Следак 4

На Огарева, 6 подъехал уже почти в одиннадцать часов. Служебного транспорта для меня не нашлось, пришлось добираться на общественном, что существенно дольше.

— Ты чего опаздываешь? — на КПП за мной прибежала целый майор милиции. Подтянутая фигура, грудь не меньше третьего размера, яркая блондинка возрастом чуть за тридцать. Даже не понял, чего в ее взгляде, устремленном на меня, было больше — удивления или возмущения. — Тебе на десять утра было назначено, а сейчас уже одиннадцать! — выговаривала мне она, пока мы поднимались по парадной лестнице с красной ковровой дорожке на второй этаж.

В прошлый раз я был на третьем.

— Служебная необходимость, — ограничился я кратким ответом без извинений, видимо, это ее еще больше подстегнуло.

— Ты хоть понимаешь к кому идешь? — шипела майор на меня. — Тебе здесь не провинция, а Москва! Привыкли у себя к расхлябанности. Ну, хоть форму надел, и на том спасибо, — в конце она фыркнула и вроде бы угомонилась.

В форму я переодевался в линейном отделе, это тоже заняло какое-то время и прибавило минуты к опозданию.

Оставив меня в приемной начальника следственного управления МВД, она скрылась в его кабинете. А я в ожидании приглашения рассматривал второго майора, в этот раз брюнетку, но тоже симпатичную. Она что-то лихо печатала на машинке. На меня посмотрела лишь раз, разглядела три маленьких звездочки на погонах и тут же утратила ко мне интерес.

— Заходи живее, — шикнула на меня блондинка-майор, когда вернулась.

Зашел, стараясь не озираться по сторонам. Да и на что тут смотреть? Обычный кабинет высокого советского чиновника: нужные портреты на стенах, тяжелые шторы и массивная мебель.

— Следователь Чапыра по вашему приказанию прибыл! — бодро доложился я, представ перед генерал-лейтенантом милиции Мурашовым Сергеем Васильевичем во всей красе. Портившую образ бравого служаки сумку я оставил в приемной.

— И какая же служебная необходимость стала причиной твоего опоздания? — генерал, что называется, сразу взял быка за рога.

От его цепкого и подавляющего взгляда я даже немного струхнул. Харизма у генерала была мощная.

— В поезде встретил жулика по своему делу, проводил мероприятия по задержанию совместно с сотрудниками линейного отдела, — по мере доклада я окончательно успокоился, вспомнив, что нравиться столичному начальству мне совсем не нужно, мои ближайшие планы — дотянуть до апреля. Так что если выгонит в шею из Москвы, то раньше домой вернусь, а увольнять меня не за что.

— Орел! — резюмировал Мурашов, после того как вытащил из меня многочисленными уточняющими вопросами всю историю с шубой Галдиной. — Теперь верю, что, будучи в отпуске, ты смог разоблачить серийного убийцу.

Я вгляделся в лицо генерала, пытаясь понять, серьезно он это говорит или троллит. Но тот умел быть непроницаемым.

— Как дальше служить думаешь? — покровительственно спросил генерал.

Мне поставленный вопрос не понравился.

— Как и прежде, — настороженно ответил я.

— Есть мнение, тебя к нам перевести. Как ты на это смотришь? — и ведь ни тени сомнения на лице, что я вцеплюсь за эту возможность.

— Заметил, у вас тут от майора и выше служат, а я старший лейтенант, да и опыта у меня мало, я только полгода в милиции.

— Главное, у тебя есть хватка, а опыт — дело наживное, — перебил он меня. Понятно, уверен, что это я из ложной скромности так говорю.

— Мне бы еще на земле хотя бы с год послужить, — теперь уже я перебил генерала.

В его глазах промелькнуло удивление. Мурашов прищурился, словно пытаясь рассмотреть во мне что-то скрытое.

— Значит так, прикреплю тебя пока к своему следователю. Посмотришь на то, как мы работаем, а мы присмотримся к тебе, — резюмировал он.

— Товарищ генерал-лейтенант, у меня командировка только на два дня, — напомнил я ему о бюрократии.

— В пятницу решим, — отмахнулся Мурашов и нажал на кнопку селектора. — Светочка, Лукашова ко мне пригласи.

Минут через десять в кабинет вошел полковник. На вид лет сорок, коренастый, среднего роста, брюнет с высоким лбом и седыми висками.

— Павел Владимирович, знакомьтесь, это наше молодое дарование — Чапыра Альберт Анатольевич. Отдаю его под ваше начало. Расскажите ему о нашей работе, ознакомьте с делами, с которыми можно ознакомить. Можете даже включить его в состав следственной группы, не возражаю.

Полковник прошелся по мне оценивающим взглядом, но удивления я в его глазах не проступило, значит, Мурашов его заранее на мой счет предупредил.

— Старший следователь по особо важным делам Лукашов Павел Владимирович, твой новый наставник, — в свою очередь представил мне полковника генерал.

— Надеюсь, сработаемся, — закончив мой визуальный осмотр, скупо улыбнулся полковник.

Проследовав за своим новым наставником по длинному пустынному коридору второго этажа с красной ковровой дорожкой, я оказался в узком, но с высокими потолками кабинете.

— Располагайся, — он махнул рукой на свободный стол, на котором кроме печатной машинки и пары пачек бумаги ничего больше не было.

Повесив форменное пальто на вешалку и бросив рядом сумку с гражданской одеждой, я уселся на предложенное мне место и стал ждать указаний.

Настроение было ни к черту. При разговоре с генералом возникло ощущение, что он не знал, что со мной делать и поэтому решил сплавить одному из своих следаков, вернее, важняков, а дальше посмотреть, как оно пойдет. Вот только не понятно, если я ему не нужен, то зачем вот это все?

— Чаю будешь? — устроившись напротив меня на своем рабочем месте, вывел меня из задумчивости Лукашов.

Похоже этот тоже не знал, что со мной делать.

— Павел Владимирович, а жить я где буду? — озадачил я его, раз генерал промолчал. Полковник задумался, затем подбадривающе мне улыбнулся и пообещал до вечера решить вопрос с хатой.

Информация обо мне распространилась по министерству уже к обеду. Когда мы с наставником вернулись из столовой, в которой кстати, очень недурно кормили, в наш кабинет зашли двое в штатском, но я сразу понял по их движениям и главное, взглядам, что они из уголовного розыска. Один был пышущим здоровьем крепышом, второй, наоборот, поджарый с темными кругами под глазами.

— Так это ты значит серийников на раз вычисляешь? — предъявил мне крепыш.

— Сливко ведь ты поймал? — поторопил меня с ответом поджарый. — Может и нам подсобишь? — он ухмыльнулся и протянул мне руку. — Сергей. Инспектор Управления уголовного розыска.

— Альберт, — пожал я ее.

— Константин Петрович или товарищ майор, тоже инспектор, но старший, — представился крепыш.

— Так какая вам нужна от меня помощь? — спросил я, вальяжно развалившись на стуле. Троллить и я люблю.

Меня молча рассматривали три пары глаз.

— А ты борзый, — озвучил общее мнение майор.

— Считает, раз случайно одного серийника взял, то он уже профи, — подхватил Сергей. — А мы с тобой неудачники, раз уже два года одного ищем, но результата все нет.

— Но теперь с нами следователь Чапыра из… — майор изобразил задумчивость. — Из какой дыры ты к нам приехал?

— Энск, — подсказал я.

— Точно! Так вот следователь Чапыра из Энска легко найдет убийцу с добрыми глазами.

— За два дня, — добавил я. — У меня командировка только на два дня, — пришлось пояснить, а то опять все замолкли и скрестили на мне взгляды, в которых чего только не отражалось.

Глава 7

Мое заявление за два дня найти серийного грабителя и убийцу подействовало на всех не так, как я рассчитывал. Думал, высмеют и уйдут, опера же для этих целей сюда пришли — поглумиться над выскочкой из провинции, показать ему его место, чтобы даже не смел лезть в Москву. Вот только они почему-то не спешили смеяться и уходить, а так и стояли надо мной и давили меня взглядами. Тоже получили совсем не то, что хотели. Я не стал скромно пожимать плечами и соскакивать с заявленной темы, а снисходительно согласился помочь московским бездарям.

— Два дня, говоришь, — процедил старший инспектор Управления уголовного розыска и, не давая мне шанса уйти на попятную, развернулся корпусом к хозяину кабинета. — Павел Владимирович, мы у вас его заберем?

— Вечером только верните, — губы полковника едва тронула усмешка.

Вот мне и пришлось идти в крыло уголовного розыска, что называется, обе стороны просчитались — не рассчитали эффект от своих действий.

— Изучай! — бросил на выделенный для меня стол папки с материалами старший инспектор по фамилии Копытов. Его полное имя было указано на металлической табличке, приколоченной к двери кабинета.

Кабинет оперов походил на тот, из которого я только что сюда пришел: те же высокие потолки с лепниной, широкое окно, по зимнему времени запечатанное с помощью ваты и бумаги, три рабочих стола и столько же шкафов-сейфов. Но в отличие от кабинета Лукашова, этот был сильно прокурен.

— Форточку хотя бы откройте, — недовольно проворчал я,

— А он не охренел? — вскинулся Саблин, который просто инспектор, его фамилию я тоже на двери прочитал.

— Серега, открой форточку, — не дал разгореться конфликту Копытов.

— Слишком он наглый, — в свою очередь проворчал просто инспектор, но форточку открыл и тут же демонстративно закурил, все-таки сильно я его взбесил.

Я тоже был на себя зол, как дебил повелся на подначки этих двух мудаков, решивших продемонстрировать мне свое превосходство. Как итог, оказался в непростой ситуации. Ловить маньяков после Сливко, когда меня самого чуть не посадили, совершенно не хотелось.

Это была серия разбойных нападений и убийств, совершенных в Москве и Московской области с 1974 года. Всего эпизодов в материалах оказалось девять. Жертвы — преимущественно женщины, причем разных возрастов. Три из семи потерпевших остались живы. Также жертвой серийника считали одного молодого человека, он тоже выжил, смог отбиться. Был ещё один труп мужчины, рецидивиста, он проходил особняком, так как по версии следствия серийный убийца пытался выдать его за себя.

Такие разные жертвы, по полу и возрасту для маньяков нетипичны. Нетипичным было и изменение цветовых пристрастий преступника — первые жертвы женского пола носили вещи красного цвета.

Но общие признаки все же имелись. Во-первых, орудие преступления, всегда фигурировал нож, также был схож характер нанесенных ран, преступник бил своих жертв в лицо и грудь. Во-вторых, он всегда их грабил: забирал украшения, вещи из сумочек и карманов, не оставлял даже мелочь и еду. Кроме того, выжившие жертвы дали одинаковое описание преступника: высокий мужчина, возрастом до двадцати пяти лет, темные волосы, бакенбарды, модная одежда и добрые глаза.

Именно эти сходные признаки и стали основанием для объединения разрозненных эпизодов в серию, чему я был немного удивлен. Столкнувшись со Сливко и зная о других советских маньяках, орудующих не то что годы, а десятилетия, казалось, что предки вообще не шарят в сериях.

Было еще кое-что странное в этом деле. Обычно советская власть информацию о серийных убийцах от общественности утаивала, а тут сам министр МВД с телеэкранов объявил, что в Москве орудует убийца и попросил местных жителей быть бдительными. Было это еще в 1974 году, после чего преступления резко прекратились, и целых два года об убийце с добрыми глазами никто не слышал.

Все изменилось в октябре прошлого года. В Москве за два дня тем же способом были совершены четыре нападения на женщин. Две из них остались живы и дали описание преступника — высокий мужчина, возрастом до двадцати пяти лет, темные волосы, бакенбарды, модная одежда и добрые глаза.

Дело по убийствам 1974 года достали из архива и возобновили по нему производство. Начальник МУРа лишился своей должности, а оперативное сопровождение следственных действий передали сотрудникам уголовного розыска ГУВД Мособлисполкома и министерства внутренних дел.

Я поднял глаза от материалов, которые были наработаны уголовным розыском за два года и посмотрел на оперов. Те занимались своими делами и, казалось, забыли обо мне.

Оба инспектора сразу почувствовали мой недобрый взгляд.

— Закончил? — без особого интереса спросил Копытов.

С маньяком-то я закончил. По крайней мере, кто он — это я уже знал. На лекциях об Евсееве нам подробно рассказывали, он, действительно, был нетипичным серийником. В предоставленных мне материалах, к слову, были указаны не все его жертвы, да и трупы он судя по всему пока еще не насиловал, но ведь в той истории, которую я знаю, его поймали позже 1977 года, то есть все свои преступления он пока совершить не успел.

Зато я не знал, что мне со всем этим делать. Передо мной во всей ее пугающей красе встала дилемма: послать министерских лесом и опозоренным вернуться в свой Отдел или помочь с поимкой маньяка и предотвратить пока еще несовершенные преступления, но при этом сильнее заинтересовать Мурашова и его руководителя Щелокова, и, возможно, не вернуться в Энск, что будет равняться крушению всех моих планов.

Склонялся я в пользу позора. Его было легче пережить, чем остаться в Союзе.

С того времени, как узнал о командировке, я все пытался понять, зачем меня вызвали в Москву и получалось, что на смотрины. В пользу этой версии говорило то, что никаких конкретных указаний я от Мурашова не получил. Судя по всему, тестировать меня должен был Лукашов, дать какое-нибудь дело и посмотреть, как я буду по нему работать. Вот только полковник не успел, слишком долго присматривался или наблюдал за моей реакцией на полный игнор, аж до обеда, и его опередили опера. Лукашов быстро все переиграл, решив, что протестировать меня можно и на неуловимом серийном убийце, которого я, разумеется, не найду. И в пятницу он отчитается обо мне перед Мурашовым, с сожалением скажет, что я профнепригоден и попросит вернуть меня на малую родину. И тот согласится. Зачем ему провинциальный старлей без всякого потенциала? Выкинет и забудет.

Значит, все-таки надо посылать москвичей. Вернусь в Энск, и фигня, что не победителем, до апреля как-нибудь насмешки коллег перетерплю. И не придется придумывать правдоподобную историю о том, как я понял, кто преступник за неполных два часа. Да, еще о случае со Сливко не надо забывать. Так что, ну их, пусть сами своих жуликов ловят.

Приняв решение, я захлопнул последнюю папку.

— Ну что скажешь? Появились версии? — поторопил меня с ответом Копытов.

Говорил это старший инспектор Управления уголовного розыска спокойно, не срывая голос, лишь легкая досада чувствовалась в нем от того, что торможу. Видимо, потребность проучить наглого выскочку, пытающегося пролезть в столицу, доказать ему, что он ноль без палочки, а все его достижения — это чистая случайность, уже притупилась, и сейчас он хотел лишь одного — поскорее от меня избавиться.

Инспектор Саблин, который тоже оказался майором, судя по его выражению лица, испытывал схожее с коллегой желание.

На то, что они не верили в меня, как в следователя, считали пустым местом, лишь волей случая оказавшимся в министерстве, мне было в общем-то насрать. Но это раздражало.

Я встал, подошел к прикрепленной на стене карте Московской области и начал ее рассматривать.

— Что ты там ищешь? — спросил меня Копытов с возросшим нетерпением.

— Загорск, — спокойно ответил я. Странно, но я совершенно не помнил такой город в Московской области.

Сергей вышел из-за стола и встал рядом со мной.

— Вот он, — ткнул он пальцем севернее Москвы.

— А раньше он как назывался? — в советские времена многие города переименовали и гадай теперь.

— Без понятия, — заводясь от бессмысленности разговора, дернул плечом инспектор. — Зачем тебе это?

— Любопытно.

— Это имеет какое-то значение для расследования? — с издевкой спросил Копытов. Желание наказать выскочку к нему вернулось.

— Там ваш убийца совершил свое первое преступление. Он убил Марину Морозову, — напомнил я им обоим.

— Мы это прекрасно знаем, — процедил Копытов. — Материалы, которые ты изучал неполные два часа, — в этом месте майор ухмыльнулся, — собирали мы.

— Тогда почему вы ищете серийного убийцу в Москве, а не там, где он совершил свое первое преступление? — я тоже ухмылялся, смотря прямо ему в глаза. — Ваш неуловимый маньяк живет в Загорском районе.

— Откуда такие выводы? — переборов раздражение, спросил старший инспектор.

— Первое убийство было спонтанным, а значит можно предположить, что совершил он его недалеко от места своего жительства.

— Да с чего ты это взял? — все же возмутился моей непонятной уверенности Копытов. — Он все свои нападения в Москве совершал, кроме первого, — на последних словах в голосе майора появились сомнения.

— Взял я это из показаний свидетельницы первого убийства, продавщицы из магазина, недалеко от которого и нашли труп Морозовой, — продолжил доказывать я свою правоту. Вернулся к столу, за которым до этого сидел, открыл нужную папку и нашел по оставленной закладке протокол опроса. — Вот здесь слова продавца о том, что за Морозовой в очереди стоял молодой парень, который хотел купить селедку. А теперь ответьте, зачем москвичу ехать за селедкой в Загорск? В столице снабжение намного лучше, чем в райцентре.

Копытов отобрал у меня папку и перечитал показания свидетельницы. К нему присоединился и его коллега. А я смотрел на то, как они оба мучались, пытаясь разобрать почерк своего коллеги из МУРа, который опрашивал свидетеля.