Велес

С одной стороны, он не мог не гордиться сыном, с другой — не слишком-то его радовала ожидаемая зазноба. Против самой Василисы он ничего не имел, девица во всех смыслах достойная, и красивая, и хозяйственная, и умная, и характер… Да все при ней, но вот отец у нее — мало того, что сотник и потомственный джафа, так еще и весьма амбициозный воин. Он не только шанса продвинуться не упустит, но и любым способом его создаст или воспользуется.

Бажен был уверен — если не в этом году, так в следующем точно, Василису покажут Кощею. «И вряд ли наш бог ее проигнорирует», — подумал Бажен. Наверняка включит девушку в свою свиту, может — наложницей и служанкой, а может — и вовсе женой сделает. Доходили до Бажена кое-какие смутные слухи об условиях сделки Кощея и Сварога. «В любом случае, шансы у сына призрачные», — мысленно вздохнул Бажен, но решил не расстраивать мальчика раньше времени, пообещав подумать над подарком. Колояр поблагодарил отца и быстро уснул. Правда, не совсем сам — добравшийся наконец до его мозга Александр решил, что у него достаточно ресурсов на формирование управляющей сети, вот и поспособствовал, организовав нечто вроде анестезии.

Работа с плотно приплетенной сетью нейронов оказалась той еще морокой, и самое паршивое — Александр проявил излишнюю поспешность. Очень уж хотелось ему поскорее добраться до глаз и ушей носителя. Он чуть ли не до физического зуда во всем теле возжелал вновь увидеть мир привычными органами чувств. Человеческое желание вступило в нечто вроде резонанса с пробужденными им инстинктами гоаулда. В итоге вышла та еще синергия, напрочь задвинувшая инстинкт самосохранения и прочие предохранители. Александр, мягко говоря, перестарался. Он так увлекся, что сделал за ночь то, на что, по уму, требовалось не меньше декады.

В результате этих экзерсисов Колояр проснулся адски голодным и обессиленным. Вошедший в раж Александр задействовал все доступные запасы питательных веществ, до которых смог дотянуться в обоих телах. Он добился своего, но все, на что его хватило — порадоваться успехам и убыть в коматозно-анабиозное состояние. Колояру пришлось не только вновь спешно отъедаться и добрую неделю быть столь же активным, как недавно выбравшиеся из зимней спячки мухи, но и до лета таскать внутри бессознательного гоаулда. Разумеется, Колояр этого не знал, зато ему это аукнулось.

Сначала-то он радовался прошедшему жору, но потом внезапно обнаружил — без него он не так уж и отличается от остальных сверстников. Конечно, за счет уже сделанного Александром и кое-чего, переведенного в автономный режим, Колояр превосходил однокашников, но далеко не столь значительно, как ему бы того хотелось. Более того, он явно сдал, и это не осталось незамеченным.

— Наставник, — после занятий Святогор к подошел Огуну, дождавшись, когда тот останется один.

— О Колояре поговорить хочешь? — усмехнулся тот.

— Да, наставник, он желает стать первым в нашей группе, но я сомневаюсь, что из него выйдет хороший командир.

— Сомневаешься, или не хочешь с посохом расставаться? — прищурился Огун, посмотрев на поблескивающие в лучах заходящего солнца серебряные насечки.

— И это тоже, — не стал отрицать очевидного Святогор, — но все же для меня важнее группа, скоро соревнования с другими ратями, без хорошего командира мы можем проиграть.

— У вас и так немного шансов победить, — хмыкнул Огун.

— Старших. Но среди сверстников, — Святогор пожал плечами, — последними точно не станем, я хорошо знаю сильные и слабые стороны каждого брата.

— Как наставник, я должен быть объективен и непредвзят, но ты ведь понимаешь, что успехи наших учеников сказываются на нас?

Огун уже принял решение, и потому не видел смысла скрывать что-то от толкового юноши. К тому же, Огун знал, с кем ему придется отправиться в набег через пару весен. Своеобразный экзамен на профпригодность после выпускных испытаний — давняя традиция. В среде воинов была в ходу поговорка «Пока первую кровь не взял, джафа не стал», применялась она и к бою, и к брачному ложу и просто где придется.

— Догадываюсь, — кивнул Святогор.

— Раз догадываешься, спровоцируй его на поединок, — кивнул Огун. — Только будь осторожен, Колояр силен, и тебе надо быть аккуратным, старайся не бить в живот.

— Думаете, он такой из-за дитя бога?

— Ты же не дурак, сам все понимаешь, — усмехнулся Огун.

— Догадываюсь, но… в чем может быть дело, наставник? Просто… Ну… — Святогор опустил руку на свой живот. Воспитание мешало ему вот так явно, на словах усомниться в боге и его могуществе.

— Мало ли как могла повлиять молния, возможно, взращиваемый им потомок Кощея зреет быстрее наших, сам же видел, как много он ел в последнее время.

— Да, но сейчас-то он жрать в три горла перестал, — резонно заметил Святогор.

— Мы сосуды, хранители и воины своих богов, без них мы становимся пусты и бесполезны, если бы сын Кощеев умер в Колояре, тот бы уже слег. Мы не можем жить без служения, хвори одолевают и в могилу за семь седмиц сводят, — успокоил Огун Святогора. — Но все же старайся не бить его в живот, — добавил он спустя пару секунд.

Святогору не пришлось провоцировать Колояра. Весна, возраст и краса Василисы сделали все сами. Несмотря на изматывающие тренировки, молодость и гоалуд внутри помогали парням быстро восстанавливаться, настолько, что им хватало времени и сил уделять внимание противоположному полу. Столкнулись Колояр со Святогором у двора Василисы, да еще и оба с подарками пришли, каждый по платку цветному притащил.

— Кхм, — многозначительно протянул Святогор, смотря на красно-черный платок в руках Колояра.

— Хм, — ответил тот, оценивая желто-голубой в ладонях соперника.

— Пошли, — кивнули они одновременно на околицу, решив разобраться на кулачках.

На этот раз драка вышла куда более жесткой. Оба парня не чурались грязных приемчиков и лупцевали друг друга в полную силу. В итоге Колояр почти победил, но почти не считается. Песок в глаза, удар в под дых, и желто-голубой платок оказывается наброшен на голову и стянут на шее. Все могло бы и вовсе закончиться печально, очень уж жесткой оказалась драка. Если бы не Витомир — совсем не факт, что Святогор сумел бы вовремя остановиться. Старый волхв бодро огрел парня по хребту посохом, и тот очухался. Кровавая пелена перестала застилать взгляд Святогора, он тут же прекратил душить Колояра и оказал тому первую помощь, благо джафа и этому учили.

— Иди уже, сам справлюсь, — погнал Витомир Святогора.

— Но как же, я ведь…

— Иди давай, а то очнется сейчас, опять в драку полезет.

— Ладно, — сдался Святогор, и побежал к себе, надеясь хоть в стремительно беге выплеснуть жгучий стыд, заполнивший его разум и сердце.

В голове парня билась мысль о том, что он чуть не убил собрата, потерял контроль над собой, а это недостойно настоящего джафа, недостойно командира. Бег не помог. Всю ночь Святогор терзался тягостными мыслями: «Я поддался эмоциям. А что если сделаю это в бою? Нам столько раз рассказывали и приводили примеры того, как это погубило всех. Я слишком слабо контролирую себя. Я подведу братьев и бога. Я не выполню задание…»

— Вот, попей водички, отрок, — Витомир помог Колояру сесть и протянул флягу. Тот потер горло, машинально принял поднесенное и сделал хороший глоток. Ему показалось, что по языку прокатился жидкий огонь, ухнувший в желудок и взорвавшийся в нем плазменной бомбой.

— Кхе-кхе, хеее, — Колояр принялся утирать слезы и кашлять.

— Ну-ну, — похлопал его по спине Витомир.

— А где этот? — спросил Колояр, справившийся с забористой настойкой старого волхва.

— Сбежал, меня видать увидел, испугался и сбежал, — огладил бороду Витомир. — Ты еще глотни, соколик, на лесных ягодах настаиваю, с травками целебными, для тебя сейчас это лекарство, — протянул он флягу.

— Так алкоголь же это, нельзя нам, для сына бога вредно, да и…

— Нешто я не знаю, чего можно али нет? — вскинул брови Витомир, — пей, раз говорю лекарство, значит так и есть оно.

Колояр спорить не стал. Под бдительным взглядом выцветших серых глаз сделал три хороших глотка. Волхв одобрительно кивнул и забрал фляжку. Заткнул ее пробкой из дубового луба, и убрал в поясную сумку.

— И почто схватились? — спросил Витомир, протягивая Колояру руку.

— У дома Василисы столкнулись. С подарками, — ответил он, принимая помощь. Стоило Колояру оказаться на ногах, как он тут же покачнулся, но крепкая ладонь волхва удержала его от падения.

— Хорошо он тебя отделал, коли ноги не держат, — покачал головой Витомир. — Ну да что ж ты хочешь, он же урожденный джафа, и мать его и отец тако же от воинов бога рождены, многие поколения сосудами служили, по капелюшке силушку перенимая, не тебе с ним тягаться.

— Да я его почти сделал, если бы он мне песком в глаза не швырнул и платок этот, — Колояр с ненавистью пнул желто-голубую ткань.

— Не гневайся, — одернул его Витомир. — Сила земная демонам присуща, сила духовная богам истинным.

— Кулак сильнее слова, — буркнул Колояр, но втаптывать в землю платок прекратил.

— А вот давай и проверим, — хитро усмехнулся Витомир. — Пусть Святогор к зазнобе твоей с платками ходит и посохом первого в рати учебной хвалится, ты же ей станешь не только их, — волхв кивнул на платок, — дарить, но и слова мной подсказанные говорить.

— И что же я ей говорить буду? — заинтересовался Колояр, для которого, как и для большинства его сверстников, разговаривать с Василисой, или любой иной девушкой, всегда было настоящим испытанием.

— Для начала, ты не станешь ей хвастаться очередными успехами и рассказывать о том, кто кого побил на тренировке, кто сколько раз подтянулся, как из посоха боевого или зета по мишеням отстрелялся и…

— Так о чем же мне тогда говорить?! — возмутился Колояр.

— А тебе и не надо. Ты ее расспрашивай, да лицо заинтересованное делай, пусть расскажет, что да как делала днем, не перебивай ее, сам рта лишний раз не раскрывай и с советами дурными своими не лезь, сочувствуй, кивай, поддакивай, вопросы задавай. Понял?

— Ну… Вроде бы, — взъерошил волосы Колояр, попутно отряхнув их от последствий драки.

— Держи, — Витомир засунул руку за пазуху и протянул ему простенькие бусы из цветных камешков. — Подаришь ей на третьем свидании. Для первых двух у тебя вон, — он кивнул на валяющиеся на земле платки. — Постирать их только не забудь. А сейчас домой дуй, морду умой и вообще в порядок себя приведи.

— Ага, спасибо, — повеселел Колояр. Насчет совета Витомира он сомневался, но за возможность сделать такой шикарный подарок был готов попробовать ему следовать.

Александр вывалился из анабиозокомы как-то внезапно, словно рывком очнулся, и мигом, чисто инстинктивно, «прозвонил» все многочисленные нити, соединяющие его с телом носителя. От полученного ответа он чуть снова не отправился в бессознательное состояние, но в этот раз не по причине истощения, а из-за информационного шока. Хотя, это не совсем верно отражает суть. Александр вдруг обнаружил себя подключенным к чему-то вроде суперкомпьютера. Правда, стоило справиться с эмоциями и углубиться в суть, как все оказалось не столь радужно. Мозг Колояра оказался не таким уж и компьютером, да и «супер» как-то разом отпало. Тем не менее, продолжая аналогию с вычислительной техникой, Александр получил массу свободного места на дополнительном жестком диске и дополнительную оперативную память с каким-никаким, но все же сопроцессором.

«Такс, а ну-ка», — мысленно подбодрил себя Александр, и подключился к зрительным и слуховым центрам мозга Колояра. Точнее, сосредоточился на них, и внезапно прозрел и услышал.

— Что с тобой? — спросила Василиса, удивленно посмотрев на замершего парня.

— Э… Прости, что-то в глазах помутилось, и слышать как-то стал, словно под воду нырнул, — потряс головой Колояр.

— Давай присядем, — предложила она, кивнув на лавочку у окраинного дома.

— Хорошо, — согласился Колояр. — Тяжелый день сегодня был, видимо не отошел еще, — смущенно улыбнулся он.

— У вас же соревнования между ратями учебными идут, тятя только и говорит о них. — Василиса протянула руку и убрала из волос Колояра травинку.

— Идут, — кивнул он. — Сегодня с волками бились, весь день по лесу бегали, только под вечер смогли их флаг захватить, да и то, — он потер ребра и усмехнулся, — хорошо размялись.

— Да уж вижу, — прыснула в кулачок Василиса, посмотрев на почти нормальный глаз ухажера.

Пришел он к ней с фингалом на половину лица, а сейчас уже и ничего, словно небольшой синяк недельной давности. И ей это льстило, да и батя ее на такую настойчивость лишь головой покачал и хмыкнул. Не одобрял он ее интереса к Колояру, да и к другим парням тоже не благоволил, но как воин силу духа мальчишки оценил.

— Я тут вот, — смущаясь полез за пазуху Колояр, — давно уже подарить хотел, да все думал, не достойно это тебя, — протянул он ей полученные от Витомира бусы. Цветные камешки блеснули в лунном свете.

— Ой, красота какая, — восхитилась Василиса.

— Правда нравятся? — спросил Колояр чуть сиплым голосом.

— Очень, — кивнула она, и подняла волосы, оголяя стройную белую шею.

— А… — смутился Колояр, но справился с бешено стучащим сердцем и осторожно одел подарок и застегнул колечко-крючок.

— Спасибо, — зарделась Василиса, отведя взгляд.

— Какая же ты красивая, — пробормотал Колояр.

— Ты мне… — закончить она не успела. Он подался вперед, его ладони обняли ее и он поцеловал ее в губы горячим, хоть и неумелым поцелуем. Она замерла, испугалась, а потом расслабилась и ответила, сама обвила его шею руками и подалась вперед.

«Кхм, что-то я многовато пропустил», — задумчиво протянул Александр, насколько это вообще возможно сделать в мыслях. «Ладно, все это конечно хорошо, но есть дела важней и интересней», — решил он, несколько стыдливо отключаясь от слуховых, зрительных и прочих центров мозга Колояра. Оказавшись в ставшей привычной среде, этакой созерцательной тьме, он провел ревизию тела носителя, и обнаружил сюрприз — его контроль и возможности стали поистине безграничными, если сравнивать их с теми, которые он имел раньше. «Логично, я ведь через его голову всем и сразу управлять могу», — хмыкнул Александр, и начал составлять нечто вроде программы действий. Этакий макрос, состоящий по большей части из перечня того, какие «нити» растворить и на что пустить. «Но от прямого доступа к жизненно важным органам отказываться не станем, мало ли что и как», — решил он, корректируя на ходу планы работы.

Закончив этот титанический труд, по субъективным ощущениям занявший не меньше пары месяцев времени, Александр дал добро самому себе, как бы нажав мысленно кнопку старта, и погрузился в своеобразный транс, с помощью которого мог контролировать и отслеживать все процессы.

Примечание к части

xbnfntkm13, бечено

Глава 3

Жизнь Колояра шла своим чередом. Игры между дружинами закончились, их заняла первое место среди одногодок, но проиграла большинству старших. Впрочем, никого это не расстроило, скорее уж воодушевило и зарядило энергией для новых свершений. День за днем Колояр тренировался до изнеможения, но каждый раз с удивлением обнаруживал, что через два, максимум три часа, снова свеж и бодр. Наставник на такое только хмыкал. Впрочем, он уже привык к вывертам ученика и воспринимал их с философским спокойствием.

Большую часть лета Колояр промучился от вновь напавшего жора, но радость от исчезновения постоянного чувства голода померкла и забылась, когда он узнал от отца о том, что Василиса не вернется в деревню.

— Сотник ее с собой взял, о результатах ваших самому Кощею доложить, тот ее и заприметил, — вздохнул Бажен.

— И что же теперь делать? — растерянно пробормотал Колояр, ощутив в душе огромную черную дыру, затягивающую в себя всю радость и свет души.

— Ничего. — Бажен пожал плечами. — Она теперь рядом с нашим богом. Смирись, сын.

— Но…

— Просто смирись. Возможно, если ты станешь достойным воином, быть может, даже первым витязем Кощея, он наградит тебя и отдаст Василису в жены, но для этого тебе придется пройти трудный и долгий путь служения.

— Я справлюсь, — сжал кулаки Колояр.

«Справишься, куда ж ты денешься», — хмыкнул Александр. Отказаться от некоторых вмешательств и экспериментов оказалось выше его сил. Джафа и так раза в два-три обычных людей по чисто физическим характеристикам превосходили, впрочем, ничего такого особенного в них не было. Чуть более прочные кости, сухожилия, связки, немного снятые ограничения с мышц, немного более развитый мозжечок, капельку улучшенная нервная система, легкие чуть больше объемом, в крови выше плотность эритроцитов, да и сами они лучше, и прочее и прочее…

В совокупности получался сверхчеловек, способный потягаться с унасом, разумной рептилией с родной планеты гоаулдов, долгое время служившей им в качестве основного носителя. Собственно говоря, джафа и создавались с ориентиром на физические характеристики унасов. Всем те были хороши, если бы не ряд но. Во-первых, они слишком медленно размножались. Во-вторых, излишне долго взрослели и медленно росли. В-третьих, их мозг уступал человеческому, правда, в отличие от людей, они обладали невероятной регенерацией, но для гоаулдов это определяющей роли не играло. В конце концов, при известном напряжении сил, они могли хоть большую часть тела вырастить, сами, с нуля, имелись бы в достатке питательные вещества. Впрочем, подобными извращениями ни один гоаулд заниматься не станет — либо саркофагом воспользуется, если положение позволяет, либо сменит носителя.

Работая с Колояром, Александр пошел дальше стандартов, заложенных в геноме джафа. В принципе, нельзя сказать, что он так уж кардинально поработал над телом. Немного повлиял на соотношение разных типов мышц и их анаэробные способности, улучшил вывод разнообразных токсинов и шлаков, попутно приспособив их для питания себя любимого. Таким нехитрым образом он дал носителю возможность быстро восстанавливаться и много тренироваться, попутно избавившись от головной боли в виде отвлекающих факторов типа «крошки в постели». Но главное и основное — он модернизировал сеть, опутывающую и пронизывающую мозг Колояра.

Благодаря этому Александр, с одной стороны, получил возможность в буквальном смысле читать мысли носителя и знать все, известное ему, с другой — добился куда более быстрой и продуктивной работы с собственной генетической памятью. Вон, до информации о тех же унасах докопался, даже немного прожил воспоминаниями обитавших в них предков. Так себе, надо сказать, воспоминания. Очень уж гуманоидные рептилии жестоки и примитивны оказались. Жили они небольшими племенами, возглавляемые альфа-самцом, постоянно дрались друг с другом, практиковали каннибализм, обожали не просто убить врага, но и замучить его каким-нибудь особо изощренным способом. Одним словом — мрак. Или жуть. Оба сгодятся.

«А ведь на мировоззрение гоаулдов повадки унасов ой как повлияли, можно сказать, сформировали личности первых из нас», — подумал Александр, наблюдая за тем, как Колояр размазывает Святогора в круге равных. Подопечный несколько разошелся, пришлось вмешаться. Решивший строить карьеру носитель — это хорошо, это соответствует планам, но начинать с излишней жестокости не стоит. Джафа все же братство, причем, в глобальном смысле, они даже воинов других богов, вернее, гоаулдов, притворяющихся, да и вполне серьезно мнящих себя богами, считают своими. Хотя, жестоко биться друг с другом им это не мешает. Впрочем, насколько Александр помнил, нечто схожее было среди рыцарей. Опять же, воины в средневековье делились на два типа: обычный, позже ставший называться правильным или благородным, когда соблюдались разные кодексы с традициями, и плохой, когда резали, жгли, вешали, насиловали и творили прочие непотребства, как с крестьянами, так и друг другом.

— Теперь ты первый среди равных, — объявил Огун, передавая Колояру посох с серебряными насечками.

— Во имя бога моего Кощея, — вскинул он оружие и символ. Остальные ученики и будущие витязи дружно ударили концами своих посохов в утоптанную землю и склонили головы, принимая и подтверждая новый статус Колояра.

— Надеюсь, ты не потеряешь его, когда придет время обучения в доме бога, — сказал немного шепелявящий Святогор.

— Сделаю все возможное, — протянул ему руку Колояр.

Оба удивленно уставились на повисшую в воздухе ладонь. Причем, владелец длани оказался удивлен куда больше Святогора. Тот лишь хмыкнул, кивнул и пожал предложенную руку, Колояр же потом полночи пытался понять — как он до такого додумался и почему сделал. «Потому что нам нужна здоровая атмосфера в коллективе, болван, чтобы Хатак угнать», — мысленно усмехнулся Александр.

Он не собирался оставаться даже первым воином мелкого планетарного лорда, тем более Кощея, который и вовсе кем-то вроде наместника-администратора у Сварога трудился, за непонятно какие преференции или плату. В отличие от внезапно обретенных собратьев по змееподобному виду, Александр не наслаждался манией величия, не имел непомерных амбиций, не жаждал власти и не мучился прочими гипертрофированными чувствами, сносящими все и вся, заставляющими любого полноценного гоаулда вступать в схватку с остальными, пытаясь забраться повыше и стать самым-самым главным червяком всея галактики.

Свалить подальше и поиграть в цивилизацию, ради того, чтобы обрести достаточно сил для самозащиты — примерно так можно было вкратце охарактеризовать планы и устремления Александра. И он имел вполне реальные шансы добиться своего, ведь гоаулды те еще улитки, носящие все свое с собой. Их базовый корабль класса «Хатак», представляющий собой пирамиду, был одновременно и крейсером, и авианосцем, и дворцом, и лабораторией, и производственным центром, способным с нуля воссоздать что угодно, хватило бы энергии, и много чем еще. Что, в общем-то, логично, ведь, из-за постоянной грызни за власть, подобный универсал давал шанс не просто сбежать куда-то на окраину галактики, но и накопить там силы для реванша. Тысяча-другая лет особого значения не имела. Долгожители же ж. Возможно и вовсе потенциально бессмертные биологически, как-то в том куске памяти, который освоил Александр, ему не попадались гоаулды, умершие своей смертью.

Но на пути к цели у Александра имелся ряд препятствий, правда, все они меркли перед одним единственным — он не мог просто убить собрата. Хоть боги и резали друг друга только в путь, хоть джафа проигравшего легко и просто присоединялись к победителю, за редкими исключениями, однако сами они прибить бога не могли. Вернее, технически очень даже могли и порой делали, но для остальных такой джафа становился шолвой, предателем, который заслуживает только смерти. Желательно — показательной и мучительной.

Объективно говоря, со здравым смыслом и логикой подобное сочеталось никак, ведь каждый джафа знал, что в нем живет ребенок бога, развивается гоаулд, но в том-то и фишка — когда этот самый гоаулд окажется в теле носителя без печати джафа на лбу, он может сколько угодно изничтожать своих собратьев-богов. И ему не только никто ничего не скажет, ибо он в своем полном праве, но и легко покорится, приняв власть нового бога, в случае успешной ликвидации прежнего. Освященный веками когнитивный диссонанс, хотя, не диссонанс, так как в головах джафа конфликта не возникает.