Помоги проекту - поделись книгой:
Было понятно, что эта сильная и гордая женщина не могла себе позволить плакать при чужом человеке.
Когда Илья опять поднялся в кабинет, доктор уже завершил свои манипуляции и прямо пританцовывал от желания немедленно бежать в лабораторию.
— Доктор, — сказал Илья, — я прошу вас быть предельно осторожным, дабы никоим образом не повредить пациенту.
— Уважаемый Илья, у меня все-таки там, за пределами этого поместья, остались ученики, в том числе и те, кто здесь когда-то работал. Мне сообщили о продаже некоторого клонированного тела. А я пока еще неплохо соображаю. Но если мозг пациента реагирует на информацию, мы с вами обязаны эту информацию предоставить. Мозг, я так думаю, сам отфильтрует то, что ему нужно. Кстати, а вы представляете, как у человека кровь отфильтровывается, прежде чем попасть из организма в мозг? Нет? Вот вы обязательно почитайте, голубчик, ознакомьтесь, это потрясающая защита! Я уверен, что не менее надежный фильтр мать-природа или Создатель предусмотрели и для такого случая. Если в этот мозг и пойдет какая-то информация, то значит, так надо.
И доктор побежал в лабораторию подключать к Сети свои приборы.
Глава 12
Бывают совпадения в жизни, но все подчинено неведомым нам закономерностям. В то же самое время, когда доктор Бирман подключал к Сети оборудование лаборатории под Зальцбургом, похожий процесс завершался в Риме, в комплексе на крыше уже знакомой нам гостиницы.
По программе понедельник и вторник отводились на адаптацию гостей. С кормлением и обслуживанием ребят в комплексе на крыше все наладилось довольно быстро, клиника предоставила вполне подготовленный персонал. Медсестер ребята стеснялись, пришлось оставить только медбратьев. Они дежурили по восемь часов и уже почти приноровились к каждому из ребят. А это тоже было непросто: болезни у всех были нешуточные. В комнате для персонала установили две кровати, где медбратья тоже могли передохнуть. Располагавшаяся рядом мини-кухня была действительно мала, она не предназначалась для реального приготовления пищи. Максимум там было можно приготовить бутерброды да в микроволновой печке разогревать несложные блюда. В принципе, основное питание планировалось завозить в готовом виде. При доставке должны учесть имеющиеся ограничения по питанию: у кого — по медицинским показаниям, у кого — по религиозным убеждениям.
Тем не менее кое-какие припасы для рабочих перерывов тоже были завезены. Скоропортящиеся продукты хранились в большом холодильнике. Был на кухне и запас воды и различных соков, тут же стоял аппарат для изготовления кофе. Медбратья не скучали, они были в основном студенты, и близость даже к такой кухне их только радовала. В воскресение заехали остальные участники олимпиады из числа инвалидов, еще пять человек. Процесс подъема и устройства вновь прибывших занял почти весь день, и только к вечеру оргкомитету стало понятно, что не все успели подготовить в срок. Большую телевизионную панель сообразили заранее повесить в центре комнаты и подключить к телевизионной сети гостиницы. А вот широкополосный доступ в интернет кто-то принял решение обеспечить прямо к началу состязаний.
Все подростки-инвалиды приехали со своими портативными компьютерами. Они были крайне разочарованы, когда оказалось, что выбранная для их проживания комната пока напоминает необитаемый остров. Внизу, в самой гостинице, можно было пользоваться Wi-Fi доступом. А наверху был еще почти каменный век. Все, что ребята могли себе позволить, — это выход в интернет через мобильные телефоны. К сожалению, большинство из них не имели физической возможности мобильными телефонами пользоваться. Здоровые люди не могут себе представить, как сложно с двумя-тремя работающими пальцами выполнять даже, казалось бы, самые простые действия. А среди прибывших ведь были и лишенные даже этих возможностей. Им нужно было подключить к Сети их собственные, специально приспособленные компьютеры, которыми они умели управлять, кто — зажав в зубах палочку, кто — держа в кулачке джойстик.
И вот наконец дело близилось к завершению. Рабочие закончили сверлить отверстия, протягивать кабели. На стенке сбоку от телевизионной панели закрепили блок-коммутатор какой-то последней модели.
Наконец наступил перерыв, рабочие ушли. Осталось прийти настройщику, запустить коммутатор и настроить соединение с каждым компьютером. Скорость доступа обещали сделать исключительной.
Ребята весело переговаривались, отдыхая от надоевшего шума и в предвкушении желанного погружения в Сеть. С ними не было никого из оргкомитета: сидеть в шумной комнате целый день впустую никто не хотел. Сменный медбрат, худощавый молоденький паренек с коротко стриженными черными усиками, был рядом. Он или отдыхал в комнате для персонала или вертелся на кухне.
В комнате появился человек в больших старомодных очках, который представился как настройщик. Невысокий человек с невзрачным лицом был одет в рабочий комбинезон Его прямые длинные темные волосы производили ощущение крашеных, у них был какой-то странноватый оттенок.
Настройщик нес с собой две сумки из прочной материи. С такими сумками по всему миру ездят мелкооптовые торговцы — «челноки». Одна сумка была округлой формы и, судя по всему, очень тяжелая. Было похоже, что для соединений потребовалось еще какое-то количество кабеля. Вторую сумку настройщик нес относительно легко. Наверное, она была с некими приборами, что-то твердое распирало стенки сумки. Поставив сумки у входа в комнату, настройщик надел рабочие перчатки и попросил ребят достать мобильные телефоны, у кого есть, для настройки с коммутатором.
Не очень понятно было, зачем это делать, если к коммутатору должны подключаться компьютеры напрямую, но никто особенно не стал задумываться. Настройщик прошел между кроватей и собрал телефоны. После этого он ненадолго вышел в коридор и поднялся еще выше, на технический этаж. Там он бросил в угол свои очки, все мобильные телефоны и достал из-за пояса небольшой ломик. Легко вскрыв дверь лифтовой комнаты, он несколько раз ударил ломиком по блоку управления лифтом и засунул ломик в механизм подъемника лифта, заблокировав его окончательно.
Затем «настройщик» вернулся за круглой тяжелой сумкой. Выйдя опять на лестницу, он поставил сумку на пол. После этого спустился на три лестничных пролета вниз и достал из кармана куртки какое-то устройство, напоминающее небольшой кирпич. Нажав на «кирпиче» большую кнопку, он положил его на место стыка лестницы и лестничной площадки.
Вернувшись наверх, к своей сумке, он раскрыл ее и быстро стал доставать и выбрасывать на лестницу колючую проволоку, пучок за пучком. Свернутая ранее в круглые мотки, проволока со скрежетом расправлялась, постепенно заполняя сначала один лестничный пролет, потом другой. Закончив с проволокой, настройщик вернулся в комнату, где ничего не подозревавшие ребята шутили с дежурным медбратом. Тот как раз только заехал в комнату с передвижным столиком, уставленным напитками.
«Настройщик» подошел поближе к медбрату и скомандовал:
— Ну-ка, быстро иди к стене!
Тот слегка побледнел, кивнул и без слов зашагал к дальней стене комнаты, «настройщик» — за ним. Как только они подошли к стене, «настройщик» достал из кармана нечто, напоминающее маленький пульт дистанционного управления, и нажал на нем кнопку.
Комната резко дрогнула, раздался грохот взрыва.
Через пару секунд послышался еще один глухой удар и затем еще один, уже заметно тише. Это оторвавшийся от площадки в результате взрыва лестничный пролет рухнул вниз. Он обрушил следующий пролет, потом вместе они упали на следующий, но уже его не обрушили, а застряли грудой искореженного железобетона. Расположенный на крыше комплекс был надежно отрезан от гостиницы. Там, где раньше коридор двенадцатого этажа выходил на лестницу, обломки бетонных плит и лестничных маршей образовали плотный завал.
Руководитель службы безопасности гостиницы набрал номер местного телефона в комплексе на крыше примерно через пять минут. Столько времени потребовалось, чтобы понять источник толчка, который почувствовали обитатели и персонал верхних этажей. Ответил подрагивающий голос медбрата, который передал трубку «настройщику».
Это не было диалогом, со стороны «настройщика» был только один вопрос:
— По-английски говорите?
Ответив положительно и едва успев включить запись разговора, руководитель службы безопасности выслушал монотонно зачитанное, явно заранее приготовленное сообщение и услышал отбой. Он тут же не задумываясь нажал на кнопку быстрого набора номер один на своем телефоне и, дождавшись ответа, четко, по-военному, доложил ситуацию:
— Проживающие в изолированном комплексе на крыше отеля одиннадцать подростков-инвалидов и один человек из обслуживающего медицинского персонала, судя по всему, захвачены террористом-одиночкой. Единственный лифт не работает — наверное, поврежден террористом, лестница на крышу взорвана. Свои требования террорист обещает изложить по телефону корреспонденту любой всемирно известной телекомпании, программа которой есть в системе кабельного телевидения гостиницы. Условие интервью — нахождение корреспондента в прямом эфире.
Террорист предупредил, что при любых попытках проникновения в комплекс он взорвет принесенный с собой снаряд со смертельно ядовитым газом времен Второй мировой войны. Более того, в случае, если переговоры с корреспондентом не будут начаты в течение четырех часов, он взорвет этот снаряд, умертвит всех заложников и себя самого, а все объяснения оставит в письменном виде в конверте, который найдут на его теле.
Эвакуация отеля началась примерно через тридцать минут. Бойцы спецподразделения по борьбе с терроризмом приступили к оцеплению гостиницы. Корреспондентов телерадиокомпаний долго ждать не пришлось. Прибыли оперативные бригады всех видных новостных компаний, причем в ранге не ниже руководителей отделений по Италии.
Через два часа в просторном автобусе с занавешенными окнами, стоящем за углом гостиницы, происходил серьезный разговор. На эту закрытую встречу пригласили руководителей отделений трех известных телекомпаний, причем приглашения были сделаны весьма незаметно для окружающих. Сами бригады всех компаний продолжали вместе толпиться у входа в гостиницу. Слово взял человек, представившийся как руководитель операции. Он сначала рассказал корреспондентам то, что было известно из единственного разговора с террористом. Затем он напомнил, что, по негласному общему правилу противодействия террористическим атакам, прямой эфир бандитам никогда не предоставляется. Некоторые сведения, сообщаемые в прямой эфир террористами, могут вызвать панику. Есть и другие причины.
Руководитель операции обратился к корреспондентам с просьбой:
— Ваши программы — первые в списке телевизионных каналов, доступных клиентам гостиницы. Предложение — сымитировать прямой эфир. Снимать и транслировать прямо в сеть кабельного телевидения гостиницы. Затем мы оперативно отфильтруем, если что-то по нашему мнению не нужно будет сообщать публике из того, что скажет террорист. И, с задержкой в минуты, вы материал подадите в широкий эфир. Насколько я осведомлен, вы имеете право принять решение такого уровня. Согласны ли вы?
Представители телекомпаний ответили утвердительно. Примерно через полчаса корреспондент одной телекомпании беседовал с террористом «в прямом эфире», если смотреть канал номер один в гостинице. Его самого, разговаривающего о чем-то с террористом, можно было видеть и по соседнему каналу. Этот репортаж показывал с собственными комментариями и в том же режиме, корреспондент второй компании. На третьем канале шел аналогичный репортаж, но без комментариев.
Разговор начали с того, что предложили террористу переключить свой телевизор на первый канал. Потом пришлось его просить убавить звук на телевизоре, поскольку в эфире возник типичный в таких случаях звон. Террорист, который представился как Феликс, объяснил, что он является идейным наследником Адольфа Гитлера. Несмотря на сумбурность его объяснений, стала понятна главная идейная подоплека захвата заложников.
Террорист, в полном соответствии с учением своего духовного наставника, считает неправильным сохранение жизни всяким «неполноценным», к которым он отнес всех инвалидов — участников олимпиады. Это нарушение основополагающих принципов эволюции, селекция наоборот, преступление против человечества.
Далее Феликс заявил, что он готов пощадить этих заложников, если из тюрем всех европейских стран и США будут немедленно освобождены все осужденные по статьям «фашизм», «нацизм», «неонацизм», «расизм» и им подобным. Это люди, страдающие за прекрасное будущее человечества, узники совести.
Если это требование не будет выполнено в течение трех дней, он пожертвует собой, но хоть немного восстановит расовую справедливость, освободит больше места на планете для полноценных людей. На этом разговор, длившийся около пяти минут, закончился.
Руководитель операции буркнул корреспондентам:
— Рекламу фашизма уберите, а все остальное давайте так, как считаете нужным.
Через несколько минут в экстренных репортажах допущенных к операции телекомпаний были показаны краткие сюжеты. В течение часа они были повторены в свежих выпусках новостей практически всех средств массовой информации. Скоро во всем мире узнали, что в самом центре Рима захвачены заложники, среди которых одиннадцать старшеклассников-инвалидов и один медработник.
Глава 13
К заутрене в старую церковь маленького города на юге России собралось неожиданно много людей. В основном это были женщины, разных лет. Все они были в черных платках. Они уже давно не снимали эти траурные платки. Трагедия, которая произошла в этом городе, была известна всему миру. Этот город назывался Беслан.
Матери и бабушки детей, погибших здесь при захвате школы террористами, пришли сегодня с утра к местному батюшке не с пустыми руками. Собранные ими скромные деньги были предназначены для того, чтобы заказать молебны во спасение. В поздних ночных выпусках новостей они увидели репортаж о захвате подростков-инвалидов в далеком городе Риме.
Их собственная боль от потери детей еще оставалась очень острой. Чужое несчастье было воспринято как свое. Деньги были собраны этими очень небогатыми женщинами от всего сердца. Не все они считали себя православными. Но этот храм фактически стал местом их встречи. Разные люди — и хорошие, и не очень — пытались объединить их в какие-то организации. Но здесь у них была своя организация, ни от кого не зависящая и никому ничего не обещающая. Здесь они молились Богу о спасении душ их невинно погибших детей. Здесь же и помогали друг другу, чем могли.
Батюшка ранее служил в одном из городков под Москвой. Он сам попросил перевести его сюда после трагедии в Беслане. Ему казалось, что он может помочь потерявшим детей людям найти хоть какое-то успокоение. Когда-то он тоже потерял сына. Его убили неизвестные подонки, когда парень возвращался домой после школьного выпускного вечера.
Они не могли с матушкой больше иметь детей, его об этом в свое время предупредил врач, когда отдавал ему в роддоме ребенка. После гибели сына они с матушкой взяли на воспитание двух приемных детей. В Беслане считали, что батюшка действительно имел право быть здесь пастырем.
Он не стал брать деньги, а полез сам в карман, добавил еще и показал на стоящий посреди церкви опечатанный ящик. Там собирались деньги на ремонт храма.
— Я буду ежедневно служить молебен во спасение отроков, захваченных террористом. И я сообщу об этом в гостиницу, где это произошло. Пусть родные и близкие этих детей знают, что наши сердца с ними. Да поможет им наша молитва! Аминь.
Глава 14
Ранним утром в кафе напротив гостиницы в Риме, опустевшей и оцепленной вооруженными солдатами, сидели за столиком три человека. И по возрасту, и по комплекции, и по манере поведения сразу было видно, что это два подчиненных и шеф.
Старшим за столом действительно был управляющий директор и совладелец крупного европейского медиахолдинга. Компанию ему составляли два его лучших бойца, руководители ведущих отделов. Эти двое были даже внешне похожи: оба среднего роста, сухощавые, подвижные. Они и одевались примерно одинаково, просто потому что им нравился один стиль одежды — что-то среднее между официальным и спортивным. Их резко отличали только цвет и длина волос. И в компании, и в кругах около нее их уже давно звали просто — Брюнет и Блондин.
Встреча началась далеко за полночь. Разговор был довольно тяжелый. Шеф, мужчина крупный и сильный, был откровенно возмущен нерасторопностью своих работников. Чрезвычайное происшествие не где-нибудь за океаном, а под носом, в городе, где их знает каждая собака, где находится их штаб-квартира, — и они не в первых рядах!
Шеф слов не подбирал и выражался очень свободно. Хозяин кафе давно бы попросил его говорить потише, если бы эти трое не были одни. Но уже часа четыре как прошло распоряжение об эвакуации всего квартала, окружающего гостиницу. Это были его последние клиенты в ближайшие день-два. Они уже покушали на хорошую сумму, неплохо выпили и могли заказать еще что-нибудь на дорожку.
Действительно, шеф как раз махнул рукой и попросил себе еще двойную порцию коньяку. Подчиненные вежливо отказались.
— Значит, давайте договоримся так, — стал подводить итоги разговора шеф. — Сейчас вы бросите жребий, кому дальше топтать эту тему. Кто проиграет — сейчас же выберет себе другую тему сам. Хороших тем вокруг всегда навалом. В течение недели я хочу видеть на нашем канале настоящий сенсационный репортаж. Кто сделает — того проведу через совет директоров на свое место с нового года. Я все равно решил на покой. Если за неделю ничего не родите — ну, значит, вы слабаки, а я старый дурень. Столько лет растил хрен знает кого! Тогда еще проще — я не просто уйду, а продам свою долю совладельцам, они давно уговаривают. Я-то все в независимость играл. А эти попрактичнее. Они мечтают поиграть в большую политику, то есть выгодно лечь под правильную партию. Только тогда, сами понимаете, натащат они своих ставленников, может бесталанных, зато до дури преданных. Каждому под этот репортаж бросаю на корпоративную кредитную карту по двадцать тысяч евро. Если чувствуете, что не сделаете ничего пристойного — лучше не тратьте, вычту из зарплаты. Вопросы есть? Нет вопросов. Тогда бросайте!
Блондин вынул из кармана два евро, выбрал сторону с цифрой, бросил монетку, ловко поймал и открыл ладонь. Горячая свежая тема была его. Он довольно пригладил длинные кудри и спросил у шефа разрешения бежать.
Тот спокойно сказал:
— Беги, только не наглей сильно по пути, а то споткнешься.
Брюнет после недолгого раздумья сказал шефу, что попробует раскрутить недавно мелькнувшую информацию о продаже тела «как бы Христа»:
— Слишком легко затихла эта история. И Ватикан молчит, чувствую, что тут что-то есть.
Шеф покрутил головой, но возражать не стал:
— Твой риск, твой выбор. Действуй!
И этот побежал, понимая, что неделя для очень крутого репортажа — это почти ничего.
Только теперь хозяин кафе разрешил себе подойти к столику поближе.
— Приноси уж всю бутылку да присаживайся, старый приятель. Не думаю, что мы с тобой сейчас побежим в испуге по домам, — сказал ему гость.
Так и произошло. Они пригасили свет, чтобы не привлекать внимания, и не спеша еще часа два вспоминали старых друзей и подруг. Расставаясь, гость заплатил за все с лихвой и уже на пороге спросил:
— Ты как думаешь, кого мне поставить из них на свое место?
— Если хочешь, чтобы было больше прибыли, то Блондин пошустрее будет. Он парень способный. На многое способный. Ты меня понимаешь. А если хочешь сохранить лицо у канала, то ставь Брюнета. Он, когда с тобой разговаривает, в глаза смотрит.
Тем временем в самой гостинице, в комплексе на крыше, никто, естественно, не спал. Телевизионный экран, что висел в комнате у ребят, теперь был постоянно включен на одном из новостных каналов.
После того, как Феликс из их комнаты что-то взорвал, ребята сразу притихли. Он не сразу стал объяснять, что происходит, ушел опять из комнаты и вернулся минут через десять. По пути он захватил стоявшую у входа в комнату вторую сумку и поставил ее на стол под телевизионным экраном.
Из сумки Феликс достал небольшой, но тяжелый металлический конус, внизу диаметром сантиметров в двадцать, на квадратном основании. Он что-то включил в основании, повернулся к лежащим ребятам и произнес речь:
— Эй, уроды, слушайте меня внимательно! Вот это — боеголовка от снаряда, она со смертельным газом. Газ качественный, в Великом рейхе барахла не делали. Много таких снарядов еще лежит около одного затопленного корабля в Гданьском заливе. Черные ныряльщики за скромную мзду достали мне пару снарядов. Я снял головку со снаряда: лететь ей никуда не нужно. Оболочку, когда придет час, разорвет смонтированное мной лично снизу вполне современное взрывное устройство. Предупреждаю сразу: при попытке взять
Медбрат кивнул.
— Смотри за уродами, они мне живые пока нужны. Халат и карточку давай сюда, больше они тебе не понадобятся.
И Феликс удалился в подсобку, из которой через минуту выкатилась в дверь одна из кроватей. Без слов стало понятно, что медбрату впредь придется располагаться на кухне.
Головка с газом выглядела натурально, это был явно не макет. Металл был старый и местами изъязвленный. По-видимому, это были следы коррозии от морской воды. Лежавший ближе всех парень из Турции сказал, что видит сбоку вроде начало хорошо сохранившейся какой-то надписи или рисунка.
— А в центре вижу что-то типа химической формулы. Формула напоминает бабочку. В центре бабочки буква «Р», в смысле «фосфор», а от нее в разные стороны идут четыре черточки. От каждой черточки — еще какие-то химические символы. Слева вверху формула длиннее, снизу покороче, но буквы не прочитать. А справа точно сверху «O» — кислород, а снизу «F» — как «фтор».
После небольшой паузы откликнулся Индус. Темнокожий паренек с тонкими чертами лица говорил не спеша, с расстановкой, немного отдыхая после каждой фразы:
— У меня мама пострадала в результате аварии на химзаводе. Она полгода после аварии жила, меня доносила, а потом умерла. А я вот такой получился — как русалка, ноги срослись напрочь. Так что на химию у меня пунктик с малолетства. Разбираюсь немного. Думал, когда стану постарше — разработаю универсальное противоядие, чтобы у всех работников химзаводов с собой было в кармане на всякий случай. Судя по всему, в этой железке зарин. В любом случае, если буква «Р» в центре такой формулы-бабочки, это один из фосфорорганических ядов. Их тогда, в период Второй мировой, примерно двадцать тысяч тонн в год производилось. Названия разные: зарин, зоман, табун, — а действие одинаковое. Это нервно-паралитические яды. Они блокируют у человека один очень важный фермент, который отвечает за передачу нервных импульсов. Грубо говоря, мышцы перестают управляться, человек не может дышать — и все. Если в этой штуке такой газ, то дозы хватит, чтобы уложить нас за несколько секунд. А потом, по мере растекания газа, отключится вообще все живое в радиусе не меньше километра.
Все притихли. Потом Турок спросил:
— Раз яды старые, против них давно уже есть противоядия?
— Ты прав, — ответил Индус. — От таких ядов используются вещества, которые восстанавливают передачу нервных импульсов. Но, как ты понимаешь, у меня в аптечке с собой таких веществ нет. Был бы доступ в интернет, мы бы чего-нибудь сообразили. У нас, вместе взятых, лекарств разных прорва. Может быть, и можно бы чего-нибудь схимичить, но это если бы… А так — все, что посоветую: когда рванет, нужно максимально укутаться, яд действует и через кожу. Оставить нужно только нос и дышать сквозь мокрое полотенце, — может, спасатели и успеют. Если у кого есть активированный уголь — ну тогда в полотенце его под нос заверните, получится почти противогаз.
Потом ребята смотрели интервью Феликса «в прямом эфире». Стали понятны его требования. Было ясно и то, что эти требования никто удовлетворять не будет.
На какое то время в комнате наступила тишина. Телевизор приглушили — ничего нового там не было.
Еврей сказал:
— Вот уж не думал никогда, что мне пригодятся инструкции для заложников. У меня есть в компьютере. Зачитать?
— А что тут зачитывать? — сказал Американец. — На нас эти рекомендации тяжело натянуть. Первая реакция прошла, никто из нас на Феликса не кинулся. Обычно сразу кто-то из заложников не выдерживает, и его террористы убивают. Но нам кидаться как-то сложно. А потом в этих инструкциях советуют осмотрительно и терпеливо бороться за выживание. Нас этому учить не нужно. Всю сознательную жизнь так и живем.
Немец продолжил:
— Похоже, во всех странах одну и ту же тюльку по правилам поведения заложников рассылают. Давай еще вспомним про Стокгольмский синдром. Это когда заложники чуть ли не лучшими друзьями террористов становятся. Одна тетка в Стокгольме так за террориста потом и замуж вышла. У нас появились желающие выйти замуж за Феликса?
Ребята дружно хрюкнули, хотя веселого на самом деле было мало. Разговор завял. Примерно час было тихо, каждый по-своему обдумывал случившееся.
После этой относительной тишины все принялись за одно и то же. Все достали свои ноутбуки и стали писать прощальные письма родным и близким. Они были очень стойкие ребята, они учились стойкости с самого детства, поэтому не было ни слез, ни истерик. Было слышно только легкое постукивание по клавишам.
Они не надеялись отправить свои послания сейчас. Красивый коммутатор доступа в интернет висел рядом с экраном телевизора совершенно бесполезно, светодиод — индикатор напряжения не светился.
Еще примерно через час, когда началась утренняя заря, со стороны ближних ко входу кроватей, на которых были Еврей и Индус, послышался негромкий разговор. Потом Индус громко, со смешным акцентом выругался, и по кроватям из рук в руки пошла написанная Евреем записка. Никто так и не спал, разве что начали подремывать, и будить долго никого не пришлось. Каждый читал записку и передавал далее.
Записка докатилась до крайней кровати, где располагался Китаец. Тот прочитал и достаточно громко, чтобы все слышали, сказал:
Поделиться книгой: