Лицеист

Открывать пассажирскую дверь не было необходимости — Императрица, явно поймавшая одну волну с Зыбиной-старшей, торопливо опустила стекло и расплылась в настолько злорадной улыбке, что мне невольно поплохело. Как оказалось, зря — не прошло и мгновения, как рядом с шлемом государыни появилась голова Землянички и «объяснила» причину столь буйной радости:

— Ребят, про мой угнанный «Кайзер» еще не забыли?

— Неа! — хором ответили мы.

— Так вот, он нашелся! И именно там, где предполагали аналитики СИБ!!!

— Вы называете это словом «нашелся»⁈ — сварливо спросила Мирослава Михайловна. — Я бы выразилась иначе. Скажем, напомнил о себе. Дал понять, что ему там некомфортно. Или… во, придумала: вышел из себя!!!

Тут обе женщины расхохотались в голос и действовали нам на нервы секунд десять, если не все пятнадцать. Слава богу, потом смилостивились и объяснили понятнее. Вернее, объяснила. Волконская:

— «Кайзер» был «заряжен». Программистами и саперами СИБ. Когда его нагло вкатили в подземный тоннель, соединявший деловой центр «Суоми» с британским посольством, и на всякий случай добросовестно заэкранировали, один из артефактных блоков-сюрпризов перестал ловить сигнал со спутника и активировал другие сюрпризы. Искин, как видите, сопротивлялся почти сутки, и похитители, озверев, использовали для взлома все имеющиеся мощности. Результат радует до невозможности: несколько минут тому назад вирус, прятавшийся под видоизмененной прошивкой, взял под контроль внутреннюю сеть посольства, скопировал все обнаруженные данные, сжал в сверхплотный информационный пакет и переслал его нам… в тот момент, когда рвануло аж четырнадцать килограммов мощнейшей синтетической взрывчатки. В общем, в данный момент развалины здания весело полыхают,программисты СИБ, довольно потирая ручки, изучают полученный подарок, а мы… мы тут ни при чем. Совсем-совсем!

— Так, стоп! — воскликнул я и «злобно» уставился в бесстыжие глазенки старшей сестрички: — Получается, что твое вчерашнее бешенство было чистой воды притворством⁈

— Не-не-не, как ты мог такое подумать? Я ж любила несчастный «Кайзер» искреннейшей любовью и, понимая, что он обязательно рванет, заранее бесилась!

— И ничего не сказала… — обиженно выпятив нижнюю губу, добавила Яна, решившая меня поддержать. — Ну, и кто ты после этого⁈

— Актриса, отыгравшая свою роль на четырнадцать баллов из десяти возможных! — хохотнула эта оторва.

— А почему четырнадцать? — спросила ее племяшка и, как ни странно, услышала сразу три абсолютно одинаковых ответа:

— По баллу за каждый килограмм взрывчатки!

Тут мне прилетело в печень:

— Ты знал⁈

— Нет, только что догадался.

— Тогда ТЫ, так и быть, прощен… — великодушно заявила «младшая сестренка», а потом посерьезнела и встревоженно уставилась на Волконскую: — Ваше Императорское Величество, теперь нам надо ждать ответной реакции обозленных британцев, верно?

— Вам мстить никто не будет: следователи СИБ, обнаружившие тоннель благодаря ударной волне, прокатившейся по нему до гаража «Суоми», вот-вот «найдут» записи с камер видеонаблюдения, на которых видно, как некий дрон, еле просвечивающий сквозь высокоранговую иллюзию, залетает под «Кайзер» Раисы Александровны и таким хитрым образом проникает на британскую территорию. В общем, как я уже говорила, мы тут ни при чем. Совсем-совсем!

— А жертв много? — дождавшись паузы, спросил я.

— Не думаю — сегодня суббота, значит, большая часть рядового персонала отдыхала… — спокойно ответила Мирослава Михайловна и… добавила в голос металла: — Впрочем, рвани «Кайзер» в будний день, я бы тоже не расстроилась — по нашим данным, на конец декабря прошлого года порядка девяноста трех целых трех десятых процента сотрудников посольства Великобритании так или иначе работало на ее разведывательные службы…

…Волконская улетела во дворец ровно в час основательно перебравшей адреналина и довольной до невозможности. А мы оставили все три «Искорки» под присмотром Геннадия Осиповича и толпы механиков команды Суккубы, загрузились в «Хозяина Леса» и поехали в город. Естественно, не одни, а в сопровождении его «клона» с дежурной сменой моих телохранителей. Особо не гнали, ибо за пять часов дуракаваляния на автодроме накатались если не до потери пульса, то до моральной усталости, соответственно, предпочли двигаться на расслабоне. Кстати, рулила Раиса Александровна, решившая взять на смену «Кайзеру», почившему в бозе, такую же машинку, как у меня, и заранее привыкавшая к ее габаритам, массе и нраву. Ну, а я полулежал в соседнем кресле и страдал из-за того, что не мог подставить плечи умелым ручкам Замятиной. А еще лениво переписывался с Даудом и Костей Задорожным, отвечал на вопросы Янки и самым краем сознания обдумывал все то, что мне наговорила государыня. Да, именно обдумывал, а не упирался в те моменты, которые чем-то не нравились. Почему? Да потому, что эта женщина спасла и вернула мне матушку, а значит, я не имел морального права кривить нос из-за не особо существенных мелочей или того, что не радовало, но вписывалось в мои принципы. Вот и решал, как правильно вести себя в наиболее вероятных ситуациях и создавал что-то вроде клише будущих телодвижений.

В общем, дороги до Военной Академии имени Шуйского не заметил. Зато стоило Суккубе заглушить двигатель, как бездумно перешел в боевой режим, в темпе поднял спинку сидения в нормальное положение, выбрался из салона, помог Земляничкам и, подхватив их под локотки, повел к парадной лестнице одного из престижнейших учебных заведений Империи. «Прабабки» возле здания, само собой, не обнаружилось, зато там нашлись Тимофей Ильич Светлов и Мстислав Рогволдович Гаранин.

Дождавшись, пока мы подойдем поближе, Архимаги учтиво пожелали нам хорошего дня, выслушали ответные приветствия и высказали мне свое «фи». Пришлось выкручиваться — напоминать, что у меня нет их личных айдишек, а значит, я при всем желании не смог бы сообщить об этой дуэли.

— Это исправимо! — весело заявил Огневик и первым прислал нужный файл.

— Угу… — подтвердил Земляк, последовал примеру друга и попросил в следующий раз не стесняться. Ибо с Валентиной Алексеевной они, вроде как, созваниваются нечасто, но горят желанием отслеживать мое развитие!

Я пообещал постараться, а через несколько минут понял, что интрига «прабабки» была затеяна не зря: дежурный офицер, встретивший нас в фойе и выяснивший, для чего мы прибыли в Академию, попробовал меня культурно послать.

А это страшно оскорбило моих «спутников»: толком не дослушав его отповедь, Архимаги одновременно схватились за коммы и набрали начальника этой богадельни. Правда, потом Гаранин сбросил вызов и уставился в камеру друга, но это ничего не изменило: как только на том конце линии послышался чей-то голос, Огневик с Земляком перешли на рык и объяснили собеседнику, что «ученик Мстислава Рогволдовича» доберется до курсанта, оскорбившего его подругу, даже в том случае, если к нужной казарме ему — то есть, мне — придется идти по развалинам всех остальных зданий Академии!

Тут «голос» попробовал заявить, что, по его данным, произошло какое-то недоразумение, и разозлил Светлова по-настоящему:

— Геннадьич, какое, к этой самой матери, недоразумение, если я навел справки и точно знаю, что наша девочка почти сутки загорает на гауптвахте, что дежурной целительнице, нарушившей приказ твоего заместителя первым делом вылечить его ублюдочного сынишку, влепили выговор с занесением в личное дело, и что дежурный по Академии получил приказ гнать Лютобора Игоревича Шахова в шею⁈ В общем, так: мы с Мстишей ведем нашего парня к корпусу боевой и физической подготовки, а ты отправляешь по этому же адресу обоих Колмогоровых…

— … и Викторию Жданову, мою ученицу, которой не повезло попасть в твой вертеп! — добавил Гаранин, не услышал ожидаемого ответа и озверел: — Леха, а ведь мы не шутим: если ты не выполнишь эти настоятельные просьбы в течение четверти часа, то мы с Темой вызовем на дуэль и Егора, и тебя! Чем это закончится, представляешь?

— Э-э-э… да!

— Тогда начинай шевелиться, паскуда…

…На территорию Академии мы вломились еще до того, как напрочь деморализованный дежурный получил соответствующий приказ от своего самого большого начальника. Судя по уверенности, с которой Архимаги выбрали направление, они знали это учебное заведение ничуть не хуже, чем наш лицей. Лапина, Палыч и Кнут, вне всякого сомнения, тоже были в курсе, куда именно нам надо попасть. Ну, а мне и обеим Земляничкам было все равно — мы понимали, что все уже решено, поэтому наслаждались тем, что видели и слышали. А интересного было предостаточно. К примеру, чисто армейский порядок, царивший на территории, уставные цвета всего, на что падал взгляд, вымуштрованные каре из курсантов, изредка попадавшиеся на пути, их бег, строевые песни и так далее. От души повеселило и состояние заместителя начальника Академии, примчавшегося к нужному корпусу раньше нас: судя по багровому лицу, капелькам пота на лбу и крыльях носа, испуганному взгляду и темным кругам под мышками, этот офицер точно знал, чем чревато невыполнение настоятельных просьб Тимофея Ильича, поэтому несся к месту встречи на всех парусах!

Впрочем, Светлова его прогиб не впечатлил:

— Егор, уродец ты малолетний, где твой ублюдочный сынулька и девочка, которую он собирался подмять⁈

— Тимофей Ильич, может, не будем горячиться и…

Тут от разгневавшегося Огневика потянуло таким концентрированным жаром, что у Колмогорова-старшего пропало всякое желание кочевряжиться, и он, вжав голову в плечи, попробовал извиниться. Правда, за что именно, я так и не понял, ибо Гаранин, уставший изображать мебель, скользнул к нему вплотную, аккуратно взял за шею и легонечко встряхнул:

— Егор, ты не мог не знать, что Жданова перевелась в вашу Академию из МОЕГО ЛИЦЕЯ, а значит, БЫЛА, ЕСТЬ И БУДЕТ МОЕЙ УЧЕНИЦЕЙ! Так какого, извиняюсь за выражение, этого самого ты позволил своему отпрыску подкатывать к ней яйца и закрыл глаза на грубейшее нарушение дуэльного кодекса вашей Академии, позволив драться курсанту, проучившемуся полтора года, с девочкой-Земляничкой, только-только вставшей на довольствие⁈

— Я… я… я… — начал мямлить вояка, понял, что вот-вот нарвется, и… удивил: — Я признаю свою ошибку!

— Замечательно! — радостно оскалился Мстислав Рогволдович. — Значит, выйдешь со мной на Арену сразу после того, как мой ученик воспитает твоего сына.

— Да, но вы — Архимаг, а я всего-навсего мастер второй ступени!

— Твой сынулька счел похожую разницу в уровнях вполне допустимой. Так что мы последуем его примеру. Кстати, упрешься — порубишься еще и с Темой…

…Колмогоров-младший был доставлен в корпус боевой и физической подготовки двумя молодыми, но очень деловыми поручиками. На последних метрах «дистанции», по моим ощущениям, готовился похамить, но вовремя оценил состояние отца и увял. А толку — Светлов с Гараниным, пребывавшие не в настроении, объяснили парню, во что он вляпался, и погнали на песчаную площадку для тренировочных поединков, практически не отличавшуюся от нашей средней дуэльной арены. Кстати, к этому времени площадка успела волшебным образом освободиться, а пятьдесят курсантов-Огневиков, тупо отрабатывавших довольно примитивную боевую связку под руководством основательно разъевшегося пестуна, вынужденно закончили экзерсисы и перебрались за защитный барьер. Я тоже не стал тянуть и вышел на свою сторону площадки. А там получил море удовольствия от созерцания убийственно интересной картины — процесса разогрева мышц по-курсантски!

Что в нем было не так? Да все: если комплекс, которому нас со Славкой в свое время научил Фрол Баженович, готовил все тело к разноплановым и, что самое главное, запредельным нагрузкам, то это творение сумрачного гения неких великих военных теоретиков помогало настроиться разве что на обмен подзатыльниками! Впрочем, наш создавался под нужды пластунов, воюющих отнюдь не в классах, а этот, вероятнее всего — для ускорения или упрощения учебного процесса. Тем не менее, Игнат Егорович стал выкладываться в него по полной программе, видимо, доперев, что проигрыша «шпаку» ему не простят.

Я тоже хорошенечко размялся. Потом «сдался» мощному магу Лавы с погонами капитана, оказавшемуся дежурным по комплексу и обладавшим всеми необходимыми полномочиями, чтобы судить подобные дуэли, прошел положенную проверку и вскоре занял исходную позицию.

Колмогоров выпендрился и опустился в позу ожидания, вроде как, показав, что не боится. Зато за долю секунды до команды «Бой» закрылся ледяной броней, а после начала поединка кинул мне под ноги довольно неплохое зеркало. Но замедляться и попадать под подоспевшую стужу, накрывшую область диаметром метра четыре, я не пожелал, так что перепрыгнул через тонкий, но чрезвычайно прочный слой льда скачком, ушел от остаточного шлейфа заклинания площадного действия, развернувшегося аккурат за моей спиной, поднырнул под ледяной шип и, продолжая ускоряться, притерся к ледяному копью, ускоренному «вторичкой»-Воздухом.

Этот маневр позволил не потерять темп, второй скачок помог сократить расстояние до противника еще на шесть с лишним метров, а короткая, но очень быстрая «змейка» из алогичных смещений из стороны в сторону позволила уклониться от еще двух ледяных шипов и одного копья. В общем, в ближний бой я ворвался без единой царапины, оценил самоуверенность парня, в этот момент кинувшего зеркало себе под ноги, и атаковал. Серией из сминающего касания, « двойки» под искрящимися кастетами в голову и толчком в грудь.

Ледяная броня ученика третьей ступени сложилась еще от касания, так что первый удар кулаком раздробил нос, а второй — вынес нижнюю челюсть. Да, Колмогоров-младший не поплыл. Мало того, как-то умудрился удержаться в вертикальном положении и доехал до края ледяной плоскости под нашими ногами. Но песок, «внезапно» возникший под каблуками армейских ботинок, остановил только нижние конечности. А я еще немного ускорил корпус и, для полного счастья, прогнул курсанта в пояснице. Вот он и встал на мост. Тот самый, борцовский. Причем на хорошей скорости и… обладая «мощной» шеей классического Ледовика!

На этом бой закончился — капитан, просчитавший последствия этого прогиба еще до соприкосновения затылка Колмогорова-младшего с песком и метнувшийся к нам на полной скорости, начал реанимационные мероприятия, а через долю секунды на площадку вылетела дежурная целительница. К нам, вроде как, рвался еще и Колмогоров-старший, но был пойман за шиворот Мстиславом Рогволдовичем.

Этот обмен любезностями прошел мимо меня. И не только из-за того, что «мои» Архимаги и их будущая жертва стояли далековато. Просто я вдруг увидел за ними Жданову, конвоируемую курсантом с повязкой дежурного на левом плече, и на миг потерял дар речи!

Почему? Да потому, что Вику, судя по внешнему виду, посадили на гауптвахту, не позволив переодеться! Нет, голой грудью и животом Земляничка не сверкала, но только потому, что какой-то доброхот явно втихаря выдал ей страшно изодранную и местами прожженную рубашку с чужого плеча!!!

У меня при виде этого непотребства полностью отключилась голова, и я сорвался в серию скачков. Но Гаранин оказался ближе. Поэтому в тот момент, когда я выходил из последнего, Земляк, оказавшийся не менее глазастым, уже проломил Колмогорову-старшему грудину, высек ноги и разогнал правую руку на добивающий удар. Зато я вмял кадык в позвоночник и, как выяснилось чуть позже, порвал заместителю начальника Академии, даже не успевшему закрыться щитом, печень. Впрочем, гнев Светлова оказался злее — он ударил урода чем-то вроде испепеления и в мгновение ока «испарил» обе его ноги от середины бедер и ниже! А потом… мгновенно остыл, помог Суккубе унять меня и перешел на рык:

— Мстиша, вызывай сюда Касьяна — эти Авгиевы конюшни нуждаются в срочной чистке…

Глава 3

Часть 1

19 марта 850 г. от ОВД.

…Ночь с воскресенья на понедельник удалась. Правда, не сразу — первые два часа «урока» я нещадно тупил и никак не мог «заякорить» все внимание Варвары. А в начале третьего объяснения «наставницы» вдруг сами собой сложились в непротиворечивую картину, помогли понять внутреннюю логику процесса охмурения и сподобили принципиально изменить изначальный подход к комплексному воздействию на психику «совращаемой» женщины. Результат убил обоих: Лапина, игравшая «честно», «улетела» два раза подряд, причем во второй — с полным отключением от реальности, а я почувствовал, что мог бы добиться этого же результата чуть быстрее! «Последний подход» этого «урока» подтвердил сделанные выводы, но Барыня, пытавшаяся воздать сторицей за доставленное удовольствие, здорово перестаралась с яркостью подаренных ощущений, так что откат вырубил обоих. По моим ощущениям, в районе половины четвертого утра. А в четыре ноль-ноль я открыл глаза от привычного прикосновения к плечу, понял, что пора пить алхимию, и вдруг сообразил, что Валя, примчавшаяся меня поить, видит, что я лежу, подмяв Лапину и баюкая в ладони ее грудь!!!

Покраснел до корней волос! А когда вспомнил, что мы с Барыней вырубились, не приняв душ и не перестелив постель, был готов провалиться сквозь землю. Но кто бы мне дал — на самом пике самоуничижения перед носом вдруг появилась первая бутылочка, и мне пришлось ее «уговорить». Потом Замятина подала вторую и третью. А когда забрала все опустевшие емкости, вдруг шарахнула по мозгам известием, заставившим забыть обо всем остальном:

— Мой господин, у вашей матушки только что полностью восстановились голосовые связки…

Я подорвался с кровати, как ужаленный в задницу, и рванул в ванную. А через несколько минут, смывая с головы шампунь, снова услышал голос Слуги и вспыхнул по второму разу. Но уже по другой причине:

— Судя по тому, что Варвара ушла к себе на подгибающихся ногах и сияя, как маленький прожектор, вы делаете успехи!

— Издеваешься? — спросил я, чтобы не молчать.

— Нет, мой господин — горжусь и… предвкушаю! — тихонько хихикнула она из-за прозрачной стенки, как-то почувствовала, что смутила еще больше, и посерьезнела: — Вам уже нечего стесняться: вы не только берете, но и дарите. А таких мужчин, если верить нашим, бабским, сплетням, днем с огнем не найти. Поэтому примите мое восхищение, как должное, и… забудьте уже про стеснение, иначе оно когда-нибудь выйдет боком!

Последнее утверждение я слышал не только от нее, поэтому со вздохом пообещал постараться. И старался все время, пока мылся, сушился, приводил себя в порядок и поднимался в операционную. А там вспомнил о планах на утро, мазнул взглядом по пиктограмме будильника, выведенной на линзы МДР, прикатил кресло Валентины Алексеевны к границе стерильной зоны, сел и дал понять, что готов.

Незаменимая скользнула к матушке, сладко спящей в своей «палатке», сняла целительский сон и бесшумно вышла в приемный покой. А я прикипел взглядом к векам родительницы, на которых появились крошечные реснички, и затаил дыхание.

Как и в прошлые разы, она открыла глаза секунд через тридцать-сорок после сброса заклинания, за считанные мгновения вспомнила, где находится, и привычно скосила взгляд в мою сторону.

— Доброй ночи мам! — радостно заулыбался я. — Кстати, по утверждению моей Вали, у тебя только что полностью восстановились голосовые связки. Да, петь тебе пока не стоит. И устраивать мне разносы — тоже. Но минут десять спокойной беседы, вроде как, пойдут им на пользу!

— Эта… девочка… опять работала… со мной… всю ночь? — осторожно нагружая горло, спросила мама.

Я утвердительно кивнул:

— Для нее это нормально. Скажу больше: я уверен, что голосовые связки тебе восстановила именно она.

— Чтобы порадовать тебя?

— Ага.

Тут родительница проявила свой злобный нрав. В смысле, спросила, сплю ли я уже с «этой девочкой».

Если бы не недавняя накачка, то я бы, наверное, покраснел и опустил взгляд. А так отрицательно помотал головой, покопался в комме, вывесил перед собой трехмерную голограмму проигрывателя видеофайлов и включил отставной «Валькирии» нарезку из фотографий самых эпатажных «засадниц», сделанных за последние два дня для аргументированного ответа на этот вопрос:

— Вот так на меня реагируют девицы из моего лицея. Кстати, обрати внимание на фигуры Ледышек, Воздушниц и Огневичек…

— Ого, какие бюсты! — восхитилась матушка и полюбопытствовала, что это за мода такая.

— Это не мода… — вздохнул я. — Главы их родов почему-то уверены, что мне нравятся формы Земляничек и Лаванд. Вот этих красоток и «доработали». Кстати, всего за одни выходные!

— Смеешься?

— Если бы…

— Обалдеть! Хотя…

— Так уж получилось, что запись с моей инициацией попала в Сеть, и теперь на перспективного физика-производителя открыли загонную охоту. Спать с загонщицами мне категорически запретили и подвели…

— … русалку⁈ — заранее разозлившись, холодно процедила она.

— Слава богу, нет! — слабо улыбнулся я. — Телохранительницу с жесткими моральными принципами. Мы с ней сначала не сошлись характерами, а не так давно я все-таки смог разобраться в ее характере и забрал к себе под очень серьезную клятву Даром.

— Близость с Валей, так и быть, разрешаю и, пожалуй, даже одобряю. А с этой… познакомишь! — заявила матушка, явно не собиравшаяся возвращать на место маску Ясного Солнышка Рарогов. А после того, как я покладисто кивнул, слегка расстроила: — Так, голосовые связки… начинают уставать. Так что я сейчас замолчу… а ты продолжишь рассказывать… о Раисе Зыбиной. С того места… на котором остановился… вчера вечером…

…Из Флигеля Мятущихся Душ я, как и планировал, выехал ровно в пять утра в компании Замятиной, Лапиной и трех подчиненных Палыча. Личную помощницу и телохранительницу «загрузил» в свой внедорожник, а Щелчок, Крот, Иней и Кнут выдвинулись следом на своих «Потапычах». Пока кортеж катил к Стальным Воротам, я мрачно молчал, так как анализировал первый полноценный разговор с родительницей с момента ее возвращения в мою жизнь и пытался задавить дурные предчувствия. Но четыре с половиной минуты, потерянные на КПП, помогли вернуться в рабочий режим, поэтому после выезда на проспект Мстислава Ярого я попросил Барыню вытащить из бардачка и включить «глушилку», дождался, пока артефакт заработает, и задал «выстраданный» вопрос:

— Варь, ты как-то сказала, что задалась целью заслужить честь стать моей Слугой и готова положить на это жизнь. А как изменился твой настрой теперь, когда ты узнала меня немного лучше?

— Я уже служу, мой господин! И служу в удовольствие. Поэтому знаю, что когда-нибудь обрету вожделенный статус.

— То есть, отказываться от этой цели ты не собираешься, верно?

— Верно.

— Что ж, тогда мне нужна вот такая клятва Даром и Кровью… — заявил я и вручил ей лист бумаги, исписанный карандашом.

За клятвой дело не стало — Лапина провела простенький ритуал после первого же прочтения текста. Поэтому я приложил ее слепком, объяснил, что теперь она может медитировать хоть круглые сутки, вытащил из внутреннего кармана купленный накануне браслет с высокоранговой линзой-камертоном, и передал ей:

— Надеваешь на расстоянии пяти-семи сантиметров от своего и гоняешь Силу не через одну, а через две «петли». Пробуй!

Нужное ощущение Барыня поймала только с моими подсказками и не сразу. Зато после того, как убедилась, что описанный принцип работы с Силой — не бред дурного мальчишки, криво усмехнулась:

— Мой господин, если медитировать таким образом по шестнадцать часов в сутки, то даже без учета второй «петли» ваше усиление ускорит мое развитие в восемь раз! Такой подарок воистину бесценен, и я очень сомневаюсь в том, что когда-нибудь смо— …

— Варь, это не подарок, а вложение в моего человека и в мой будущий род! — сообразив, к чему она клонит, негромко рыкнул я, сделал небольшую паузу и добавил: — Мастеров третьей ступеней видимо-невидимо, а родов, в которых имеется несколько Архимагов — редкость. И мне нужен именно такой. Боевую задачу поняла?

— Да, мой господин!

— Тогда место моего личного телохранителя — твое.

— Я не подведу!

— Не сомневаюсь… — без тени улыбки заявил я и… заставил Барыню подобраться: — Поэтому ставлю еще одну боевую задачу — найти общий язык с Валентиной. Вернее, сделать все возможное, чтобы вы стали подругами — не разлей вода: она тоже служит мне «в удовольствие», просто в другой области. Кроме того, уже заслужила мое доверие и гарантированно станет Архимагом. Дальше объяснять?

Она отрицательно помотала головой, развернулась на месте, поймала взгляд Незаменимой и протянула ей руку.

Это рукопожатие окончательно подняло настроение, и я на радостях приложил Варвару воодушевляющим касанием. Потом объяснил, что это было, и посоветовал сосредоточиться на экспериментах с Силой. Благо, мы неслись по городу, только начинающему просыпаться, и ей, пассажиру, напрягаться было совсем не обязательно.