Следак 4

Пока поднимались на второй этаж, отметил, что свидетельница тоже какая-то напуганная. Идет неуверенно, озирается по сторонам, ну хоть не вздрагивает от каждого шороха. Да и выглядит она сегодня скромнее: краски на лице заметно меньше, вместо шубы пальто с меховым воротником, на пальцах лишь одинокое обручальное кольцо.

— Те две с половиной тысячи мне мама одолжила, а она их скопила с пенсии, — поспешила сообщить Лунева, как только мы вошли в кабинет, и женщина увидела за одним из столов представительного дядьку в форме полковника.

Лукашов, отвлекшись от работы, вопросительно уставился на нее, а женщина не замолкала.

— Мы на море уже три года не ездили. Ну какие в нашей семье могут быть деньги? Не понимаю, зачем вы меня вызвали. Это какое-то недоразумение.

Лукашов изобразил свой фирменный жест — приподнял брови.

— Я думал, ты дело о краже шубы расследуешь, — озвучил он свое удивление.

— Раиса Андреевна, вы присаживайтесь, — показал я женщине на стул для посетителей. — Паспорт давайте.

К допросу я уже приготовился: проверил работу печатаной машинки, что стояла на выделенном мне столе, вставил в нее бланк протокола допроса свидетеля, судя по внушительной стопке бланков, с ними в министерстве проблем не было.

Казалось бы безобидные вопросы для вводной части протокола, о месте рождения допрашиваемого лица, его национальности, месте работы и так далее совершенно доконали Луневу. Пришлось наливать воды, у женщины началась банальная икота.

— Раиса Андреевна, мы можем продолжать? — спросил ее я, когда икота была побеждена с помощью двух стаканов воды.

Женщина поспешно кивнула, но я засомневался. Нужно было выводить ее из этого нервозного состояния.

Перестав печатать, я повернулся к свидетельнице лицом и начал рассказывать историю Анастасии Галдиной. Об отчаянии одинокой женщины, о ее случайной встрече с Алексеем Гриневым, о его приглашении вместе отпраздновать Новый год, о ее мечтах начать с ним отношения, об обмане и разбитых надеждах.

Лунева всхлипывая, достала из кармана светлый платочек и приложила его к повлажневшим глазам.

— Какой подлец, — заклеймила она похитителя женских шуб.

И работа нормализовалась, как и душевное состояние допрашиваемой.

— А ты умеешь работать со свидетелями, — сделал мне комплимент Лукашов, когда я вернулся после того, как проводил Луневу.

Расстались мы с ней, кстати, добрыми приятелями, она даже обещала приехать на суд над Гриневым. Забудет, конечно, но хоть не станет вспоминать меня матом.

Вечером меня пригласили на оперативку в кабинет начальника следственного управления.

Спросив у Лукашова насчет дресс-кода, пришел в гражданке. Как-то неуютно мне с моими маленькими звездочками быть единственным среди большезвездных. Появляется чувство неполноценности, а еще откуда-то лезет тщеславие, начинаю хотеть всех перерасти, что странно, ведь я не собираюсь строить карьеру в милиции или в другом силовом ведомстве, я абсолютно гражданский человек.

Следователей в управлении было побольше, чем в нашем районном СО и их средний возраст был выше. Самому младшему за тридцать. В форме пришли далеко не все, но меньше майора среди них никого не было.

Все чинно расположились за приставленным столом, даже мне выделили место рядом с Лукашовым. Процедура напоминала нашу, начальник спрашивал всех по часовой стрелке, уточнял детали, акцентировал внимание на сроках, торопил и выговаривал за косяки.

Меня Мурашов, как и мой родной начальник, оставил на десерт.

— Слышал, ты уже освоился, — он выцепил меня взглядом. — Людей допрашиваешь, версии выдвигаешь, с уголовным розыском пари заключил.

Вот почему, когда это слышишь со стороны, все перечисленное представляется нелепым? Вон и следователи повернули в мою сторону шеи и навострили уши.

Я встал из-за стола, все же целый генерал-лейтенант ко мне обращается.

— Не хочешь дождаться оперов из Загорска?

Не хочу. Но вслух пришлось сказать другое.

— Как скажете, товарищ генерал.

— Вот и славно, — в глазах Мурашова мелькнуло одобрение. — До понедельника, значит, остаешься. В выходные по столичным магазинам походишь. Считай это приятным довеском к командировке.

Следователи заулыбались, а меня ждал тяжелый телефонный разговор с Алиной.

Звонил я Митрошиным не из кабинета, а из служебной квартиры, благо она была телефонизирована.

— Ты же обещал вернуться в воскресенье, — голос Алины источал обиду. — Может, как-то можно отказаться? — уже обеспокоенно спросила она, а после паузы призналась. — Мне плохой сон приснился.

— Это всего лишь сон, — заверил ее я, пытаясь успокоить, но свой кошмар тоже вспомнил.

Как ни странно, вторую ночь спал крепко, сны вообще не видел, зато пробуждение вышло внезапным, какой-то хрен названивал мне в шесть утра, часы именно это время показали. Даже не сразу понял, что звонит не телефон, пока не начали колотить в дверь.

— Собирайся, поехали, — оттеснив меня, в квартиру ввалился Сергей Саблин и сразу принялся ее осматривать: заглянул в комнату и кухню, не обошел вниманием и санузел, где, воспользовавшись ситуацией, отлил. — А ничего так, — резюмировал он, зайдя ко мне в комнату, где я как раз натягивал на себя джинсы.

Зевая, я прошел мимо него и закрылся в ванной.

— Куда едем-то? В Загорск или вы его уже сюда привезли? — спросил я на обратном пути.

— В Хотьково! — победно, несмотря на темные круги под глазами, провозгласил инспектор уголовного розыска. — Загорский район, — пояснил он. — Эта тварь там живет. Вдвоем с матерью. Вчера, наконец, это выяснили.

— И на кой черт я вам сдался?

— Мы решили, что ты заслужил присутствовать на задержании.

— А я надеялся, вы обо мне забудете, — совершенно искренне сказал я, завязывая ботинки.

— Ага, так я и поверил, что тебе насрать. Извелся, наверно, весь, от нас весточки дожидаясь, — рассмеялся Саблин. — Думал бортанем, все заслуги себе припишем. Ты хоть и следак, но упустил важную деталь.

— И какую? — послушно спросил я.

— При нашем с тобой договоре был свидетель!

Пока он ржал, я натянул на голову шапку и застегнул пуховик.

— Понятно, ранней побудкой я обязан Лукашову, — я первым вышел из квартиры.

Милицейский желто-синий УАЗ, по-простому «Буханка» ждал нас прямо возле подъезда. В салоне, прямо за местом водителя-сержанта сидел Копытов, напротив него еще два человека возраста Саблина, тридцати или чуть более лет. Эти оказались из уголовного розыска ГУВД Мособлисполкома.

— Говорят, ты за два часа дело раскрыл, — после того, как мы все поручкались, сказал, с любопытством меня рассматривая, майор Агеев, старший инспектор уголовного розыска, они с коллегой — капитаном Фадеевым, в отличие от министерских, были в форме.

— Да там несложно, — отказался я от похвалы.

Опера из областного управления прищурились, пытаясь понять, это я от смущения ляпнул или наглым образом выделываюсь, министерские заухмылялись.

— Мы его при первой встречи вообще чуть не прибили, — признался Саблин.

— Слишком борзый?

— Да я бы не сказал, — задумался Саблин над моей характеристикой, — но ведет себя не так, как положено провинциальному лейтехе, о субординации и не слышал.

— Самым умным себя считает, — хмуро дал мне оценку Копытов.

— Да пусть считает, главное, результат есть! — радостно воскликнул Саблин. — Ведь больше двух лет этого говнюка искали, и никакого результата. А Чапыра материалы полистал, с картой области места преступлений сопоставил и вот мы уже на задержание едем.

Копытов раздраженно отвернулся к окну.

Было уже совсем светло, снег не падал, дорогу не заметало, так что добрались мы до места за час.

Жил серийный убийца в обычной пятиэтажке, соседи и знать не знали, что каждый день здоровались с настоящим монстром. Дверь нам открыла интеллигентного вида пожилая женщина, которая тоже вряд ли подозревала о тайной жизни своего сына.

— А Андрюша еще спит, — растерянно ответила она на вопрос Копытова.

Майор деликатно отодвинул женщину с пути и быстро прошел в квартиру, Саблин проследовал за ним.

Мы с майором Агеевым остались в подъезде, контролировать выход из квартиры. Последний из группы задержания капитан Фадеев караулил под окнами.

В квартиру я вошел, когда Евсеев уже был упакован в наручники. Сидел на расправленном диване в трусах-семейниках и майке-алкоголичке, смотрел на нас исподлобья, на вопросы не отвечал. В прихожей причитала мать маньяка, пока Агеев не увел ее на кухню.

— Следователь на обыск не приедет? — спросил я у Агеева.

— Отдельное поручение нам выдала. Нормальный проведем уже позже, если сейчас ничего не найдем. Так, я за понятыми!

Остановившись в дверном проеме комнаты, я пробежал по ней взглядом: большой шкаф для одежды, диван и стол с двумя стульями, на которые были накиданы вещи, вот и вся мебель. Миниатюрная елка на столе напоминала о прошедших праздниках.

Опера напирали, но жулик в грехах каяться не спешил, значит придется искать вещи его жертв самим, благо квартира однокомнатная, да и спрятать он их не успел, потому что банально проспал наш приезд. А интересно, интуиция подавала ему сигналы?

— Тебе сегодня кошмары не снились? — спросил я Евсеева, встав напротив него.

Опера удивились моему экспромту, но мешать не стали, а напряженно ждали развязки.

Серийный убийца поднял на меня глаза, в них я увидел понимание. Уронив голову, он бессильно зарычал.

— Пакеты для вещдоков где? — я прошел к столу, где стояла наряженная елка, приподнял ее за верхушку, покрутил и пояснил, наблюдающим за моими странными действиями, операм. — Украшения жертв.

— Мля! Ни хрена себе! — они разглядели, что висело на ней вместе с игрушками. Там блестели золотые цепочки.

— Ищите шкатулку или небольшую коробку, там все остальное, — добавил я и вышел в подъезд, чтобы не мешать.

Холодно не было, поэтому я не стал лезть в машину. Сообщил Фадееву, что жулик задержан, и когда тот забежал в подъезд, стал наблюдать за размеренной работой дворника, который очищал тротуар от наледи.

Опера появились спустя полчаса. Под взгляды соседей затолкали потерянного Евсеева в машину.

— Ты откуда об украшениях узнал? — сел рядом со мной Копытов, держа в руках упакованную в пакет коробку из под обуви.

— Догадался.

Тот недовольно засопел. Не нравился я ему, хоть и помог поймать убийцу.

— Слушай, а зачем ты его про кошмары спросил? — почему-то шепотом задал мне вопрос Саблин, когда мы уже подъезжали к Москве.

— Ну, — запнулся я, не зная, как лучше объяснить человеку из прошлого о психологическом воздействии. — Понимаешь, Евсеев, увидев у себя ментов с утра, испытал шок и замкнулся, это такая защитная реакция психики на стресс, на контакт не шел, да он вообще не слушал. Нужно было его выдернуть из этого состояния, вот я и долбанул по его и так нездоровой психике. И мне удалось, раз коробку с украшениями он вам сам выдал.

— Но с чего ты решил, что ему снились кошмары?

— Понимаешь, Евсеев больше двух лет удачно скрывался и заметал следы, а значит интуиция у него должна быть отменной. А я слышал, что, когда мы спим, интуиция бодрствует, но напрямую разбудить нас она не может и посылает нам кошмары. Вот я и проверил эту теорию.

— Странные у тебя теории, Чапыра, — встрял Копытов, до этого прислушиваясь к нашему разговору. — Да ты вообще какой-то странный. Ведешь себя странно, говоришь странно, идеи у тебя странные. Вот общаюсь с тобой и понять не могу, кто ты такой есть.

— Следователь я. Из Энска.

— Там у вас все такие?

Я не стал отвечать на вопрос.

— Ты с нами? — спросил меня Саблин, когда мы въехали в город.

— Нет, у метро меня высадите, — отказался я.

Операм предстоит долгая работа с задержанным, я им больше не нужен. Мавр сделал свое дело, мавр может уходить. Да и процессуального статуса у меня в этом деле нет. И вообще у меня шопинг, невеста не поймет если я не привезу ей подарок из столицы. На часах было всего двенадцать часов дня.

Глава 9

Субботний день вместе с солнечной погодой принес хорошие новости. Еще вчера поздно вечером начальник Управления уголовного розыска Карпец Игорь Иванович доложил министру, что они, наконец, установили личность серийного убийцы, который более двух лет безнаказанно орудовал в Москве и Московской области. Им оказался совсем молодой мужчина, неполных двадцати двух лет, проживающий в небольшом городке Хотьково Загорского района. Туда и уехали сегодня с утра сотрудники уголовного розыска на задержание. И вот уже в полдень Карпец отзвонился с новым докладом: преступник задержан, доставлен в Москву и сейчас с ним ведется работа.

Щелоков приказал готовить машину. Предстояло узнать о деталях из первых уст, чтобы потом в подробностях доложить Брежневу и членам ЦК КПСС, ведь дело «Таганского маньяка» находилось у них на контроле. Да еще и Андропов наверняка будет задавать каверзные вопросы. Вечно сует свой нос в милицейские дела, он даже внес это дело в еженедельный информационный бюллетень КГБ, чтобы иметь причину запрашивать по нему информацию.

Ну ничего, теперь-то у Щелокова будет что ответить его извечному оппоненту. Серийный убийца задержан, а значит советская милиция со своими задачами справляется в полной мере. Для доклада Брежневу даже можно будет съездить в Завидово, где тот сейчас охотится. Чем не повод? Заодно удастся опередить Андропова.

Министр МВД встречал своих подчиненных, генерал-майора милиции Карпеца и старшего группы по оперативному сопровождению дела о «Таганском маньяке» майора милиции Копытова, как победителей. Улыбаясь, вышел из-за стола, с обоими поздоровался за руку, а после доклада о задержании преступника и даче им первичных признательных показаний, предложил присаживаться за стол. Щелоков и без того отличался демократичностью, но сегодня даже превзошел самого себя.

— Как вы на него вышли-то? — пребывая в прекрасном расположении духа, спросил министр.

Копытов сделал попытку вскочить, но Щелоков движением руки, заставил того приземлиться обратно.

— Товарищ генерал, дело по убийствам нам передали из МУРа только в ноябре прошлого года, — начал он докладывать, сидя на стуле настолько ровно, насколько это было возможно, все-таки для простого майора вот так по-простому общаться с министром было впервой. — А сейчас начало января, то есть с момента передачи прошло всего два месяца. За это время мы внимательно изучили материалы расследования и вот результат.

— Молодцы! — похвалил подчиненных министр, пролистывая копии протокола опроса, которые ему вручил Карпец для ознакомления. — Все бы так работали! А то в МУРе два года непонятно чем занимались. Убийца даже и не прятался. — Щелоков постучал пальцем по лежащим перед ним документам, — жил себе по месту прописки, на работу ходил, бакенбарды не сбривал, усы не отращивал. А ведь его внешность была известна с самого начала! — голос министра становился все громче и громче. — Да его куча свидетелей видела! В последнем эпизоде, осенью, он женщину на лестничной площадке общежития зарезал, зашел за жертвой, мимо вахтера и жильцов, убил и весь в крови вышел обратно на улицу. А наши муровцы, — зло произнес Щелоков, — только и знали, что херней страдали. Задержат непонятно кого, отчитаются, что поймали серийного убийцу, а затем выясняется, что взяли не того, и так несколько раз, — он удрученно махнул рукой. — У вас, надеюсь, так не выйдет? — Щелоков посерьезнел.

— Никак нет, товарищ генерал! — все-таки не выдержав, соскочил с места Копытов. — Евсеев сам во всем признался, охотно сотрудничает, мы только успеваем записывать, добровольно выдал присвоенные им ценности жертв.

— Показания Евсеева все здесь, — подключился Карпец, кивая на бумаги, которые сейчас изучал министр.

— Хорошо, если так, — согласился поверить Щелоков. — Так и что послужило зацепкой?