Помоги проекту - поделись книгой:
Глава 1913
Порыв холодного, разгульного ветра, пришедшего из далеких северных долин, пропитанный мечом, породил птицу Кецаль и на своих стальных крыльях она вспорхнула над прайдом огненных тигров.
Всего одним единственным ударом Хаджар уничтожил практически всех огненных существ, но Азрею это не остановило. Пламя из лоскутов разорванных тигров втянулось в её меч, закружило вокруг клинка и, вместе с ним, она рванула вперед в атаке, превосходящей по силе все предыдущие вместе взятые.
А значит Хаджар ошибся и то, что она использовала был вовсе не Закон, а Правило. Правило, которое порождает Закон только после того, как его полностью уничтожишь. Хитро. Достойно Азери.
Хаджар призвал Терну и, крутанув меч, отшагнул в сторону, чтобы затем выстрелить вперед в стремительном выпаде. Настолько, что ветер вокруг него сверкнул молниями и порывами молодого шторма.
Азрея видела удар. Её огненный клинок уже практически обрушился в замахе, как, внезапно, на её лице появилась печальная улыбка. Та же самая улыбка, которая несколько веков назад появилась и на лице Хаджара, когда он позволил клинку дочери пронзить собственное тело.
Генерал так и не успел остановить свой выпад.
Азрея разжала ладонь и её меч упал на землю. Пламя исчезло.
Синий Клинок по самую гарду вошел в грудь Азреи. Она всхлипнула и обмякла. Хаджар поймал её в полете и, вместе с дочерью, окруженный смолкающей бурей и стихающем пламенем опустился на облака.
Он нежно убрал волосы с её прекрасного лица и посмотрел в постепенно тускнеющие глаза.
— Я стала… сильной… отец?
— Да, — ответил Хаджар, чувствуя, как тугой ком, который, как он думал прежде, он потерял где-то на перекрестах кровавых дорог Безымянного Мира, терзает его горло. — Сильнее всех.
Она протянула окровавленную ладонь и провела по его лицу.
— Ты постарел… — на уголках её губ пузырилась алая кровь. Кровь людей и зверей. А не богов. — Как думаешь… они ждут меня… дядя Неро и тетя Сера?
— Конечно, — Хаджар прижимал её так сильно и так крепко, словно надеялся, что сможет удержать рвущуюся на волю из израненного тела душу. — Конечно ждут…
Она улыбалась. Легко и беззаботно. Словно так же, как когда была котенком, живущим то за пазухой генерала, то мирно дрыхнущем на его голове.
— Я не могла тебе рассказать… — шептала Азрея, изо всех сил цепляясь за последние искорки жизни. — Не могла сказать… что Аркемейя голем… её создал… создал… не могу… не могу сказать… и её ребенок… это не твой ребенок… он как у Бессмертных… тоже голем…
— Я знаю, — Хаджар прижимал её к груди и пытался не дать комку в горле волю. Только не сейчас… только не сейчас… — Теперь знаю…
— Это хорошо, — она продолжала улыбаться. Легко и тепло. Так же, как и всегда. — Ты ведь знаешь… что я никогда бы… не причинила тебе вред… отец? И что я всегда… любила тебя… как отца… Все, что я тогда сказала… все это было нужно… нужно чтобы… ты пришел… сюда.
— Конечно, милая, кончено, — он гладил её по голове и слипшиеся от крови волосы сбивались под пальцами в комки.
— Я всегда была с тобой, отец, — из последних сил прошептала Азрея. — И всегда буду. До самого конца. Как и вся твоя собственная, не заемная сила.
Вспыхнуло белоснежное пламя и она, оставив на прощение лишь улыбку и блеск зеленых глаз, исчезла во всполохах огня. А вместе с ней и Синий Клинок. И не потому, что она его забрала с собой, а потому что Хаджар больше не видел в нем никакого смысла.
Он стонал и хватал руками лоскуты пламени, обжигая пальцы и ладони. Словно надеялся, что сможет ухватить их столько, что вернет её обратно. Обратно сюда. Туда, где теперь больше нет никакого смысла.
Генерал упал на облака. Холодные и безжизненные. Он хотел бы заплакать. Зарыдать навзрыд. Но ком в горле предательски исчез. Слез не было.
Не было даже крика, вырвавшегося бы из груди.
С самого начала, с самого первого дня, как он взял в руки этот проклятый меч. В тот момент, когда пробрался на тренировочный плац Мастера во дворце Лидуса, его жизнь не знала ничего, кроме боли, крови и разлук.
Все, кого он любил. Все, кто был ему дорог. Все они остались где-то там, далеко позади. Один его брат пал потому, что Хаджар не смог его спасти, другой остался в далекой Империи, третьего Хаджар сам, собственной рукой лишил жизни, а теперь и его дочь.
Он убил собственную дочь. Ту, которую поклялся защищать и оберегать. Но не смог. Не смог уберечь. Ни от себя, ни от этого мира.
Монстр.
Одинокий. Совсем один. Посреди Седьмого Неба.
Он просто обычное чудовище, пожирающее героев, сеющее лишь смерть и пожинающее страдания. Влекомый чужими планами, ведомый чужими нитями сплетенным интриг и планов, он, как и прежде слеп и глух.
Хаджар, лежа в облаках и слыша, как к нему приближается легион богов, не находил в себе сил даже чтобы сжать ладонь.
А может это и правильно. Может быть таков конец ему и уготован. Умереть под стальными сапогами богов, растоптанный и, в итоге, сломленный.
Как там пел Пепел в своих дурацких песнях?
Безумный Генерал, чья железная воля не может быть согнута? Знал бы король Бессмертных сколько раз она сгибалась, хрустела и трещала по швам. А теперь, видимо, пришел черед и ей пасть под весом Безымянного Мира.
Но оно и к лучшему.
Может быть, если праотцы будут милостивы, то позволят заглянуть в дом предков. Там он встретится с теми, кто его заждался.
И, может, даже, увидит её… ту, что обещала показать ему северный лес и чей смех он так часто слышит по ночам.
Хаджар уже однажды едва не умер из-за душевных ран, но тогда, все же, закрыл их. А теперь, чувствуя, как его душа истекает «кровью», и как умирает Птица Кецаль, как молчит запертый внутри Черный Генерал, как постепенно исчезает Терна, как пропадает Имя Истинного Севера, исчезает сила души и постепенно пропадают все те силы, что он приобрел, за которые сражался, из-за которых сотни раз оказывался у порога костлявой и…
— Успел, — прозвучал голос над головой. — Что за странная поза, старый друг? Или ты думаешь, что лежа будет удобнее резать этих мразей? Я, конечно, не такой опытный воин как ты, но мне кажется, что это не очень удобно. Да и не видно. Дай-ка я тебя переверну.
Кто-то с силой толкнул Хаджара мыском сапога в бок. От удара он перевернулся и увидел перед собой Карейна-Имира Тареза.
Того самого юношу, что когда-то очень давно забрал себе в ученики кузнец Фае по имени Хафотис.
— Я ведь обещал, что выкую тебе меч и через год и один день принесу, — Карейн достал какой-то сверток и, развернув, протянул Хаджару. Там покоился самый обычный, ничем непримечательный, простой, добротный солдатский клинок. — И судя по тому, как ты выглядишь, он тебе понадобится.
Хаджар понятия не имел реально это или нет, но он просто собирался отвернуться и…
— Не дело, господин генерал, вам лежать перед лицом врага, — внезапно прозвучал еще один знакомый голос. — Огнешь, помоги-ка мне.
Огнешь? Какое знакомое имя.
Две пары рук подняли Хаджар на ноги и перед ним оказались лица. Лица тех, кого, как он думал прежде, уже не увидит вновь.
Глава 1914
Рядом с ним стоял Огнешь, некогда офицер его армии в Дарнасе. Рядом с ним — Лиан, офицер из армии Лидуса. Они изменились, стали старше, но их все еще можно было узнать. Огнеша по его горящему взгляду, а Лиан по её ехидной улыбке.
— Вы…
— Не только мы, — перебил Огнешь и отошел в сторону, открывая вид на облака.
И там, посреди Седьмого Неба, он увидел лица. Лица тех, кого не ждал. Которые не должны были оказаться здесь. Все они должны были жить своей жизнью. Спокойной и размеренной. Ну или хотя бы пытаться.
Ведь Хаджар ради этого каждый раз и уходил дальше один. Чтобы не тянуть их за собой. Чтобы вновь не проливалась кровь тех, кто был ему дорог.
Он увидел стоявших поодаль от него Небесных Лисов. Лэтэя в доспехах с копьем на перевес. Рядом с ней Шакх с обнаженными саблями. Поодаль Артеус с посохом, изрезанным рунами и в мантии, сшитой из шкур. И, конечно же, Албадурт.
— А вот моя вторая бабка по линии двоюродного дядьки, говорила, что на Седьмом Небе… — но его, как всегда, никто не слушал.
— Если опять будешь разбазаривать провиант, ненасытный ты коротышка, — ворчал на него изрядно постаревший, и еще сильнее располневший, Саймон — офицер и главный кладовщик армии. Рядом с ним безмятежно взирал на происходящее Тур.
Но что куда важнее.
Он обнял её. Подхватил на руки и прижал так крепко, как только мог.
— Прости… — прошептал Хаджар. — Прости, что не сдержал слово.
— Сдержал, — ответила она. — ты ведь пришел тогда. Много лет назад. На могилу Неро и Серы. На наше место. Под дерево. Как и обещал.
Он отстранился от неё и заглянул в глаза. Те сияли так же, как и когда-то у их матери.
Здесь стояла Элейн, царица Лидуса, в броне и с мечом в руках. Все такая же прекрасная как и прежде.
— А это…
— Элиз, — кивнул Хаджар. — Твой сын.
Рядом с матерью, с огромной секирой, стояла практически полная копия Хавера. Такой же могучий, но с глазами, как у щенка. Теплыми, маслянистыми и добрыми.
— Здравствуй, дядя, — улыбнулся он беспечно.
Хаджар дернулся от этих слов, как от хлыста, но, совсем скоро, они нашли какое-то место в его сердце. Израненное и ноющее сродни застарелому гнойнику. Они окутали этот нарыв и, врывав с корнем, тут же залечили.
Как залечили другие раны лица Лиан, Летэи, Шакха, Тура, Саймона, Карейна, Албадурта и всех остальных, кто…
— Я ведь говорил, что мы встретимся снова, варвар.
Из толпы, опираясь на свой шест-копья, вышел одетый в простые одежды Эйнен Кесалия. Рядом с ним шла Дора с молотом в руках, Шакур и Парис смеялись и о чем-то переговаривались и даже Анис Динос, со стальной рукой, молча сжимала клинок.
Эйнен подошел к Хаджару и протянул руку. Тот крепко сжал предплечье названного брата. Они встретились взглядами и, как и всегда, сказали все друг другу без слов.
Единственное, чего не понимал Хаджар, так это:
— Как вы здесь все…
— Надо всегда все продумывать на пару шагов вперед, Хаджи-дружище, — на облаках появилась черная клякса из которой вынырнул Хельмер. В своем привычном изорванном пальто, в котором каждая из прорех скалилась злобной пастью. С широкополой шляпой, прикрывавший часть лица, обнажая единственный глаз и с пылающей алой сферой в руках. — Замечательную ты нам лестницу из перышков построил от границы до неба. Тебя там ощипывали? Признавайся, негодник! Развлекался тут всячески, пока мы войско собирали?
— Войско? — переспросил Хаджар, окончательно потерявший связь с реальность. — О чем ты?
Хельмер взмахнул рукой и сотни, тысячи, десятки тысяч черных клякс появились на облаках. И из каждой из них выходил солдат.
В черной броне. С черными шлемами и щитами. Копья сверкали мрачными наконечниками. Луки и стрелы были вжаты в землю. На их спинах реяли синие плащи с изображением луны, на фоне которой парила птица Кецаль.
Сто рядов по две тысячи в каждом. За их спинами высились десятки осадные башни, грозно сияли сотни мортир и осадных пушек. Обозы и подвозы без счета. Кони ржали и стучали копытами о землю.
Но не это главное.
Главное, что каждое лицо из этих двух сотен тысяч Хаджар видел, помнил и узнал. Это были его солдаты. Солдаты тех армий, которыми он руководил в Лидусе, Дарнасе, Чужих Землях и даже в краю Бессмертных.
Войны дома Ярости Клинка стояли среди остальных.
— Я долго удержать атмосферу Седьмого Неба не смогу, — шепнул ему на ухо Хельмер, в руках которого дрожала кровавая сфера. — Так что если ты что-то не придумаешь — они все, включая меня и тебя, раз, как я вижу, ты почти до суха вытек, превратятся в пыль.
Хаджар смотрел на эти лица. Лица тех, с кем когда-то пересеклись тропы его жизни.
Они стояли здесь. Перед ним. Двести тысяч смертных, поднявшихся на Седьмое Небо.
О чем вообще говорил Хельмер. Даже если… даже если что-то произойдет, то как они смогут противостоять легионам богов. Даже те тридцать тысяч, что в данный момент спокойно стоят в отдалении и наблюдают за происходящим — даже их не получится не то, что разбить, а даже ранить.
Ведь это были боги, а сюда пришли простые смерт…
— Генерал! — прозвучало из рядов солдат.
— Генерал Хаджар! — завторил ему другой голос.
— Генерал! — грохнули ряды.
— Генерал! — ударили копья о щиты.
— Генерал! — сталь загремела о сталь.
Они пришли сюда. Две сотни тысяч смертных. Зная, что поднимаются на смерть. Зная, что не смогут даже оцарапать противника. И все же — они пришли сюда. Потому что каждый из них был готов отдать жизнь за то, во что верил.
— Сокрушим богов! — закричали те, кто пережил бойню Дарнаса и Ласкана.
— Мы армия Безумного Генерала! — завопили те, кто когда-то осаждал Черные Горы Балиума.
Хаджар посмотрел на обожженные пальцы. На них словно осталось прикосновение его дочери.
«
— Твой генеральский плащ и медальон, варвар, — Эйнен протянул ему два свертка.
— Спасибо, лысый.
Поделиться книгой: