Помоги проекту - поделись книгой:
Да, именно в огромном зале Сикстинской капеллы Илье были объявлены результаты анализов. Его встретил у служебного входа уже знакомый ему кардинал и провел сложными переходами из одного здания в другое, потом в третье. Войдя в капеллу, Илья сразу ее узнал, ведь был здесь однажды как турист.
Он не удержался и посмотрел наверх, на потолок, пытаясь найти свою любимую фреску работы Микеланджело «Сотворение человека». Не сразу нашел ее глазами, но вдруг на потолке возник яркий солнечный зайчик и повел его взгляд к нужному месту. Илья, как заколдованный, смотрел на изображение, подсвеченное неведомо откуда появившимся солнечным лучом. Создатель на картине посылал из своей руки нечто в тело человека, и это тело наполнялось жизнью и сознанием.
Внезапно луч исчез. Опуская голову, Илья успел заметить, как служащий закрывает фрамугу высокого окна и спускается с высокого подоконника вниз. Наверное, от этой фрамуги и отражался таким чудесным образом солнечный луч.
Вдоль одной из стен стоял ряд кресел, на которых сидели человек десять — пятнадцать, все одеты примерно так же, как и его проводник. Илья не знал, кто собрался посмотреть на него. Несмотря на воскресный день, это были все кардиналы католической церкви, находившиеся на этот момент времени в Италии.
Илье были заданы три вопроса. Первый:
— Для чего вы собираетесь купить это тело?
Илья честно ответил, что не знает, для чего он покупает, но уверен, что он должен это сделать. Хотя бы чтобы вызволить его из нечистых рук.
Второй вопрос:
— Христианин ли вы?
Илья ответил подробно, что он был воспитан как атеист, крестился по собственному желанию в зрелом возрасте в православном храме. Однако он не может сказать, что считает себя настоящим прихожанином. Но бывает в церквях часто. Бывает и в храмах других религий.
Третий вопрос звучал скорее как просьба. Может ли он обещать, что будет и впредь откровенен с доверенным представителем Святого Престола? При этих словах его знакомый кардинал выступил вперед и поклонился. Илья ответил согласием.
После минутного молчания кардиналы по очереди прошли мимо Ильи, и каждый, проходя, благословлял его. Они как бы надеялись вселить в этого непонятного русского миллиардера как можно больше духовности и моральности. Последним шел «доверенный» кардинал, который остановился перед ним, посмотрел ему в глаза и сказал:
— Я прошу вас в случае успешной сделки разрешить мне посетить лабораторию. Это Его тело.
Глава 10
Воскресный день Виктор Ларин провел в ожидании встречи со своим бывшим однокашником. Влад в четыре часа ночи еще раз ему позвонил из Америки. Ларин начал было переживать, что тот начнет отыгрывать назад свое обещание по поводу обещанной безумной суммы за компьютер, но повод был другой.
Вирусный гуру звонил, чтобы подтвердить, что уже едет в аэропорт: ему удалось взять билет на ближайший рейс «Аэрофлота». Соответственно, он надеется прилететь в Шереметьево завтра днем.
Эрлих решил остановиться в новой высотной гостинице у Белорусского вокзала. Договорились встретиться в ресторане гостиницы в семь часов вечера, чтобы заодно и поужинать. Влад попросил номер мобильного телефона Ларина и сказал, что если будет задержка на посадке, то пошлет ему СМС, чтобы опять не будить, а если все по расписанию, то звякнет ему уже по прибытии в Москву.
Около четырех часов дня мобильный телефон Ларина зазвонил. Он увидел, что его вызывает какой-то незнакомый абонент. Это звонил Влад, он уже приземлился в Шереметьево, прошел паспортный контроль, так что встреча в силе.
На встречу Ларин шел одетый как на праздник. Его супруга очень серьезно отнеслась к этой встрече:
— Ты что, хочешь выглядеть как бомж? Парень к тебе летит из Штатов, одет будет, небось, как с иголочки. В ресторан опять же идешь настоящий, не в закусочную. Гостиница такая дорогая, что одни иностранцы останавливаются, так что надень костюм-тройку, рубашку новую.
Потом они ломали голову, как нести ноутбук. Прийти в ресторан с портфелем, как бухгалтер? Положить компьютер в пластиковый пакет — тоже вроде с тройкой не гармонирует. В результате уже почти решили, что Виктор положит ноутбук в свежую газету и возьмет под мышку. Будет вполне элегантно, а блок питания не понесет. Толку от него все равно сейчас не будет, а там, в Штатах, Влад подберет.
Но тут вспомнили о деньгах, которые надо бы нести в чем-нибудь назад, и опять озадачились. Неожиданная светлая идея пришла Виктору. Он вытащил с антресолей книжного шкафа приличную папку из хорошего кожзаменителя с какой-то конференции. В нее и ноутбук хорошо лег, и денежки должны были поместиться.
В заданное время Ларин вошел в дверь гостиницы, заботливо распахнутую швейцаром. Он спросил, как пройти в ресторан, швейцар показал направление — и через полминуты Виктор вошел в просторный светлый зал ресторана.
Элегантный пожилой метрдотель спросил:
— Вас ожидают?
Виктор не успел ответить, как увидел Влада, машущего ему рукой из-за столика у окна. Влад был не один, с ним сидел еще какой-то мужчина, немолодой, аккуратно подстриженный. Пока Ларин шел через зал к Владу, ему пришлось обогнуть стоящий на пути стол с небольшой компанией. Виктор подумал: «Вот как живет новая молодежь. Еще даже не вечер, семь часов, а ребята с девушками уже плотно сидят и, судя по громкому разговору, немало приняли».
Влад представил Виктору своего приятеля. Одеты оба были, мягко говоря, небрежно: Влад пришел в ресторан просто в джинсах и рубашке-тенниске, Петр был в легкомысленной курточке. Эрлих объяснил, что Петр — представитель туристической фирмы, которая организует ему поездки, помогает решать вопросы со встречей, ну и другие, если появляются, — и подмигнул.
Виктор понял, что Петр принес денежки. Ну, это разумно, подумал он. Наверняка рассчитаются между собой как-нибудь потом по безналичному расчету, не везти же такие деньги наличными через границу. Официант принял заказ, быстро принес напитки. Влад разлил по маленькой и плавно перешел к делу.
— Вот, — негромко сказал он, — у Петра кейс. Туда положим ноутбук. А в этом пакете — деньги.
Петр открыл кейс, Виктор вынул из своей папки ноутбук, опустил в кейс, тот мягко защелкнулся.
Пакет перешел к Виктору и тот его сунул в папку. В этот момент все: метрдотель, официант, ребята и девушки с соседнего стола — все оказались непонятным образом рядом с ними. Буквально через мгновение каждый был «зафиксирован» на своем стуле без всяких шансов к сопротивлению.
Метр назвал себя:
— Николай Кузнецов, сотрудник ФСБ.
Он предложил, не создавая лишнего шума, по одному выйти из зала через служебный вход. Виктор был в шоке, он вспотел настолько, что ощущал, как текут холодные струйки пота по его бокам. Влад, кстати, тоже выглядел не лучшим образом. Петр же повел себя так, как будто он только и ждал этой приятной возможности поговорить с сотрудником ФСБ.
— У меня, — сказал он, обращаясь к метру, как старшему, — есть другое, несколько более конструктивное предложение. Если я не ошибаюсь, мы имеем счастье видеть не рядового сотрудника, а полковника Кузнецова, начальника управления, занимающегося в ФСБ высокими технологиями. Раз вы тут, господин Кузнецов, значит, вас интересует то же, что и нас. К профессиональной деятельности господина Ларина это не имеет никакого отношения. Вы его, для начала, отделите от наших дальнейших разговоров да попросите молчать обо всем. И ему будет легче, и нам меньше хлопот.
Полковник посмотрел внимательно на Петра, шепнул что-то одному из ребят. Ларина тихонько подняли и увели, а бывший метрдотель сел на его место.
— Господа, — продолжил Петр, по-прежнему хорошо зафиксированный с двух сторон, — как вы, наверное, знаете, я являюсь сотрудником посольства США и выполняю понятную вам работу в интересах моей страны. В отличие от двух моих предшественников, я никогда не считал возможным недооценивать профессионализм ФСБ. Поэтому мы вместе с руководителем господина Эрлиха прогнозировали возможность такого завершения нашей встречи.
И вас, и нас интересует то, что сейчас находится в этом кейсе. Он разработан специально для подобных ситуаций. Кейс изготовлен из высокопрочного титанового сплава и внутри содержит толстую обивку из кевлара — материала, из которого делают бронежилеты. Внутри также находится заряд взрывчатки, достаточный, чтобы уничтожить содержимое кейса без особого внешнего эффекта. Вы не сможете открыть этот кейс так, чтобы не потерять его содержимое навсегда — он взорвется при вскрытии. Более того, если кейс не окажется в течение двух часов в зоне действия одного небольшого устройства в нашем посольстве, взрыв произойдет сам по себе, даже при отсутствии попыток вскрытия.
Поэтому я предлагаю посидеть спокойно эти два часа здесь, в ресторане. Поужинаем, а потом мирно разойдемся. Вы заберете кейс с мусором и отпустите нас с мистером Эрлихом за отсутствием улик. А если повезете сейчас куда-нибудь, так ведь потом придется долго извиняться.
Кузнецов улыбнулся:
— Если я, в свою очередь, не ошибаюсь, мы имеем счастье общаться с моим почти однофамильцем, мистером Питером Смитом, шеф-резидентом ЦРУ в России. Так вот, Питер, мы тоже уважаем профессионалов и попытались прогнозировать ваше поведение. Мы предположили, что вы постараетесь придумать вариант уничтожения компьютера господина Ларина в случае вашего задержания.
Поэтому у нас заготовлено на такой случай другое, еще более конструктивное предложение. Мы предлагаем, чтобы наши два уважаемых ведомства вместе попытались разобраться с тем, что происходит, что создает угрозу в первую очередь нашим державам.
Я уполномочен сделать вам такое предложение, доложите его руководству вашего ведомства. Если мы согласуем вопрос на уровне наших организаций, то обратимся выше, подключим к процессу всех, кого необходимо. А до получения ответа я принимаю ваше предложение по поводу ужина. Ребята, не жмите больше гостей, присаживайтесь тоже поужинать за соседний столик. Чемоданчик пока приберите с собой.
Ресторан гостиницы в этот вечер не сделал план по выручке. Он так и был закрыт «на спецобслуживание» до самого утра. Именно столько времени шли переговоры, в которые вовлекались все более высокие инстанции. Переговоры шли трудно, случай был уникальный. Плюс в Америке был разгар воскресения, а в России и вообще поздний вечер выходного дня. Питеру пришлось признаться, что срок до самоуничтожения содержимого кейса составляет на самом деле не два, а двадцать часов.
Уже вернулся домой Виктор Ларин, после долгого допроса отделавшийся подпиской о невыезде. Правда, денежки пришлось оставить в здании на Лубянке, их приложили к протоколу.
Прилетел из Рима вечерним рейсом Илья Стольский с твердым намерением продать все, что можно, но набрать за один день необходимую сумму.
Пришел в себя компьютер дочери Генерала, но она так и не смогла связаться с далеким другом: видно, уже уехал он на свою олимпиаду. Обычно стойкая к любым неприятностям, неожиданно для самой себя она никак не могла заснуть и все плакала, тихо и бесконечно грустно. Она поняла, как много значит для нее этот человек и что ей просто невозможно, страшно представить, что она может потерять его навсегда.
Над Москвой в чистом безоблачном небе взошло солнце нового дня. В США только завершался воскресный день. В результате переговоров был полностью согласован порядок работы совместной комиссии двух исторически враждебных спецслужб. Стороны понимали, что они обязаны сотрудничать. Это был пока единственный шанс противостоять непонятной угрозе, имеющей непрогнозируемые последствия не только для мировой экономики, но и просто для безопасности жизни людей на планете Земля.
Оставалось получить главное «добро», но возник вопрос — кто же вправе принять окончательное решение. Руководители министерств и ведомств обеих стран, не договариваясь, уверенно показали наверх. Наконец, когда часы Белого Дома в Вашингтоне пробили полночь, в овальном кабинете президента раздался звонок. Он был на месте, его предупредили о предстоящем разговоре по инициативе российской стороны. Разговор, по-видимому, был недолгим, руководители стран были уже детально информированы. Мобильные телефоны Николая Кузнецова и Питера Смита зазвонили одновременно, и смысл полученного ими сообщения был одинаков: «ОК».
Глава 11
В воскресенье Илья позвонил Крексу сразу, как вышел из Ватикана. Договорились тогда о следующем: сделка должна состояться по месту расположения объекта продажи через два дня, во вторник. При этом Крекс обозначил, что серьезно менять в отработанном договоре ничего не будет. Если Илья соглашается с условиями договора и, главное, считает, что уложится в эти условия по срокам и суммам оплаты, то сделка состоится, если нет — значит, нет. Проект договора Крекс пообещал немедленно отправить Илье на почту.
Свой рабочий день в понедельник в Москве Илья начал с того, что внимательно ознакомился с текстом договора. К счастью, договор оказался на немецком. Это был основной иностранный язык Ильи, его он знал намного лучше, чем английский.
Договор был составлен по обычным европейским правилам. Было одно очень заметное отличие. Крекс предложил, чтобы право пользования и распоряжения недвижимостью перешло к покупателю сразу после подписания договора. Это не было каким-то жестом в сторону Ильи, просто Крекс тщательно готовился и хотел снять с себя все риски сразу.
По проекту Крекса, если Илья не оплачивал в течение недели полной суммы, то включался дополнительный «счетчик» в виде еженедельной платы за пользование и распоряжение недвижимостью — фактически за ее аренду. Согласно договору «счетчик» останавливался только после полной оплаты не только покупки, но и набежавшей арендной платы. При этом нотариус оформлял окончательный переход права собственности тоже только после подтверждения полной оплаты.
Крекс имел на руках заключение компетентной юридической конторы о том, что Илья, соглашаясь купить недвижимость и одновременно вступая в права владения, выйти из договора уже просто не мог.
Юристы детально проработали возможную судебную перспективу. С учетом ранее представленной банковской гарантии, в случае попытки покупателя выйти из договора, контора обязалась выбить для Крекса по суду в полтора-два раза денег больше, чем будет договорная цена купли-продажи.
Илья, посидев два часа с калькулятором и справочником «Юридическая помощь арендующим и приобретающим недвижимость в Евросоюзе», понял игру Крекса, но решил идти на предложенные условия. С одной стороны, он был практически уверен, что за неделю все оплатит. С другой стороны, ему не терпелось закрыть дверь за Крексом и стать ответственным за лабораторию и ее содержимое как можно раньше.
Партнер Стольского — Парижский банк в лице регионального руководителя, вице-президента банка по операциям в России и других странах бывшего СССР, — не скрывал интереса к сделке. Илья торопился, это было понятно. Эта торопливость имела реальную цену. Банк приобретал все, что продавал Илья, на себя, при этом гарантируя его основную сделку в Европе.
Интерес банка был очевидный, это была в чистом виде спекулятивная операция. Практически все бывшее имущество Ильи будет банком незамедлительно перепродано. Региональный руководитель уже посчитал и доложил председателю правления банка итоги переговоров. Если все пройдет так, как задумано, по итогам этих сделок у банка в качестве премии появится собственный небольшой бизнес-центр в Москве.
Для сделки такого объема Парижскому банку потребовалось решение совета директоров. Заседание было проведено по просьбе председателя правления заочно. Все члены совета в течение понедельника получили строго конфиденциальную информацию о сделке и планируемой выгоде. Все без исключения были приятно удивлены, не стали придираться к срочности проведения своего заочного заседания и одобрили сделку единогласно.
Сделка должна была происходить у одного из нотариусов Зальцбурга. Австрийский городок, в котором когда-то родился Моцарт, был выбран неслучайно: в его пригороде и располагалась лаборатория.
Добираться до места встречи Илья, теперь уже самостоятельно, решил опять через Мюнхен. Ему часто приходилось по делам летать, поэтому пятый перелет за шесть дней не был для него чем-то необычным. Рейс был ранним, он проспал почти все время полета и только последние полчаса уже не спал, а подремывал, неспешно мысленно перебирая события последних дней. Все, что от него зависело, Илья сделал, и сделал вовремя. И вот теперь со скоростью в несколько сотен километров в час, со скоростью снижающегося самолета, он приближался к подписанию основного договора. Сложные чувства одолевали Илью. Он ясно понимал, что через несколько часов лишится практически всего своего состояния. Колебаний не было, но не было и понимания, а что же делать дальше, после сделки.
Будучи третий раз подряд в аэропорту Мюнхена, Илья уже не раздумывая шел на паспортный контроль, оттуда — на выход, сквозь место выдачи багажа и таможню. В аэропорту на этот раз его никто не встречал, он сам не захотел этого. Из Москвы Илья заказал себе недорогой автомобиль в аренду.
Через полчаса он уже выезжал осторожно из многоэтажного гаража аэропорта на новенькой машине с полным баком. Ездить по Германии и Австрии — это одно удовольствие. Илья до Зальцбурга остановился лишь один раз, на заправке перед границей. Как подсказали ему при выдаче машины, нужно на заправке купить и приклеить на ветровое стекло специальный талон для проезда по магистральным дорогам Австрии. Время только приближалось к полудню, а он уже ехал по набережной неожиданно широкой реки Зальцах, пересекающей город Моцарта, в поисках нужной улицы. Нотариус, тощий долговязый человек неопределенного возраста с нервным лицом, был полностью готов к сделке. Крекс со своим адвокатом тоже приехали вовремя. Началось чтение договора. Нотариус должен был прочитать вслух весь текст от начала до конца. Таковы были правила, и не было никаких сомнений, что отклонений от этих правил не будет. Тем не менее нотариус явно обрадовался, узнав, что Илья понимает немецкий. Он на всякий случай созвонился с переводчиком, знающим русский язык. Тот был готов подъехать, но тогда чтение заняло бы в два раза больше времени. А его и так потребовалось около двух часов.
Когда дошли до суммы, нотариус заметно напрягся и стал еще более официален. Наконец, чтение закончилось, стороны скрепили договор подписями. Нотариус получил свой гонорар (платил со своей кредитной карточки, естественно, Илья) и пробил чек на маленьком кассовом аппарате. Протянув его Илье, он вежливо сказал:
— Господин Стольский, добро пожаловать в Ювавум!
— Простите? — переспросил Илья.
Нотариус важно пояснил, что именно таким словом —
— А что, по-латыни это название тоже как то связано с солью?
— Если это и соль, господин Стольский, — сказал серьезно нотариус, — это соль Вселенной. «Ювавум» переводится как «Обитель бога неба».
Крекс ждал Илью на улице, хотя сам уже был мечтами где-то в другом месте. Это дело было сделано. За всю свою долгую коммерческую жизнь Крекс впервые легально получил деньги. Он уже мысленно тратил и тратил вырученный миллиард, а тот все не кончался.
— Мой адвокат покажет дорогу, представит вас управляющей по хозяйству и руководителю лаборатории и объяснит им, что теперь вы — хозяин, — рассеянно сказал он. — Если будут вопросы — мой телефон у вас есть, если у меня будут вопросы — тоже позвоню. Ваш телефон я также дал нотариусу.
Илья с удовольствием распрощался с Крексом, надеясь никогда больше его в своей жизни не видеть. Адвокат сел в свою машину, Илья — в свою, и они двинулись на выезд из города.
Не прошло и получаса, как они подъехали к поместью. Илья сразу узнал этот высоченный забор с кирпичными столбами и металлическими рифлеными пролетами. Управляющая хозяйством и руководитель лаборатории, видимо, были предупреждены адвокатом по телефону, поскольку поджидали Илью в холле его нового дома. Представление заняло немного времени. Со стороны донны Исабели и доктора Бирмана, как представились его новые служащие, вопросов никаких задано не было, и адвокат откланялся.
Илья предложил:
— Давайте сначала пройдем в лабораторию и поговорим о ее текущих делах, а потом вернемся и займемся обустройством в доме.
Он спросил, входит ли в зону ответственности донны Исабели и хозяйство лаборатории. Получив положительный ответ, он пригласил ее пройти туда вместе с доктором, чтобы обсуждать возникающие вопросы по ходу.
Доктору явно было за шестьдесят, он был среднего роста, в меру кругленький, доброжелательный и подвижный. Его крупная голова с остатками волос на затылке сразу производила впечатление вместилища большого ума. Доктор начал говорить, как только они двинулись в сторону лаборатории.
— Прежний хозяин практически остановил все исследования, из лаборатории давно ушли все ученые, я остался один с двумя лаборантами, — жаловался доктор. — Мы успели купить уникальное оборудование для исследования функций головного мозга, но так и не смогли его использовать. На старом оборудовании была подмечена некоторая мозговая активность основного пациента при внешних раздражителях в виде потоков информации: речи, музыке и так далее.
Идея была в изучении реакции мозга пациента при направленном воздействии потоками информации на разные участки коры головного мозга в самой разной форме, в том числе на разных языках. В качестве источника информации, естественно, планировали использовать интернет. Господин Крекс провел поначалу и себе в рабочий кабинет — донна Исабель вам потом покажет, — и в лабораторию по волоконной линии. Но потом себе оставил, а нас отключил. А недавно и вообще вписал всем в контракт, что с территории лаборатории сотрудникам запрещается осуществлять междугородные звонки и выходить в интернет. Но ученым без исследований и информации жить невозможно! Ведь нас свели к отделению коматозных больных. Все, что осталось, — следить за аппаратурой обеспечения жизнедеятельности. Так она автоматическая, с двойной защитой. Персонал прекрасно подготовлен. Лаборанты сами обеспечат, чтобы пациенты были «накормлены», чтобы им своевременно помогали опорожняться. У нас отличные современные приборы, позволяющие держать в тонусе мышечную систему пациентов…
Доктор был так увлечен возможностью выговориться, что не сразу услышал вопрос Ильи:
— Скажите, а можно переключить доступ в интернет из кабинета в лабораторию?
— Да запросто! Я сам это сделаю, давно руки чешутся, только разрешите.
Доктор Бирман провел Илью по лаборатории за пятнадцать минут. В принципе, все было действительно налажено как надо и с медицинской точки зрения, и просто по хозяйству. Чувствовалось, что донна Исабель крайне бережно относится ко всему, что связано с лабораторией: порядок был исключительный. Когда проходили мимо застекленной второй палаты с пациентами-близнецами, Илье показалось, что глаза донны Исабели как-то подозрительно заблестели… Вернувшись в дом, Илья сразу запустил доктора в кабинет. Тот скинул пиджак, и на поясе брюк доктора Илья увидел целый набор каких-то чехольчиков. Поймав его взгляд, доктор не без гордости сказал:
— Все мое ношу с собой. Здесь телефон, компьютер, набор инструментов.
По тому, как доктор вынул из одного чехла и раскрыл сложный комбинированный инструмент, стало понятно: у доктора не только голова работает, но и руки растут из правильного места.
— Ну, не будем вам мешать, — сказал Илья и попросил донну Исабель сделать ему небольшую экскурсию по жилым помещениям.
Донна Исабель была лет сорока пяти — пятидесяти. Она относилась к той редкой породе женщин, которых никогда, до самой старости, не покидает красота. Было понятно, что это красота не здешних мест.
Экскурсию начали прямо с небольшого кабинета, в котором они сейчас и находились, со второго этажа. Донна Исабель пояснила, что господин Крекс, когда бывал в этих краях, размещался в этом кабинете, там и жил, и спал. На этом же этаже располагались еще три спальни с небольшими туалетными комнатами.
Первый этаж начинался с прихожей, из которой можно было выйти на кухню или в холл, переходящий в светлую гостиную с мягкой кожаной мебелью. Красивый камин был встроен во внутреннюю стену так, что одной стороной он выходил в гостиную, а другой — на кухню. Рядом с прихожей располагался туалет, а из холла мимо гостиной можно было пройти в сауну с небольшим залом для отдыха.
Лестница на второй этаж была из натурального дуба, под лестницей находилась кладовая. В целом все было спланировано удобно и со вкусом. Не было похоже, что это вкус Крекса.
Донна Исабель, поймав вопросительный взгляд Ильи, рассказала, что этот дом был построен во второй половине двадцатого века, совсем недавно, одним из членов известной европейской королевской семьи. Он был вынужден уступить право на престол своему младшему брату ради брака с простолюдинкой. Они эмигрировали и жили здесь долго и счастливо, но к старости продали это поместье и вернулись в свою страну. Сначала поместьем владел некий медицинский исследовательский фонд. Но вскоре фонд разорился, не без помощи господина Крекса, который и стал владельцем.
Все служащие в поместье, от доктора Бирмана до санитарок, убиравших и в лаборатории, и в доме, проживали в небольшом флигеле. Туда Илья не пошел, просто посмотрел на флигель из окна.
— Донна Исабель, — сказал Илья, — у меня просьба заняться ужином, а потом подготовить одну спальню. А из кабинета в ближайшее время нужно все вынести и продать, провести полную санитарную обработку, там устроим библиотеку».
Илья уже собирался отвернуться от донны Исабели, чтобы опять пойти пообщаться с доктором, но заметил в ее глазах какой-то вопрос, какую-то затаенную боль.
— Присядьте, — сказал он. — Я вас слушаю.
— Господин Илья, вы ведь не выбросите пациентов из лаборатории? Я хочу, чтобы вы знали. Это здесь все равно знают все сотрудники. Мальчики-близнецы, что в лаборатории, — это мой сын… Простите, — сказала она, быстро встала и ушла.
Поделиться книгой: