Помоги проекту - поделись книгой:
Но если такие проблемы испытывали мастера, то что же тогда говорить о подмастерьях и наемных работников, которые в то время уже существовали. А они вообще не имели никаких прав и зачастую на всю жизнь оставались «вечными подмастерьями», так как не имели возможности стать мастерами.
В результате, отставить свои права им зачастую приходилось силой, что выливалось в кровопролитные восстания.
Например, только во Флоренции в 1345 и 1378 годах произошли восстания чомпи – чесальщиков шерсти к которым присоединились бедные ремесленники сукнодельческих цехов. Восставшие требовали вдвое увеличить заработную плату, организации нового цеха наёмных рабочих, и своего представительства в органах власти. Но итогом таких выступлений обычно являлся разгром восставших и казни их руководителей.
Кстати, обратите внимание, что ткацкий станок 1588 года ничуть не отличается от станка 1524 года. Вот только ткач на иллюстрации обут в башмаки. Видимо на холодном каменном полу у ткачей сильно мерзли ноги.
Ткач по полотну 1617 года
Себастьян Лонер – ткач по полотну. На иллюстрации из книги «двенадцати братьев» брат Себатьян выглядит весьма импозантно. Он одет по моде того времени: бриджи до колен и белый плоеный воротничок. Челнок ткача он направляет левой рукой. На полу корзина со шпульками ниток. 1617 год.
Специализация ткачей была очень высокой. Однако элитой среди них считались ткачи гобеленов. Известны рисунчатые ткани были еще в Древнем Египте. Ну, а в Средние века в Европе первые гобелены начинают ткать на Рейне в XI веке. Гобелен или шпалера, – это один из видов тканого изделия, представляющего собой настенной безворсовый ковер с рисунком на одной стороне или декоративной композицией. Такие ковры ткали вручную с перекрёстным переплетением нитей, при котором ткач пропускал уточную нить через основу, от чего одновременно получалось и изображение, и также сама ткань.
Шпалеры ткали из шерсти и шелка, причем в них могли вводить еще и золотые, и серебряные нити. Техника шпалерного производства была очень трудоемкой. Один мастер мог выткать в год не более 1–1,5 м² (что зависело от требуемой плотности) шпалеры, так что неудивительно, что такие изделия доступны лишь только очень состоятельным заказчикам.
Уже в XIV веке в Париже появляется цех готлисьеров, производивший ковры, занавеси алтарные пелены и многое другое. В 1400 году гобелены, вытканные во Франции, уже имели правильное репсовое переплетение и монументальный фигурный стиль картин, на них изображаемых, очень похожих на изображения на фресках, иконах и миниатюрах.
В мирской сфере, пока что только в королевских резиденциях, гобелен создавал акустическую и тепловую изоляцию холодных каменных стен внутренних помещений и делил стены на меньшие плоскости. В церкви, свободно вися на стене или в аркадах корабля, он исполнял сходную функцию и вдобавок, своими часто циклически скомпонованными сюжетами, служил здесь своего рода «библией бедных», созданной для поучения верующих.
Европейскими мастерами были созданы уникальные гобелены (или шпалеры), длиной в десятки метров, служившие украшениями залов в палаццо и дворцах. Начиная с XIV века крупным центром по производству шпалер стал также Брюссель. Картоны для тамошних мастеров рисовали и расписывали самые известные художники того времени, в частности Рубенс, первые картоны которого для изготовления гобеленов появились в 1618 году. Причем со временем библейские сюжеты были почти полностью забыты, их место заняли аллегорические, мифологические и исторические темы.
Ворсовщик 1627 года
Ворсовщик Маркс Шмидт занимается тем, что ворсует длинную синюю ткань, причем одновременно делает это как правой, так и левой рукой. Большие ножницы для стрижки ворса висят на стене сзади, а семь щеток ожидают своей очереди в стойке на полу. 1627 год.
С 1326 года Средневековье было временем холодным, поэтому существовал большой спрос на теплые плотные шерстяные ткани, в частности сукно. Причем его производство было сложным и дорогим. В частности, после того, как ткань была соткана и снята с ткацкого станка, ее следовало подвергнуть. Ткань погружали в чан с теплой водой, и топтали ее ногами или даже били молотком. В раствор добавляли мыло или мочу, чтобы удалить из шерсти натуральный ланолин или жир, который добавляли на ранних этапах обработки.
Впрочем, стирать приходилось даже те шерстяные ткани, которым валяние не требовалось, так как накопившиеся в процессе ткачества жир и грязь нужно было убрать. Поскольку окрашивание производили, погружая ткань в жидкость, вполне возможно, что ее окрашивали уже на этом этапе. «Окрашенная по частям» – так в то время называлась такая ткань.
Просушенную ткань стригли большими ножницами, чтобы подровнять ворс. Причем стрижку нередко чередовали с так называемым ворсованием. Его проводили для того, чтобы поднять ворс у ткани, и сделать ее мягкой и гладкой. Для этого использовалась головка растения, известного как чайная ласка. Однако толстое грубое сукно ворсили особыми металлическими щетками. Кстати, их тоже делали ремесленники особого цеха, и если ткали ткань ткачи, то ворсили сукно обычно мастера цеха ворсильщиков. Но так как окрашивание изделия могло реально осуществляться практически на любом этапе производства, то чаще всего его производили после того, как ткань была пострижена. Следует подчеркнуть, что разделения труда внутри одной мастерской в то время не существовало, оно имело место между мастерскими разных цехов. Так, что путь от волокна к готовому сукну лежал через мастерские шести (!) разных цехов.
Когда тиснение и стрижка (а, возможно, еще и окрашивание) были закончены, ткань разглаживали в плоских деревянных тисках. Получившаяся в итоге ткань была мягкой на ощупь и хорошо сохраняла тепло.
В странах северной Европе производство сукна было сосредоточено главным образом во Фландрии и Англии, а вот в южной части континента в нем первенствовала Флоренции, где в XIV веке в сукноделии было занято более 30 000 ремесленников, закупавших шерстяное волокно в Англии через Брюгге и Шампань. Там же красили суровые фламандские сукна, которые затем экспортировались в Сирию, Египет, Среднюю Азию и даже Китай.
Торговцы тканями
Торговец тканями Кунц Доренбергер. Торговец тканями стоит за своим торговым столом, на котором лежат несколько отрезов ткани зеленого, синего и красного цветов, и измеряет синюю ткань линейкой. На столе лежат ножницы, рулоны ткани видны в открытых отделениях стола. Висят также на настенном кронштейне. 1443 год.
Торговец тканями Ганс Хоппингер. Торговец тканями измеряет своим локтем кусок красной ткани. Перед ним на низком поддоне с арочными проемами лежат разные рулоны синей, красной и зеленой материи. Судя по всему, торговец продает свои товары не только оптом в тюках, но и на заказ в розницу. 1450 год.
Торговец тканями Конц Райхер. Торговец тканями стоит за прилавком и отмеряет ткань от рулона ткани для покупателя. Ножницы и ножи лежат на столе. На заднем плане многочисленные разноцветные рулоны ткани хранятся на полке закрытой занавеской. 1529 год.
Среди иллюстраций из «Книги двенадцати братьев» есть и такие, на которых изображены «братья», занимающиеся продажей тканей. Ткани продавали в лавках на базарной площади в центре города. Причем торговцам обычно запрещалось зазывать покупателей и хвалить свой товар, потому, что так можно было нанести урон своему собрату по цеху, а этого никак нельзя было допустить.
Ярмарки также собирали много продавцов и покупателей, были они очень выгодны, прежде всего, скажем, для графа той местности, где проходила ярмарка. В пользу такого сеньора были установлены особые сборы с каждого товара, привезенного на ярмарку, особые пошлины с вина, особые – с зернового хлеба, особый сбор с каждой выставки, с каждой продажи и сделки; причем и покупатель, и продавец платили поровну. Одни сборов собирались сборщиками, получавшими жалованье от сеньора, другие могли работать на монастыри и церкви, имевшие права на их сбор. Но с другой стороны нигде не было такого обилия товаров, как на этих ярмарках.
Каких только тканей здесь не было. Особенно хорошо было красное фламандское сукно, изготовленное из лучших сортов английской шерсти. Большим спросом пользовались и грубые, некрашеные сукна из деревень северной Франции и Шампани. В XIII веке много грубого, некрашеного сукна покупали флорентийцы, делавших из него дорогое и качественное. Вымеренное сукно снабжалось этикеткой с указанием размеров, цены, происхождения и имени мастера, затем упаковывалось в тюки по десять-двенадцать штук ткани в каждом.
Итальянские купцы продавали восточные хлопчатобумажные ткани, тончайшие муслины из Индии, шелк далекого Китая, хлопчатобумажные ткани из самой Италии, из Испании, шелковые ткани из Генуи, Венеции, Лукки, Ломбардии. Очень богатыми были выставки у венецианцев. В их лавках продавались парча, бархат, камка, камлот и тафта самых разных цветов. Ткани из Лукки, например, могли быть украшены тончайшими нитями чистого золота, вытканными фигурами леопардов, грифов, цветов и гербов.
На ярмарках продавалось много льняных изделий, тонкого полотна, грубого холста. Их выставляли купцы Шампани, Нормандии, Фландрии и Бургундии, одним словом Европу очень рано в одно целое связала именно торговля тканями.
Портные и сапожники
Главное из всех потребностей для жизни человека – вода, огонь, железо, соль, пшеничная мука, мед, молоко, виноградный сок, масло и одежда…
Портной
Портной брат Лоренц. Изображен сидящим на табурете за пошивом лежащего у него на коленях синего одеяния. Инструменты портного лежат перед ним на столе, а два готовых предмета одежды, красный упелянд с меховой подкладкой и отороченный мехом пурпуэн висят на вешалках на стене. 1425 год.
Одежда в Средневековье имела чрезвычайно важно значение, поскольку она еще и подчеркивала социальный статус того, кто был в нее одет. Понятно, что моды романского времени сильно отличались от мод готической эпохи. Но нас в данном случае будут интересовать лишь иллюстрации «Книги двенадцати братьев», которые рассказывают нам о профессиях портных и сапожников, начиная с 1425 года.
К этому времени произошло слияние в одежде византийского и восточного стилей, дополненного влиянием бургундской моды. Причем византийские трапециевидные силуэты и широкая горизонтальная кайма стала достоянием одежд знати и пожилых людей. А вот одеждой молодых стала короткая приталенная одежда с тонкой талией и подбитыми ватой грудью и плечами. Возникла и мода на восточный стиль головных уборов.
На приведенной здесь иллюстрации из «Книгу двенадцати братьев» мы видим висящий на стене готовый упелянд – верхнюю одежду длиной до колен или даже до пола, которую надевали через голову. Особенностью упелянда являлся его крой в стиле «солнце», дававший множество складок на груди, спине и подоле. Рукава формировались из двух кусков ткани, которые пришивались к боковым разрезам на плечах. При этом свой формой они напоминали колокол. Только в своей нижней части упелянд требовал семи метров ткани, а ширина рукава у запястья могла достигать и трех метров! Кстати, предназначен он явно для состоятельного человека, поскольку сшит и дорого сукна окрашенного в красный цвет.
Рукава соседнего жакета в виде пышного буфа сужались к запястью, свободно свисали вдоль тела и имели прорези для рук. Такие рукава имели чисто декоративную функцию и назывались жиго. Так же как и одеяние, над которым работает портной, его сукно окрашено, скорее всего, вайдой.
Портной 1489 года
Портной брат Генрих Гёссвейн. Портной сидит на табурете и шьет иголкой некое красное одеяние, лежащее у него на коленях. На столе перед ним лежат мерки, ножницы и вырезанная ткань для пары шоссов. Готовая одежда, в том числе зеленый дублет и шоссы с клапаном, висят на перекладине стены. 1489 год.
Уже к середине XV века в моду вошли такие элементы женской одежды, как чепец крузелер из тонкого белого полотна, окутывающего голову и образующего многочисленные складки. Чепец-эннин высотой иной раз до метра, также продолжал оставаться в моде. Треугольный вырез декольте закрывался вставкой из ткани. Талия была завышена. Юбка также должна была ниспадать мягкими складками и иметь длинный шлейф. Молодой мужчина чаще всего был одет в короткий пурпуэн с отрезной баской, узкими рукавами и наплечными валиками. Ноги обтягивали чулки-шоссы, на голове был мягкий головной убор вроде берета. Обувью являлись остроносые мягкие башмаки-пулены из кожи.
Шоссы, изначально представлявшие собой отдельные штанины из эластичного сукна, плотно облегавшие ногу и не сшитые между собой (их крепили к поясу нижнего белья брэ на завязках или шнурках), в это время наконец-то начинают сшивать в одно целое и они трансформируются в штаны. Но передняя их часть остается открытой. Спереди к ней – и это хорошо видно на приведенной здесь иллюстрации из «Книги двенадцати братьев», – прикреплялся кусок ткани, который мог откидываться, а закреплялся на месте в положенном положении с помощь шнуровки. Эта деталь получила название гульфик или по-французски браггет. В XV веке она стала весьма значимой частью мужского костюма, а нередко и самым главным его украшением! По-прежнему в моде одежда мипарти, то есть состоящая из двух цветов – одна штанина одного цвета, другая – другого, причем браггет в этом случае также шили из ткани двух цветах, располагавшихся по отношение к штанинам в шахматном порядке!
Впрочем, нюренбергским портным, шившим на бюргеров, приходилось ориентироваться не столько на их пожелания, сколько на установленные в городе законы о роскоши, которые запрещали чрезмерную роскошь в одежде у мужчин и женщин. «Наши бюргеры, члены сонета, постановили, что запрещается бюргерам, молодым и старым, носить серебряные пояса стоимостью больше чем в полмарки серебром. Запрещается им носить серебряные карманы, серебряные итальянские ножи, обувь с разрезом, сюртуки с разрезом внизу или у рукавов, четки стоимостью больше чем в 12 геллеров. Четки разрешается носить лишь спереди у боков, как это принято было в старину. Запрещается также мужчинам и женщинам носить застежки, пряжки, кольца и мутовки у рукавов выше локтя. Кто в будущем нарушит это правило, платит I фунт геллеров штрафа.
Портной 1514 года
Портной брат Венцель. На этой иллюстрации он шьет желтое одеяние вполне современного вида, лежащее у него на коленях. На столе рядом с ним лежат ножницы, шило и нитки. Меховая шуба с воротником и оторочкой по подолу и рукавам висит на вешалке на стене. Там же находится и еще что-то очень похожее на современное пальто. Шоссы с клапаном висят между ними. 1514 год.
Понятно, что запреты в одежде носили подчеркнуто классовый характер. Разбогатевшие бюргеры не должны были выглядеть богаче представителей знати, а уж женщины и подавно! Отсюда и все эти запреты на дорогие и яркие ткани, и дорогой мех, а также украшения из драгоценных камней и золота, и серебра. «Если эта женщина или девушка захочет носить большее покрывало или большую косынку из-за мороза или по болезни, то ей разрешается положить наискось одно покрывало на другое, но не более двух. Запрещается также женам и вдовам бюргеров носить ткань, именуемую «райцен», иного цвета, чем белый и красный, как его принято было в старину. Если какая-либо женщина это нарушает, и она или ее хозяин не смогут обосновать этого нарушения, то с хозяина ее взыскивается в пользу города штраф в 5 геллеров. Если же указанное правило нарушит вдова, то этот штраф уплачивается либо ею самой, либо тем лицом, у которого она состоит на иждивении. Запрещается также бюргершам, женам, вдовам или молодым девушкам, носить платье из цинделя или шелковое платье, или платье с серебряной или золотой оторочкой. Запрещается также бюргершам иметь больше двух цельных меховых одежд. Запрещается также женам и вдовеем бюргеров и молодым девушкам носить горностаевые шубы под одеждой или в другом виде. Хозяин женщины, нарушившей это правило, уплачивает в пользу города штраф в 10 фунтов геллеров. Запрещается также женам, вдовам или дочерям бюргеров переплетать волосы золотом, серебром, жемчугом или драгоценными камнями. За нарушение этого они платят указанный выше штраф. Запрещается также бюргерам носить жесткое или блестящее полотно красного цвета, именуемое «шетер». Исключения представляют лишь лица, достигшие пятидесятилетнего возраста. Нарушивший это правило платит в казну города 5 фунтов геллеров штрафа. Запрещается также молодым и старым носить пробор на голове. Следует носить вихры, как это принято было в старину. Кто нарушит это правило, платит 5 фунтов геллеров штрафа. Запрещается также бюргерам под угрозой уплаты указанного штрафа носить венецианское сукно».
Так что, скорее всего портным, изображенным на иллюстрациях «Книги двенадцати братьев», как раз и приходилось работать в условиях всех вот этих запретов и особенно-то не роскошествовать. Да, одежда должна была быть практичной, прочной, удобной, соответствовать моде, но при этом… «сугубо бюргерской», в рамках строгих запретов, установленных городским магистратом!
Шляпник
Шляпник Ульрих Готтзейгерт. Изображен стоящим перед высокой настенной стойкой с «мохнатыми» (фетровыми) шляпами. Зеленую шляпу он достал с помощью длинной палки. 1454 год.
Фетровое полотно, окрашенное в самые разные цвета, в начале XV века совершенно вытеснило из употребления популярный прежде бобровый мех, из которого шили в первую очередь зимние шапки. Оказалось, что полотно из фетра легко режется, а если его подержать его над горячим паром, то оно позволяет легко формовать из него изделия желательной формы. Большое значение имело и то, что материал этот был очень теплым, и обладал водоотталкивающими свойствами.
Причем особую популярность фетровые головные уборы приобрели в бюргерской среде, хотя их не чуралась и знать. Тот же король Людовик XI, как известно, носил шляпу с полями, изготовленную именно из фетра. Так что совсем не удивительно, что на иллюстрации 1454 года из «Книги двенадцати братьев» мы видим мастера-шляпника перед стойкой со множеством шляп, сделанных из фетра, окрашенного в различные цвета.
Кстати, фетр – это не что иное, как сорт плотного, тонкого войлока высокого качества, который получали валянием пуха, получаемого от зайцев, кроликов и коз, а также тонкой и полугрубой шерсти. Для головных уборов использовались три вида фетра: фетр из меха бобра, кролика или норки (самый дорогой фетр), из смеси бобрового меха с какой-нибудь другой шерстью, и чисто шерстяной, самый дешевый. Кстати, известно, что производство фетровых шляп из меха бобра датируется, по крайней мере, XIV веком, а было начато в Голландии и Испании.
На иллюстрации мы видим, что все шляпы у мастера сделаны на один манер и различаются только цветом. Шляпы такого типа назывались калотта и были особенно популярны в 1410–1471 годах. Сначала ее тулья походила на шар с полями, скрученными в валик. Затем около 1450 года калотту шаровидной формы стала понемногу вытеснять «калотта с подвернутыми полями». Такая шляпа уже не походила на шар. Она плотно сидела на голове и была не слишком высокой, и больше всего походила на котелок. При этом ее поля обязательно представляли собой плотно скрученный вокруг тульи валик. Такие головные уборы зачастую обтягивали тканью или мехом, или, наоборот, мех в них становился подкладкой под фетровое полотно. Шапки и шляпы украшались вышивкой, бахромой, золотыми или серебряными полосками, располагавшимися как на тулье, так и на полях, где закреплялись небольшими гвоздиками из того же металла.
Сапожник 1425 года
Сапожник брат Тумхерр. Изображен в тот момент, когда он берется рукой за пару готовых длинных кожаных шоссов. Рядом с ними висит пара мягких туфель с пряжками. Еще одна пара башмаков лежит на столе, ау сапожника через руку перекинута половинка от шоссов. Единственная подошва лежит на полу. 1425 год.
В Средние века женская обувь обычно повторяла мужскую, но длинные носы женских туфель были все же короче мужских и ограничивались шириной юбки. А вот у модников мужчин длина носков их пуленов вполне могла достигать в длину 70 см, так что их приходилось подвязывать к рукавам. Впрочем, узкие и длинные носы гражданской обуви у знати легко объяснимы. Ведь точно такие же носки были и на рыцарских башмаках сабатонах. Но там они играли функциональную роль – не позволяли всаднику в бою и на турнире потерять стремя. Так что длинные носы у обуви представляли собой совершенно явный намек, говоривший всякому – «перед тобой рыцарь»!
Хотя тот же Джованни Боккаччо называл остроносую обувь «дьявольскими когтями для ловли запретных наслаждений». Но мода есть мода и едва только носки рыцарских сабатонов на рубеже XV–XVI вв. стала напоминать «медвежью лапу», как точно такую же форму приобрела и гражданская обувь. Отсюда, кстати, и пошло выражение «жить на широкую ногу», связанное с чрезмерными масштабами широконосой обуви у знатных сеньоров.
Интересно, что сапожники, как это явствует из данной иллюстрации из «Книги двенадцати братьев» шили не только обувь, но и длинные, до бедра, шоссы из кожи, крепившиеся к поясу на шнурках, для чего у них по краю пробивались отверстия. Такие шоссы обычно надевали под кольчужные чулки, чтобы они не натирали ногу. Когда последние вышли из употребления рыцари продолжали их носить уже с латными доспехами все с той же целью.
Так что на приведенной здесь иллюстрации явно изображен сапожник, выполняющий весьма ответственные заказы, и умеющий настолько хорошо скроить и сшить кожаные шоссы, что они нигде не натирали кожу ног и облегали их «как перчатка». Именно такие вот шоссы впоследствии превратились в мягкие кожаные сапоги, иногда натягивавшиеся выше колена, и предназначавшиеся в среде знати для верховой езды.
В тоже время он явно не чурался и других заказов и шил модную обувь как для мужчин, так, скорее всего, и для женщин.
Интересно, что даже знатные люди, выходя на улицу, для облегчения ходьбы и защиты дорогих пуленов очень часто надевали деревянные башмаки сабо с низкими каблуками, крепившиеся к ноге при помощи ремешков с пряжками.
Сапожник 1595 года
Сапожник брат Себальд Рапольд. На иллюстрации из «Книги двенадцати братьев» он изображен пришивающим подошву к ботинку, который он привязал к правому бедру ремешком – возможно это был не лучший вариант, чтобы высвободить обе руки. Металлической иглы не видно, так что он, вероятно, шьет свиной щетиной в левой руке, продергивая нить через уже сделанные отверстия. На заднем столе лежат сапожные инструменты: два кривых ножа, шило и обрезки кожи, на переднем столе три пары готовых ботинок. Деревянные колодки ожидают своего часа на настенной полке. 1595 год.
Генрих Реттих. Брат. Сидит в комнате без окон рядом с рабочим столом и пришивает подошву к ботинку. Концы нити он обернул вокруг тыльной стороны обеих рук. Иглы не видно. Туфля привязывается ремешком к правому колену, которое служит рабочей поверхностью. Он носит белый воротник, оранжевую рубашку и пышные черные бриджи, напоминающие штаны-плундры, скорее всего, они у него бархатные. На столе лежат шило, и маленький, сильноизогнутый нож. 1632 год.
Прошло 170 лет и в целом, судя по иллюстрациям из «Книги двенадцати братьев» сапожное дело изменилось не слишком уж сильно, хотя в том же XVI веке обувь в целом стала намного практичнее, чем она была раньше. Широко была распространена обувь под названием «медвежья лапа», или как ее еще называли – «коровья морда», представлявшая собой плоские башмаки с коротким широким носом и разрезом со шнуровкой. В середине столетия обувь принимает форму, более соответствующую строению ноги, но отделка разрезами по-прежнему сохраняется. Туфли теперь все больше украшаются бархатом или шелком и дополнительными украшениями из серебра. Как это бывает очень часто, новомодную обувь тотчас подвергается резкому осуждению: «Башмаки носят не прежнего фасона, а испанского, лакейского, с разрезами, чтобы из них быстрее вытекала вода. Хотя летом такие башмаки очень удобны, но каблуки их ни к чему не пригодны, разве что для щегольства».
Появляется обувь на высокой деревянной подошве без пятки, которую носят поверх башмаков с целью предохранить их от грязи. Но на булыжных мостовых, а многие улицы в это время наконец-то получают каменное покрытие, немилосердно стучат, что порождает частые жалобы на стук, производимый этими туфлями: «Молодые люди стучат ими, как шестидесятилетние старухи». В женской обуви обязательны закрытые ступни, и считается, что неприлично выставлять их напоказ.
Европейская обувь с квадратными носами в начале столетия в Испании распространена не слишком нешироко. В моде 30-х годов XVI века все также остроносые туфли без каблуков с разрезами, демонстрирующими подкладку. Верх обуви дворян шьют из сукна, бархата и шелка, а вот кожаная обувь теперь встречается все реже и реже, опять-таки из-за демонстрации своей сословной исключительности. Исключение составляют сапоги, поскольку они являются обязательной частью военного костюма всадника. Кавалерия, новой эпохи, вооруженная огнестрельным оружием, как и в прежние времена, комплектуется в основном из аристократов, так что сапоги теперь также становятся статусной обувью, хотя они и более практичны, чем прежние пулены и сабатоны.
В Севилье в XVI веке женщины носили обувь на очень толстой деревянной подошве – чапинес, походившую на римские котурны, в которой опять-таки было весьма удобно ходить по грязным городским улицам.
Нужные работники – столяры и плотники
У тебя множество рабочих, и каменотесов, резчиков и плотников, и всяких способных на всякое дело
Дровосек
Дровосек брат Ульрих. Рубит тяжелым топором сразу четыре бревна, которые лежат на земле подпертые пятым бревном. Рядом видны железные клинья и колотушка, с помощью которым он мог справиться с поленьями, которые не мог разрубить топором. На заднем плане видна уже расколотая и тщательно сложенная поленница. 1425 год.
Профессия дровосека в Средние века была очень важной, недаром она так часто встречается в сказках братьев Гримм, написанным на основе старых народных сказок. Теплый климат, царивший в Европе вплоть до начала XIV века вызвал бурный рост лесов на всей ее территории. В лесах было много дичи, грибов, ягод, однако крестьянам и их сеньорам требовался в первую очередь хлеб. Вот почему деревья в лесах требовалось рубить, освобождая землю под вспашку.
В то же время в Раннем Средневековье металл был дорог, дороги и изделия из него, и заполучить в свои руки хорошо откованный топор из качественного металла было не так-то легко, и стоил он весьма дорого. Но и обойтись без того, кто мастерски владел этим орудием труда, было попросту невозможно. Толстенные стволы дубов и сосен срубали, пни корчевали, и вместе с хворостом сжигали, удобряя землю. Полей становилось все больше, поскольку повсеместно распространилось трехпольная система обработки земли. Выросли урожаи, но и увеличилось количество ртов.
Ну, а в XV веке древесина в огромных количествах потреблялась городскими ремесленниками. В ней нуждались и столяры, и бондари, и мясники, а также пекари, солевары, пивовары, стеклодувы, гончары и кузнецы. Из дерева строились дома, плотины, дамбы, фундаменты, каркасные элементы и многое-многое другое. К тому же все деревянные изделия требовалось регулярно обновлять.
Мало было свалить дерево. Его нужно было нарубить на дрова, без которых не могли обойтись ни король, ни простой крестьянин. И дошедшие до нас счета королевского двора в Кракове в конце XIV века показывают, что их цены были очень даже велики. Так, арбалет с принадлежностями в то время стоил 2 гривны. Шлем с забралом – 4 гривны[2], а вот за стос (поленницу) дров объемом примерно 0,5 × 2,5 м для краковского замка нужно было отдать 5 гривен. Воз сосновых дров для камина в спальне короля платили 3 скойца, а вот за сухие дрова в баню либо на кухню заплатить 4 гроша. Понятно, что тут все зависело от объема дров, и их качества, но в любом случае работа дровосека оплачивалась по тому времени весьма щедро.
Плотники-строители
Поделиться книгой: