Помоги проекту - поделись книгой:
Если честно, то я не очень поняла, о чем сейчас говорила Марианна... не то, чтобы я специально пропускала слова девушки мимо ушей, просто...
… меня оглушила окружающая красота.
Честное слово. Я шла, как будто временно отстранившись от всего остального мира — чистый лесной воздух вытеснял из моих легких городскую загазованность, многовековое спокойствие дикой природы медленно вытягивало из моей души все страхи, метания, всю ту мелочную суетливость, за которую мне сейчас было даже сейчас стыдно.
Я вспомнила, как цеплялась за Аркашу в Москве: пыталась стать для него самой лучшей, самой необходимой, самой незаменимой...
Горько усмехнувшись, я покачала головой: говорю почти стихами... бессмысленными стихами.
Вокруг меня шумели многовековые деревья, напоминая мне мудрость Соломонова кольца — о том, что всё пройдет.
И эта боль, которую я сейчас испытываю, тоже пройдет... когда-нибудь.
А пока мне надо просто перетерпеть её — как визит к стоматологу или растяжку, которую я теперь делаю каждый вечер после работы: не хочется, всё тело болит, но надо.
Я так глубоко ушла в свои мысли, что не заметила, как замолчала и Марианна. Но... напряженной тишины между нами не было — хотя мы молчали, но с нами говорил лес.
Так, мысленно общаясь с природой, мы вышли к озеру — и меня снова восхитили красоты, окружавшие нас сейчас: величественная дикая природа, словно мать, давно ожидавшая своё беспутное дитя назад, домой, распахнула передо нами свои объятия.
Я чувствовала себя крохотной песчинкой, заглядывающей в глаза Живой Вечности, и в то же время ощущала, что я сама — часть этого Природного Величия.
Мы не просто так приходим на эту Землю, не просто так здесь живём — для каждого из нас у Создателя есть свой план...
Я не сдержалась — и заплакала, в то же время чувствуя себя жутко неловко от этих глупых, сентиментальных слез. Я попыталась встать таким образом, чтобы Марианна не заметила их на моём лице, но девушка предвосхитила моё движение.
Она встала рядом со мной и вдруг крепко обняла меня.
— Не все способны почувствовать эту окружающую силу, — сказала она загадочно. — Но ты смогла, и всё будет хорошо.
— Надеюсь, — всхлипнула я, думая о своём.
— Мы сомневались, — вдруг призналась мне Марианна. — Человек, да ещё ничего не знающая... Но Василиса Игнатьевна настаивала. Говорила, что всё получится... мир меняется, и мы можем попробовать.
Марианна, слегка отстранившись, улыбнулась мне.
— Всё будет хорошо, — повторила она, давая мне возможность достать из рюкзака бумажный платок и вытереть слезы.
И пока я занималась своим лицом, она глубоко дышала, явно наслаждаясь окружающей нас красотой.
— Знаешь, меня тоже завораживает этот вид. — Девушка тряхнула волосами. — Меня воспитали с мыслью, что мы хоть и хищники, но не убийцы...
Марианна, не завершив фразу, сделала странный жест рукой.
— ... но находясь здесь понимаешь — чтобы сохранить всю эту красоту для следующих поколений, иногда можно рискнуть одной единственной жизнью.
— Что? — не поняла я.
Марианна вздохнула.
— Мой дед всю свою жизнь отдал этой земле... — Моя провожатая грустно улыбнулась. — Сначала, конечно, образно — родился здесь, вырос, работал, сохраняя всю эту красоту. А затем в прямом смысле этого слова отдал свою жизнь этой земле.
И поскольку я всё ещё не понимала, Марианна пояснила:
— Покончил с собой, когда понял, что сходит с ума.
Я вздрогнула, представив себе этот ужас. Но Марианна так спокойно сейчас об этом вспоминала... что это не укладывалось у меня в голове. Но кто я такая, чтобы судить... со своими бы скелетами в шкафу справиться — развестись легко, но как забыть все свои чувства: любовь, надежду, веру в общее будущее?
— А я своего дедушку никогда не видела, — ответила я, решив всё же поддержать разговор. — Отец у меня детдомовский был, так что никаких родственников с его стороны, а у мамы...
Я махнула рукой.
— Мама тоже, можно сказать, приемная, хотя дедушка Василий считал её за свою, кровную дочь. Любил её очень. Только...
Поджав губы, я посмотрела на темные воды озера.
— Только что? — спросила Марианна.
— Это запутанная семейная история. — Я неловко улыбнулась своей провожатой. — Меня воспитывала бабушка, которая на самом деле была первой женой деда.
Марианна нахмурилась.
— То есть твой дедушка был тебе неродным.
— Бабушка тоже была неродной, — кивнула я, а затем, понимая, как непонятно всё это звучит, рассказала их историю.
— То есть, — внимательно выслушав мой рассказ, подвела итог Марианна. — Твой дед Василий женился на женщине с ребёнком, а когда супруги умерли, первая жена этого Василия удочерила их дочь — твою маму?
Я кивнула.
—Да. Бабушка Наташа и маму вырастила, и меня на ноги подняла после смерти родителей.
Марианна изумлённо прицокнула.
— Вот так бывает, — развела я руками. — Только, знаешь, столько времени уже прошло... а я до сих пор не понимаю.
— Чего? — спросила Марианна.
— Как дедушка Василий мог бросить мою бабушку. — Я посмотрела на свою знакомую. — Я имею в виду, бабушку Наташу? Моя бабуля была замечательным человеком, прекрасной хозяйкой... как дедушка мог в один момент её разлюбить?
—А разве любят за такое?
Вопрос Марианны поставил меня в тупик.
Я почему-то снова подумала о своем браке: после короткого периода ухаживания, Аркадий как-будто успокоился и словно зажил по-прежнему — со мной, но так, будто в его жизни ничего не поменялось. Те же привычки, те же радости.
Иногда ему нравились мои нововведения — тогда они приживались у нас в доме, всё остальное безжалостно отметалось как ненужное. А я всё это время всячески ему угождала, пытаясь заслужить его любовь.
Не получилось.
Это раньше мужчины женились ради вкусного борща и чистых рубашек — сейчас ради этого никто не будет терпеть чужого человека всё время рядом.
— Но ведь если дедушка Василий женился на бабушке Наташе, то значит любил? — спросила я, понимая, что сейчас задаю этот вопрос вовсе не о своих родных — о себе самой.
Марианна пожала плечами.
— Возможно, и любил. — Ответила девушка, явно соглашаясь со мной только ради вежливости. — Но всё равно не так, как любила она.
Марианна передернула плечами и на некоторое время замолчала, как будто не зная, как правильней мне всё объяснить.
— Люди, в отличие от других рас... от других существ, свободны в своих чувствах. Волки, к примеру, выбирают себе пару на всю жизнь. На что они ориентируются, ученые до сих пор не знают: запах ли, гормоны, возможно, даже определенный тип поведения. При этом волки связываются на всю жизнь, и если самка или самец гибнут, то оставшийся в живых волк не образует новую пару, но остается навсегда верным тому или той, кто ушёл за грань раньше.
— Хотела бы я, чтобы у людей было так же, — тяжело вздохнула я. На что Марианна невесело хмыкнула.
— Правда говорят, бойтесь свои желаний, — тихо произнесла девушка, скорее себе самой, чем мне. А уже затем, громко добавила. — Если бы люди жили по волчьим законам, то это были бы уже не люди, а оборотни...
Она тихонько рассмеялась.
— И всё равно... Знаешь, при всей той свободе, что есть у людей, они умудряются сильно всё усложнить.
— То есть? — не поняла я.
— Любить надо не за что-то материальное. Не за чистый дом или золотое колечко, а только в ответ на заботу и любовь. Волки не думают ни о чем таком — потому и живут счастливо всю жизнь со своей парой.
Я посмотрела на Марианну и вдруг осознала, что она в сущности моя ровесница — или даже младше меня.
— А как понять, что чувствует другой человек? — спросила я у своей провожатой. — Может, за чистый дом любить и не стоит, но что если жена, зная, что у мужа аллергия на пыль, каждый день после работы вылизывает квартиру — жертвуя своим свободным временем, возможностью отдохнуть и расслабиться? Или, допустим, золотое колечко... А что, если муж это колечко зарабатывал, разгружая по ночам вагоны, надрывая себе спину, или таксовал на машине все праздники? Тогда чистый дом и золотое колечко считаются?
Марианна удивленно застыла на против меня.
— Знаешь, — невпопад произнесла Марианна. — По-моему, Василиса Игнатьевна гений.
— А? — не поняла я.
Моя провожатая рассмеялась.
— Не обращай внимание. Так, мысли вслух.
Я молча кивнула, решив не допытываться до Марианны дальше . Да и зачем? И так было понятно, что девушка неспроста упомянула квартирную хозяйку.
Скорее всего, когда Василиса Игнатьевна обсуждала с Марианной мою кандидатуру в качестве временного жильца, хозяйка квартиры сказала что-то... приятное на мой счёт.
Эта мысль неожиданно согрела мне душу.
«Значит, не совсем я ещё пропащий человек, если чужие люди за несколько минут знакомства могут отыскать во мне что-то правильное».
Не совсем ещё пропащая душа...
Я ещё раз посмотрела на озеро, раскинувшееся перед нами и улыбнулась своим мыслям.
«Действительно, не всё так плохо».
И вообще, мне нравилось здесь — и природа, и люди, и... то, что здесь я могу начать всё с начала. С чистого листа. Разве не в этом был смысл моего переезда из Москвы?
Тем временем Марианна забралась на большой камень и встала, вытянув руки в разные стороны. Точь-в-точь как Лео ди Каприо в Титанике. Только из Марианны получался молчаливый диКаприо.
— Нет-нет, — я подошла к девушке, качая головой. — Это так не работает.
Марианна приоткрыла один глаз и удивленно посмотрела на меня.
— Не работает?
— Ох, — сконфуженно протянула я. — Я думала, ты изображаешь Джека из «Титаника». Обычно в такой позе кричат «Я король мира».
— Вообще-то, именно его я и изображаю, — сильно смутившись, кивнула Марианна. — Я когда маленькая была, забиралась с дедушкиной помощью на этот камень и орала, как ненормальная, на всю округу, что я — король мира.
Марианна вдруг прямо на камне села на корточки и обняла свои колени руками.
— А дед всегда повторял, что я не король, а королева... Он меня очень любил. — Она подняла на меня взгляд... странный взгляд. — Знаешь, Наташа, меня тоже в основном растили родители мамы. Отец рано погиб, а мама всегда была занята на работе...
— Она тоже умерла? — спросила я, думая о печальной истории своих родителей. — Мой отец умер первым, но мама ненадолго задержалась без него в этом мире. Мне кажется, её убили не болезни, а просто тоска по отцу.
Марианна тихо покачала головой.
— Моя мать никогда не любила отца. Они поженились по уговору — просто две сильных семьи хотели породниться... Отцу это, в итоге, ничем не помогло. Он был очень сильным — и поэтому ушёл очень рано.
Я не поняла последнюю фразу Марианны, но решила не уточнять, чтобы ещё больше не расстраивать свою провожатую.
— А твоя мама? — спросила я.
— Мама в порядке, — пожала плечами девушка. — В полном порядке. Своя компания, связи с администрацией города, хороший доход — всё благодаря семье отца.
Марианна усмехнулась.
— По мне не скажешь, но я вроде как золотая девочка — не работаю, но ни в чем себе не отказываю.
— Но...
Марианна нахмурилась.
— Но?
— Чувствуется, что есть какое-то «но», — кивнула я.
Моя провожатая невесело рассмеялась.
— Ага, есть... — она прикусила губу, явно не решаясь поделиться с тем, что отравляло ей жизнь. Наконец, девушка произнесла. — Семья отца, ну и естественно, моя мать хотят, чтобы я тоже исполнила своё предназначение... вышла замуж по уговору.
Поделиться книгой: