В чертогах марсианских королей

– Подержи эту часть-меня-что-говорит-ртом-с-соском, – сказала она и дала мне девочку-младенца. – Я сделаю тебе подарок.

Она протянула руку и легко коснулась моих ушей холодными пальцами. Звук ветра исчез, а когда она отвела руки, он уже не вернулся. Она коснулась моих глаз, отключила свет, и я больше ничего не видел.

Мы живем в уютной тишине и темноте.

Нажмите ВВОД

– Вы слушаете запись. Пожалуйста, не кладите трубку, пока…

Я швырнул трубку с такой силой, что телефонный аппарат упал на пол. Сам я продолжал стоять, мокрый и трясущийся от злости. Через некоторое время телефон начал издавать тот самый жужжащий звук, что они издают, когда трубка лежит не на рычаге. Зуммер этот раз в двадцать громче любого другого звука, который может обычно издавать телефон, и я никогда не мог понять почему. Как будто произошло что-то ужасное:

«Катастрофа! Трубка лежит не на рычаге!!!»

Автоответчики, на мой взгляд, это как раз одно из тех изобретений, что отравляют жизнь по мелочам. Признайтесь, вы любите, когда вам отвечает машина? Но то, что произошло со мной, это уже не мелкая неприятность: автомат только что позвонил мне сам!

Машины эти появились не так уж давно. Я подобных звонков получал два-три в месяц, в большинстве случаев от страховых компаний. Вам читают двухминутную речь и дают номер телефона, по которому можно позвонить, если предложение вас заинтересует. (Я туда как-то раз позвонил, собираясь высказать все, что о них думаю, но опять нарвался на автомат, который произнес: «Ждите ответа» и включил музыку.) Страховые компании, надо полагать, пользуются специальными списками абонентов, хотя неизвестно, где они их берут.

Я направился обратно в ванную, стер капли с пластиковой обложки библиотечной книги и осторожно опустился в воду. Вода, разумеется, уже остыла. Я добавил горячей, и только-только давление у меня пришло в норму, как опять зазвонил телефон.

Пятнадцать звонков я проигнорировал, продолжая сидеть в ванне.

Вы не пробовали читать, когда звонит телефон?

После шестнадцатого звонка я выбрался из ванны, вытерся, надел халат, нарочито медленно пошел в гостиную. Долго смотрел на телефон.

После пятидесятого звонка я все-таки снял трубку.

– Вы слушаете запись. Пожалуйста, не кладите трубку, пока сообщение не закончится. Вам звонят из дома вашего ближайшего соседа Чарлса Клюга. Звонок будет повторяться через каждые десять минут. Мистер Клюг понимает, что он не был хорошим соседом, и заранее приносит извинения за причиненное беспокойство. Он просит вас немедленно пройти к его дому. Ключ лежит под ковриком у входа. Войдите в дом и сделайте то, что необходимо будет сделать. За ваши услуги вы будете вознаграждены. Благодарю вас.

Щелчок. И гудки.

Я никогда не тороплюсь. Десятью минутами позже, когда снова зазвонил телефон, я все еще сидел и обдумывал полученное сообщение. Потом снял трубку и принялся внимательно слушать.

Текст оказался в точности таким же. Как и прежде, в трубке звучал не голос Клюга, а что-то синтезированное, механическое, начисто лишенное человеческой теплоты.

Я дослушал до конца и положил трубку на место.

Потом подумал, не позвонить ли в полицию. Чарлс Клюг жил по соседству со мной десять лет, и за это время мы говорили с ним от силы двенадцать раз. Не дольше минуты. Так что я не считал себя чем-то ему обязанным.

Решил проигнорировать звонки – и как раз когда я пришел к этому решению, телефон снова зазвонил. Я взглянул на часы: прошло десять минут. Снял трубку и тут же положил ее обратно.

Можно было бы отключить аппарат, и это не сильно изменило бы мою жизнь…

Но в конце концов я оделся, вышел из дома и направился к участку Клюга. Еще один мой сосед, живший через дорогу, Хэл Ланьер, подстригал лужайку перед домом. Он помахал мне рукой, и я ответил тем же. Было около семи вечера. Держалась прекрасная августовская погода. На земле лежали длинные тени. В воздухе стоял запах свежескошенной травы. Мне всегда нравился этот запах, и я подумал, что не мешало бы подстричь и мою лужайку.

Клюгу, видимо, подобная мысль никогда не приходила в голову. Его лужайка местами облысела, а местами заросла вымахавшей по колено травой и сорняками.

Я позвонил в дверной звонок. К двери никто не подошел, и я постучал. Потом вздохнул, заглянул под коврик и открыл найденным там ключом дверь.

– Клюг? – позвал я, сунув голову в прихожую.

Затем неуверенно, словно человек, не знающий, ждут его или нет, прошел через маленький холл. Шторы на окнах, как всегда, были задернуты, но десяток телевизионных экранов в комнате, когда-то служившей гостиной, давали достаточно света, чтобы я мог разглядеть Клюга. Он сидел в кресле перед столом, уткнувшись лицом в клавиатуру компьютера, и в голове его, сбоку, зияла огромная дыра.

Хэл Ланьер работает с компьютерами в лос-анджелесском управлении полиции, поэтому я сначала рассказал ему о том, что обнаружил в доме Клюга, и он уже вызвал полицию. Мы вместе дожидались, пока прибудет первая машина, и он все время спрашивал меня, не трогал ли я там чего-нибудь, а я каждый раз отвечал, что не трогал ничего, кроме дверной ручки.

Машина медицинской службы приехала без сирены, и вскоре кругом уже суетились полицейские. Соседи все повысыпали на улицу: кто стоял у себя во дворе, а кто тихо переговаривался перед домом Клюга. Съемочные группы из нескольких телекомпаний прибыли как раз вовремя, чтобы успеть заснять вынос тела, завернутого в пластиковую простыню. Мужчины и женщины двигались туда-сюда. Надо полагать, они занимались тем, что обычно положено делать полицейским: снимали отпечатки пальцев, собирали факты… Я бы ушел домой, но мне сказали пока остаться.

В конце концов меня отвели в гостиную Клюга к следователю Осборну, которому поручили это дело. Экраны вдоль стен все еще светились. Мы с Осборном пожали друг другу руки, после чего он молча оглядел меня с ног до головы. Маленького роста, лысеющий, следователь показался мне очень уставшим и продолжал казаться таким до тех пор, пока не взглянул на меня в упор. Вот тогда, хотя на самом деле ничего в его лице не изменилось, он совсем перестал выглядеть уставшим.

– Вы Виктор Апфел? – спросил он.

Я ответил утвердительно.

– Мистер Апфел, как по-вашему, из этой комнаты что-нибудь пропало? – спросил Осборн, обводя гостиную рукой.

Я огляделся, отнесясь к вопросу как к занимательной загадке.

Камин, шторы на окнах. Ковер на полу. Но кроме этого, в комнате не было ничего такого, что обычно бывает в гостиных.

Вдоль всех стен располагались столы, оставлявшие лишь узкий проход в центре комнаты. На них громоздились дисплеи, клавиатуры, дисководы и прочие сияющие побрякушки нового века. Все это соединялось толстыми кабелями и шнурами. Под столами стояли другие компьютеры и ящики, доверху наполненные еще каким-то электронным барахлом. Над столами до самого потолка висели полки, забитые коробками с лентами, дисками, кассетами… Это все обозначается одним термином, но я никак не мог тогда его припомнить: программное обеспечение.

– Здесь нет мебели, верно? Кроме…

Следователь взглянул на меня несколько ошарашенно.

– Вы хотите сказать, что здесь раньше стояла мебель?

– Откуда мне знать? – Тут я сообразил, что он меня не понимает. – Вы думали, что я бывал здесь раньше? Но я впервые попал сюда час назад.

Он нахмурился, и мне это не очень понравилось.

– Медэксперт утверждает, что хозяин дома мертв уже часа три. Почему вы оказались здесь час назад, Виктор?

То, что он обратился ко мне по имени, тоже не очень меня обрадовало, но поделать я ничего не мог. Я знал, что придется рассказать ему про телефонный звонок.

Слушая, он глядел на меня с недоверием. Но проверить оказалось несложно, что мы и сделали: Хэл, Осборн, я и еще несколько полицейских направились к моему дому. Когда мы вошли, телефон звонил.

Осборн снял трубку и выслушал сообщение. Лицо его исказилось мрачной гримасой, и чем дальше разворачивались события этого вечера, тем мрачней и мрачней оно становилось.

Десять минут мы ждали нового звонка. Осборн тем временем внимательно осматривал мою комнату. Я даже обрадовался, когда телефон зазвонил. Полицейские сделали запись телефонного сообщения, и мы отправились обратно к дому Клюга.

Осборн сразу же пошел за дом взглянуть на антенный лес моего соседа. Видимо, зрелище его впечатлило.

– Миссис Мэдисон – она живет дальше по улице – считает, что Клюг пытался установить контакт с марсианами, – произнес Хэл с усмешкой, – но я думаю, он просто крал спутниковые передачи.

На лужайке за домом стояли три тарельчатые антенны, шесть высоких мачт и еще такие штуки для микроволновой трансляции, что можно увидеть на зданиях телефонных компаний.

Осборн снова привел меня в гостиную и попросил описать, что я увидел. Я не понимал, какой в этом смысл, но тем не менее попытался:

– Он сидел в том кресле. Кресло стояло здесь перед столом. На полу я увидел пистолет. Рука Клюга свесилась прямо над ним.

– Думаете, это было самоубийство?

– Да, пожалуй, я так и думаю. – Я подождал его комментариев, но он молчал, и я спросил: – А что думаете вы?

Осборн вздохнул:

– Он не оставил записки.

– Самоубийцы не всегда оставляют записки, – заметил Хэл.

– Да. Но достаточно часто, и когда записки нет, мне это не нравится. – Осборн пожал плечами. – Впрочем, это не самое главное.

– А телефонный звонок? – сказал я. – Это тоже что-то вроде предсмертной записки.

Осборн кивнул.

– Что-нибудь еще вы заметили?

Я подошел к столу и взглянул на клавиатуру. На панели значилось: «Тексас инструменте. Модель ТИ-99/4А». Справа, где лежала голова Клюга, на клавиатуре темнело большое кровавое пятно.

– Только то, что он сидел перед этой машиной. – Я коснулся клавиши, и экран дисплея, стоявшего за клавиатурой, тут же заполнился словами. Я быстро отдернул руку, потом вгляделся в появившийся текст.

НАЗВАНИЕ ПРОГРАММЫ: ПРОЩАЙ, РЕАЛЬНЫЙ МИР. ДАТА: 20.08. СОДЕРЖАНИЕ: ЗАВЕЩАНИЕ, РАЗНОЕ. ПРОГРАММИСТ: ЧАРЛС КЛЮГ. ДЛЯ ВКЛЮЧЕНИЯ ПРОГРАММЫ НАЖМИТЕ ВВОД

В конце предложения мерно пульсировал маленький черный квадратик. Позже я узнал, что он называется «курсор».

Все собрались вокруг машины. Хэл, специалист по компьютерам, пояснил, что многие дисплейные устройства стирают изображение, оставляя экран пустым, если в течение десяти минут никто не меняет выведенную на него информацию. Делается это для того, чтобы экран дисплея не выгорал там, где светятся слова. Когда я коснулся клавиши, экран был зеленым, но потом появились черные буквы на голубом фоне.

– Эту клавиатуру проверяли на отпечатки пальцев? – спросил Осборн.

Никто этого толком не знал, поэтому Осборн взял карандаш и ластиком на его конце нажал клавишу «ВВОД».

Текст с экрана исчез, а затем голубой фон заполнили маленькие овальные фигурки, падающие сверху, словно дождевые капли. Сотни и сотни фигурок самых разных цветов.

– Это же пилюли, – удивленно произнес один из полицейских. – Вон, смотрите, «Кваалуд»! А это – «Нембутал»!

Все наперебой принялись показывать пальцами на изображения пилюль. Я сам сразу узнал белую капсулу с красным ободком – наверняка «Дилантин». Уже несколько лет я принимаю их каждый день.

В конце концов дождь из пилюль прекратился, и эта дьявольская машина принялась наигрывать «Все ближе к тебе, мой господь» в три инструментальные партии.

Несколько человек рассмеялись. Не думаю, что на самом деле кому-то из нас происходящее показалось забавным: слушать эту мрачную панихиду было довольно неприятно, но звучала она, словно аранжировка для свистка, каллиопы и дудки. Как тут не засмеяться?

Пока играла музыка, в левом краю экрана появилась маленькая, целиком сложенная из квадратиков фигурка. Подергиваясь, она двинулась к центру. Чем-то изображение напоминало человечка из видеоигры, только выполнено оно было не столь детально; чтобы узнать в фигурке человека, требовалось некоторое воображение.

Потом в центре экрана появился еще какой-то предмет, и «человечек» остановился напротив него. Он согнулся, и под ним возникло изображение чего-то вроде скамеечки.

– Что это такое?

– Компьютер, видимо.

Похоже, на картинке действительно изображался компьютер, потому что человечек вытянул вперед руки и задергал ими, словно пианист у рояля. Человечек печатал, а над ним появлялись слова.

ГДЕ-ТО В ПУТИ Я ЧТО-ТО УПУСТИЛ. Я СИЖУ ЗДЕСЬ ДНЯМИ И НОЧАМИ, КАК ПАУК В ЦЕНТРЕ СВОЕЙ ПАУТИНЫ… Я ХОЗЯИН ВСЕГО ОБОЗРИМОГО… И ВСЕ ЖЕ ЭТОГО НЕДОСТАТОЧНО. ДОЛЖНО БЫТЬ БОЛЬШЕ. ВВЕДИ СВОЕ ИМЯ

– Боже, – произнес Хэл. – Я не могу в это поверить… Интерактивное предсмертное письмо…

– Нам надо узнать, что дальше.

Я стоял ближе всех к клавиатуре, так что я наклонился и набрал свое имя. Но, подняв глаза, увидел, что сделал опечатку, и получилось: ВИКТ9Р.

– Как мне это исправить? – спросил я.

– Просто вводите, – сказал Осборн, потом протянул руку передо мной и нажал ВВОД.

ЗНАКОМО ЛИ ТЕБЕ ТАКОЕ ЧУВСТВО, ВИКТ9Р? ТЫ РАБОТАЕШЬ ВСЮ ЖИЗНЬ, ЧТОБЫ УМЕТЬ ДЕЛАТЬ ТО, ЧТО ДЕЛАЕШЬ, ЛУЧШЕ ДРУГИХ, НО ОДНАЖДЫ ВДРУГ ПРОСЫПАЕШЬСЯ И НЕ МОЖЕШЬ ПОНЯТЬ, ЗАЧЕМ ВСЕ ЭТО. СО МНОЙ ИМЕННО ТАК И ПРОИЗОШЛО. ХОЧЕШЬ УЗНАТЬ ДАЛЬШЕ, ВИКТ9Р? ДА/НЕТ

После этого текст лился нескончаемым потоком. Клюг, похоже, понимал это и немного смущался, потому что после каждого параграфа из сорока-пятидесяти слов он предоставлял читателю выбор ДА/НЕТ.

Я то и дело переводил взгляд с экрана на клавиатуру, куда ткнулся головой Клюг, и представлял себе, как он сидит в этой комнате один и вводит текст.

Он писал, что ощущает подавленность, что не может дальше так жить. Он принимал слишком много пилюль (в этом месте на экране вновь посыпались сверху разноцветные овальные фигурки), и у него пропала цель жизни. Он сделал все, что запланировал. Мы временами просто не понимали, что он имеет в виду: Клюг писал, например, что он не существует, и мы сочли это всего лишь образным выражением.

ТЫ ПОЛИЦЕЙСКИЙ, ВИКТ9Р? ЕСЛИ НЕТ, ТО СКОРО ПОЛИЦИЯ ЗДЕСЬ ПОЯВИТСЯ. ПОЭТОМУ СООБЩАЮ ИЛИ ТЕБЕ, ИЛИ ПОЛИЦЕЙСКОМУ: Я НЕ ПРОДАВАЛ НАРКОТИКИ. ПРЕПАРАТЫ, ХРАНЯЩИЕСЯ У МЕНЯ В СПАЛЬНЕ, Я ИСПОЛЬЗОВАЛ ТОЛЬКО ДЛЯ ЛИЧНЫХ НУЖД. Я ПРИНИМАЛ ОЧЕНЬ МНОГО, НО ТЕПЕРЬ ОНИ МНЕ БОЛЬШЕ НЕ ПОНАДОБЯТСЯ. НАЖМИТЕ ВВОД

Осборн нажал клавишу, и в противоположном конце комнаты, напугав нас всех до смерти, затрещал принтер. Я наблюдал, как головка носится туда и назад, печатая текст в обоих направлениях, когда Хэл указал вдруг на экран дисплея и закричал:

– Смотрите! Смотрите сюда!

Человечек на экране снова встал и повернулся к нам. В руке он держал что-то похожее на пистолет и теперь приставил его к голове.

– Нет! – невольно вскрикнул Хэл.

Маленький человечек не обратил на него никакого внимания. Раздался неестественный звук выстрела, и он упал на спину. По экрану побежала красная струйка, принтер замолк. На дисплее остался только маленький черный труп, лежащий на спине, и слово – ***ВСЁ*** под ним.

Я глубоко вздохнул и посмотрел на Осборна. Сказать, что в лице его читалось неудовольствие, было бы просто недостаточно.

– Что там говорилось насчет наркотиков в спальне? – спросил он.

Мы наблюдали, как Осборн, ничего не находя, копается в ящиках столов и тумбочек. Потом он заглянул под кровать и в шкаф. Как и в других комнатах, здесь было полно компьютеров, от которых через пробитые в стенах отверстия уходили толстые пучки проводов.

Я стоял рядом с большой цилиндрической коробкой из картона (одной из нескольких в комнате) емкостью, наверно, галлонов в тридцать, похожей на те, в которых обычно пересылают вещи. Крышка у коробки съехала чуть в сторону, и я просто поднял ее. О чем тут же пожалел.

– Осборн, – позвал я, – посмотрите-ка лучше сюда.

В коробке стоял мешок из толстого полиэтилена, на две трети заполненный капсулами «Кваалуда». Полицейские сразу же поотдирали крышки с остальных коробок, где обнаружили капсулы амфетаминов, «Нембутал», «Валиум» и еще много всего в том же роде.

После этой находки в доме опять появилось множество полицейских. Вновь вернулись и телевизионщики.