Отборный жених кн. 2

— Если б тут посреди поляны вовкун лежал и зевал во всю окровавленную пасть — было бы нагляднее? — пробурчал лейтенант Лукашик.

На заговорившегося наемника посмотрели с изумлением, а Гэмми — гневно.

— Так я что, монсьер? Я ж о вашей безопасности думаю! Может, и правда, поехали отсюда? И эту, невесту вашу, прихватим, ежели волнуетесь. — забормотал лейтенант. И уже совсем тихо добавил. — Хотя как по мне она сама вовкуна сожрет — не подавится.

Гэмми поглядел на него мрачно, а вот мне так даже польстило. Жаль, что неправда. Я вздохнула.

— Ни в коем случае не сомневаясь, что графиня Редон разбирается в повадках вовкунов… — дипломатично начал Мортен. — Но может так быть, что эти вовкуны были тут давно? А королевские стражники их разогнали, когда пикник готовили. Вон ведь, даже поляну подмели. — он указал на отчетливые следы от прутьев метлы на земле.

— Это меня больше всего беспокоит. — напряглась я. — Здесь в столице улицы не подметают — кто бы стал мести поляну?

— О, помилуй Крадущаяся, сейчас она придумает, что старый глупый Пеленор заманил всех сюда, чтобы вовкунам скормить! — фыркнул рыжий Поль и протянул руку Маурисии. — Прогуляемся, сьёретта, или вместе с братцем будете помогать графине дрожать от страха?

— Никаких романтических тайных мест! — строго нахмурился Мортен. — Чтоб все время были на глазах!

— Мы тут, никуда не пойдем! — немедленно заверила Маурисия, косясь на рыжего Поля с сомнением.

— Думаю, лучше рассказать кому-нибудь о наших… о ваших наблюдениях, графиня! — Мортен решительно взял меня под руку.

— Кому — виконту Пеленору? — я представила себе пьяные комментарии королевского стражника и сразу загрустила.

— Зачем же? Генералу Лерро. — он неторопливо повел меня к расположившемуся на краю полянки Лерро. За мной гуськом потянулись и остальные женихи.

— Уверена, что к концу отбора они все ее бросят! — прошипела мне вслед смутно знакомая кудрявая толстушка в розовом. — Кому понравится, если сьёретта сразу с целым… десятком!

— Когда женихов — десяток, гораздо больше шансов, что хоть один до конца отбора продержится. — мрачно отрезала ее тощая подружка в голубом. — Вон, еще и к Лерро идут! Мало ей!

Я испытала просто-таки настоятельное желание пересчитать своих кавалеров. Нацепить каждому номерок, чтоб порядок был, и лишние из лесу не приблудились, и заодно уж объявить набор в мои «женихи» закрытым. Ну разве что в исключительном случае, по конкурсу и с двумя рекомендациями. И конкурс чтоб — на выбывание!

Яркая шевелюра Лерро была отлично видна на другой стороне полянки. Рядом я без удивления обнаружила короля: тот азартно расспрашивал, Лерро отвечал сначала принужденно, но потом видно, сам увлекся и заговорил живее. Удивительно было, что Камилла Дезирон тоже оказалась там: сидела на одном пеньке с герцогессой, даже какой-то сьер поблизости крутился. О, не какой-то, и даже не сьер, а сам это был Черный Вилье! Так Камилле и надо.

Роща заполнилась фланирующими парочками. За деревьями слышалась кокетливое ауканье, там, похоже, играли в прятки. Мимо, держась за руки, пробежали Стеффа и Рисса, коротко кивнули мне и умчались вприпрыжку — за ними торопилась парочка незнакомых военных. Кажется, им было неплохо вместе.

Я поискала глазами Амелию и Малену, увидела только одну — старшая девица Шигар обнаружилась в обществе не кого-нибудь, а Монро-среднего! Оборотистый мастер Пьетро, непрерывно кланялся, и рассказывал, Малена слушала и хмурилась, но видно было, что не сердится, а раздумывает. Сьеры постарше собрались у столов, и деловито накачивались вином, глядя как приказчики дома Монро разводят костер, и готовятся жарить не только уже подстреленного, но даже разделанного и замаринованного дикого хрюна. Дом Монро и впрямь был везде!

Похоже, не только вовкунам, но и бедным куропяткам ничего не угрожает.

— Хоть какое-то оружие здесь есть? — пробормотала я и под удивленными взглядами поторопилась пояснить. — Охота, все же…

— А, это туда! — вылез вперед Белор, указывая в сторону разросшихся кустов. Позади них раздавались мерные удары и азартные возгласы.

— Думаю, не будет беды, если мы посмотрим. Лерро никуда не денется. — с другой стороны от меня обнаружился Омер. Он нахально подхватил меня под руку с другой стороны и увлек к проходу между кустами.

Очередная сьёретта случилась у нас на пути — но эту мы почему-то напугали: завидев нашу компанию, она ойкнула и торопливо метнулась в кусты, прикрывая лицо ладонями. Я только подумала, что одобряю цвет ее охотничьего платья — сама люблю такой оттенок синего. Просто в синем я уже была…

Проход между кустами вел к очередной полянке — на одном конце ее стояли яркие мишени, а на другом молодые сьеры, явно красуясь перед сьёреттами, натягивали луки, норовя попасть в вызолоченное «яблочко».

— Э-э-э-э… — дружно протянули мы с Гэмми и неуверенно переглянулись. Я, конечно, никогда не любила охоту: холодно, мокро, тяжело и опасно. Но я никогда не предполагала, что ее можно превратить вот в такое! Даже неловко как-то, понять бы еще — перед кем. Перед вовкунами разве что…

— Я бы тоже мог попробовать! — с энтузиазмом выпалил мой безымянный жених-стражник и помчался выбирать себе лук. Торжествующе поглядел на меня, предлагая стать свидетельницей его триумфа, принялся натягивать лук.

Я отступила, пропуская остальную компанию вперед — им явно хотелось то ли посоперничать, то ли просто позлорадствовать, если у стражника ничего не выйдет… А вот мне как-то вдруг захотелось убраться подальше. В груди зудело что-то непонятное и неприятное, будто сама Крадущаяся когтем по душе провела. Я попятилась еще больше, отступая за спины изучающих луки мужчин и изучающих мужчин сьёретт. Устало вздохнув, прислонилась к стволу дерева. Может, Мортен и прав? Может, здесь и правда была лежка пары вовкунов, может, даже с выводком, а вовсе не целой стаи? А потом явились стражники и приказчики дома Монро, и вовкуны поняли, что если стражники их и упустят, то уж приказчики точно разложат вовкуньи шкуры по прилавкам. Вот и убрались подальше. Заблаговременно. И теперь здесь совершенно безопасно. Если не считать шастающих по кустам сьеров.

— Глядите, как я могу, сьёретта графиня! — вскричал «мой» стражник, вгоняя стрелу в край мишени. Выругался, ухватил другую стрелу, прицелился…

Меня обхватили за талию, и как мандрагорину с грядки — зажав рот! — уволокли в кусты. Только ветки перед глазами качнулись.

Глава 8. Полянки для поцелуев

— Не оборачивайтесь! Не нужно.

Я была на новой полянке. Похоже, вся здешняя рощица — это сплошные полянки, по краям обрамленные тонкой каймой деревьев. Как гельвейский сыр, в котором дырок больше, чем самого сыра!

Мужские руки легли мне на плечи. Я чуть повернула голову, чтобы видеть длинные сильные пальцы. Его ладони скользнули вниз по моим рукам и крепко обхватили запястья, точно кандалами. Он поднял мою руку — я не шевелилась — и я ощутила сперва теплое дыхание на своей ладони, а потом и легкий поцелуй.

«Еще один сапфирчик?» — подумала я и сама же покачала головой. Узнай кто-нибудь, какие меркантильные мысли посещают последнюю из Редонов, от стыда сгорели бы все предки до единого, включая затерянного в веках основателя рода.

Хорошо, что никто об этих мыслях не узнает.

— Снова предупредите ничего не есть и не пить? — послушно не оглядываясь, прошептала я.

— Снова я вас поцелую… — выдохнули мне на ухо, и правда касаясь губами шеи… потом щеки… Почти неощутимые и при этом тягучие, как патока, и томные, как летний полдень поцелуи… Один… второй… третий…

Его ладонь скользнула мне на живот, погладила сукно охотничьего костюма… А казалось почему-то, что по голой коже погладила… Внизу живота возникло какое-то будоражащее ощущение, приятное и в то же время… пугающее… Так странно…

— А есть и пить можете что угодно. — теперь шепот щекотал другое ухо, губы мягко скользнули по завитку волос. — В прошлый раз графин с «бесстыдкой» предназначался Лерро и его людям, в надежде, что те скомпрометируют себя перед королем и двором. Можете считать, что вы наших вояк спасли, когда сбили с ног лакея.

— Считать я, конечно, могу… — покивала я. Но учитывая, что тот-кто-стоит-у-меня-за-спиной про «бесстыдку» знал заранее, и караулил лакея за портьерой, репутацию Лерро и его офицеров спасли бы и без моего случайного участия. А лакей, тот и вовсе сам об меня споткнулся.

— Массовая оргия сьеров и сьёретт не входит в планы Королевского Совета. Слишком много может потом возникнуть вопросов у отцов и братьев. — шептал он. — С чего бы это молодежь эдак… разобрало. — глухо пробормотал он, утыкаясь лицом мне в волосы.

— А… не массовая? — настороженно спросила я. Меня пугало, как я реагирую на его прикосновения. Откуда это желание растечься в его руках как довольная кошка под почесывающими пузико пальцами? О Крадущаяся, да я хочу, чтобы он ко мне прикоснулся! — Затащат, например, сквозь кусты на уединенную полянку…

— Да, кусты, это, конечно, ловушка… А уж полянки особенно… — со смешком сказал он и… совершенно нахально и беспардонно попытался подтянуть мой подол повыше. Обнаружил, что это не юбка, а широкие штаны и разочарованно прошептал. — Надо же, какой… неприятно-продуманный фасон. Хотя, учитывая количество и энергичность претендентов на ваше сердце и земли… может, и к лучшему. И знаете, что… если вдруг будут отдельно угощать… из своей фляги или что-нибудь в этом роде… Все-таки не пейте! И вот еще… мне так будет спокойнее. — и он вложил мне что-то в руку. Тяжеленькое. Увесистое.

А потом вдруг резко крутанул меня за талию, так что широкие штанины винтом пошли вокруг ног, едва не заставив рухнуть наземь. Одной рукой закрыл мне глаза, другой обнял затылок. Тяжесть мужского тела прижала меня к стволу дерева, а потом жадные и очевидно наглые губы накрыли мои.

Прижались, заставляя мои губы открыться и ответить.

Я стояла, утопая в темноте и в нахлынувших чувствах. Неприятных… Приятных… Завораживающих… Возмутительных… Головокружительных…

Поцелуй — дерзкий, почти злой, болезненный, так что губы горят огнем. И тут же… укус! Легкий, почти невесомый, почему-то гораздо нежнее и сдержаннее поцелуя. Закрывающая мне глаза ладонь прижимается жестче, плотнее, запрокидывая мне голову так, что затылком чувствуется кора дерева… И новые поцелуи — в шею, в ямку между ключицами, в ложбинку грудей под ворохом кружев нижней сорочки в скромном вырезе… Его негромкий, какой-то подвывающий стон, лихорадочное:

— Что ты со мной делаешь!

И меня отпустили.

Я постояла еще мгновение… два… А потом робко открыла глаза, в ожидании увидеть что угодно… кого угодно!

И не увидела никого. Не услышала удаляющихся шагов, и те самые кусты даже не качнулись!

Если бы не горящие от поцелуев губы, могла бы подумать, что мне это все померещилось.

Я подняла руку к губам и… в них ткнулось что-то твердое и холодное!

— Бррр! — я совершенно неприлично потрясла головой, с досадой чувствуя, как из прически выскальзывает шпилька и прядь волос падает мне на шею. Надо будет устроить Катишке скандал: приданное — приданным, но она — моя горничная и обязана в первую очередь заботиться обо мне! Вот отправлю обратно в деревню, будет ей приданное!

Кажется, прилив злости помог — я очнулась и уже осознанно посмотрела на то, что сжимала в руках. И резко выдохнула.

В роще, где побывали вовкуны, а среди флиртующих сьеров и сьёретет самые вооруженные — повара торгового дома Монро, потому что у них есть ножи… этот подарок был ценнее даже самого громадного и чистого сапфира. Мои пальцы крепко, до боли обнимали укороченную двустволку. Точно такую же я обычно брала на зимнюю охоту. Стреляла я средне. Издалека и в глаз вовкунов били другие охотники, а я держала еще от тетушки унаследованное ружье на случай, если зверь выскочит прямо на меня. И дело будет уже не в его, а в моей шкуре.

Нынешний подарок был бы совсем похож на оставшийся дома обрез, если бы не инкрустированный костью и серебром приклад, роскошь которого контрастировала с лишенными любого украшательства чернеными стволами. Их деловитой смертоносности несколько противоречил повязанный поверх курка шелковый подарочный бант!

— Кто-то явно готовился. — пробормотала я, оглядывая своевременный, и видит Крадущаяся, совсем не дешевый подарок.

Медленно провела ладонью по холодной стали и потянулась развязать бант…

Короткий женский вскрик прозвучал совсем рядом… и тут же смолк.

Кажется, у меня на мгновение все смешалось в голове. Я на охоте, в руках оружие, неподалеку кто-то орет… значит, напал вовкун. А я, похоже, ближе всех!

Напрямик через кусты я ринулась на помощь. Ринулась так быстро, что разумная мысль догнала меня далеко не сразу: а почему, собственно, крик оборвался? Будто вскрикнувшей девушке зажали рот. Вовкуны так не умеют!

Охотничья привычка сыграла со мной дурную шутку. Бегала я быстро, направление в лесу держала отлично… Ценная мысль насчет не умеющих затыкать рот вовкунов едва успела меня осенить, как я уже проломилась сквозь очередные кусты и вылетела на укромную полянку — тоже очередную.

Черноволосая девушка лежала на земле, прямо на мокрых осенних листьях — на ее изящном охотничьем наряде отчетливо видны были пятна грязи… и крови. Двое мужчин удерживали ее заведенные за голову руки, один из них зажимал ей платком рот. Лица третьего я не видела, зато отлично разглядела голую, тронутую холодным осенним воздухом посиневшую задницу. Со спущенными штанами он пытался пристроиться у девушки под задранной до подбородка юбкой. Получалось плохо — освободиться она не могла, зато брыкалась отчаянно, норовя заехать ногой по самому дорогому.

— Да что вы ждете! Дайте этой дряни по голове, и все дела! — вскинул голову этот… пристраивающийся. Хорошо мне запомнившуюся рыжую голову!

Поверх этой самой рыжей башки я и пальнула с одного ствола. Тяжелая пуля пролетела между теми двумя, что держали девушку, и с чавканьем впилась в дерево.

На поляне наступила тишина. И неподвижность. Замерли все. Двое, что держали. Сама девушка, которая даже брыкаться перестала. И конечно же, рыжий Поль. Застыл, отклячив подмерзшую задницу, и не решаясь обернуться.

— И зачем же вы, монсьер, тут своим… естеством светите, как дикий вовкун? — я решила нарушить молчание.

Тогда он, наконец, медленно, словно двигаясь под водой, обернулся. И увидел меня — с ружьем. С бантиком.

Кажется, решил, что ему мерещится, потому что резко потряс головой. Потом глаза его расширились от ярости:

— Ты! — прохрипел он и вскочил, даже не пытаясь натянуть спущенные штаны. И не обращая внимание на оружие — видно, бантик не позволял воспринять ружье в моих руках серьезно — кинулся на меня.

Девушка на земле взбрыкнула обеими ногами — и каблуками сапог влепила ему в зад. Он пошатнулся, запутался в штанах и рухнул, ткнувшись носом в землю у самых моих ног.

Стоило мне опустить ружье… и одним выстрелом я бы разнесла эту рыжую голову в куски.

Наверное, потому что я не бежала, мысли успевали приходить вовремя! Разнести башку сыну королевского таможенника, да еще в присутствии его двух приятелей, которые наверняка будут свидетельствовать не в мою пользу. Есть еще, конечно, девчонка на земле, но это сейчас она бойко отбивается, а что скажет, если я рыжего Поля пристрелю, неизвестно. Да и пуля во втором стволе всего одна осталась, мало ли на что пригодится.

Валяющийся у моих ног рыжий в очередной раз зашевелил голой задницей и попытался подняться.

Я набрала полную грудь воздуха и завизжала так, что листья посыпались с деревьев.

Ну вот, теперь все, кто насторожился после выстрела, точно знают в какую сторону бежать.

Глава 9. Выйти за офицера

Я нацелила ружье в сторону кустов — ветки трещали так, будто семья вовкунов ломилась. Первым на полянку вырвался барон Мортен. Шагнул в мою сторону, лицом, фигурой и каждым движением изображая тревогу обо мне и готовность если не защищать, то хотя бы вопрошать о здоровье и целостности всех конечностей. Шаг, второй… третий он сделал лишь на половину, так и застыв с поднятой ногой. Лицо его жутко изменилось, кровь отхлынула вся, разом, румянец сменился меловой бледностью, глаза расширились…

— Ма… Мари? — подпрыгивающими губами прошептал он. — Мариса! — и кинулась ко все еще распростертой на земле девушке.

И только тогда я сообразила, что там, в опрелых листьях, брыкалась пятками, отбиваясь от рыжего Поля, баронесса Маурисия Мортен, дочь и сестра богатейших скотоводов Овернии!

— Мариии! — вопль Мортена был страшен, а удар… в общем, я верю теперь, что Мортены до сих пор сами со своими стадами возятся. Таким ударом и быка можно свалить. Один из державших Маурисию молодчиков кубарем покатился по палой листве, стукнулся о древесный ствол и затих. Рыча, как разъяренный скакун, Мортен обернулся ко второму — тот отскочил сам, отпуская девушку и поднимая руки. Не переставая самым натуральным образом рычать, Мортен рванул к нему… Но в этот момент Маурисия закричала, и он кинулся к сестре.

— Мари… Мариса, Марысенька… Что они с тобой сделали? Да я их… Клянусь Летящей… Маришка, не молчи! — он рухнул рядом с сестрой на колени, судорожно расправляя задранное до подмышек платье. Сгреб сестру в охапку, снова отстранил, потряс за плечи — голова ее безвольно мотнулась. И опять прижал к груди, укачивая в объятиях, как маленькую. — Мышка-малышка, я здесь, я с тобой, все хорошо, все хорошо… — явно не задумываясь, что именно говорит, бормотал он, пока понимание, что не хорошо и уж точно далеко не все, не накрыло его с головой. — Что… — с натугой выдавил он. — Как…

— Позвал прогуляться… — утыкаясь лицом в плечо брата, пробубнила Маурисия. — Все время же люди вокруг были… Все время! А потом он в кусты меня толкнул, а там они. Схватили, потащили, а он, он… еще и смеялся! Говорит, должна быть благодарна… Ненавижуууууу! — вдруг пронзительно завизжала она. Скрючив пальцы, как когти, прямо с земли, метнулась к ворочающемуся у моих ног рыжему Полю. И попыталась вцепиться ему в волосы.

— Руки прочь, тварь пустошная! — Поль с неожиданным проворством вскочил… и метнулся ко мне за спину, нагло хватая меня за плечи и отгораживаясь мной от пронзительно визжащей и норовящей впиться ногтями в глаза Маурисии. Беда, что теперь мои глаза ей были ближе, чем его! — А ну прекрати немедленно, не то накажу!

— Она прекратит! Она прямо сейчас прекратит! — пообещал ему Мортен, оттаскивая сестру от Поля, а заодно от меня. — Не пачкай руки, мышка, я его сам убью! — и попытался достать Поля кулаком поверх моего плеча.

Голову я успела отдернуть в последний момент, когда рванувший в сторону от удара Поль подставил меня на свое место.

— Да ладно, убьете собственного зятя? — издевательски орал Поль, снова разворачивая меня навстречу кулаку Мортена.

Я болталась между ними, как летучий ежик в урагане.

— Зятя? Какого еще зятя? — пропыхтел Мортен, старательно пытаясь обойти меня то слева, то справа и дотянуться до рыжего.

— А кто на ней еще женится, после того как ее сразу с тремя застукали! — с явным наслаждением выкрикнул в лицо Мортену рыжий.

И промелькнувший у плеча кулак замер в волоске от физиономии рыжего. Тот посмотрел на этот самый кулак — как знатная сьера на залезшего в будуар таракана. Презрительно оттопырил губу… и пальцем отвел кулак в сторону:

— Вижу, соображения вы не утратили, Мортен! — пренебрежительно протянул он. И принялся нахально и демонстративно застегивать штаны.

Я торопливо нырнула в сторону и отбежала от них подальше.

Маурисия глухо вскрикнула, Мортен… на ее брата было страшно смотреть. Но он не шевелился.

— Во-от… Начинаете понимать. — с явным удовольствием фыркнул Поль. Небрежно оправил одежду, отряхнул штаны, одернул манжеты на рукавах… и нанес добивающий удар. — Если я еще и соглашусь жениться. Не слишком, знаете ли, приятно, когда твою жену весь двор и половина армии лицезрела… в таком виде. — он презрительно помахал рукой.

— Молчал бы уже! Сам-то задницей светил! — выглядывая из-за куста, выпалила Амелька.

Несчастный Мортен, наконец, заметил, что пока он пытался добраться до рыжего, полянка стала неожиданно людной.

Мало, что вслед за Мортеном из кустов вывалились все мои «женихи» со свитой, но здесь же оказалась и компания короля: Камилла судорожно прижимала руки к щекам, точно боялась, что те улетят, Анаис отчаянно цеплялась за рукав Лерро. С противоположной стороны подтянулись любопытствующие члены Королевского Совета. А между деревьями мелькали пестрые юбки сьёретт и военные мундиры. И впрямь — весь двор и половина армии!

Маурисия ахнула и судорожно закрыла лицо руками.