Помоги проекту - поделись книгой:
Нельзя забывать и об информационной памяти самой воды. Вода — система молекулярных кластеров, жидкий кристалл, буквально считывающий информацию со всего, с чем соприкасается. Вероятнее всего, симбионты общаются и через воду. Природная вода, проходя через грибницу, несет растению отчет о потребностях гриба. Раствор, поступающий от растения, несет грибу данные о нуждах растения.
Нам важно следствие этого общения: гриб интенсивно забирает «лишнюю» глюкозу, давая растению все для ее нового синтеза. Фактически, микориза стимулирует усиление фотосинтеза.
Итак, микориза — это полноценные «еда и питье», передача гормонов и информации. А в целом — качественная связь растений, устойчивость и цельность биоценозов. Вот так, — ни много, ни мало! А если учесть и прямой обмен генами, то ясно: с корнями сотрудничает цельная, неразрывная система «грибы–бактерии–фауна». И в ней бурлит такой интенсивный обмен и продуктами, и информацией, который мы не в силах даже вообразить!
Страшно подумать: в копаных и паханых почвах все эти древние природные механизмы убиты. Полезным грибам тут не выжить, фауны крайне мало, а микрофлора наполовину патогенная. И вот это — «агрокультура»! Может, потому и живут наши растения, как одинокие путники в пустыне: страдают, болеют и плодоносят не каждый год? И клянут судьбу, попав в горшки, стерилизованные теплицы и «вспушенные» грядки, и морщатся, глотая удобрения и яды?.. То «прут в лопух» и почти не дают плодов, то покрываются плодами и чахнут?..
«Но они, тем не менее, плодоносят!» — возразите вы. Да. Но чаще всего — вынужденно, от страха, для скорейшего продления рода. Для промышленной агрономии это норма. Но не надо путать дефицит и нормальное питание! На самом деле, растения могут быть нормально накормлены. И обслужены, и связаны между собой. Они могут и бурно расти, и хорошо плодоносить каждый год, без периодичности и утомления. Это возможно — если их обслуживают микоризные грибы и симбионты ризосферы, а помогают им черви. В этом и состоит суть природного землеДелия.
Итак, вырисовывается ясная картина растительного питания. Основное питание — динамическое, за счет почвенного пищеварения. Дополнительное, запасное — гумусное. Как первое, так и второе в норме — симбиотическое, и лишь при невозможности симбиоза — автономное.
ПЕРВЫЕ ОПЫТЫ С МИКОРИЗОЙ
Кроме Кузнецова, в моем обозримом пространстве нет никого, кто изучал бы микоризу на практике. Результаты его пятилетней работы столь же значимы, сколь и необычны. Постараюсь не упустить ни одной детали.
Юг — это возможный дефицит влаги при избытке тепла и питания. Дал нужную влагу — микробы настолько активизируются, что растения и без микоризы часто жируют. У сибиряков наоборот: влаги много, а вот тепла и питания — дефицит. Тут хозяева — в основном грибы, самые холодостойкие из сапрофитов. Ферменты грибов работают при более низких температурах. Известно: чем севернее, тем больше микоризы в биоценозах. Почему не использовать этот огромный резерв с садовыми растениями?
В 2003‑м Александр Иванович начал опыты с обычными съедобными грибами: почти все они — известные сожители деревьев. Поскольку неясно, какой гриб с кем задружит, набирал побольше разных. Иногда «охотился» в старых заброшенных садах: здешние грибы наверняка в родстве с плодовыми деревьями. Тут Кузнецов находил свинушки, грузди, волнушки, сыроежки, мухоморы и разные «поганки» — сорные пластинчатые грибы. «Сеял» грибы просто: вымачивал спелые шляпки и поливал мульчу «грибной водой». Или «удобрял» почву трухой из молотых шляпок.
Братцы, нам всем пора начать сеять грибы на своих участках! Лучше всего брать белые, подосиновики, подберезовики, дубовики, подтопольники (имена говорят сами за себя!), маслята, моховики и рядовки, а так же любые сыроежки, грузди, мухоморы и разные «поганки». Определенно не стоит вносить в почву поедателей древесины, особенно живой: опенки, вешенки, трутовики. Их лучше выращивать «на мясо», отдельно, скармливая им гниющие стволы и бревна. Есть и откровенные пожиратели органики: шампиньоны, зонтики, навозники, говорушки. Их лучше использовать, как помощников в компостировании толстой органической мульчи, особенно из навоза. Увидите в продаже биопрепарат ТРИХОДЕРМИН — тоже берите. Trichoderma lignorum («зеленая плесень») — сильнейший поедатель целлюлозы, один из главных разрушителей подстилки. Больших грибниц не создает, но все же сотрудничает с питающими корнями, а некоторые виды образуют подобие внешней микоризы.
ПЕРВЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ не просто обнадежили — ошеломили. Оказалось, под опилочной мульчой охотно селится тьма разных грибов, в том числе и шляпочных. Все их фотографии Кузнецов разместил на http://my.mail.ru/community/sad–i–mikoriza/1/ и http://fotki.yandex.ru/users/41566412/album/55540/, а тут упомяну о главных.
Рядовки, по–местному «подтопольники», — явные симбионты: растут только в тополиных лесополосах, образуя мощные «ведьмины круги». Появились под кустами малины и бесшипой ежевики «Агавам» — именно там, где Кузнецов поливал мульчу грибной водой. Малина повела себя очень необычно. Ремонтантный сорт «Недосягаемая» начал плодоносить в середине июля — невероятно для Сибири, на три недели раньше обычного. Побеги давали боковые обрастающие ветки снизу до верху. Отдав урожай за месяц, кусты выгоняли новые нулевые побеги и продолжали плодить в темпе ежедневного сбора ягод. Если каждый день не собирать, ягода переспевает! С годами эти кусты становятся все мощнее, продуктивность растет. Сейчас ягоды «Недосягаемой» достигают уже 8-10 г, а некоторые тянут и на 12!
В питомнике под саженцами плодовых выросли разные грибы, но налицо эффект: явное улучшение качества саженцев при нереально высокой плотности посадки. Теперь вместо 4-5 штук на квадратном метре их сидит 30-40, но качество не ухудшается: продал весной — зацветают в этот же год.
ПЕРВОЕ ЦЕННОЕ ПРИОБРЕТЕНИЕ — веселка обыкновенная. Она стала настоящим открытием сезона 2006. Начав с земляничных грядок, за год она разрослась почти вдесятеро — расширила грибницу на три–пять метров, возникла в других местах и дала сотню плодовых тел. В лесу веселка дает по два–три плодовых тела, а в опилочной мульче питомника — по 7-10 штук, да вдвое толще обычных! Дело, видимо, не просто в питании: это явный признак удачной микоризы.
Три года Кузнецов испытывал германский препарат МИКОПЛАНТ, содержащий споры микоризообразующих грибков рода гломус. Однако гломусы — «обязательные» симбионты: без контакта с корнем не прорастают или гибнут. К тому же, эти «южане» весьма теплолюбивы. В Сибири надо разводить универсалов — симбионто–сапрофитов. С ними нет проблем — пришлась бы по вкусу мульча.
Веселки — именно такие универсалы. Сапрофиты и симбионты, причем редкие, краснокнижные. По данным редкой литературы, сотрудничают с дубом, буком и некоторыми другими деревьями. Их незрелые плодовые тела — тугие белые «дождевички». Споры в них еще не готовы. Так они сидят с неделю, и в юном возрасте съедобны. Можно есть гриб и сырым: его студенистый «сок–желе» мощно стимулирует пищеварение и оживляет желудок лучше любого «мезима». А потом, обычно утром, «яйца» лопаются, и из них на глазах, по сантиметру за пару минут, поднимаются конусные шляпки на ажурных ножках. Шляпки покрыты вонючей бурой слизью — зрелой споровой жидкостью. На нее тут же налетают разносчики спор — мухи, пчелы и бабочки. К вечеру остается один «скелет сморчка».
В саду Кузнецова веселки несколько лет росли под яблоней, не уходя далеко в стороны. А появившись в грядках, произвели маленькую революцию. Лилии заметно раздобрели: стебли потолстели, в соцветиях раскрылось по 10-16 цветов вместо 35. Земляника «Сеянец Елизаветы», обычно дающая ягоды по 40-45 г, дала ягоду в 65 г. и урожай в полтора раза выше. Лучше стали развиваться и малина с ежевикой. В 2009‑м, видимо, подключился и виноград: «Амурский‑1» заложил грозди до 30 см.
Характерно, что грибы разрастаются явно в сторону новых грядок, а не просто по мульче. Плодоносят только в грядках, на большинстве имеющихся в сети фотографий, — в земляничных. Активно съедают грубую органику опилок, листьев, шелухи. Белая грибница пронизывает весь слой мульчи, и он тает на глазах. На корнях выкопанных растений, в том числе и земляники, обнаруживается мощный мицелий. Предположение Кузнецова: веселка — перспективный универсал, симбионт не только деревьев, но и травянистых растений. А усиленное цветение и плодоношение — результат грибных гиббереллинов.
И вот еще чудо: за три года в питомнике появились два новых вида веселки (псевдовеселка и веселка хрящеватая) и два новых представителя этого же семейства — сетконоска сдвоенная и мутинус собачий. В год — по новому виду, причем — сами собой! Случайность ли это? Нет. Очевидно, это результат развития грибного сообщества.
Как и прочие микоризные потребители органики, веселковые образуют в природе устойчивые грибные сообщества — микоценозы. Их особенно удобно изучать в тропиках, хотя и у нас они не менее сложные. Сразу несколько десятков видов грибов могут контачить с одними растениями, а через них и между собой. Или наоборот, один гриб–симбионт может охватывать многие виды как хвойных, так и лиственных. Такова, например, лисичка. При этом часто одни грибы помогают питаться другим, работая их «желудком» в обмен на растительные сахара. Образуется чрезвычайно устойчивая система «грибы–грибы–растения».
По мере развития микоценоза одни виды грибов готовят ниши, приспосабливают систему для прихода других. Александр Иванович полагает, что именно это он и наблюдает в своем питомнике. Сначала прижились разные сапрофитные грибы, а затем, когда микоценоз был уже хорошо развит, комфортно обустроились и капризные, редкие веселковые. Сейчас все грибы живут совместно, их плодовые тела появляются бок о бок, а мицелии плотно пересекаются и наверняка контачат. Несомненно пока одно: веселка легко разводится и отлично приживается в режиме постоянной влажной мульчи.
Мало того: этот гриб — чуть не самый лекарственный из наших грибов. Вот что говорят книги: «Веселка издавна применяется и в народной медицине. Наши предки употребляли молодые плодовые тела гриба в свежем виде, как салат, со сметаной. Женщины применяли их студневидный «сок» со сметаной в качестве косметических масок и становились самыми красивыми в округе: пригожими, белолицыми и без морщинок. Тот, кто регулярно ел сырую веселку, ничем не болел». Не те ли это «молодильные яблоки» Кощея Бессмертного?..
Весьма вероятно: грибы, подобные веселке и рядовкам, намного эффективнее в садах, чем эмигранты гломусы. Давайте испытывать их вместе — и северяне, и южане! Уверен: везде найдутся свои виды, оптимальные для «окультуривания». Обобщим разные наблюдения — получим неоценимый материал для практики.
Вот фотографии Кузнецова в Сети:
Подвид веселки, «псевдосетконоска»:
http://jpe.ru/1/big/200609/0crpqi7yng.jpg
http://jpe.ru/1/big/200609/0swzktjjbx.jpg
Она же в школке саженцев:
http://jpe.rU/1/big/200609/06mm1tvfxr.jpg
http://jpe.rU/1/big/200609/01tvylzvrk.jpg
http://jpe.rU/1/big/200609/0sjxsuf1um.jpg
http://jpe.rU/1/big/200609/0xplhtsa84.jpg
Она же в лилиях:
http://jpe.ru/1/big/200609/03d3esvuzu.jpg
http://jpe.ru/1/big/200609/0mjgzlrmph.jpg
http://jpe.ru/1/big/200609/0km4i3a1az.jpg
Веселка обыкновенная на грядках земляники:
http://jpe.ru/1/big/200609/0b864fvqlm.jpg
http://jpe.ru/1/big/200609/04dveyh290.jpg
Мутинус собачий в саженцах персика:
http://jpe.ru/1/big/200609/0ddgjvhdyf.jpg
http://jpe.ru/1/big/200609/0fnuvio0bt.jpg
Веселка азиатская (хрящеватая) в молодых посадках яблони:
http://jpe.ru/1/big/200609/0iwtd4uuf7.jpg
http://jpe.ru/1/big/200609/0952zv08yx.jpg
http://jpe.ru/1/big/200609/0lscw3075y.jpg
Часть фотографий — на форуме виноградарей: http://forum.vinograd.info/album.php?albumid= 234&page=2
УГЛЕРОДНОЕ ПИТАНИЕ: ВОЗДУХ ИЛИ ПОЧВА?..
Можно ли вообще сомневаться в классических азах ботаники? Например, в том, что растения поглощают углекислый газ из воздуха? Это же еще Тимирязев блестяще доказал! Однако И. Н. Галкин решил, что мэтр неправ (www.igor-galkin.narod.ru/5.htm). Что наука вообще чушь городит, и воздух растениям не нужен. А фотосинтеза вообще не существует. Ересь, да и только! Но я ведь тот еще правдоискатель — тут же заразился. Конкретно — насчет углекислого газа. И разослал свои сомнения знакомым мастерам. Всерьез откликнулся Кузнецов.
Эта еретическая главка родилась из нашей переписки. Я кумекал, спрашивал и сомневался — Александр Иванович рассуждал и дельно аргументировал.
Агрономия очень много говорит о минеральном питании. И создается иллюзия, будто бы оно — главное. Но рассмотрим сухую массу растений. Половина растительной ткани — углерод. Еще 20% — кислород, 15% — азот, 8% — водород. Итого — около 90%, собственно, «воздуха». Ведь большая часть почвенного азота — тоже из воздуха. И только 6-7% растения — зола, минералы: фосфор, калий, кальций и магний. Микроэлементов — сотые доли процента.
Налицо факт: самая важная часть растительного питания — углекислый газ. Мы зря его недооцениваем! «Выдохи» всего живущего — бесценная пища, главный материал для растений.
Так уж вышло: основа жизни на нашей планете — углерод. Уникальность этого элемента в его неповторимой химической гибкости. Вся органическая химия, от бензина и пластмасс до пестицидов — химия углеродных цепочек и структур. Вся биохимия, живые ткани — тоже. И все это разнообразие вышло прямиком из углекислого газа.
Растения лепят органику из CO2 и воды. Мы окисляем ее обратно до CO2 и воды. Так и обмениваемся: мы — все едоки органики — даем растениям углекислый газ, а они нам — органику и кислород. Кстати, кислород, как и водород, растения получают в основном из воды. Миллионы лет на планете поддерживается разумный баланс упомянутых газов.
Но вот проблема: углекислого газа в воздухе катастрофически мало — всего 0,03%. А уж культурным растениям, с их явно завышенной продуктивностью, его всегда не хватает! Летом, в солнечный и безветренный день, вокруг листьев быстро создается «вакуум» углекислого газа, и чем выше от земли, тем больше его дефицит. В теплице, уже через шесть недель после внесения навоза, уровень CO2 снижается до 0,01%! Установлено: при такой концентрации CO2 фотосинтез резко падает, а при еще меньшей — почти замирает.
Все это как–то не вяжется с буйным процветанием растительного царства. Разве могли растения миллионы лет так рисковать своим выживанием?.. Например, высоко в горах, на Крайнем Севере? Не поспешил ли Климент Аркадьевич, приписав поглощение CO2 только листьям?.. Если не листьями, то как добывают растения столько углерода? Кажется, у Кузнецова нашелся логичный ответ и на этот вопрос.
УГЛЕРОД — ДА. НО ОТКУДА?
Прежде всего: откуда берется углекислый газ в воздухе? Энергия биомассы земных растений почти на два порядка больше, чем дают сейчас все виды топлива. Людей еще и в помине не было, а 0,03% CO2 в воздухе уже были. Выходит, вовсе не наши костры, не машины и ТЭЦ поставляют углекислый газ в атмосферу. Такую прорву CO2 способны «выдохнуть» только те, кто съел и окислил всю растительную биомассу — обитатели почв и океанов.
Расклад такой. Треть углекислого газа дают океаны, остальное — органическая мульча суши. И вовсе не тропиков! Две трети CO2 «выдыхают» почвы северных и умеренных широт. Тундры его выделяют до 20 кг/га/сутки, лесные почвы — до 300, перегнойные луга и черноземы — до 600. И это — только в приземном воздухе! В самой же почве CO2 еще в 10-20 раз, а в перегнойной грядке — в 30-40 раз больше. До 80% этого углекислого газа дают микробы и грибы, и до 20% — почвенная фауна.
Очевидно: вернуть растениям их углерод может только постоянный распад, окисление дерна или подстилки. Итак, источник CO2 — почва. Главный резервуар, хранитель CO2 — почвенная мульча. Будь вы на месте растений, где бы вы стали добывать CO2: там, где его почти нет, или там, где он сконцентрирован? Не почвенный ли углекислый газ мы измеряем на самом деле, анализируя приземный воздух?..
Давайте немного порассуждаем. Ночью листья выделяют CO2 — «дышат». Но днем, вместе с кислородом, растения также выделяют углекислый газ, хотя он нужен для фотосинтеза. Не говорит ли это просто об избытке CO2 в тканевой жидкости?..
Физически, обмен газов определяется их парциальным давлением, а в жидкостях — их насыщением. Газ переходит оттуда, где его больше, туда, где его меньше. Так работают наши легкие: в плазме венозной крови кислорода меньше, чем в воздухе, и кислород поступает в плазму. Зато углекислого газа там больше, чем в воздухе, и он выходит в воздух.
Устьица листьев не умеют вентилировать активно. Они «вдыхают» и «выдыхают» по закону равновесного состояния газов. Донести CO2 до хлоропластов можно, только растворив его в воде. Но если он выделяется, значит, его насыщение в цитоплазме клеток избыточно. Как же он может при этом поглощаться?.. Кстати, в Сети не нашлось никаких исследований на эту тему.
Идем далее, и находим небессмысленную аналогию. Азот — химический сосед, почти что родич углерода. В воздухе его — не доли процента, а целых три четверти. Казалось бы — бери, поглощай листьями! Но поглощается он только в виде растворов — аммония, нитратов и простой азотистой органики. Весьма логично предположить: углерод также усваивается в виде растворов. И действительно, почва просто пропитана его растворами! Это сам растворенный CO2, угольная кислота, карбонаты, простые сахара и всевозможные кислоты. И корни, разумеется, поглощают CO2 и угольную кислоту — этот факт отражен еще в энциклопедии 60‑х. Вопрос вот в чем: основной ли это способ добычи углерода?
По Тимирязеву, огромная площадь листьев нужна только и именно для поглощения углекислого газа из воздуха. Но при том листовое испарение выкачивает почвенный раствор, добывая таким образом минералы. Значит, площадь листьев добывает из почвы и углекислые растворы. Чем больше испарил и прокачал, тем больше CO2 добыл. Никакого конфликта! Наоборот. Охлаждение листьев, добыча минералов, воды и углерода одновременно, сразу, одним усилием, с минимальными затратами — вот рациональность, свойственная Природе! Именно так растения и должны жить.
Хорошо. Но остается вопрос: сколько в почвенной воде CO2? Хватит ли его для фотосинтеза? А гидропоника — откуда там углекислый газ в растворе? Там же нет органики. А ведь растения растут!
Растут и будут расти, потому что не существует прохладной воды, не насыщенной газами. Дождевые капли, еще не долетев до земли, превращаются в слабые растворы. Выпаренная дистиллировка, оставленная открыто, уже через пару часов — раствор. А растворимость CO2 в 70 раз выше азотной, и в 150-кислородной. На два порядка! Угадайте, каким газом насыщена вода больше всего?
И насыщенность эта тем выше, чем вода холоднее и чем больше в воздухе углекислого газа. Прикинем. Летом, на вашем теплом балконе, в воде растворится примерно 0,6 мг/л CO2: такова его равновесная концентрация с воздухом при +25 °C. Осенью, при +12 °C, в растворе будет уже около 1,1 мг/л — почти вдвое больше. В воздушных полостях луговой почвы может быть до 3% CO2 — на два порядка больше, чем на вашем балконе. Здесь в раствор перейдет до 100 мг/л — для нормальной дикой флоры уже достаточно! Конечно, при этом почвенный раствор кислеет. Но он тут же нейтрализуется, освобождая минералы из почвенных карбонатов, силикатов и гумуса. Это детально исследовали еще до Овсинского.
В природных грядках и садах, усиленных органикой и активными сапрофитами, концентрация CO2 может подняться еще на порядок, а теоретически до полного насыщения: под мульчой — до 1,5 г/л. Теперь прикинем: куст капусты испаряет за лето до 400 л воды. То есть, на обычной почве он может добыть корнями до 40 г. CO2
— это половина кочана. А на органической грядке с сидератами — все 400 г, как раз кочан на 6-7 кг. Остается гадать, как Ефим Грачев выращивал кочанищи по 30 кэгэ
— ну, уж наверняка не за счет воздуха!
Есть и еще аргументы в пользу углеродно–почвенной гипотезы. Известно: добавка углекислого газа в воздух теплиц увеличивает урожаи. Об этом защищена масса диссертаций. И вот что они сообщают. Рост содержания CO2 вчетверо, до 0,12%, усиливает фотосинтез вдвое и прибавляет четверть урожая. Подъем до 0,3% — в десять раз — позволяет собрать полтора урожая. Дальнейшее насыщение воздуха CO2 до 1% — урожай не увеличивает. А выше 1,5-2% — урожай начинает резко падать: фотосинтез прекращается.
В чем тут дело? По–моему, все логично. Пока углекислый газ растет до 0,3%, он, с одной стороны, больше насыщает почвенную воду, а с другой — «парциально давит» на листья, препятствуя быстрому удалению CO2 из клеток. Поэтому, защищая огород от ветра, ставя бродящие бочки или добавляя органику, мы помогаем растениям. Но после критического уровня (1,5%) доля CO2 в воздухе уже такова, что вообще не дает ему выходить из цитоплазмы. Корни качают углекислоту, а излишки девать некуда. Угроза отравления! И растение блокирует всасывание и прокачку растворов — замирает, пережидая стресс.
Вывод: судя по всему, в богатых и живых почвах, при избытке почвенного CO2, растения получают основную часть углерода из почвенного раствора. И только на «культурных» почвах, когда почвенный раствор вместо углерода перенасыщен солями, они включают запасной, «пожарный» механизм — поглощение CO2 из воздуха. Видимо, это и наблюдал Тимирязев. Но, Господи, как же мало углекислого газа должно быть в этих несчастных листьях, чтобы начать всасывать его воздушный мизер! Отсюда — главное правило природного земледелия: ОРГАНИКА РАСПАДАЕТСЯ ИМЕННО ПОД РАСТЕНИЯМИ, А НЕ В КОМПОСТНОЙ КУЧЕ!
Остался еще один важный штрих: вода.
ВОДА — ТОЖЕ ПИЩА!
Сначала — вдогонку углекислому газу. Химический факт: сколько его в воду не напихивай — хоть до 80 г/л — он почти весь остается в виде свободных молекул CO2. А для фотосинтеза нужны активные карбонат–ионы, то есть угольная кислота Н 2 СО 3. Одна из основных реакций фотосинтеза — фотолиз воды. Вода расщепляется в хлоропластах для получения ионов водорода — протонов, необходимых для протекания фотосинтеза. Растворимость CO2 как раз повышается в «кислой» воде, насыщенной протонами. Логично, если эти протоны используются не только в самом фотосинтезе, но и для получения угольной кислоты — прямо тут, в хлоропластах.
Теперь главное. О воде говорят все, что угодно: растворитель, плазма клеток, электролит, проводник, среда биохимии и жизни, средство охлаждения и терморегуляции, даже носитель информации… Но истинная, главная роль воды странно и необъяснимо замалчивается. Ее четко обозначил ученый–агроном из Нововоронежа, автор идеи мостового земледелия, В. И. Каревский. Вода — это питательное вещество. Причем одно из основных!
Вдумаемся: абсолютно сухая органика распадается на CO2 и H2O. А сахара так и называются: «угле–воды», и доля воды в них даже больше, чем доля углерода. Возьмите в руки кусок сахара или пряник: в них две трети «воды»!
Вода — единственный источник водорода для всех органических молекул. А водорода в сухой биомассе — 8%. Значит, в килограмме зерна 80 г. водорода, на который переработано 640 мл химически активной воды. Воды, как питательного вещества! Буквально, как если бы это был сахар или нитрофоска, усвоенные целиком.
Кислорода в сухой биомассе — 20%. Углеводы получают свой кислород из CO2. А вот тот кислород, которым мы дышим — «водяной».
Добавим сюда фотолиз воды и получение протонов для самого синтеза глюкозы, а также для синтеза энергетических молекул АТФ. Вот теперь картина стала полной! Главное питание растений — три элемента: углерод, водород, кислород. Точнее — CO2, растворенный в H2O. А вода — не просто «универсальный растворитель». Это один из трех китов фотосинтеза и одна из трех составляющих органики.
Кстати, разлагая органику, сапрофиты возвращают почве ее воду, и среда вокруг них увлажняется. Конечно, в осадках воды в сотни раз больше. Но мы еще не знаем: может быть, «органическая вода» — особая, и играет особую роль в жизни растений.
Поделиться книгой: