Помоги проекту - поделись книгой:
Итак, проблема питания растений заметно проясняется!
ПИЩЕВАРЕНИЕ ПОЧВЫ = ПИТАНИЕ РАСТЕНИЙ
Мудрая Природа наделила всех обитателей биосферы колоссальным потенциалом выживания на случай разных экстремальных дефицитов. Мы, животные, можем скачкообразно повышать основной обмен — «ловить второе дыхание», получать воду из жировой клетчатки, даже кислород брать из внутренних запасов; мы заращиваем раны, а раки и ящерицы могут и новые конечности вырастить. Так же и растения: при сильной засухе могут сбросить листья и потерять часть корней; потеряли листья или ветки — выращивают из спящих почек новые.
Но особенно застраховано питание. У всех животных минимум два способа питаться: основной — активный, и запасной — страховой. Есть пища — получаем ее извне, а нету — «съедаем» внутренние запасы жира и гликогена.
У растений и почвенной живности то же самое. Основной способ питания — активно–пищеварительный: почвенные организмы под мульчой переваривают органику, растения питаются с их стола. При этом микориза и микробы–симбионты служат реальным продолжением корней, их «ртом и желудком». В условиях дефицита питания вся ставка на «рот и желудок»! Например, в джунглях, где нет гумуса, а органику съедают за считанные недели, только микориза может помочь в конкуренции за пищу. То же — в тундре или в горах, где питание быстро вымывается. Именно тут и обнаруживаются семейства, неспособные жить без микоризы: орхидные, брусничные, вересковые.
Нет органики — нет почвенной жизни, нет пищеварения, «рот закрыт — в желудке пусто», и растения вынужденно переходят на запасное, страховочное питание: гумусное. Тут особо не раздобреешь — хватает только для выживания и скромного плодоношения. Растение наращивает огромные мочковатые корни, чтобы охватить больше почвы, но развивается средненько. Помните целинные урожаи через десять лет? В среднем 7-10 ц/га. Гумус там еще был, и немало! Но гумус — уже не пищеварение, а «выделение». Запас на случай вынужденной голодовки.
Не забудем: гумус — привилегия умеренных широт. Но и тут мы его сводим на нет! Растения уже не плодят — мы начинаем сыпать удобрения. По–первости урожаи увеличиваются, и агроном, зная либиховскую «теорию возврата», радуется: во, у растений минеральное питание! На самом деле минералка — вообще не питание. Остро голодающие растения просто не могут не всасывать с водой солевые растворы! Так и мы, лежа под капельницами, вынужденно «питаемся» глюкозой, какими–то солями и лекарствами. Так же, вынужденно, растут мышцы культуриста, сидящего на анаболиках — ткани накапливают азот насильно. Растения, объевшиеся солями, вынуждены наращивать ненормальную, рыхлую, болезненную биомассу. Такими же неполноценными зреют и семена. Прямой и скорый путь к вырождению!
Заметим: как гумусный (перегной–компост), так и солевой «типы питания» создаются искусственно. А значит, не могут дать все нужное по определению. Тут нет главного: свежей пищи, «рта и желудка». Но мы, видимо, верим только в то, что можем «создать» сами. Мы верим в быстрые лекарства! Наши растения не гибнут, а добавка компоста, солей и воды дает рост биомассы — и мы верим в иллюзию, что растения питаются автономно, сами по себе. Но посмотрите, как активно растут корни в сторону микробного «пира»: под кучу соломы, под слой навоза или опилок, в компостные грядки. Так же активно корешки ищут свою грибницу.
Если есть выбор, растения выбирают лучшее. А если его нет — как у нас на полях — довольствуются тем, что есть. Куда им деваться? Агрономия выбрала для них запасной, бедный тип питания в качестве главного и единственного. «Почва — живой организм» — очень верно! Но почему тогда наука кормит этот организм черт–те чем? Даже хороший компост — всего лишь объедки, какашки от расщепления органики. Ведь мы не питаемся… переваренными продуктами, пардон. Так почему же почву кормим именно компостом?..
Особо хочется сказать об азотных удобрениях. Вот уж «быстрое лекарство»: полил — тут же позеленело и вперло! Самое концентрированное из них — мочевина или карбамид. У животных это конечный продукт распада белков. Он ядовит, разрушает печень, и поэтому выделяется с мочой. Синтезируют карбамид из аммиака и воды — в почве он на них и распадается. Но аммиак — сильнейший яд для всей живности. Свежий навоз убивает корни именно аммиаком.
В культурной почве аммиак обезвреживают расплодившиеся на удобрениях бактерии–нитрификаторы. Они превращают аммоний в усвояемые нитраты. И растения «прут в лопух» на радость ученым, главное для которых — размеры и масса. Но вот в чем дело: в нормальной, живой почве этих бактерий очень мало — откуда им там взяться? И когда туда сыплют мочевину или льют аммиачную воду, это все равно, что дать нам выпить аммиак: разрушается система гумификации, гибнет «желудок» и «печень» почвы. Резко падает обмен углерода — а ведь именно углерод обеспечивает азотный обмен, не наоборот.
Природный источник азота — белковый обмен почвы: перетекание белковых соединений по пищевым цепям микробов, грибов, червей и насекомых. Свою долю вносят и азотофиксаторы, подстраховывая и стабилизируя азотный обмен. Но главный резервуар и накопитель азота — почвенная жизнь. Чем активнее и объемнее белковое пищеварение почвы, тем больше азота получают растения.
В общем, давайте забудем, отменим, переосмыслим ложные понятия: «удобрения», «минеральные удобрения», «органические удобрения» — их нет и не может быть в природной реальности. Как нет там и прочих «аксиом»: «плодородие — потенциал почвы», «гумус — основа плодородия», «азот — основа питания», «органика = гумус», «почва — невосполнимое средство производства» и т. д. и т. п.
Пусть с этими перлами разбираются те, кому они остро необходимы для получения дохода. А наше дело — земле-Делие, делать землю плодородной!
Теперь вернемся к системе «растения–грибы–микробы–черви-рестения». Еще одно из ее свойств — взаимная защита друг друга.
ПОЧВЕННАЯ ВАКЦИНАЦИЯ И ИММУНИТЕТ
Любой живой организм — система открытая. Только за один день мы пропускаем через себя килограммы еды, литры воды и полсотни кубометров воздуха. Мы купаемся в реках, валяемся на траве, жуем яблоки, дышим домашней пылью… Внутрь любого живого существа буквально хлещет внешняя среда — а в ней кишмя кишат самые разные микробы! Будь именно они причиной болезней, ничего живого просто не было бы: все умирали бы, едва родившись. Ну, и самих микробов не было бы: где им жить–то? Камень и вода — вот и все, что было бы.
Но мы, как видите, живы. И более того: сами поселяем тьму микробов внутри себя. Потому что тоже используем их в качестве симбионтов — как растения или коровы. Например, в нашем кишечнике — три кэгэ микробов нескольких сотен видов. Вы осознаете, что без них вы совершенно не смогли бы усваивать пищу?.. Вспомните, что творится с детьми при сильном дисбактериозе.
К счастью, все живое научилось эволюционировать совместно. Каждый умеет поддерживать свою цельность при любом внутреннем «населении». Это и есть иммунитет. Какой бы чужак ни попал к нам внутрь или на кожу, иммунные клетки узнают его, снимают (считывают) его матрицу и синтезируют нужные антитела — активные белки, противоядия или капканы. Есть и прямые убийцы чужаков — разные лейкоциты. Кстати, есть мнения, что и они — бывшие симбионтные бактерии.
Иммунные реакции растений еще более разнообразны. Подавить патогена ядами — один способ. Другой: сначала стимулировать, расслабить, накормить его — и потом прихлопнуть. Третий, крайний способ — растворить, умертвить всю ткань вокруг патогена. Смотришь, на здоровом листе мертвое пятнышко. А это лист запер грибка: лопай, но тут и подохни!
Но вот что важно: начало любого иммуннитета — встреча с патогеном. Пока не столкнешься, иммунные реакции не включатся. Столкнулся, переболел — все, дальше этот микроб уже не страшен. Классика детства: переболел ветрянкой, корью — ура, больше не заболеешь! Так же и у растений. Сейчас выясняется: механизм узнавания чужаков у нас с ними во многом одинаков. И даже основные сигнальные вещества одни и те же. То есть, жизнь еще на растений и животных не разделилась, а иммунитет уже был!
Можно ли включить иммунитет у растений? Конечно. Метод направленной иммуномодуляции развивается уже давно. Изучаются сигнальные вещества–включатели, и на их основе разрабатываются биопрепараты — индукторы иммунитета, или иммуномодуляторы (ИМ). Это напоминает вакцинацию.
Заболеваемость действительно снижается. Но возникает немало побочных эффектов. Ведь биохимия экосистемы — одна на всех! И вредители, и болезни изменяют для своих нужд биохимию растения по–своему. Например, многие вредители «защищают» растение — подавляют его болезнь. Так и болезни. Оказалось: многие ИМ, подавляя болезнь, привлекают вредителей! Другие, подавляя вредителей, усиливают болезни. При этом разные сорта по–разному реагируют на разные ИМ. Часто неясно, что же получится в итоге. Это как с удобрениями: сыпешь, льешь — и усиливаешь болезненность, и травишь ядом, и ухудшаешь почву, и ешь нитраты — общий эффект может уйти в глубокий минус.
Но в природе иммуномодуляция давно отлажена. Кузнецов уверен: природные растения получают отличную комплексную «вакцинацию», и обеспечивают ее именно сапрофиты.
Вспомним про десятки антибиотиков–сапрофитов и корневых симбионтов. Что тут происходит с патогенами? Они ослабевают. И растения получают контакт с ослабленными возбудителями болезней — полноценную, универсальную природную вакцину. Ослабленные паразиты создают постоянный «напряженный иммунитет» — и растения бодро сопротивляются болезням.
Так в природе постоянно поддерживается баланс, равновесие между болезнями–паразитами и защитниками–сапрофитами. Болезни нужны для естественного отбора, эволюции, совершенствования иммунитета. Но растения, общие кормильцы, должны быть целы — и сапрофиты охраняют их от гибели, а болезни стараются не особо им мешать.
Природа не «убивает врагов» — она усиливает иммунитет и дает полноценное питание. Люди действуют наоборот — и результат обратный. «Окультуренные» почвы — это сильные и закаленные патогены при дефиците, а то и отсутствии сапрофитов. Не получив вакцины, «раскормленные» растения сначала бурно растут, но потом массово выбаливают и чахнут от любого стресса.
Александр Иванович давно наблюдает: на его выращенном биоземе, при изобилии разлагаемой органики, защита в принципе не нужна: растения или совсем не болеют, или болезнь проявляется слабо, только на самых поврежденных кустах. Например, на соседних участках процветает оидиум — болезнь винограда. В «МИКОБИОТЕХе» же он не проявляется даже там, где молодые кусты весь сезон лежат на почве и поливаются дождеванием из скважины почти ледяной водой. Более двухсот кустов разных сортов с разной устойчивостью не болеют одинаково! Посетители питомника не верят, что никаких опрыскиваний, даже биопрепаратами, здесь не применялось. Но это факт.
Хорошо видно: живая почвенная экосистема бережет растения, и потому тщательно поддерживает оптимальный иммунный баланс. Вывод Кузнецова: природный режим грунта — наиболее мощный, дешевый и естественный фактор как здоровья почв, так и иммунизации самих растений.
2. ЛЮДИ: ОКУЛЬТУРЕННОЕ ПРИРОДНОЕ — МЫ ВСЕ ГОВОРИМ ОБ ОДНОМ
Здесь — системный анализ разных околоприродных агротехник, сделанный Кузнецовым с целью показать общую суть всех природных направлений.
Мир создал массу агрономий и отдельных агроприемов природного и органического типа. Однако, несмотря на явное родство, развиваются они как–то разрозненно, и даже умудряются спорить, а порой и конфликтовать. Нужно ли нам это? Глянем глазами Природы, с вершины того самого дерева. Отсюда четко видно: все это — части одного целого. Рассмотрим весь список.
• ПРИМЕНЕНИЕ НАВОЗА, ПЕРЕГНОЯ, СУХИХ ОРГАНИЧЕСКИХ УДОБРЕНИЙ — попытка вернуть почве органику, чтобы добавить гумус и азот, чем и поднять плодородие. В традиционном виде это дает лишь недолгий и слабый эффект, поскольку органика считается «удобрением» и ошибочно запахивается. В природе она формируется двумя способами: на поверхности почвы, в виде биоактивной мульчи, и в почве, в виде биоактивной канальной структуры. То есть, органика — не просто вещество, а организующая система. В природе ее потенциал используется стопроцентно.
• КОМПОСТИРОВАНИЕ И КОМПОСТНОЕ ОРГАНИЧЕСКОЕ ЗЕМЛЕДЕЛИЕ (Дж. Джевонс, А. Чедвик, Р. Родейл и пр., С. Дубинин, Н. Курдюмов и пр.) — по сути, возврат в почву уже переработанного, почти сгумусированного «опада». А с ним — частичного тепла и остатков почвенного пищеварения. Эффект временный; нужны огромные количества органики, т. к. при компостировании углерод на % теряется — улетает. Потенциал органики выбрасывается на ветер в буквальном смысле.
• ПОСЕВ СИДЕРАТОВ — искусственное создание «опада» или «дерна». Самый естественный и эффективный способ оживить почву на больших площадях. Но используется неправильно. Из–за путаницы с понятием «органика» сидерат считается «разовым лекарством», как компост и навоз, и потому запахивается на большую глубину с потерей главных эффектов: мульчи и почвенной структуры. Минус один: требует вырастить дополнительную культуру. Но для почв, обескровленных пахотой и эрозией, эти усилия более чем оправданы. Более того, это единственный способ восстановить такие почвы.
• ПОЧВЕННЫЕ МИКРОБНЫЕ ПРЕПАРАТЫ (БАЙКАЛ ЭМ 1 и пр.) — не что иное, как возврат в почву комплекса полезных микробов в виде «закваски». Они не работают без внесения органики и влаги. А в природной почве они и так процветают. Местные, адаптированные формы сапрофитов есть и в навозе — если скотина кормится на пастбищах.
• РАЗВЕДЕНИЕ ЧЕРВЕЙ И БИОГУМУС — возврат в почву червей или просто их копролитов. Опять же — и проще, и полезнее для нормального белкового обмена, развести их в самой природной почве.
• ГУМИНОВЫЕ ПРЕПАРАТЫ И ВЫТЯЖКИ ИЗ БИОГУМУСА — возврат в почву растворимого гумуса и активной части копролитов. Эффект хороший, особенно в огородах. Но странно платить за эти растворы, когда они должны создаваться в почве сами. Тем паче, что это не основное питание растений. Снова — органика на ветер!
• СТИМУЛЯТОРЫ И МИКРОУДОБРЕНИЯ С ОРГАНИКОЙ — возврат части почвенных БАВ и питательных веществ, в норме производимых симбионтами и сапрофитами. Вовсе не заменяют, а лишь активизируют процесс «почвенного пищеварения» — если он уже налажен. А солесодержащие — даже подавляют, если передозировать.
• МИКОРИЗНЫЕ ПРЕПАРАТЫ — возврат в почву грибов–микоризообразователей. В природных почвах они и так процветают, причем в огромном разнообразии.
• ЭНЕРГОИНФОРМАЦИОННЫЕ МЕТОДЫ (например, «Алхимия земледелия» Г. Швебса) — использование электромагнитных полей и частот, структурированной и «кластерной» воды. Воздействие намерением, эмоциями, прямым общением, музыкой. Использование «витонных» и «лептонных» генераторов, пирамид, радиоэстезических батарей и т. д. и т. п. Мудрено, фантастично, но все это, опять–таки — природные явления, постоянно происходящие в биосфере.
Шесть последних пунктов — попытки вернуть растениям разные части цельного почвенного биоценоза. Наука постоянно находит здесь какие–то новые детали, увлекается очередным открытием и выдает его за панацею. Но по отдельности все это дает мизерный эффект, иногда — никакого, а то и отрицательный. Если уж возвращать, то весь биоценоз!
Вот направления, ближе всего подошедшие к этой идее.
• НАТУРАЛЬНОЕ ЗЕМЛЕДЕЛИЕ (М. Фукуока) — приближение агроценоза к естественному биоценозу. Искусство выращивать культурные растения, практически ничего не нарушая как в биоценозе, так и в природе самих растений.
• ПЕРМАНЕНТНАЯ (бесконечная) КУЛЬТУРА (Б. Моллисон, Холмгрен, Н. Ремер, З. Хольцер и пр.) — создание разумных и устойчивых экосистем из растений, животных и устройств, организованных так, что они максимально используют силы природы, да еще обслуживают сами себя. Часто — просто повышение продуктивности, частичное окультуривание природных систем без их разрушения. Ландшафтная пермакультура Хольцера — уже не столько сельское хозяйство, сколько продуктивное вживание в природу.
• БИОДИНАМИЧЕСКОЕ ЗЕМЛЕДЕЛИЕ (Р. Штайнер, начало ХХ века) — цельная философия и технология, впервые рассматривающая почву как «живое существо», а агроценоз — как единый организм. Объединяет влияние Космоса, агрономию, животноводство и гомеопатию. Создает систему «растения–животные–человек», моделирует их замкнутый круговорот органики. Д-р Пфайффер, ученик д-ра Штейнера, в 1956 году писал: «…Мы 1 возвращаем почве сбалансированную систему функций. Это требует от нас отношения к почве… как к живой системе. Мы говорим о живой почве, включая в это понятие и жизнь микроорганизмов, и условия, при которых эта жизнь может полностью развиваться и сохраняться». Кажется, под натиском времени биодинамика потеряла глубину, приблизившись к органическому огородничеству. В основе современной агротехники — искусство приготовления особо ценного компоста, который и считается основой урожая.
• ЛАНДШАФТНОЕ ЗЕМЛЕДЕЛИЕ — устройство или сохранение цельных экосистем и устойчивых биоценозов для повышения устойчивости соседствующих с ними агроценозов. Например, создание лесополос, искусственных прудов, участков «дикого» луга или леса. К этому сейчас стремятся, например, читатели книг Мегрэ. Суть та же: создание ландшафтов, которые процветали и до появления агрономии.
• ВОССТАНОВИТЕЛЬНОЕ ЗЕМЛЕДЕЛИЕ (И. Овсинский, Э. Фолкнер, Т. Мальцев и все их последователи) — безотвальное полеводство с поверхностной обработкой и возвратом всех растительных остатков. Создает и использует органическую мульчу и структуру почвы. Практически, позволяет почвам восстанавливаться и даже улучшаться. Через несколько лет, в достаточной мере восстановив структуру и плодородие, естественно перетекает к прямому посеву и нулевым обработкам.
Заметьте, везде ключевое слово — возврат. Все это естественно для живой почвы, и мы пытаемся лишь вернуть ей то, что у нее сами отняли! Но возвращаем что попало, разрозненно и слепо, сводя все к гумусу и не видя самого источника — органики с ее энергией и организующим потенциалом. Отсюда и результат: отдельные улучшения, но не прорыв. Потому что возвращать нужно все перечисленное, всерьез и в полном объеме. А для высоких урожаев — и вдвойне, и втройне.
С этой точки зрения многое проясняется. Например, понятно, почему многие «органические» техники не верят в сверхурожаи и не считают себя интенсивными. Не имея цельной картины, они что–то упускают в технологии. А ведь что есть «интенсивно»? Всего лишь «высокопроизводительно». Тогда природное земледелие — самое интенсивное: и стабильный высокий урожай, и высокое качество!
А вот «пахотно–химическое» — как раз наоборот. Интенсивна ли агротехника, дающая неполноценные или отравленные продукты? Ведь в строгом смысле это — не продукты, их надо выкинуть в… даже в компост нельзя! Можно ли назвать интенсивной систему, которая по факту дает 30% нормальной урожайности? Минимум треть мировых урожаев съедают болезни и вредители, еще треть — засухи, эрозия и истощение почв. Интенсивна ли культура, урожай которой не покрывает общих затрат?.. Да, она действительно «интенсивна» — в смысле убытков, тяжкого труда и разрушения почв!
Очевидно, без интенсивного почвообразования не может быть интенсивного растениеводства. Вчитайтесь, сами слова говорят за себя: землеДелие — природно, а землепользование — разрушительно. Землю нужно не просто пользовать, а делать. Главный критерий разумной агрономии — самодостаточность углеродно–азотного круговорота. Земля не требует курочить недра и строить заводы, чтобы получать хороший урожай!
Вывод: все «органические» агротехники — части природного земледелия. Все их плюсы — следствия круговорота органики, сожительства, обмена веществ и созидательной информацией. Без цельного понимания природных почвенных процессов не создашь цельный биоценоз. И тогда, сколько не лей препаратов, сколько не создавай систем, ландшафтов и грядок — не создашь ничего, кроме имитации жизни. Но имитация жизни — это не жизнь.
СУТЬ ПРИРОДНОЙ АГРОТЕХНИКИ
С традиционной агрономией Кузнецов расходится по всем пунктам. Его взгляд на земледелие отражает совсем иной концептуальный уровень. Земледелие не есть потребительство! С этой точки зрения каждый аспект агрономии выглядит иначе. Собранные вместе, эти отличия дают нам цельную и ясную картину.
Прежде всего, природное земледелие отличается пониманием самой основы плодородия. Плодородие — не свойство почвы, а эффект полноценного круговорота органики. Это постоянный биодинамический процесс избыточного возврата. Используя, по сути, только энергию органики, почвенные обитатели возвращают растениям все их вещества, а в благодарность — еще и организацию почвы, сервис, снабжение, защиту и прочие эффекты симбиозов. Это и есть плодородие.
Все агрономические системы заняты выращиванием растений за счет уничтожения почв. Кузнецов выращивает саму почву, считая это необходимым и достаточным для наилучшего развития растений. Почва для него — объект труда, каковой состоит в заботе о труде и жизни почвенных обитателей. Плодородие — восполняемо, а воздействие на почву — восстанавливающее.
По определению науки, «агроценоз — искусственная среда, управляемая человеком». На самом деле, агроценоз — то, что он есть реально: единая система «Космос—Земля–растения–микробы-фауна–человек». И последнее звено не должно мешать всему остальному!
Все агротехники воспринимают почву, как источник питательных элементов для растений, как субстрат. На самом деле, почва — среда обитания в самом широком смысле слова: потребитель и источник энергии, буфер обмена для круговоротов всех веществ, полноценная экосистема, комплекс симбионтов, биохимическая связь, энергоинформационный обмен — и устойчивый баланс всех этих факторов. Субстрат — лишь каркас для этого, а питательные вещества — естественное следствие. Почва в «МИКОБИОТЕХе» вообще не обрабатывается, даже поверхностно.
Растениеводы видят главным минеральное питание, мысля его чисто корневым, автономным. На самом деле, главное питание растений — углекисло–водное, и процесс это симбиотический, общий для всего биоценоза. А минералы — прямое следствие, бесплатная добавка к общему столу.
Вообще, в любой агрономии используется искусственное понятие — «удобрение», то есть внесение в почву «питательных веществ». И даже органика понимается, как удобрение. В системе Кузнецова «удобрение» — иллюзорное понятие, тупиковая идея, мешающая осознать суть почвенного питания. Имея в распоряжении свежую растительную органику и сапрофитов, растения сами обеспечивают себя сотнями нужных веществ, причем в нужных пропорциях в каждый момент. Смешно думать, что промышленные «удобрения» дают что–то похожее! Ими можно только «у-добрять», то есть пытаться «за–добрить», «купить» растения подачками, отняв у них среду обитания. Проще говоря, «удобрения» толкают агрономию к вынужденному, запасному способу питания растений. И это ложный путь.
Для любого агронома важна температура воздуха. В природе намного важнее тепло почвы: именно оно ускоряет ферментативные процессы.
Профилактика болезней в природной агротехнике — почвенно–биологическая, сдерживание вредителей — экосистемное. Никакие яды не применяются: все делают живая почва и биоценоз.
ОПЫТ «МИКОБИОТЕХа»
Практика «МИКОБИОТЕХа» — по сути, знание природных механизмов и намерение как можно полнее воссоздать их. И не просто воссоздать, а значительно усилить. Результаты более чем убедительны. Кузнецов уверенно говорит о продуктивной почвенной биотехнологии для малых хозяйств холодной зоны садоводства.
Весь цикл его агротехники можно свести к шести главным правилам:
1. Начальное улучшение: создание теплоемких, влагоемких и проницаемых грунтов. По необходимости вносится песок, щебень, глина.
2. Запуск системы «почва–микромир–растения». На грунт — сапрофитная закваска: навозная мульча. Сверху — пища: слой растительной органики, вплоть до опилок. Дальше — только регулярное пополнение органики. За несколько лет грунты превращаются в плодородные почвы.
Вместе оба правила дают почве самую оптимальную физику — триединство воздуха, тепла и влаги. А растениям — самое полноценное питание от постоянной естественной гумификации. Повторюсь: от самого процесса, а не его конечного результата.
3. Усиление распада органики и симбиотического питания с помощью живых биопрепаратов: культур сапрофитов, симбионтов и микоризных грибов. А также путем поддержания оптимального микроклимата: поливы, укрытия, лесополосы и пр.
4. Усиление естественного иммунитета растений путем постоянной активизации сапрофитов и симбионтов.
5. Использование интенсивных и сверхинтенсивных сортов, генетически способных к высокой продуктивности. Например, ремонтантные сорта малины, томаты с неограниченным ростом, кольчаточники у плодовых культур.
6. Умные агротехнические приемы при посадке и уходе за растениями: малозатратные, многоцелевые и упрощенные способы, совмещенные посадки и пр.
Как все это выглядит в натуре? Вот основные детали из опыта «МИКОБИОТЕХа».
«Пытаясь полнее использовать природный процесс, мы не изобрели ничего нового, но сделали для себя настоящее открытие: почву можно выращивать, культивировать весьма быстро и эффективно. За 4-5 лет на небольшом участке можно вырастить слой «быстрого чернозема» в 25-30 см, и получается вполне естественная, устойчивая система с высоким плодородием и выраженным антистрессовым потенциалом» — пишет Александр Иванович. Как он это делает?
Первый природный фактор для этого — приток органики на поверхность почвы. Причем, любой растительной органики. Почва прекрасно «растет» даже на свежих опилках, а если грамотно запустить систему, то и на хвойных. За год Кузнецов вносит на сотку 7-8 кубометров опилок — слой до 15 см. В условиях сибирского лета актиномицеты и грибы съедают этот слой почти целиком. Это явно больше, чем могут взять растения, и почва на глазах чернеет, обогащается свежим гумусом — «растет». При этом она делается пористой, воздушной. Расплодившиеся черви активно структурируют ее, утаскивая органику и в нижние горизонты. Деревья, посаженные в небольшие холмики, за несколько лет «всасываются» в грунт — уходят в «воронки»; теперь приходится учитывать это при посадке.
Новый участок — новый запуск системы. Сначала для закваски кладтся тонкий слой свежего навоза, помета или компоста. Затем — слой травы, листьев: переходный корм для сапрофитов. И лишь потом — толстый слой лежалых опилок. А дальше, годами — только опилки. Теперь можно класть и свежие, и даже хвойные: сосну, лиственницу, кедр, ель, пихту. Послойная «кухня» уже сформирована, устойчивые виды сапрофитов отобраны.
Опилки можно вносить весной и осенью, а если нужно, то и летом. Но главное внесение — осеннее, как в природе. Толстый свежий слой укрывает почву от промерзания — микробам и грибам хорошо.
На юге из–за долгих засух опилки будут разлагаться медленнее. Слой соломы в 10 см разлагается за лето больше, чем наполовину, но опилки лежат года два. Тут нужны свои дополнения: или увлажнять мульчу, или укрывать сверху листьями, соломой, черной пленкой. Рисовую и подсолнечную шелуху лучше притрусить песком, иначе она слишком нагревается и сохнет. Но опыт показывает: несмотря на засухи, под толстой мульчой почва остается достаточно влажной. Подтверждаю.
Кто–то спросит: а не навредим ли мы природе, стаскивая все опилки на свой огород? Братцы, опасность пока не в этом! Дай Бог нам уберечь органику от бесполезного сожжения! Опилки, солому, листья, сорняки, шелуху — их уже изъяли из природы. Не возьмем мы — их просто спалят, закоптив небо. Пусть лучше их энергия уйдет в почву, чем в воздух. О навозах вообще молчу: каждому, кто их почве вернет, премию платить надо!
Другой важный фактор — триединство воздуха, влаги и тепла. Все это в природе обеспечивает мульча.
ВОЗДУХ для земледельца — прежде всего углекислый газ. Дефицит углерода опаснее, чем нехватка азота: фиксацию азота обеспечивают углеводы, а не наоборот! Вспомним: оптимум СО 3 в воздухе — десятикратный, или 0,3%. А на открытой почве, особенно в безветрие, он часто падает почти до нуля. Поэтому Кузнецов покровными пленками не пользуется — мульча только органическая.
Важно также помочь растениям усвоить наработанный углекислый газ: отсечь господствующие ветра, создать очень умеренное движение воздуха в саду. Весной темная мульча полезна: хорошо накапливает раннее тепло. Но летом, особенно на юге, она создает перегрев и сильные восходящие потоки, постоянно «выбрасывая» углекислый газ с участка. Вот где предпочтительнее светлая мульча.
ВЛАГА под мульчой есть всегда, независимо от погоды. Тут надолго задерживается вода полива или дождя. Но главная влага «подмульчного слоя» — почвенная роса и капиллярная вода подпочвы. Здесь, на границе с почвой, мульча задерживает любую воду — в этом ее накопительная роль. Микробы эту воду структурируют, заряжают энергией, сдабривают веществами — и это уже управляющая роль мульчи. Мульча — главный «куратор» и «крыша» питающих корней.
В 2007‑м, вместо обычного капельного, Кузнецов устроил дождевальное орошение «вертушками». Опилочная мульча стала разлагаться заметно быстрее, появилось больше грибов. Уже третий сезон питомник поливается только дождеванием. И никаких болезней!
Третья важная роль мульчи — теплорегуляция. ТЕПЛО для растениевода — прежде всего, высокая теплоемкость грунта. В Сибири теплоемкий грунт запасает тепло, а на юге — прохладу. Имея большой запас тепла, такой грунт медленнее остывает ночью и медленнее нагревается днем. Его температура более стабильна и ближе к среднесуточной.
Но вот главное: тепло почвы намного важнее тепла воздуха. Все ферменты и в почве, и в самих корнях оптимально работают при 22-28 °C, а у южных культур (виноград, бахчевые, томаты, перцы, огурцы) при 25-32 °C. Такова их природа. В холодных почвах скорость всех реакций сильно замедлена, растения тормозятся, болеют корневыми гнилями — и огородник, привыкнув, мирится с этим. Но это вовсе не норма! Одно только тепло почвы повышает отдачу урожая на четверть.
Умные тепличники не топят воздух, а прокладывают трубы в почве. Растения отращивают огромную корневую систему и развиваются вдвое скорее. Теплая почва достаточно нагревает и воздух, давая заодно массу углекислого газа. Те, кто укореняет черенки, знают: корни отстают в росте только из–за холода. В черенкователях с электроподогревом саженцы получаются идеальные: огромная борода корней, а почки еще спят. Такие растения быстро трогаются в рост и обгоняют обычные черенки на год, а то и на два.
А как «обогреть» огород? Увеличить теплоемкость почвы. Кузнецов без сомнений использует самые теплоемкие материалы: песок и щебень.
Готовя участок под саженцы или многолетники, он прежде всего насыпает на почву 10-12 см мелкого щебня, а на суглинке еще и 5-6 см песка. Тщательно перекапывает, перемешивает садовыми вилами — в первый и последний раз. Саженцы высаживаются под лопату, в небольшие ямки по размеру корней. Никаких удобрений: корни должны развиваться — трудиться, искать, а не просто «жрать»! Кроме теплоемкости и рыхлости, щебень дает саженцам более мочковатую корневую систему. Это и лишние питающие корни, и высокая надежность пересадки. Дальше кладется закваска, а потом ежегодно наслаивается мульча.
Корни винограда изолируются от холода и снизу. Копаются траншеи на 70-80 см, до глиняного пласта. На дно кладётся 20-25 см древесных отходов и опилок — это «матрас». Засыпаются траншеи с изрядной добавкой песка или щебня. И сверху — мульча.
Поделиться книгой: