дорогая моя… хм, невеста… навсегда! Но вашему братцу с папашей здесь, в столице, это все равно не поможет, когда все, от продавцов в лавке, до… вон, нашего этого… его величества! — он бесцеремонно ткнул пальцем в сторону короля. — Будут знать, как их дочь и сестрицу по земле с задранным подолом валяли!

— Вот ведь выползень пустошный. — недобро глядя на рыжего, за кустом ругнулась Стеффа.

— Это что за тварь? — деловито полюбопытствовала Амелия.

— А вот что с пустошей выползло — то и оно. — Стеффа прищурилась в сторону Поля, словно прикидывая, как это выползшее побыстрее упокоить.

Вот она, разница подходов. Мы, если вдруг повезет и что-то из Чащи само выйдет, первым делом думаем, куда его можно использовать.

Хотя что это я… какая польза от рыжего Поля?

— Ничего у вас не будет: ни партнеров, ни репутации! Ни одна приличная сьёретта не пойдет за вас замуж, Мортен, чтоб не подумали, будто она такая же, как ваша сестрица! Верно, графинька? — нагло ухмыльнулся мне рыжий Поль.

Мортен посмотрел на меня: с жарким, как лава, отчаянием, и с отчаянной надеждой. Будто рассчитывал, что я сейчас шагну вперед и громко, перед всеми объявлю: «Конечно же, я выйду за вас, барон Мортен! И плевать, что говорит этот… пустошный выползень».

Только вот я и раньше весьма сомневалась насчет пользы этого брака… Под пристальным взглядом Мортена я сделала крохотный шажок назад.

Поль захохотал.

— Вам следует очень, очень постараться, чтоб я согласился выручить ваше семейство! — издевательски протянул он. — Начать, пожалуй, стоит с суммы приданого.

— Брат! — Маурисия судорожно вцепилась Мортену в запястья. — Ты же не отдашь меня этому человеку? Не отдашь, правда, же не отдашь?

И Мортен… Мортен промолчал. И отвел взгляд.

— Эгхм-эгхм… — откашлялся вдруг старший сьер Белор. — Вынужден заметить… что юноша действовал несколько… излишне напористо, но… чего не сделаешь ради любви? Молодость, бурные чувства, бесшабашные решения… — он как-то не по-хорошему выразительно покосился уже на собственного сына и тут же на меня.

Я шумно выдохнула сквозь зубы: буду стрелять! Если Белор-младший вдруг решит перенять опыт рыжего — у меня еще одна пуля есть!

— Юный Поль ведь не отказывается жениться! — продолжал успокаивающе журчать начальник Тайной Службы. — Семья опять же хорошая, со связями. Уверен, барон Мортен-старший одобрит союз своего семейства с королевской таможней!

Рыжий Поль снова хохотал, запрокидывая голову.

— Вас, милая Маурисия, мне не просто отдадут, а еще и доплатят, чтоб взял! Может, не будем тянуть — сейчас сьеры и сьёретты оставят нас, и мы продолжим с того самого места, на котором остановились. — и он выразительно указал Маурисии на землю.

Девушка сдавленно вскрикнула и шарахнулась, вжимаясь спиной в брата. Потом подняла голову, посмотрела в мертвенно бледное лицо Мортена, и замерла, словно оцепенев. А потом медленно, с усилием отстранилась. Мортен протянул руку… и не рискнул коснуться ее плеча…

— Вам надо очень, очень постараться, чтоб я не припомнил ваше поведение, дорогая! — мерзко скалясь, промурлыкал Поль.

— Ну хватит. — вдруг раздался решительный голос и из-за спины Лерро вышел тот самый молодой лейтенант, что сопровождал его на королевском приеме. — Сьёретта Мортен… — он отвесил застывшей в оцепенении девушке слегка неуклюжий поклон. — Я не очень богат, хотя и не нищий, конечно. За приданым не гонюсь. Капитана скоро получу, надбавки к жалованию за ордена имеются. Пока прорывов нет, может, крепость под командование дадут. — он вопросительно оглянулся на Лерро, тот в ответ подтверждающе кивнул. — Развлечений там немного, работы больше — у жены коменданта так и вовсе хлопот полон рот: лекарский дом, солдатские семьи, то одно, то другое. Нелегко, конечно, зато и не скучно, ну и уважение — для всех, кто в крепости живет, вы поважней королевы, не в обиду ее будущему величеству, кто б она ни была, сказано. Опасно бывает, это да, не без того… Но если не испугаетесь… и если я вам не противен… то выходите за меня замуж, сьеретта Мортен!

По полянке прокатилось тихое «ах!» То ли изумленное. То ли умиленное.

Маурисия подняла голову. Посмотрела на лейтенанта. Обеими руками, будто крестьянка какая, обтерла грязные от земли и слез щеки. И дрожащим голосом спросила:

— А я… я вам не противна? С тремя на полянке? — ее губы зло и горько скривились. Барон Мортен судорожно вздрогнул, попытался поймать взгляд сестры, но та на него не глядела.

— С теми, от которых вы отбивались, пока подкрепление не подоспело? — деловито кивнул в мою сторону лейтенант. — Вон, у одного вся морда расцарапанная… Значит, и как Пустошь пойдет, тоже не испугаетесь. — заключил он. — А если эти… — он презрительно дернул головой в сторону Поля со товарищи. — Вас беспокоят, так я на правах жениха могу их вызвать. И отрезать все лишнее. Вам потом на нашу свадьбу подарю. В коробочке. — многообещающе ухмыльнулся он.

— Это неприлично! — решительно влезла и так долго молчавшая Амелька. — Дарить невесте на свадьбу всякие пошлости, да еще и от другого мужчины!

— Амелия! — привычно застонала уже не только Малена, а и Стеффа с Риссой тоже.

— Я вообще-то головы имел в виду. — с достоинством пояснил лейтенант. — А сьёретта что подумала?

— Головы? — слегка растерялась Амелька. И неуверенно закончила. — Ну если головы, тогда конечно. Над камином приколотить можно. Ничего так будет смотреться. — оценивающе посмотрела она на ошеломленного Поля.

— Что… что вы несете? Какая голова, какой камин? — промямлил Поль — физиономия у него была совершенно ошеломленная.

— Наш. В комендантском домике. — серьезно пояснил лейтенант и вдруг разулыбался так радостно, что было ясно — сама мысль об этом домике, и вот что он «наш», его и его жены, делала его счастливым.

Маурисия робко улыбнулась в ответ.

— Да что за чушь! — взревел рыжий Поль. — Она моя! Мало, что со скотоводами родниться придется, так еще и лезут всякие? А ну иди сюда, ты, и чтоб я этих глупостей больше не слышал! — он шагнул вперед и протянул руку, чтобы схватить Маурисию…

Лейтенант устало вздохнул, лицо его стало скучным, как у человека, делающего давно надоевшую работ, и врезал Полю кулаком в челюсть.

Получилось у него лучше, чем у Мортена. От удара сверху вниз, под подбородок, рыжего словно приподняло в воздух… его надраенные до блеска охотничьи сапоги взметнулись на фоне золотистого от солнечных лучей лиственного полога, и бесчувственное тело усвистело в окрестные кусты.

Ветки словно вскипели, из их глубин раздался чудовищный рев… и на поляну ринулись вовкуны.

Глава 10. Вовкунья охота

Лерро схватил Анаис за руку, зашвырнул себе за спину. Она врезалась в грудь королю, под ее тяжестью тот завалился назад и сшиб с ног Камиллу, и эти «королевские кегли» дружно рухнули наземь. Лерро выхватил короткую парадную саблю и принял на нее прыгнувшего вовкуна, как принимает охотник на рогатину.

У вовкуна шкура на груди — как щит, а еще и слой мяса. Такой удар его не убьет, а только разозлит! Вовкун заревел и распахнул пасть, намереваясь раздавить голову Лерро между жерновами челюстей…

Я выстрелила ему в пасть, кровь брызнула во все стороны, туша мертвого вовкуна накрыла всю «стопочку» из короля, генерала и двух сьёретт.

Я осталась без оружия.

Пасть второго вовкуна радостно ощерилась на меня из кустов.

Ледяной нутряной ужас взвился вверх фонтаном мелких льдинок, отозвался острой тошнотой и вырвался наружу коротким воплем. Я судорожно стиснула курки ружья, хотя знала, что оба ствола разряжены. Курки щелкнули вхолостую.

Вовкун прыгнул.

— Аииииии! — я увидела перекошенное ужасом лицо, безумные глаза, и какая-то сьёретта сбила меня с ног и пробежала прямо по мне, наступив каблуками сапожек на грудь. Я взвыл от боли. Надо мной пронеслась тень — морда вытянутая, лапы в стороны, волосатое брюхо… Вовкун перемахнул через меня, упал на спину улепетывающей девице, вбил ее в землю, рванул зубами затылок и перепрыгнул на отчаянно визжащего сьера из Королевского Совета. Золотая цепь советника разлетелась по траве, крик затих.

Я перекатилась по земле, вскочила… Сзади раздался неспешный, издевательский рык. Я крутанулась на месте и мои широкие штанины хлестнули еще одного вовкуна по измазанной кровью морде.

Вовкун явно обиделся и рванул ткань клыками. Штанина распалась на две части, клыки вовкуна щелкнули в полу дюйме от ноги — я успела отпрыгнуть, вовкун промахнулся. В следующий раз не промахнется. Зверь взрыл землю лапами, закладывая вираж, снова прыгнул…

И рухнул наземь, сбитый в траву ударом бронированной груди. Поляна содрогнулась — на нее вылетели скакуны. Жесткий бок прошелся вплотную, обдирая чешуей мое плечо.

— Ах ты ж скотина! — заорала я, цепляясь за седло и забрасывая себя на спину моему Скотине.

Рванула поводья, вздергивая его на дыбы, и снова опуская — спина вовкуна треснула под сдвоенным ударом передних копыт. Зверь судорожно задергался — так просто вовкуна не убьешь, живучие слишком, но напасть больше не сможет.

С высоты седла полянка была похожа на рыбный садок, в который свалилась хищная живоглотка: все отчаянно метались. Хотя в отличии от рыб, еще и орали. В вихре визга и юбок, незнакомая девица мчалась прямиком навстречу выскочившим из кустов молодым, еще почти не обросшим шерстью вовкунам.

Я выдернула из седельной кобуры Скотины свое старое ружье — ну я же думала вчера, что на охоту еду, а не на этот… салонный пикник… Для вовкунов. Выстрелила поверх головы сьёретты. Повезло: вовкун крутанулся волчком и издох. Второй припал к земле…

Пронесшийся мимо скакун заставил его отпрыгнуть в сторону, а перевесившийся с седла Мортен выпалил чуть не в упор вовкуну в голову.

— Откуда они тут взялись? Столько? — на скаку проорал Мортен.

Я вспомнила только что убитых молодых вовкунов — почти щенков. Представила вовкунью стаю, расплодившуюся в не знающих нормальной зимней охоты столичных лесах — наверняка ведь специально держались поближе к деревням. Там волы, овцы, грибники… медлительная и беспомощная дичь в изобилии, жирей и плодись! И тут в облюбованную ими рощу являются королевские стражники, убраться вовремя стая не успевает. Все время, что стражники ставили шатры и обустраивали полянки, свежевали кабанчика, и пропускали по стаканчику, твари таились в жидких зарослях. Скользили неслышными и невидимыми тенями, стараясь разминуться с выгуливающими сьёретт сьерами! Аж пока на голову одному из них не приземлился рыжий Поль, Крадущуюся ему в провожатые!

Стая поняла, что падающие сверху рыжие сыновья таможенников — точно не к добру, и кинулась в атаку!

Мысли промелькнули в одно мгновение — пока я разворачивала скакуна к его величеству и настигающей его клыкастой косматой смерти! Король удирал с полянки, почти на руках унося… Камиллу Дезирон! Бежал, обнимая ее за талию и собственной спиной отгораживая от мчащегося за ними вовкуна. Прицелиться не получалось, но и медлить было нельзя — вовкун уже примерился королю клыками в затылок. Я выстрелила и конечно, промазала, пуля только чиркнула вовкуну бок, вырвав клок жесткой шкуры.

Зверь взвизгнул, скорее от ярости, чем от боли, крутанулся — и тут же в него со всех сторон полетели стрелы, превратив из нормального вовкуна в безумного ежика!

Ветки деревьев оседлали горские баронессы — Стеффа с Риссой и еще какие-то! — и палили из припасенных для стрельбы в мишень луков.

— Глаза, холка, пасть! — завопила я — тыкать стрелами в вовкуна просто так совершенно бессмысленно.

— Ясно… — отозвалась Рисса, натягивая тетиву к уху… пущенная ею стрела с чавканьем вошла вовкуну в глаз.

Я бросила разряженное ружье в седельную кобуру и выхватила из второй кобуры другое. И наконец смогла оглядеться. Поляна была завалена телами. Среди лежащих выделялся слишком пышный для настоящей охоты наряд — залившая грудь мертвой сьёретты кровь делала его еще более ярким. Рядом, мертво глядя в небо остановившимися глазами, лежал мой так и оставшийся безымянным жених из королевской стражи. За ним, голова к голове, два члена Королевского Совета — один еще сжимал в руке совершенно целый бокал. Даже немного вина багровело на донышке. В траве сверкала разорванная золотая цепь советника — вовкун порвал ее, добираясь до глотки. Но больше всего среди убитых было молодых сьеров — тех самых веселых щеголей, которые приехали сюда ухаживать за провинциалочками, придирчиво отбирая среди них самую подходящую себе и роду жену.

Живые «отборные невесты» и остатки молодых сьеров достаточно слаженно удирали из рощи — во всяком случае, плотно сбитой стайкой и в одном направлении. С двух сторон, как гончаки рядом со стадом, бежали офицеры Лерро. Единственный настоящий гончак тоже был тут — вставал, пошатываясь, с земли, где остался лежать загрызенный вовкун. Анаис с криком бросилась к нему, обнимая за шею и зачем-то пытаясь обтереть крохотным кружевным платочком окровавленные бока. Гончак поскуливал и весь дрожал. Из-за жидкой полосы деревьев слышалась довольно бойкая стрельба, людские крики и рев вовкунов.

— Сидеть! — рявкнула я на вознамерившуюся было слезть с дерева Риссу. — Остальные — на деревья! Помогите подсадить короля! — я подогнала своего Скотину поближе, показывая, что надо залезть скакуну на круп, а оттуда уже на дерево.

— Мы идем туда! Там мои люди! — попытался воспротивиться король, и рванул в сторону перестрелки.

И тут же затрепыхался в руках совершенно непочтительно поймавшего его Лерро.

— Ваше величество, я не умею бить вовкунов, вот и не лезу вперед Редонов из Чащи! — пропыхтел знакомый мне немолодой полковник, в четыре руки с Лерро поднимая короля на круп Скотины.

— Камилла! — все еще трепыхался король. — Да, и Анаис…

— И Камилла, и Анаис… — заверили его.

Рядом оказался скакун Маурисии с самой сьёреттой Мортен в седле и ее лейтенантом на крупе, крепко обнимающим девушку за талию. С его колен герцогессу Анаис и подсадили на дерево. Но справится с королем не получалось, пока на ветке рядом с Риссой не очутилась Камилла. Графиня-совершенство аккуратно подобрала юбку, чтоб ни человек, ни вовкун не мог снизу заглянуть ей под подол, и одобряюще улыбнулась его величеству.

— А может, их лучше вслед за сьёреттами, к повозкам вывести? — негромко спросил полковник.

— Если тех не съедят, выведем. — согласилась я. — А пока пусть посидят.

— Ну да, сьёретт у нас много, король один. — сделал логичный вывод полковник.

На поляне появился незнакомый офицер со скакунами военных в поводу. Я всегда знала, что мой Скотина соображает быстрее большинства людей! Может, потому и характер у него такой мерзкий — от большого ума.

Вот и сейчас он захрипел, топорща иглы гребня, и недовольно затопал. Был бы человек, наверное, бронированным копытом у виска покрутил: дескать, тебя куда несет, долбанутая, там вовкунов полно, а у тебя всего две пули!

А что поделаешь, если на меня даже Лерро смотрит как… как на единственную тут Редон из Чащи.

— Идем клином. Я впереди, голова заднего скакуна держится у крупа переднего. Стрелять сверху, лучше в голову, с перебитым позвоночником они все равно еще кусаться могут.

— А если… нечем стрелять? — почти шепотом спросил лейтенант Маурисии, и отчаянно покраснел — ему было стыдно. Им всем было — военные горестно поглядывали на свои укороченные парадные сабельки, и кажется, мысленно давали зарок, что больше никогда, никуда без ружья при себе и пары артиллерийских запряжек в ближайших кустах.

— Подождите, пока он вцепится вам в ногу, и тогда рубите! Вовкуна! Не перепутайте! — рявкнула я не хуже вовкунихи из логова. — А вы… — я оглянулась на засевших на деревьях горянок.

— Помним, помним! Глаза, пасть, холка! — ободряюще помахала мне Стеффа.

Сбившись в плотный клин, мы двинулись сквозь кусты в сторону выстрелов. Позади себя я с некоторым удивлением обнаружила не только Мортена, но и Маурисию с ее лейтенантом. Хм, а не слабы овернские скотоводы! Лерро дышал мне в затылок. Я еще успела услышать, как оседлавший ветку его величество энергично уговаривает отдать ему лук, заверяя, что прекрасно умеет из него стрелять. Через мгновение между копытами скакунов просочился гончак, скользнул вперед — ни одна ветка не дрогнула. Из кустов донесся его призывный вой.

Я послала Скотину вперед, и мы вылетели к костру, где еще недавно жарили кабанчика.

Похоже, кабанчик их и спас, а точнее, умники, что швырнули мясо в стаю, отыгрывая у вовкунов бесценные мгновения. Пока вовкуны рвали мясо, успели перевернуть повозки с припасами и загнать за них случившихся поблизости придворных. Над верхом перевернутой повозки, шустро и внезапно, как пяткожоры из дырок в земле, выскакивали приказчики дома Монро с самим Монро-средним, и лупили по прорвавшимся вовкунам всем, чем придется — ножами, оглоблями, столиками для пикников. На борту перевернутой повозки с ловкостью канатоходца балансировал Черный Вилье — и стрелял, стрелял, стрелял!

Его ружье, было не коротким, как мои у седла, а вполне внушительным. Вилье вскинул его к плечу, выстрелил с одного ствола, со второго — матерая вовкуниха упала, перегораживая стае дорогу. Кто-то из молодняка испуганно взвыл. Вилье уронил ружье вниз, в руки одному из придворных щеголей со стеклянными от ужаса глазами. Ему тут же подали другое, уже заряженное. Вилье вскинул его к плечу и снова: бах! Раненный вовкун завертелся на месте — Вилье перевел дуло на следующего…

Вот и видно, что в вовкунах он не разбирается, иначе бы знал, что подранками те еще опаснее! Слопают его сейчас и некому будет обвинять меня в убийстве Маргариты Пеленор.

Я прицелилась в подранка…

— Сьёретта! Сьёретта, где вы? — затрещали ветки и из-за деревьев на меня галопом вылетел Хэмиш верхом на обозной лошади. Глаза у старого грума были совершенно дикие.

Вовкуны взвыли — стая разворачивалась в нашу сторону.

Когти Летящей, столько лет в Редоне, а до сих пор ничему не научился! Я испытала острое, до боли, желание выпнуть Хэмиша из седла под лапы вовкунам. И перестрелять их пока те будут его жрать!

Вместо этого я во всю глотку рявкнула:

— Пригнись! — и поверх головы распластавшегося в седле Хэмиша пальнула в середину стаи. Послала Скотину вперед, его бронированной грудью сбивая лошадь Хэмиша в сторону. Потому, что если мы сейчас не атакуем вовкунов — они атакуют нас!

Последнюю пулю я выпустила в холку подранка, что подбирался к Вилье сбоку. Упала на шею Скотине — скакун задними копытами саданул вовкуну в морду, завертелся на месте — я со всех сил вцепилась в повод, чтобы не вылететь из седла. Рядом промелькнула громадная серая туша — прыгнувший на меня вовкун промахнулся.

— Барра! — мимо пронесся Лерро, и прямо из седла засадил свою короткую саблю вовкуну в глаз. — Барра!

Брызги крови, вопли, рык вовкунов, пронзительный визг, рев и хрип скакунов, человеческие крики… Мимо, в вихре рассыпавшихся черных волос пролетела Маурисия — она правила своим скакуном, а ее лейтенант, сидя задом наперед, держался за хвост скакуна и раз з разом всаживал саблю в повисшего на крупе вовкуна. Скалящийся, как разъяренная Крадущаяся, Вилье спрыгнул с повозок и помчался прямиком ко мне. Прежде, чем я успела заорать на этого долбанутого передо мной возникла распахнутая зубастая пасть, дохнуло жаром из смрадной глотки… и тут же башка вовкуна разлетелась вдребезги, плеснув мне в лицо кровью и мозгами.

Грохот этого выстрела прокатился над рощей… и настала тишина. Полная. Совершенная. Непроницаемая. А потом в этой тиши цвиринькнула пичуга. Напугала, тварюка, так, что я бы в нее пальнула. Если бы оба ружья не были разряжены.

Глава 11. Лишние покойники