Трудолюбивое Средневековье

Одной из причин, почему меха в Средние века требовалось так много, было изменение климата, получившее название малого ледникового периода, продолжавшегося с отдельными потеплениями с 1312 по 1791 год и даже позднее, вплоть до начала XIX века. Спрос на утепленную мехом зимнюю одежду был очень велик во всех слоях общества. Люди носили подбитые мехом плащи, шапки из меха, меховые муфты и рукавицы, и подбитые мехом шубы. Интересно, что мех, даже самый дорогой обычно служил лишь подбоем, а сверху шубу покрывали дорогими тканями. Меховая оторочка – вот что демонстрировали в то время модники и модницы, и не более того.

В результате спрос на меха был поистине огромен. Охотились на белок и выделывали их мех, которых был хотя и дешевым, однако в носке нестойким. Использовали мех куницы и соболя, зайца и лисы. Кстати, мех соболя был привлекателен, прежде всего, своей окраской – различными оттенками от темно-коричневого до черного. Недаром слово «сабль» также вошло в геральдику и стало обозначать черный цвет; синонимом прилагательного «черный» является оно и в английском поэтическом языке. Ну, а знаменитые русские соболя были пределом мечтания знатных европейских сеньоров и их жен, а также… важным средством дипломатии. Одаривание мехами было важным средством воздействия со стороны России на зарубежных послов. От такого подарка обычно никто из них не отказывался, и, соответственно, таким вот образом и покупалась их лояльность.

Интересно, что профессия скорняка в Европе была уделом не только мужчин. Ей также занимались и женщины. Причем существовали даже чисто женские цехи, занимавшиеся обработкой мехов и изготовлением меховых изделий.

Мастер-кожемяка

Кожемяка Питер Ледерер. Иллюстрация из «Книги двенадцати братьев» показывает нам очередного брата за работой. Кожевник стоит в большом чане, наполненным кожами, и топчет их босыми ногами. На заднем плане видна полка, на которой лежат девять уже высушеных кож, свернутых в форме горшков, а с полки свисает натянутая кожа. 1425 год.

В Средневековье выделанная кожа животных была даже более важна, чем мех. Потому, что мех использовали лишь в одежде, тогда как без кожи тогдашний мир просто не мог бы существовать. Из кожи делали обувь, и шили все ту же одежду, причем кожаной была одежда воинов, а войны в Средние века шли практически непрерывно. Главным транспортным средством в то время были лошади, а им требовалась кожаная сбруя, кожаными были седла и упряжь. Из кожи делались легкие и прочные емкости для воды и вина, кошельки, дамские и мужские перчатки и головные уборы, шоссы – раздельные штанины, носившиеся рыцарями под кольчужными чулками, наконец, на коже писали – ведь что такое пергамент, как не тонко выделанная кожа и опять же из кожи делали переплеты для книг. Одним словом – кожаными было великое множество вещей, окружавших человека той эпохи.

Секреты выделки самой лучшей кожи тщательно охранялись и передавались от отца к сыну. Известно, что по берегам рек выстраивались целые поселки, где жили мастера кожевенных дел, так как изготовление кожи требовало очень большого количества воды. Сначала шкуры животных протравливали для смягчения, затем сшивали вместе и опускали в чан с дубильным отваром. Процедуру эту повторяли многократно каждые две недели. Затем их промывали и обрабатывали, чтобы сделать их еще мягче, а также окрасить.

Особого мастерства в обработке кож достигли турецкие кожевники, которые экспериментировали с различными ингредиентами, а для травления использовали отруби, инжир, виноградный сок и даже мед. Но все это оправдывалось, поскольку кожи у них получались невероятно мягкими.

Дубление кожи в Европе в Средние века производили двумя способами. Один из них – белое дубление, производилось с помощью квасцов. Этот способ внедрили венгры, позаимствовав его у азиатов. Это дубление до сих пор именуется венгерским. Второй способ – красное дубление, производился с использованием коры деревьев – дуба, каштана, сосны, ивы и ели.

Кожу не просто выделывали, но и производили ее окраску, для чего использовались различные растительные отвары. Так, используя отвар черного тмина, получали желтый цвет, гранаты, вермут и дикие яблоки использовались для придания коже красного оттенка, отваром из хлебных корок и железного лома кожу окрашивали в черный цвет, а коричневый получали путем замачивания кожи в отваре из желудей. Труд кожевника был очень тяжелым, да и запах при работе был такой, что не всякий его выдерживал. Вот почему кожевники еще и селись поодаль от всех остальных.

Мастер-пергаменщик

Мастер-пергаменщик (изготовитель пергамена) Фриц. Изображен стоящим перед рамой, на которую натянута кожа, и обрабатывает ее скребком в форме полумесяца. 1425 год.

Кожа в Средние века имела большое значение также еще и потому, что она заменяла бумагу. Такая кожа для письма называлась «пергамент» («пергамен») по имени города Пергам в Малой Азии, еще во II веке до н. э. ее научились выделывать.

Употреблять его в Европе стали с IV в. н. э. Причем в Средние века было известно два основных сорта пергамена. Собственно пергамен, который делали из шкур овец, баранов, свиней и телят, и велень или веллум, на изготовление которого шли самые тонкие шкурки новорожденных и особенно мертворожденных теляти ягнят. На юге средневековой Европы в ходу были шкуры коз и овец, а в Германии и Франции использовали телячьи. Пергамен был более толстым и грубым чем велень, но в раннем Средневековье велень практически не использовалась. Этот материал начали широко применять в книжном деле только с конца XII в.

Работу по изготовлению пергамена мастера-пергаменщики начинали с того, что тщательно промывали шкуры, а потом подвергали их золению, то есть от трех до десяти дней вымачивали их в известковом растворе. Это было необходимо, чтобы облегчить удаление волосяного покрова.

Затем шкура натягивалась на деревянную раму и мездрили, то есть отделяли он нее слой подкожной клетчатки (мездры) с помощью полукруглых ножей. Обработанная шкура подвергалась шлифовке и выглаживанию порошком пемзы.

После этого в пергамен втирали порошок мела, который впитывал жиры, которые не удавалось извлечь из него при предыдущих обработках. Кроме того, меловой порошок делал его более светлым по цвету, и предотвращал растекание на нем туши. Для отбеливания пергамента в него втирали также муку, яичный белок либо молоко. Писцы и художники покупали пергамен уже нарезанным на листы и, как правило, сшитым в тетради. Писать на листах пергамена можно было с обеих сторон.

Правда, этот материал был также дорог, как и папирус. Ведь на него уходило большое количество шкур. Так, на каждую двойную страницу в «Лоршском Евангелии» (ок. 810 г. Рим, Ватиканская библиотека) уходила шкура одного теленка. Так, чтобы написать «Книгу Кельтов» («Келлское евангелие», ок. 800 г., Дублин, Библиотека Тринити-колледжа) пришлось забить стадо в 150 голов. «Винчестерская Библия» (1160–1175 гг., Винчестер, Библиотека собора) потребовала 250 телят. А для изготовления полной Библии в монументальном формате нужны были шкуры примерно 500 животных.

Мастера «ремешковых дел»

Брат Линхард – изготовитель уздечек. Сидит на табурете перед низкой наковальней и молотком вбивает проушины в ремешок. Готовые уздечки и шлейки лежат перед ним на столе и висят на настенном кронштейне.

Шорник, брат Ульрих, сидит за своим верстаком и работает над хомутом, который, кажется, почти готов. На столе лежит седло вместе со стременами, лежат кожаные ремни, а еще один хомут висит на крючке на стене.

Ременщик, брат Ганс. Сидит перед деревянным основанием и ножом на наковальне обрабатывает кожу ремня, отверстия в котором уже пробиты. Готовые ремни вместе с пряжками, висят на крючках на стене, на штанге в окне или лежат на подоконнике.

Мастер-кольцедел, брат Линхард – изготовитель колец и пряжек. Кольцедел изображен с деревянным луком в руках, на железной тетиве которого надеты многочисленные металлические кольца. А занимается он тем, что шлифует их в канале точильного станка, стоящего на полу. 1425 год.

Брат Дитц – изготовитель ремешков для шнуровки. Сидит за своим рабочим столом и бьет молотком по металлическому наконечнику на конце одного из ремешков. Еще несколько наконечников лежат рядом на верстаке в небольшой коробке вместе с красными и белыми связками ремешков. 1425 год.

В Средние века рыцарские доспехи обычно всегда делали на заказ, поэтому двух одинаковых было не найти. Но точно также для своих дорогих коней, от благополучия которых зависела их собственная жизнь, они заказывали и конскую упряжь – кожаные уздечки, подпруги, седла (которые, кстати говоря, входили в рыцарский доспешный гарнитур). Словом, все то, что позволяло прочно сидеть в седле и передвигаться на лошади с максимальным комфортом. Для этого были специальные мастера – шорники и седельщики, а также ременщики, делавшие для упряжи ремни и уздечники – мастера, специализировавшиеся именно на изготовлении и подборе уздечек.

Как мы видим, уровень специализации мастеров Средневековья был весьма высок и учитывал все мелочи быта. Например, поскольку большая часть одежды того времени скреплялась завязками и шнурками, их требовалось очень много. И специальные мастера только тем и занимались, что покупали соответствующую кожу и специальным луновидным ножом резали ее на ремни нужно длины и ширины. На этом их работа заканчивалась, а ремешки поступали к другому мастеру, который надевал на них наконечники и закреплял их. Естественно, что процесс работы у обоих был доведен до автоматизма, поэтому и шла она быстро, и качество ее было высоким.

Для ремней, как тех, что использовали люди для собственных нужд, так и тех, из которых они делали упряжь для животных, нужны были железные кольца и пряжки. И… был специальный цех, то есть объединение мастеров, занимавшихся изготовлением колец для сбруи и пряжек для ремней. Кольца были крупнее, чем те, что использовались для изготовления кольчуг, но делались точно также: сначала сводились, затем сковывались, после чего их обрабатывали напильниками до гладкости, а затем надевали на приспособление, показанное на иллюстрации в «Книге двенадцати братьев» и имевшее форму лука, и полировали со всех сторон.

Естественно, что деревянную основу для седла или хомута делал отдельный мастер, точно так же, как отдельные мастера ковали стремена, ковали шпоры и прочие металлические элементы конской сбруи, собирали удила, имевшие иногда весьма сложную конструкцию. Очень многие из этих изделий мастера изготавливали на заказ, по специально сделанным эскизам. Поэтому неудивительно, что у них из-под рук порой выходили самые настоящие произведения искусства, пусть даже и совершенно утилитарного назначения.

Ткач 1425 года

Ткач, брат Ганс Вебер. На иллюстрации из «Книги двенадцати братьев» он сидит за своим ткацким станком и направляет челнок правой рукой, а босыми ногами нажимает на педали, которые приводят в движение роликовый механизм, прикрепленный к потолку. 1425 год.

Едва ли не первым искусственным материалом, созданным руками человека, была ткань. Считается, что ткачество и профессия ткача возникли очень давно, ещё в эпоху позднего палеолита благодаря развитию навыков плетения и прядения. Скорее всего сначала появилось ткачество на дощечках, на которых ткали не очень широкие пояса и тесьму. Затем был придуман вертикальный станок, который еще и сегодня в ряде стран используется для изготовления ковров.

Затем появился горизонтальный ткацкий станок сначала с ручным, а затем и с ножным приводом. Появление ткацкого станка позволило производить ткани высокого качества. Занимались им в основном на дому. Практически в каждом крестьянском доме имелся ткацкий станок, на котором вырабатывались ткани из дешевого, местного сырья. В средневековых городах существовали цехи ткачей, объединявшие мастеров, которые специализировались на каком-то одном виде ткани.

Древнейшим видом ткани, по всей видимости, была шерстяная ткань, произведенная из шерсти шкур животных, добытых на охоте. Основным видом шерсти для ткачества была овечья. Но также использовалась козья, коровья и даже собачья шерсть.

Лен был одним из древнейших культурных растений Европы и Азии, служивший для изготовления волокна и, соответственно, льняных, очень мягких тканей. В I веке нашей эры его производили галлы и германцы. А вот в качества более жесткого волокна в то время широко использовалась конопля. Из волокон крапивы одежду не шили, но использовали их для плетения рыболовных сетей.

Интересно, что ширина ткацкого станка напрямую влияла на моду. Поскольку сначала она составляла всего 70 см, портным приходилось исхитряться и кроить одежду, укладываясь в этот размер, что требовало от них немалой смекалки. Именно поэтому одежды Раннего Средневековья были такими узкими, а любое широкое платье шилось клиньями.

Уже к середине XII в. в Европе были известны такие ткани, как саржа, шерстяной драп экарлот, сатин, камлот, парча, китайский шелк и бархат. Нижние рубашки из грубой ткани из растительного волокна с примесью шерсти – власяницы, служат одеждой монахов и символизируют их аскетизм и пренебрежение мирскими удобствами.

Изготовитель прялок

Изготовитель прялок, брат Франц. На иллюстрации изображен с топором в руках, которым он строгает деревянный брусок. Перед ним на полу вверх ногами стоит готовая прялка с резным крестообразным основанием. 1425 год.

Однако прежде чем соткать ткань для нее требовалось выработать нитки. В странах Европы распространённым сырьем для пряжи были шерсть и лён, а также импортируемые из Азии хлопок и шелк.

Тот же лен собирали по осени, после чего его теребили и оставляли лежать в поле на пару недель. Затем его сушили и мяли при помощи специальных деревянных мялок, продавливая пучок льна по всей его длине, так что его твердая составляющая отделялась. После этого лен трепали, удерживая пучок в одной руке, а другой ударяли по нему сверху вниз деревянным трепалом, а затем еще и чесали специальной щеткой (гребнем).

Ничуть не меньше требовала выработка шерстяной ткани. Шерсть овец после стрижки также сначала стирали, очищая ее от жира, мяли, чесали специальными щетками и лишь только после всех этих занимались прядением шерстяной пряжи. Занимались этим практически в каждом доме, и вот тут без деревянной прялки было не обойтись, и их тоже делали особые мастера. Считается, что прялка была изобретена где-то на Востоке, а попала в Европу уже в эпоху крестовых походов. Во всяком случае, первая иллюстрация с изображением прялки датируется примерно 1280 годом. Работали на ней так: прядильное волокно (кудель) закреплялось с помощью веревки на лопасти прялки. Пряха садилась на донце прялки и левой рукой вытягивала из кудели нить, а правой рукой – закручивала веретено как волчок, а вместе с ним и нить, при этом готовая нить наматывалась на среднюю часть веретена.

Чем не ровнее было подкручено из кудели начало нити, тем более качественной получалась нить. Готовые нити сматывались на деревянные катушки. Вот только после этого, получив, таким образом, достаточное количество ниток, садились делать ткань на ручном ткацком станке.

Прялки имелись практически в каждом доме, причем не чурались прясть не только крестьянки и горожанки, но и знатные дамы. Во всяком случае, в Средневековье именно прядение считалось «наиболее приличным» времяпровождением для знатных женщин. Впрочем, им, бедняжкам, нужно было своим братьям и мужьям и рубашки шить, и их рыцарские вымпелы и флаги вышивать, и даже кроить и сшивать огромные конские попоны. И все это быстро выходило из строя и требовало постоянной замены или обновления.

Красильщик пряжи

Красильщик, член братства стоит перед дровяным очагом и длинной палкой достает окрашенную в красный цвет шерсть из встроенной в него чаши. Уже окрашенная шерсть лежит в двух больших корзинах. На заднем плане высокая бочка, наполненная мотками белой шерсти. 1575 год.

Домотканые ткани в Средние века окрашивались. Но также окрашивалась и сама пряжа, из которой ткали ковры и гобелены. Химических заводов тогда, как вы понимаете, в природе не существовало, однако наши предки проявляли немалую изобретательность в подборе красящих средств для тканей и пряжи, которые им давала сама природа.

Так, арабские купцы привозили из Индии краситель, само название которого выдает его происхождение – индиго. Производили его из стеблей и листьев растений рода индигофера, причем краситель был не из дешевых: для того, чтобы получить 3 кг красителя, требовалась переработка целого центнера растительного сырья!

Ализарин добывался из корней марены еще во времена древнего Египта, Персии и Индии. Еще одним столь же древнейшим красителем была пурпурная краска. Добывали ее из улиток-багрянок, измельчая их с водой. Ткань пропитывали полученной краской и высушивали на свежем воздухе.

Чтобы получить всего один грамм пурпурной краски из моллюсков, приходилось истолочь 10 тысяч раковин. Поэтому пурпурные ткани были привилегией исключительно знати. Бедным людям они были просто не по карману.

Если требовалось окрасить пряжу или ткань в желтый цвет средневековые мастера могли использовать более двух десятков местных растений, таких, бессмертник, вереск, манжетка, пупавка, череда. Могли применяться цветы и листья золотарника (называвшегося также золотой розгой). Только цветы брали у ястребинки зонтичной и, как ни странно, у лугового василька. В ход шли даже листья березы и чернотала (или верболоза), а еще, конечно же, всем известная луковая шелуха.

Использовались также и корни растений. Например, щавеля и ириса. А у орешника и дикой яблони брали кору. Определенные части растений при этом выбирались с учетом того материала, который следовало красить. Так, листья и стебли плауна, а также цветы сурепицы использовались для окрашивания шерсти, а купальницу следовало использовать только для холста.

И желтый, и коричневый цвет получали из коры, листьев и ягод крушины ольховидной. Причем, известно, что краситель из этого растения отличается очень стоек к выцветанию. Сок ягод ежевики позволял придавать тканям малиновую и фиолетовую окраску, а вот кора дуба к которой добавлялось ржавое железо, давала цвет от темно-синего до черного. После того как ткань или пряжа проваривались в чане с краской, в него в качестве закрепителя добавлялся уксус.

Красильщик 1425 года

Красильщик брат Конрад. На иллюстрации из «Книги двенадцати братьев» красильщик мешает длинной палкой в железном котле, который встроен прямо в кирпичный очаг. В котел свисает длинная ткань, уже частично выкрашенная в синий цвет, которая по мере окрашивания сматывается на вал лебедки, прикрепленной к двум столбам. Красное пламя вырывается из очага внизу. 1425 год.

Окрашивалось, естественно, не только исходное волокно, но и уже готовые ткани, выходившиеся из ткацких мастерских. По ходу нашего рассказа о средневековых ремеслах здесь уже упоминалось, что в Средние века красители получали из представителей флоры и фауны, причем применение различных технологий окрашивания позволяло получать самые различные тона. Так же, как и сейчас в ходу были луковая шелуха и свекла, но это были далеко не единственные источники краски для ткани. Но они вовсе не единственные в этой группе красителей. Например, голубизну льняному полотну придавали с помощью коры ясеня, а если нужно было окрашивать шерсть, то брали цветы василька или горечавки. Птичья гречиха (в народе зовется травкой-муравкой) дает возможность окрасить ткань в синий цвет, при этом растение используется все целиком, так же как и вайда красильная. Краситель из вайды применялся для окрашивания шерстяных тканей в синий цвет, и весьма ценился в производстве ковров. Также для окрашивания льна в голубой цвет использовали сок ягод черники, а шерсть он позволял окрашивать в синий цвет. Кстати, вайда применялась и для окрашивания ткани в зеленый цвет. Однако в ход шли также и стебли и листьями хорошо нам всем знакомой крапивы двудомной и вахты, т. е. трилистника, а еще листья плауна булавидного, и корни пижмы (дикой рябинки). Черный цвет ткани получали, использую для этого сразу несколько растений. Ольха белая также может окрашивать ткань в самые разные цвета, начиная от желтого до черного.

Причем для этого всего лишь нужно было добавлять в красящий раствор проржавевшее железо или самые обыкновенные еловые шишки. Широко использовался красный краситель вордан кармир, или польская кошениль, малиновый краситель, который назывался «кровь святого Иоанна». Впоследствии ее заменила кошениль из Америки, но до этого именно этой красной краской и красили ткани в Европе.

Окрашенную ткань промывали в растворе уксуса, после чего сушили, если надо ворсили ее специальными гребнями, которые тоже производились ремесленниками особого цеха, и уже после этого пускали ткань в продажу!

Красильщик 1618 года

Северин Хелферт, красильщик. Хельферт стоит посреди комнаты перед большим котлом с краской и деревянной палкой достает из котла окрашенную в красный цвет ткань. Рядом с ним на скамейке лежит ткань, окрашенная в синий цвет. 1618 год.

Здесь уже отмечалось, что Европа умела окрашивать ткани в самые различные цвета еще задолго до того, как стала получать красители из Индии и ту же кошениль из Америки. Для этого использовались местные красители, получавшиеся из природных материалов. Обычно это были минералы и растения. Вот и давайте познакомимся с рецептами окрашивания тканей, которые предлагал Иннсбрукский манускрипт XIV века «Рецепты натуральных красителей», которые, кстати, применялись и в 1618 году:

– Возьми железные опилки и ржавое железо, и мягкую смолу долго вари их вместе; все это делает очень хороший коричневый цвет.

– Возьми скорлупу зеленых орехов и разотри ее, и дай ей гнить в (каменном?) горшке семь дней, и так получишь черную краску. – Если кто-то хочет сделать черную краску, то он должен взять дубовые чернильные орешки и растереть их, и добавить туда квасцы и умело вскипятить их с квасцами и мочой, и этим красить; если он хочет сделать более темным, то должен добавить еще черной краски. – Если кто-то хочет выкрасить что-либо в красный, то пусть возьмет киноварь и хорошо разотрет на камне с квасцовой водой, и красит этим. Если хочет сделать красный цвет темнее, то смешает его с черной краской или с ярь-медянкой (ядовито-зеленого цвета окись меди – прим. автора) и добавит туда квасцов; потом вскипятит все в человеческой моче. – Кто хочет сделать желтую краску, берет аурипигмент (сернистый мышьяк) и смешивает с квасцами, приготовленными в уксусе, и этим красит. – Чтобы получить зеленую краску, возьми ярь-медянку и вскипяти ее в моче, и добавь туда квасцы и порцию камеди, и крась этим; чтобы сделать цвет светлее возьми эту краску и добавь аурипигмент и смешай с квасцами, сваренными в уксусе и этим крась.

– Пусть возьмет бузину и вскипятит ее в квасцовой воде, так получается зеленый цвет, и так же черный, если смешать с толикой черного цвета. – Кто хочет получить синий цвет, пусть возьмет пигмент лазурного ляписа в уксусе и вскипятит его с камедью и с квасцами и этим красит. Если хочет сделать темнее, добавь туда черной краски и синих цветов (васильков), которые растут в поле, и разомнет все хорошо, и вскипятит в моче и смешает с квасцами и этим красит. Возьми листья карликовой бузины и растолки их, и возьми индиго и добавь туда, и все разотри; пусть долго сохнут; и возьми уксус и смешай все, и потом добавь квасцы и разотри все, пока горячее. Крась этим белую ткань и получишь хороший синий цвет…»

Ткач 1524 года

Ткач Михаэль Мюлльнер. На иллюстрации из «Книги двенадцати братьев» Мюлльнер сидит за ткацким станком, показанным спереди, и направляет челнок правой рукой. На ногах у него нет обуви, чтобы лучше управлять педалями. Корзина с пряжей лежит на полу. 1524 год.

В Средние века ремесленники одной профессии объединялись в цехи – союзы, имевшие свой устав, традиции и служившие общим целям производителей. Вот только цеховое производство являлось тормозом для инноваций. Цех пристально следил, чтобы никто из мастеров не производил бы изделий большего количества и не продавал их дешевле остальных, поскольку это снизило бы доходы всех остальных членов цеха. Ограничения цеха означали, что производить надо не «больше и дешевле», а «меньше и дороже», что входило в противоречие с потребностями общества. То есть цех становился тормозом научно-технического прогресса.

Об этом поразительном явлении говорит документ, относящийся к 1412 г.: «Да будет известно, что к нам (в Кёльн) явился Вальтер Кезенгер, предложивший построить колесо для прядения и сучения шёлка. Но, подумавши и посоветовавшись со своими друзьями… совет нашёл, что многие в нашем городе, которые кормятся этим ремеслом, погибнут тогда. Поэтому было постановлено, что не надо строить и ставить колесо ни теперь, ни когда-либо впоследствии».

Но, несмотря на мертвящее влияние цеховых порядков, производство медленно не неуклонно развивалось. Находчивый, предприимчивый мастер, которому навязывали устаревшие правила и приемы работы, ухитрялся найти способ, позволяющий обойти все затруднения. Он находил рабочие руки вне города. Обычно никто из лиц, не принадлежавших к цеху, не имел права заниматься ремеслом ни в самом городе, ни в его окрестностях радиусом в одну милю. Однако за пределами этой «заповедной мили» – там, куда не простирался надзор городских властей, могли проживать деревенские прядильщицы и ткачи. Расторопный мастер снабжал их сырьем, принимал от них готовую продукцию, оплачивая труд полунищих деревенских жителей грошовым вознаграждением. В одной деревне на мастера работали валяльщики и шерстобиты, в другой – прядильщицы, в третьей – ткачи и красильщики. Все эти люди могли не знать друг друга. Их связывал воедино предприниматель-скупщик. Такой предприниматель как раз и выступал организатором нового типа производства – мануфактуры.

Кстати, обратите внимание, что на приведенной здесь иллюстрации, станок ткача практически ничем не отличается от станка, на котором работал мастер Ганс Вебер в 1425 году. То есть за прошедшие сто лет в конструкции ткацкого станка ничего не поменялось.

Ткач 1588 года

Ткач по имени Ханс. Сидит за своим ткацким станком и держит в левой руке ткацкий челнок. Многочисленные катушки с нитками лежат в корзине на полу. 1588 год.

Проблемы доставляло ткачам и используемое сырье. Так более богатые члены цеха ткачей в Аугсбурге в конце XVI века начали использовать привозной лён-долгунец, вывозившийся из Пруссии. Новая ткань быстро завоевала себе популярность, и вышло так, что покупатели приобретать прежнюю ткань перестали. Но такие поездки были по карману лишь богатым людям, закупавшим лен-долгунец большими партиями. И постепенно весь старый цех ткачей раскололся на две неравных части. Из 300 мастеров – членов цеха–13 стали хозяевами- предпринимателями, а 287 стали работать на чужом привозном сырье, так как уже не могли использовать вышедший из употребления местный лён, а на приобретение привозного у них не было денег. Когда же наставало время, по старинному обычаю, избирать новых старейшин ткацкого цеха, выбрали все тех же 13 хозяев, так как от них зависели все остальные. Так официальное положение старейшин сделало этих предпринимателей всемогущими. И в итоге в 1495 году обедневшие мастера сговорились на очередных выборах избрать старейшинами не хозяев, а своих представителей. Мастера-ткачи явились на выборы с лозунгами: «Долой 13 хозяев!», «Долой длинную пряжу (долгунец), да здравствует короткая пряжа!»