Велес

Вот над решением этой проблемы и решил подумать Александр, вернее, всерьез рассмотреть имеющиеся пути и проработать разные планы и форс-мажоры. Чтобы не отвлекаться, он отключился от мыслей Колояра, оказался в уютненькой тьме собственного мирка-воображения, и принялся моделировать разнообразные ситуации и всевозможные действия в них. Процесс оказался весьма увлекательным, а из-за особенностей генетической памяти предков, к которой он постоянно обращался, к размышлениям добавилось и нечто, отдаленно похожее на серфинг в интернете. Причем, в варианте «заглянул вечером в сеть прочитать определение, очнулся утром за просмотром сериала».

Хотя, как раз с «очнулся» возникли проблемы. Нет, пару раз Александр честно прерывался, осматривался, проверял состояние носителя и его, хм, пусть будет ментальное состояние, но каждый раз он убеждался в одном — Колояр уподобился носорогу. Парнишка пер к цели. Добровольно и с заменяющим песню сопением. Короче говоря, он всерьез взялся за дело. Направлять и стимулировать его не требовалось, скорее уж сдерживать, чтобы не перетрудился, но налаженная работа тела исключала риски какой-нибудь смерти от переутомления, да и пригляда не требовало, вот и решил Александр — нечего тратить время и отвлекаться. Мало власть взять и под бога закосить. Мало Хатак угнать и чего-нибудь ценного прихватить, желательно пригнать его не в глухую глухомань. Короче говоря, Александр ушел в себя глубоко и надолго, в одиночку взявшись за работу чего-то вроде генштаба, планирующего стратегическую наступательную кампанию в рамках пары фронтов минимум.

Оставив на столе обернутый рушником горшок с разогретым завтраком для сына, Бажен заглянул в комнату, посмотрел на спящего Колояра, скользнул взглядом по стоящему у его кровати посоху первого воина учебной рати и улыбнулся. На миг ему захотелось поправить одеяло, подоткнуть его, словно перед ним спал не юноша, уже на голову переросший отца, а маленький мальчик, но Бажен сдержал порыв отцовских чувств. «Негоже раскисать», — сказал он мысленно самому себе и провел ладонью по начавшему покрываться морщинами лицу.

Джафа редко старели как обычные люди. Обычно они на долгие десятилетия как бы замирали в возрасте плюс-минус сорока лет и, лишь когда им становилось ближе к девяти десяткам, происходило лавинообразное проявление возрастных признаков и они за пару-тройку лет превращались в глубоких стариков. Бажен оказался из той редкой породы воинов бога, кто старел как обычный человек. Более того, из-за случившегося с сыном, он выглядел лет на десять старше реального возраста. «Ничего, еще успею внуков понянчить», — тряхнул он головой, подхватил боевой посох, поправил тяжелое кольцо брони, составляющее с воротом единую систему, и тихим шагом направился к сеням.

Выйдя на улицу и вдохнув прохладный утренний воздух, он недовольно посмотрел на стелющийся по двору туман. Осень Бажен не любил, а уж когда приходили первые холода и появлялся туман… Он снова вспомнил то, как был безмерно счастлив и горд, ожидая рождение долгожданного сына, и то, как стал вдовцом, потеряв свою Ладушку.

— Текматей, — приветствовал командира Радогор.

— Баджакакмете, — кивнул Бажен. — Туман, — поморщился он, протягивая другу руку и здороваясь с ним по настоящему, искренне, а не выполняя ритуальную часть встречи старшего с младшим, да еще с использованием языка богов.

— Скоро развеется, — пожал протянутую ладонь Радогор.

Бажен кивнул и махнул рукой, первым срываясь на бег. Подчиненный ему десяток воинов последовал за командиром, на ходу перестроившись в две шеренги.

— Плохо спалось, — тихо сказал Бажен, стоило отряду оказаться за оградой и углубиться в лес.

— И я полночи ворочался, — шепотом ответил Радогор, бегущий рядом с командиром.

— Еще у кого-то из наших? — огибая дерево спросил Бажен.

— Трое, — коротко доложил Радогор, легко перепрыгивая толстый корень.

Дальнейший путь проделали в молчании. Опытным джафа не требовались слова, им и так все было предельно ясно. Осень — время сбора урожая, свадеб, ярмарок и… набегов-испытаний для молодых джафа. Именно осенью они не просто показывали воинскую доблесть и брали свою первую кровь, но и оказывали максимальное давление на возможности конкурента своего бога.

Гоаулды не слишком-то заботились о благе и быте людей, занимаясь более своими делами и предпочитая править чаще с помощью кнута, чем пряника. Впрочем, вымереть от голода они не позволяли. Должен же кто-то на них работать, вот и помогали. Во-первых, они снабжали своих рабов высокоурожайным семенным материалом, во-вторых, в случае совсем уж крайней нужды, выдавали мубу — особый порошок, ничем не отличимый от муки, но куда более питательный, правда, совершенно безвкусный. И ладно бы только это, но муба имела особенность — она убирала любой привкус и аромат. Жить на такой пище можно, но радости подобный рацион не доставлял совершенно. В определенном смысле — подобное несло мощнейший воспитательный момент. Кто долго жил на мубе, готов был, если не совершить подвиг, так приложить максимум старания, лишь бы не повторять этот опыт.

Десяток витязей перешли на тихий, стелющийся шаг и стали подкрадываться к кромке леса. Чтобы воины, охраняющие чапай, не теряли бдительности, сменщики всегда пытались устроить тихое нападение, изображая из себя группу вражеских диверсантов, высадившихся на планету с помощью космического корабля. В принципе, это была довольно распространенная тактика, забросить отряд на алакеше и одним ударом захватить звездные врата. В случае успеха, через них перебрасывались основные силы, и вместе с атакой из космоса защитникам приходилось отражать внезапный удар в тыл на земле. Впрочем, порой удавалось обойтись только последним.

Бажен аккуратно раздвинул кусты и взглянул сквозь листву на цель. Каменное основание с крутыми ступенями, пара обелисков, исписанных знаками древнего языка богов, в которые во время гроз били молнии, подзаряжая всю систему, невысокая, всего лишь по пояс, круглая колонна с наборным устройством и самое главное — огромное кольцо чапая, диаметром где-то в двадцать локтей. Десяток воинов охраняли врата богов, позволявших практически мгновенно перемещаться между мирами по всей галактике, а может и за ее пределами. Во всяком случае, насколько Бажен помнил со времен обучения в доме бога, для последнего есть только два препятствия — расход энергии и наличие принимающих врат.

Витязи Пересвета стояли на положенных местах. Четверо контролировали чапай, готовые в любой момент направить посохи на пробудившиеся врата и поприветствовать незваных гостей плазмой, шестеро контролировали подходы. Бажен кивнул Радогору, тот махнул рукой остальным, и они оба спокойно вышли из кустов. Их тут же заметили, но они быстро и синхронно взмахнули посохами, подавая условный знак. Им ответили, и отряд направился к вратам.

Разумеется, Пересвет и его воины не стали расслабляться, мало ли откуда потенциальный враг может узнать о сигналах. Опять же, от своих сменщиков стоило ждать подвоха в любом случае. Вопрос стоял лишь в том, будут ли они нападать сегодня, или решат и дальше усыплять бдительность. Само собой, шагов за триста до чапая Бажена и его витязей встретила посланная Пересветом парочка джафа, которые не только удостоверились в том, что идут свои, но и переместилась в тыл сменщиков. «Расслабились вы все же», — усмехнулся про себя Бажен, от которого не укрылась небрежность оказавшихся сзади воинов.

— Текматей, — вскинул руку Пересвет.

— Текматей, — ответил как равный равному Бажен, и его воины атаковали.

Окончательно расслабившаяся парочка в тылу получила похожие на молнии разряды парализующих выстрелов из зентов, ручного оружия вроде пистолета, формой и внешним видом напоминающих поднявшую голову и раздувшую капюшон кобру. Но это ерунда и, в общем-то, привычно, куда интереснее и неожиданней воины Бажена атаковали остальных. Они использовали камни. Обычную гальку, подобранную по руке, форме и весу. Одно движение, и припрятанное в рукаве падает в ладонь, короткий взмах кисти, отработанное часами тренировок движение, и противник получает удар. Кто в лоб, кто по руке, в любом случае — время выиграно. Разумеется, никто не стал хвататься за зенты, мечи и прочее оружие, молокососов тут не было, и все всё прекрасно понимали.

— Неожиданно, поздравляю, — усмехнулся Пересвет, потирая шишку на лбу.

— С лета готовились, — принял заслуженную похвалу Бажен.

— У нас тоже сюрприз припасен, жди, — подмигнул ему Пересвет.

— Удиви меня, — улыбнулся Бажен.

И тут из центра чапая ударило нечто вроде бурлящей струи воды, но далеко она не пошла, вырвалась метров на десять в обе стороны от кольца звездных врат, после чего мигом втянулась, разлилась в нем, затянула голубоватой пленкой с белесыми разводами все пространство, став походить на стоящий вертикально диск колышущейся воды. Опытным воинам не требовалось отдавать команд, все и так знали, что надо делать, да только знали это и нападающие. Одновременно со стабилизировавшимся переходом из чапая полетели гранаты. Бажен и остальные витязи Кощея тут же активировали броню, массивный ошейник тут же укрыл их головы стилизованными под череп человека шлемами, шоковые гранаты не причинили вреда, но они дали врагу главное — время.

«Шолва, они знали», — успел подумать Бажен, прежде чем заряд плазмы в живот отбросил его в сторону и отправил в беспамятство. Следом за гранатами выскочили первые джафа напавшего бога, открывшие огонь по тем местам, где надлежало быть несущим дежурство витязям. Бажену с Пересветом не повезло, они стояли на одном из таких, и сразу попали под удар. Досталось и еще нескольким воинам Кощея, остававшимся на постах, но отвлекшихся на сменщиков. Правда и нападающие оказались в затруднительном положении, так как смогли уничтожить меньшее число противников. Часть витязей Пересвета успела покинуть позиции, но воины Бажена еще не заняли их место. Впрочем, в итоге это обернулось к пользе атакующих.

Бойцы обоих десятков попытались занять подготовленные для обороны позиции, да только рассчитывали их на одного. В результате они помешали друг другу и вновь потеряли драгоценное время, которым сполна воспользовался враг.

— Тыц, — недовольно посмотрел на трупы молодых воинов Катко, — учил вас, оболтусов, учил, а все равно в первом же бою, — он махнул рукой и деактивировал шлем. — Вперед, — махнул он рукой остальным джафа Чернобога, пришедшим взять первую кровь.

— Кри! — дружно ответили витязи Чернобога, только этим летом прошедшие посвящение, и побежали к лесу, на ходу разворачиваясь цепью.

За чапай не воевали, и уж тем более не вели позиционные бои. Помимо очевидного, его охраняли ради того, чтобы выиграть секунду-другую на блокировку врат с наборного устройства, в идеале — конкретного адреса, чтобы не пришлось позже тратить кучу времени и энергии на перезапуск системы. В крайнем случае — подать сигнал и предупредить своего бога о нападении, дать ему возможность поставить помехи и лишить врага возможности перебросить наземные силы звездными вратами. Правда, не факт, что даже очень богатый гоаулд пойдет на такие затраты наквадаха, но это уже его дело. Долг джафа если не заблокировать, так хоть предупредить. Витязи Кощея не смогли сделать первого и не успели второго. Все оказалось кончено за секунды.

«Смотри-ка ты, живой», — удивился Катко, осматривая тела собратьев, служащих иному богу. Как наставник, вернее, бывший наставник пошедшей в набег группы, он имел полное право оставаться у врат. В принципе, не самое безопасное место. Чапаи служили дорогами между мирами, через них и караваны разные ходили, и волхвы всякие бегали, и переселенцы с отрядами джафа перемещались, и много кто еще, правда, данная планета считалась и по факту была тем еще медвежьим углом, да и оставлять мальцов, которых учил годами — моветон, но набег предполагался короткий. Можно сказать и вовсе символический. Сам воевода дал Катко координаты и инструкции, потому и решил тот не лезть на рожон, здраво рассудив — раз воевода озадачился рядовым делом, значит — имеет приказ Чернобога, а если есть приказ от самого бога, значит — кто-то обязан вернуться и обо всем доложить. Упускать шанс выслужиться Катко не собирался.

Бажен с трудом открыл глаза и как-то даже лениво удивился тому, что жив и не чувствует боли. Правда, сознание мутилось и перед глазами все плыло, но он напрягся, собрался и навел резкость, разглядел пятно перед собой и осознал, что видит джафа Чернобога. Очень уж характерный символ был на лбу собрата — треугольник острием вниз, с многочисленными ломаными хвостиками линий по концам и ромбом в центре основания напротив нижней вершины, да еще и обведенный волнистым кругом с тройными петельками.

— Ну ты силен, — усмехнулся Катко, смотря на пальцы Бажена, скребущие по зенту. — Истинный джафа, — кивнул он, поднимаясь и отступая на шаг.

Катко вскинул посох, навел его на грудь Бажена и уже собирался сказать, что милостью Чернобога дарует быструю и легкую смерть достойному витязю, но не успел. Заряд плазмы ударил в голову, принеся Катко именно ту смерть, которую он собирался даровать Бажену.

— Плохо дело, очень плохо, — Витомир опустился на колени рядом с раненным воином.

— П-предупреди, — прошептал Бажен.

— Конечно-конечно, — заверил его волхв Витомир, суетливо возясь с раной на животе.

— С-сыну с-скажи, ч-что…

— Все что надо скажу, не трать силы, — перебил Витомир, буквально оторвав от плоти Бажена оплавленную кольчугу и сгоревшую ткань.

— П-пусть б-будет с-счастлив и в-верно с-служит б-бог…

Закончить он не сумел, Витомир сунул руку в обожженную плоть живота, прямо в поясную сумку джафа, и нащупал гоаулда. «Какой живучий червяк», — подумал старик и с наслаждением сжал морщинистые, но еще крепкие пальцы. Достаточно крепкие, чтобы сломать хребет, раздробить кости небольшому змеенышу.

— Можешь на меня положиться, Бажен, о твоем сыне я позабочусь, — сверкнул глазами Витомир. — Давно уже забочусь, и о нем, и о других, — ощерился он в оскале и провел пальцами по лицу Бажена, скрывая еще не окоченевшими веками уже остекленевший взгляд.

Примечание к части

xbnfntkm13, бечено

Глава 4

Колояр и остальные парубки легко бежали за Огуном, решившим устроить марш-бросок в полной выкладке. Наставник периодически объявлял пятиминутные привалы и сам уходил вперед, устраивая засады или ловушки. Похвала от воеводы изрядно воодушевила Огуна, а приказ подготовить своих подопечных к новым играм учебных ратей так, чтобы они и старшим наваляли, не оставлял пространства для маневра. В принципе, уже зимой Колояру и остальным предстояло переселиться в казарму рядом с пирамидой и начать постигать таинство управления божественными машинами. То есть, они сами становились старшими последнего года обучения. Впрочем, все это не имело особого значения — приказ есть приказ, и Огун выполнял его со всем тщанием и прилежанием.

— Отдых, — скомандовал он, и будущие витязи дружно попадали на землю. — Через пять минут продолжить движение.

— Кри, — дружно ответила молодежь.

Нет, до усталости им было еще ой как далеко, но восстанавливать силы всегда и везде они научились давно. Одобрительно хмыкнув, Огун побежал дальше, углубляясь в лес и раздумывая над вариантом очередной каверзы.

— Как мыслишь, что на этот раз устроит? — спросил Колояр у Святогора, ставшего кем-то вроде заместителя.

— Два раза ловушки были, на этот раз наверняка засаду устроит.

— Значит пойдем…

В лесу засверкали отблески плазмы и раздались характерные хлопки. Колояр со Святогором переглянулись, уж что-что, а выстрелы из боевых посохов оба прекрасно узнали. Спутать их с учебными пукалками мог только, разве что, первогодка, да и то в первые месяцы обучения.

— Нападение, наверняка рейд, — озвучил догадку Святогор.

— Надо спасать Огуна. Зенты на изготовку, посохи оставить, — скомандовал вскочившим на ноги однокашникам Колояр.

— Не стоит лезть… — начал Святогор, но его не стали слушать.

— Витязи вперед, кри! — бросился в лес Колояр.

«Хреновый из тебя командир», — вздохнул Святогор, хватая за плечо Тихона и хорошенько встряхивая подвижного и жилистого, но мелкого по сравнению с другими парня. «Быстро назад беги, предупреди наших о нападении», — приказал он. «Понял», — кивнул Тихон, мигом подавляя боевой раж.

Вроде и ушло на все про все от силы секунд пять, но Колояр и остальные успели изрядно оторваться. Впрочем, неудивительно, они же со всех ног бежали, а джафа любого спринтера обойдет и сможет на той же скорости марафон пробежать. «Геройски гибнуть смысла нет, лучше врага задержать», — решил Святогор и побежал следом за Тихоном. Правда, в отличие от гонца, он собирался восстановить ловушки наставника и доработать их, сделав смертельными.

Убежав вперед, Огун решил устроить засаду. «Наверняка именно ее и ждут подопечные», — усмехнулся он, быстро оглядев небольшую полянку. Хотя, тут речь скорее шла о прогалине, впрочем, непринципиально, главное — тут было все, что ему требовалось. Огун выхватил кристаллический клинок и сделал на коре дальнего дерева пару отметин, достаточно приметных, но не сразу бросающихся в глаза. «Сойдет, с учетом ограниченного времени», — решил он и побежал к присмотренным кустам.

Его план был прост, он не сомневался, что тот же Святогор заметит следы и сообщит Колояру, который решит окружить засевшего в кроне наставника, сам же Огун собирался напасть на флангового, прикрыться его телом и расстрелять самонадеянных юнцов из зента. Все же, у молодежи далеко не боевая броня, впрочем, даже она не слишком помогала на коротких дистанциях. Но для Огуна было важнее то, что даже в учебной защите невозможно погибнуть от молний зента. Это по незащищенному телу пары-тройки попаданий хватит, чтобы гарантированно отправить в кому или вовсе убить. «Надеюсь, им хватит мозгов не начать палить из посохов», — подумал спрятавшийся Огун.

Хоть ученики и считали свое оружие пукалками, на деле им можно было легко убить незащищенного человека и даже джафа мог не пережить меткого выстрела. Да и броня, даже боевая, от силы пару попаданий в одну точку держала. Конечно, по сравнению с зарядом полноценного боевого посоха — ерунда, ну так им и силовое поле глайдера сбить можно. Если раз пять-десять попасть в течении секунды-двух. В боевом посохе ведь не сверхпроводящие батарейки использовались в качестве источника энергии, а божественный наквадий, по сути — жидкий и несколько ослабленный вариант наквадаха, на котором зиждилось могущество гоаулдов.

Когда появились витязи Чернобога, Огун мигом просчитал действия врага и своих учеников. Он напал внезапно, в общих чертах реализовал свой план, и тут же отступил, прорвавшись через строй. Молодые воины Чернобога попытались немедленно убить его, развернулись, отвлеклись и подставили спины. Колояр успешно реализовал организованную наставником ситуацию, сполна воспользовался возможностью, но общего итога это изменить не могло. Недоученные, без полноценной боевой экипировки, находящиеся в меньшинстве, мальчишки не могли победить врага. Все, чего они добились, нанесли витязям Чернобога болезненный, но далеко не смертельный укол.

Колояр, да и остальные джафа, не страдали моральными и прочими терзаниями. Стоило им увидеть спины врага, как они тут же разрядили в них зенты. Прекрасно понимая, что упавшие скоро придут в себя, они пустили в дело кристаллические кинжалы, мигом отправив на тот свет полдюжины воинов Чернобога. Увы, но на этом их успехи закончились. На шум подтянулись другие и открыли огонь на поражение. Колояру повезло, плазма ударила его по касательной, да еще и в наплечник.

— Уходи, пусть хоть кто-то за тобой побегает, — приказал Огун, пользуясь помощью учеников и знанием местности, он смог разделаться с парой преследователей и вернуться на помощь к своим.

— Понял, — мотнул головой Колояр и бросился бежать.

Естественно, изрядно пропеченное плечо не прибавляло ему прыти, зато оно выдернуло из уютного внутреннего мирка Александра. Тот как раз мысленно копался в программном коде синтезатора, тихонько поминая крепким словцом криворуких собратьев по виду, попутно поражаясь тому, как способность гоаулдов к биологическому взаимодействию с разнообразными формами живого смогла обернуться невероятными талантами в приспосабливании и совмещении принципиально разных технологий. Хотя, тут вернее говорить о том, что он пытался понять, как эти собранные и держащиеся на честном слове и молитве устройства вообще умудряются работать. Точнее даже, каким таким путем должна была пойти мысль гениального безумца, что он додумался совмещать несовместимое, да еще и так, что оно в итоге худо-бедно не просто работало, но и позволило гоаулдам стать если не доминирующим, так уж точно ведущим видом галактики. Короче говоря, Александр изрядно удивился, когда ему как бы «электричество вырубили», пусть на деле скорее обратное произошло. Все же искры из еще толком не сформировавшихся глаз, из-за передавшихся ощущений носителя, у него бодренько посыпались.

Само собой, он тут же покинул уютную тьму подсознания-воображения и обратился к жестокой реальности. Мигом вник в ситуацию, и даже не стал материться. Не до того как-то, когда плазма над головой гудит и мимо уха молнии из зента пролетают.

Колояр думал, что еще пара секунд и все, либо он свалится, прожженный выстрелом из посоха, либо рухнет парализованный разрядом и будет добит клинком. Тело слабело, бежать еще быстрее он не мог чисто физически, а до спасительной реки с густыми кустами оставалось еще под тысячу шагов. От выстрела из зента он увернулся чудом, точнее, благодаря случайности, зацепился за корень и шмякнулся, перекатился через раненное плечо, боль оказалась настолько невыносимой, что он закричал, перед глазами все поплыло и тело повело, вот и увернулся от молнии и пропустил над головой сгусток плазмы. «Не быть мне первым воином, да и до вечера уже не дожить», — подумал обреченно Колояр, продолжая нестись вперед и чувствуя, как с каждым мгновением его покидают силы. «Надо бы схорониться за дерево, кинжал еще есть, хоть с оружием в руках…» — он не успел спланировать достойный способ отправиться на тот свет. Тело вдруг налилось силой, боль в плече исчезла и Колояр рванул к спасительным кустам и реке так, как никогда не бегал раньше.

«Я тебе самоубьюсь, придурок, с героизмом головного мозга. Слабоумие и отвага не наш путь, эгоист хренов. Не один ты в этой тушке обитаешь», — бодренько, злобненько и испуганно шипел Александр, вот только делал он это недолго. Не стоило ему слишком уж сильно вмешиваться в управление телом. В результате несогласованных действий Колояр получил в спину разряд из зента и бесчувственным телом влетел в густые заросли подожженных плазмой кустов.

— И что делать будем?

— Сам же видел, я в него попал, так что он либо утонет, если до воды докатился, либо сгорит, — кивнул на разгорающиеся кусты молодой воин.

— Пошли отсюда, даже если выживет, значит на то воля богов, — мотнул головой первый.

— Тоже верно, — согласился второй, и оба джафа Чернобога побежали обратно к своим.

Помимо того, что зент относился к одному из немногих, условно нелетальных видов технологического вооружения джафа, он обладал одной особенностью — бил не только по носителю, но и по гоаулду в нем, причем, не убивая, а как бы оглушая. Изначально его изобрела не слишком развитая и довольно миролюбивая цивилизация, уничтоженная гоаулдами на заре межпланетной экспансии. Получив в свое распоряжение новую игрушку, ее очень быстро приспособили и доработали, причем, изначально — как средство изъятия собратьев. Это ведь очень удобно, отправить врага в полуобморочное состояние и, пока он мало что соображает и может, изъять из носителя, не дав самоубиться. Конечно, пытать и мучить можно без подобных сложностей, но куда приятней иметь полный контроль над поверженным соперником, тем более в те времена еще не появились ленточные устройства, позже ставшие перчаткой названной каракеш.

Все это Александр узнал внезапно, получив порцию воспоминаний из генетической памяти, вот только легче ему от этого не стало, да и осознал он новую информацию много позже. Его и Колояра спас резервный центр управления, сформированный Александром еще во время вселения в тело гоаулда и лечения носителя. Нервная система, пораженная разрядом зента, не могла управлять телом, грубо говоря, сигнал сбоил, но используя своеобразные корешки-капилляры, пронизывающие тело Колояра, удалось кое-как ползти. На их счастье кусты оказались достаточно влажными из-за утреннего тумана и близости реки — они успели добраться до воды раньше, чем огонь добрался до них.

«В бездну такие приключения, хочу сидеть на троне подальше от всего этого, парить шишку с красавицами из гарема, и чтобы над головой могучая армада висела, а дворец непобедимая армия охраняла», — шипел Александр, спешно латая тело Колояра и приводя того в порядок. Сидеть в более чем прохладной водичке, тем более долго, совсем не хотелось. Плохо гоаулды на пониженную температуру реагировали, как-никак, жители теплых, заболоченных водоемов с весьма жаркой планеты.

Стараниями Александра тело Колояра было приведено в относительный порядок, при этом сам он вовремя остановился и не отправился в очередную анабиозокому. «Фиг вам, народная изба», — подумал Александр, задавив волевым усилием внезапно проснувшиеся инстинкты, с какого-то перепуга вознамерившиеся выжать из гоаулда все возможное. «Это очень странно», — мысленно хмыкнул Александр, припомнив собственные размышления о том, что столь уникальные способности по работе с разнообразными носителями не могут появиться в ходе эволюции. Впрочем, имелись дела важнее отвлеченных умствований.

Колояр выполз на еще горячий, но уже не обжигающий берег, и вместо того, чтобы подняться на ноги, из положения на четвереньках встал на колени. Сложив ладони на животе, он тихонько запел благодарственную молитву богу, благодаря его за спасение жизни. В принципе, это был обычный гимн, однако имелся один нюанс, вместо «Кощея» Колояр бормотал «Сын Кощеев». Александр на такое лишь мысленно морщился, но делал он это не совсем искренне. Частичка гоаулда в нем весьма благожелательно воспринимала столь зримый знак. «Будем чистить мозги, а то совсем собратьям уподоблюсь и в лжебоги подамся», — решил Александр, задвинув все остальные планы и дела на потом.

Закончив благодарить Сына Кощеева, Колояр поднялся на ноги и потащился домой. На большее сил у него просто не было. На его счастье, пока он сидел в воде и приходил в себя, все уже закончилось. Отправленный гонцом Тихон добрался до сотника и тот быстро организовал отряд. Правда, боя не случилось.

Витязи Чернобога оказались впечатлены Огуном и его учениками, таких потерь они и во время штурма чапая не понесли. Потеряв еще одного воина в сделанной Святогором ловушке, они и вовсе решили — не наш день. Посовещавшись, они сошлись на очевидном выводе — их пытаются задержать. Не требовалось иметь особых мозгов, чтобы продолжить логическую цепочку и осознать — если есть тот, кто задерживает, значит, имеется тот, кто бежит сообщить о нападении. Разумеется, как и любых джафа, их не страшила схватка, но гибнуть просто так, в обычном набеге за первой кровью — глупость. Впрочем, принимать решение самим не хотелось, тем более об отступлении, и они связались с наставником. Вернее, попытались вызвать Катко, но тот погиб от руки волхва и не мог ответить. Это стало последней, весьма увесистой гирькой на весах сомнения. Витязи Чернобога поспешили к чапаю, всерьез опасаясь того, что все это одна большая ловушка. Случалось подобное, когда один бог заранее о нападении другого узнавал, не часто, но бывало. Еще и гордость от успешного начала набега сменилась сомнениями, каждый вдруг задумался — не было ли все это частью враждебного плана?

Колояр всего этого не знал и словно раненный зверь, инстинктивно ползущий в берлогу, тащился домой. Разумеется, он пытался делать это тихо и осторожно, насколько позволяло физическое состояние, и не пер напрямую. В результате чего и наткнулся на то место, где принял последний бой Огун. «Мужик», — мысленно восхитился Александр, подумав в унисон с Колояром. Наставник ушел из жизни достойно, умудрившись в рукопашной схватке прихватить одного врага и, судя по кровавым следам, достать еще кого-то из витязей Чернобога. «Надо хоть глаза закрыть, чтобы не выклевал кто», — решил Колояр и, прекратив подпирать сосенку, пошаркал к телу Огуна. Вот тут-то Александр и почувствовал собрата.

Наквадах, весьма необычный минерал, по массе признаков относящийся к тяжелым металлам, но внешне похожий на кристалл кварца, и обладающий весьма специфическими, если не сказать мистическими, свойствами, служил не только основой могущества гоаулдов, но и являлся их неотъемлемой частью. В буквальном смысле, так как жидкая вариация наквадаха текла в жилах гоаулдов. Правда, в весьма и весьма разбавленном виде, так что на наквадий их кровь совсем-совсем не тянула. Тем не менее, благодаря даже столь мизерной концентрации уникального вещества в теле, гоаулды могли чувствовать друг друга и даже в некотором смысле взаимодействовать. Собственно говоря, не только друг с другом, одна из важнейших функций каракеша заключалась именно в усилении этой способности, весьма помогающей изображать из себя богов.

Стоило Колояру опуститься рядом с телом Огуна и коснуться его тела, Александр почувствовал гоаулда еще четче. Впрочем, его тоже ощутили и напряглись. Между прочим, совсем не зря, каннибализм для гоаулдов вполне обыденное явление, жизнь в родных болотах всегда была сурова, так что даже взрослые особи не брезговали собратом закусить, для первой и второй стадий подобное и вовсе по разряду нормы проходило. Так что Александру, изрядно исчерпавшему ресурсы тела, пришлось не только отголоском соответствующего воспоминания насладиться, но и немного с собой побороться, ведь он точно знал — личинка, мерзнущая и не решающаяся покинуть полость в животе Огуна, солидно отъелась и запаслась массой полезного, готовясь преобразиться.

Пока Александр боролся с собой и осмысливал новую порцию знаний, Колояр закрыл глаза Огуна, опустил ладони на его живот и зашептал отходную молитву. «Ну, часа за два мы доковыляем, глядишь и не сдохнет, в крайнем случае, всегда смочить можно», — решил Александр, проверив резервы мочевого пузыря носителя. Оставалось главное — вытащить личинку из тела. Самое простое — раздвинуть крестообразные наслоения на животе и тупо сунуть руку в сумку-полость, да только для этого придется брать тело Колояра под контроль, а демонстрировать подобные возможности Александр не хотел.

Он считал, что вступать в контакт с носителем рано. Он еще не подготовился к своему, так сказать божественному явлению. Не позволяла ему мораль задвинуть чужую личность в случае конфликта, да и уничтожить… «Не то у него состояние, чтобы радикальные решения применять в случае чего», — оправдался перед самим собой Александр, и решил пойти обходным путем. Он попытался выманить собрата, как бы позвать его, но тот его то ли не услышал, то ли не понял. «Ладно, зайдем с другой стороны», — на этот раз Александр оказал воздействие на нервную систему Колояра. Тот почувствовал, как в его ладонь что-то толкнулось. «Сын бога», — сообразил он. «Вот и займись его спасением», — мысленно буркнул Александр, повторив стимуляцию нервных окончаний в ладони.

Колояр немного подумал, поскрипел мозгами и пришел к нужному решению. «Да что ж так все не просто-то! Откуда проблемы на ровном месте!» — мысленно возопил Александр. По мечущимся мыслям носителя он понял — Колояр банально не знает, как именно надо извлекать гоаулда. Нет, идея-то у него была и, в принципе, правильная, но залезть в брюхо наставника, да еще и собственной лапой гоаулда вытащить — святотатство! Вообще-то нет, во всяком случае писанных законов, да и неписанных традиций, как-то подобные моменты регламентирующих, не было от слова совсем. Дело было в том, что с гоаулдами работали волхвы или специальный персонал, и все это обставлялось прорвой ритуалов, вот и растерялся Колояр.

Пока он мучился сомнениями, а Александр раздумывал о дурной голове, создающей проблемы остальным частям тела, до безмозглой личинки дошло тепло рук Колояра, и она сама поползла на выход. Когда белесое существо, похожее на личинку майского жука, только не столь жирную и более змееподобную, высунуло башку из сумки, Александр скомандовал хватать и прятать за пазуху. Короткая мысль, подобно вспышке затмившая все прочие, не оставляла сомнений. Колояр выполнил команду быстрее, чем осознал ее. «Угу, сын бога тебе это приказал, да не тот», — фыркнул про себя Александр, отстраняясь от мыслей носителя.

Само собой, собрат гоаулд тут же попытался забраться в сумку Колояра, но, весьма условно говоря, получил по морде дверью. «Занято, блин», — возмутился такой наглостью Александр. На этот раз его поняли и затихли. Колояр быстренько и где-то даже бодренько пошаркал в деревню, воодушевленный чем-то сродни самому себе придуманной важной миссией. Впрочем, особо долго шаркать не пришлось. Где-то минут через сорок он встретил отряд витязей Кощея, и дальнейший путь проделал на носилках, сделанных из пары посохов и ремней. Единственным недостатком подобного способа передвижения оказалась сырость. Никто из джафа не посмел забрать сына божьего, зато все точно знали — его надо увлажнять. «Ну зараза мелкая, если я из-за тебя еще и его простуду лечить буду, точно сожру», — пообещал собрату Александр. Тот проявил удивительную сообразительность, сжавшись и попытавшись стать как можно менее заметным. «То-то же», — мысленно, не без самодовольства, фыркнул Александр.

От мелкого гоаулда Колояра избавили лишь в деревне. Сотник лично, со всей почтительностью, на которую был способен, и аккуратностью, какой мог добиться от мозолистых ладоней с крепкими пальцами, пересадил сына Кощеева в большой горшок, заполненный теплой водой. Выдохнув и утерев пот, он забубнил молитву, накрыл крышкой сосуд, обернул его чуть не в десять слоев полотенцами и поспешил на Хатак, так сказать, лично рапортовать об успехах в деле спасения потомства Кощеева. «Этот точно себя героем выставит», — довольно потер ладонями Александр. Разумеется, в фигуральном смысле потер. Впрочем, не важно.

Куда интересней оказались несколько неожиданные для него последствия. Сотник доложил о результатах набега ворога лютого. Рассказал о себе любимом, героически его отразившем. Получил награду по совокупности достижений и увиделся с дочкой. Василису интересовало только одно — как там ее Колоярушка. Отца подобный интерес не обрадовал, но врать он не стал, рассказал о ранении и том, что идет боец на поправку. Так оно и было, лежали себе Александр с Колояром, выздоравливали.

Первый тело латал и спешно запасы пополнял, пребывая в состоянии глубокого транса, второй душой болел. Сначала с любимой разлучили, но там хоть надежда была, теперь еще отца и кучу друзей потерял. Жить Колояру, мягко говоря, не хотелось. Он бы и впрямь мог дойти до серьезных мыслей о суициде, если бы не Александр, периодически влияющий на гормональный фон носителя и изредка выходящий из транса, чтобы направить мысли Колояра на позитивный лад. Тем не менее, парень страдал, причем, в одиночестве. Сотник назад не спешил, а кроме него — не до Колояра всем было. Много кто родных и близких потерял, все же целых два десятка витязей полегли и немногим меньше юных джафа пали. Совсем бы захандрил Колояр, но его спасла от тягостных мыслей и дум Василиса.

— Я из пирамиды сбежала, — сообщила она с порога, и маленьким смерчем ворвалась в избу.

— А… — только и смог выдать Колояр, расплываясь в улыбке и забывая обо всех печалях и невзгодах.

Вышедший из транса Александр, обнаружив гостью, мигом прошерстил память носителя и выразился длинней и определенней. Он мысленно протянул одно емкое матерное слово, характеризующее самку собаки легкого поведения в человечьем обличии. И нет, это он не Василису так охарактеризовал, а ситуацию в целом. Последствия юношеской влюбленности, снесшей к хренам собачьим оковы здравого смысла и заглушившие ор банального инстинкта самосохранения, могли оказаться плачевны не только для парочки, но и для одного конкретного гоаулда.

Примечание к части