Один в поле – не один

— Подвижность потеряем, — не став ехидничать, потому как понимал разумность высказанного Недотрогой, всё же отрицательно ответил ей лидер рейда, чей нынешний уровень владения мечем, в отличие от новичков, как раз за счет подвижности и давал ему шанс выжить, а в стойкости своих подчиненных он попросту сомневался.

Каинс промолчал. Но как следует осмотрелся, наверняка определив наиболее подходящие пути для бегства, случись что.

И началось. Эти гоблины действовали не в пример слаженнее и даже грамотнее, нежели менее развитые их сородичи из угодий. Та дюжина, которую насчитала Инга, массированно разом ударила спереди, осыпав чуть даже растерявшихся от такого авантюристов прямо-таки градом ударов дубинами и уколов копьями с примитивными каменными да костяными наконечниками. Но всё же, потеряв троих своих убитыми и столько же раненными, они отхлынули. Однако умудрились оставить на земле одного из бледнокожих. Захлебывающегося собственной кровью от шального и уже в последний момент просто на удачу нанесенного укола копьем Ганса Доброго. Которого ошалевшая от такого Инга Красивая тут же, позабыв обо всем, кинулась оплакивать.

Именно так. Ринулась не перевязывать, не поддержать напоследок теплыми словами да обещанием отомстить или, там, позаботиться о чем-то важном, а прям выть во всё горло над ещё не отошедшим любовником.

В свою очередь Вита Недотрога, с ушибленным вражеской дубиной плечом и оцарапанной копьем шеей, зарычала словно дикая кошка и кинулась осыпать порой даже смертоносными ударами явно неожидавших такого поворота гоблинов, которые попытались было повторить атаку. А потому, стушевавшись, они кинулись во все стороны от этой сумасшедшей.

Вот только в этот момент обошедший авантюристов отряд из ещё пяти гоблинов ударил им в спину. И, казалось бы, многоопытный Тиль Белоголовый упустил их, будучи чрезмерно увлечен своей смертоносной прям пляской, ведь это именно он, не получив и царапины, отнял жизни двоих буроухих в первой атаке. Короче говоря, Ланц получил дубиной по затылку и следом копьем под коленку. А дальше его всей толпой просто замесили и истыкали, уже беспомощно сжавшегося на земле.

Курт Патлатый, сначала было сдёрнувший, как ни странно, но всё же вернулся. И, подгадав момент словно невозмутимый охотник на тигра посредством приманки, в спины переколол увлеченно терзающих Белоголового гоблинов. Удивительно методично и холоднокровно он сам расправился с пятеркой ушастых, да ещё и добив прочих подранков, пока неистовствовавшая Недотрога где-то там гоняла оставшуюся ещё на ногах примерно четверку из первой дюжины.

Эти голозадые, но в бусах из мелких косточек да клыков, ушастые парни были, конечно, уважаемыми в своей среде отважными охотниками, однако решили, наплевав на всё, благоразумно сбежать подальше от сумасшедших круглоухих. Которые мало того что не пожелали спокойно себе умереть, так еще и принялись настолько ожесточенно сопротивляться, что даже спустили с привязи эту свою шумную длинноногую ведьму с ее рассыпавшимися и теперь развевавшимися на бегу черными патлами аж до пояса. В общем, не во вкусе она коротышек. Разве что сварить её как следует, тогда можно и посмотреть.

— Что случилось? — с плетью висящей левой рукой, пока правой зажимала рану на шее, спросила ещё и хромая теперь только что вернувшаяся после своей безумной погони Вита уж точно Недотрога. Попробуй такую тронь.

— Только мы остались, — несколько даже с расслабленным видом отрезая уши, отвлекся на неё совершенно целый и невредимый Курт пока ещё Патлатый, но с такой эффективностью, пожалуй, недолго ему носить такое прозвище.

На что, окинув расфокусированным взглядом то месиво, что некогда было Ланцем, а также бледного Майера, который из лужи собственной крови стеклянными глазами на запрокинутой голове взирал куда-то в небо, ну и напоследок Фармер, от подозрительно четкого укола в спину завалившуюся прямо на своего аналогично бездыханного возлюбленного, Браух пошатнулась и, видно исчерпав запас сил, потеряла-таки сознание.

— Где я? — спустя некоторое время прийдя в себя, спросила перевязанная каким-то порванным на лоскуты тряпьем Вита. — Почему я связана?

— Ты очнулась... королева? — с насмешкой произнеся последнее слово, заботливо поинтересовался тот самый классный тихоня, которого теперь и не узнать — настолько изменилось его поведение. Но он продолжил. — Не переживай, моя хорошая. Ты будешь жить. У нас, если помнишь, иммунитет всем на зависть. В посаде, вон, полно калек, которые после всяких жутких ран, так и не сдохнув от сепсиса, остались вполне себе живы. Диву просто даешься. Так что не обращай внимания на эти грязные тряпки, лапочка. Главное — кровь остановить, и... А что это ты так на меня смотришь?

— Я тебя не узнаю, Курт. Почему? Зачем? Это ведь ты ударил в спину Ингу? Её рана была явно от меча. Ведь так?

— Надо же, а ты не просто супер красотка, но ещё и прям умничка. Ах, как же приятно будет превращать тебя в нечто жалкое и уродливое. Сколько удовольствия я получу измарав тебя, такой идеал. Как ты думаешь, моя замечательная, если продать тебя лобастым, то они тупо сожрут или всё же превратят тебя в игрушку для утех? Ох, как меня заводит мысль о том, что тебя, скулящую о пощаде, будут драть всем племенем какие-нибудь вонючие монстры. А потом ты станешь, не зная даже от кого, вынашивать их безобразных детенышей. Которые, когда подрастут, из-за твоих материнских чувств, инстинкты ж как-никак, так вот, ещё больше тогда станут уязвлять и ранить тебя своим незавидным положением, будучи лишь жалкими рабами в племени, прислуживая чистокровным членам. А те, в свою очередь, с презрением станут помыкать твоими ненаглядными уродцами, возможно даже принудив тебя однажды совокупляться с ними, например, для выведения расы рабов. Ох, какой взгляд! Сколько гнева и ненависти в нём. Ну же, посмотри ещё раз на меня так, моя прелесть. Я хочу запомнить, какой ты была, прежде чем начну ломать тебя, в итоге превратив в готовую на всё грязную потаскуху с угодливым взглядом. Ну что же ты? А, дрянь? Ты ведь, словно бы и не замечая, даже презрительным взглядом никогда не удостаивала таких как я. Зато теперь, ух! А совсем скоро ты, наша гордая королева, будешь молить меня, обезумев от голода, чтоб я спустил не на лицо тебе, хе-хе, своих питательных калорий, а в рот. Да и вообще, скоро вы все, твари, познаете, что такое быть избранными мною, беспощадным, для моего возмездия! Сначала ты, гордая Вита Браух, а потом и эта дрянь, легкомысленная Рита Штайн, что любит всем морочить голову. Ведь когда я вернусь единственным выжившим героем, она по-любому уже оголодает до такой степени, что непременно подастся в бордель. И тогда я стану покупать её, чтобы на моих глазах её толпой пользовали наиболее жалкие и опустившиеся уроды из самых низов, утоляя мою жажду мести за то, что не замечала меня, ха-ха-ха, презренного!

— Ты — больной! Мерзкий урод!

— Кто ж спорит. А ты — скоро станешь игрушкой для такого вот больного урода. Наслаждайся этой мыслью.

Однако нарушить возрастной рейтинг произведения не позволил вдруг показавшийся отряд из десятка щитоносцев под командованием небезызвестного Лина Абеля по прозвищу Командор. Они как раз возвращались из своей первой вылазки за трофеями в виде гоблинских ушей. Это чтобы подтвердить перед Гильдией право на владение волшебными мечами. Теми, которые всё же без проблем получили перед исходом. Ну и теперь вот, получается, застали столь неприглядную картину. Такую, где рьяно брызжущий слюной шльной задохлик, увлеченно и ничего не замечая вокруг, красочно живописал то, чем и в какие места он намерен укрощать непокорную, но бледнеющую от таких подробностей связанную красавицу. И этот тип сразу не понравился своими неуместными идеями коллеге задроту. Только уже черноволосому, а не русоволосому.

Потому-то молодой человек в странном головном уборе, словно он только что из вьетнамских джунглей, лишь покрутив у виска, ткнул пальцем в психа и сказал:

— Парни, спасите уже девочку от этого малохольного.

Глава 6

ГЛАВА 6

Несколько юго-восточнее Нахолмска. Почти неделю спустя.

— Первый десяток! Шагом! Марш! — сразу после привлекающего внимание гудка в противно звучащий рожок, и прямо перед дублирующим приказ звуковым кодом посложнее, прокричал Командор, которому, похоже, не иначе как слава великих не давала покоя. Но из комбинаторов в полководцы — тоже ничего. — Ровнее!!!

В ответ на это пышущие здоровьем ещё недавно увечные или непоправимо больные бородачи-ветераны в смешных наголовьях, предварительно развернувшиеся в линию и прикрывшиеся довольно неплохо прикрывавшими их щитами неприятного серо-желтого цвета, согласно приказу двигулись вперед. Шаг в шаг и следуя ритму, что задавался свистком десятника. Ну а за всем этим строго наблюдал весь такой важный Лин Абель в доспехах из папье-маше. И пусть были они вышеупомянутого неприятного цвета, но всё ж из-под плаща, причем не уныло-коричневого, а перекрашенного в стойкий черный! Орел, что сказать.

Сдержанно кивнув, строгий Командор обратился к следующему своему воинскому формированию, укомплектованному не имеющим боевого опыта, но не менее мотивированным контингентом. Не забыв предварительно подудеть, ясное дело.

— Второй десяток! Шагом! Марш! — огласил округу зычный голос пафосно указующего перед собой рукой с растопыренными пальцами черноволосого и даже уже чернобородого юноши в черном.

А после серии дублирующих озвученный приказ завываний противной дуделки, и второе подразделение Командорова войска, пока немногочисленного и с так себе выучкой, старательно пошагало по направлению к опушке перед собой.

Оттуда как раз уже выбегали гоблины, со всех ног спасающиеся от шумных и весьма многочисленных загонщиков. Для обеспечения нужного охвата их распределили группами по количеству доступных в наличии спецсредств, то есть источающих ужас эдаких хоругвей. Именно благодаря этим штукам так и не вступившие в бой с монстрами шумные цепи людей, во главе со «знаменосцем» каждая, к данному моменту уже, должно быть, прочесали всю рощу, где обосновались ушастые коротышки. Которые, в свою очередь, весьма красноречиво своим бегством сейчас демонстрировали эффективность более чем успешно, как видно, показавших себя пугачей.

Эти вот артефакты специально для данной операции были изготовлены руками Абеля, исходя из познаний вон Гимса да при неуемном энтузиазме небитого жизнью Сулина. А представляли они из себя насаженные на шест и свисающие оттуда с перекладин довольно жуткого вида звериные шкуры, где кровью гоблинов начертан несколько модифицированный ритуал отпугивания. Уже не просто лишь опасной фауны, как некогда.

И это сработало, да еще как! Вон с какой прытью улепётывают, всё побросав, ошалевшие и с полными ужаса глазами на выкате где-то под сотню бурокожих с зеленцой ушастых коротышек в то ли хитонах, то ли набедренных повязках из плохо выделанных шкур, словно у стереотипных пещерных людей из какого-нибудь дурацкого мультика. И толпу этих вот мини-неандертальцев сейчас гонят, даже по флангам охватив, шумно с тыла наседающие многочисленные мобилизованные небоевики. Конечно же, с пугачами наперевес. Ну а гонят они их, понятное дело, прямиком на стараниями Командора широким фронтом уже развернутый строй из двух десятков постоянно находящихся на службе очень даже боевиков. Степень боевитости которых, правда, сейчас и будет проверена. Хотя в отваге-то их сомнений нет, а вот с дисциплиной пока не очень. Но с выводами доморощенный полководец не стал спешить, решив дождаться результатов испытания боем своего воинства.

— Всем! Стой! — снова продудев, закричал Командор. Чем, собственно, и остановил щитоносцев, надежно преградивших путь несущейся на них толпе гоблинов. А непроизвольно прикусив ус своей довольно-таки густой черной бороды, продолжил накачку. — Выровняться! Держать строй! Ровнее! Теперь ждать! Ждать! Ещё ждать! Ждать! И-и-и бей!!!

И понеслась. Основная волна отчаявшихся и пошедших на самоубийственный прорыв ушастых пришлась на левый фланг формации. Где как раз находился угодливо подставленный им 1-й десяток. Тот, который сформирован из вылеченных ветеранов, а потому действовали матерые бородачи, снова ощутившие вкус жизни, сразу своими вновь недавно обретенными волшебными мечами. Причем проявляя изрядную сноровку во владении данным оружием. Опыт, как говорится, не пропьешь.

Вот только вскоре их строй начал разваливаться, ибо имеющийся опыт, как и было сказано, не пропьешь, но при этом новый, да еще и непривычный, усваивается куда тяжелее теперь. Эти вот поголовно «гасконцы», шпицрутенов на них нет, начали вылезать и, войдя в раж, беспощадно рушить порядок своего боевого построения. Хорошо хоть, что всех пришедшихся на них врагов довольно быстро вырезали, даже, похоже, и не вспотев. Пусть и излишне порой увлекаясь, а потому всё же нередко получая в ответ.

Однако 2-й десяток справился ещё быстрее, прямо скажем, удивив. В отличие от ветеранов, эти вот более послушные и ещё не испорченные годами проверенной практики новобранцы орудовали не мечами, а копьями. Пусть и без металлических пока наконечников, но изрядно заостренными путем шлифования после обжига, да ещё и укрепленными клеем-лаком. Разя этими своими по сути кольями, более дисциплинированные из-за неопытности бойцы справились с навалом лопоухой зелени ещё более лихо. И даже не потому, что на них пёрло меньше врагов. Просто слитный копейный, скажем так, залп в исполнении новичков, ещё толком не осознавших происходящего, а действовавших на спешно вбитых им рефлексах, оказался невероятно эффективен. Он просто-таки смёл бо́льшую часть с ревом несущихся на них мини-берсерков, как бы там те ни вопили и кровожадно ни скалились. Ну а тут же извлечённые из тел копья, в массе своей не застрявшие из-за всё того же лака, ну или в крайнем случае сменянные на пока ещё не чеканы, а всё ещё дубинки, довершили дело, так и не позволив строю успеть развалиться.

— Впечатлен, — только и пробормотал Командор, сам удивленный такой вот эффективностью десятка новичков. То ли замешанной на везении, то ли на, без шуток, стойкости. Потому как последняя попросту еще не успела подвергнуться серьезной проверке. Не осознавали парни, чем чреваты их ошибки, коих, так вышло, не надопускали. А враг, положа руку на сердце, не внушал ужаса, чтобы прям дрогнуть. К тому же сыграла роль и вбитая, чего уж там, дисциплина. Аналогично обусловленная скоротечностью боя новобранцев, которые еще просто не осмыслили происходящего, не прониклись, а сомнения их наверняка были вымыты потоками адреналина. Однако очень скоро «главнокомандующий» с противно звучащим рожком в руке пришел в себя и, красноречиво указав паре личных телохранителей на безобразие в виде нескольких гоблинов, что сумели прорваться меж шеренг десятков, продолжил руководить боем. — Второй десяток! Мечи вон! Добить ушастых ради опыта. Исполнять! Первый десяток! Да йоптв... Рольф! Долго ещё твои «мушкетёры» будут там возиться? Или вас переименовать в Последний десяток? То-то же. А то устроили тут... понимаешь. Так, о, а вон и загонщики показались из леса. Что всё, что ли? Хм(озадаченно), а где ж остальные? Ну там... дети ушастых, например. Старики и женщины, ох и страшные, вон они. Тут все, что ли?

— Всё, Командор! Закончили, — довольно скалясь, подскочил да отчитался рыжебородый. Счастливый, потому как более не хромающий он снова может класть врагов пачками, ловко выписывая на их толстых шкурах жуткие вензеля своим смертоносным мечом. Узрев же недоумение командира, лишь пожавший плечами Рольф ответил, чем принес Абелю, пусть и не продемонстрированное, но всё ж таки имевшее место облегчение. — А детенышей своих они... того. Сами. Как увидели, что творится, шею свернули и бежать. Не раз такое уж было. Инстинкты у них такие, что ли. Вот помню, как-то...

— Так, ясно, — прервал россказни Рольфа Абель. А оглянувшись, продолжил громко. — Все ко мне! Загонщики, тоже сюда. Командиры вспомогательных отрядов, выставить наблюдателей по периметру этого нашего... скопления, блин. Десятники, всех своих бойцов — сюда. Ну и самим слушать, что я вам сейчас скажу. Значит так. Первый десяток, вы что, вать машу, устроили тут? А? Какого патиссона, вы строй сломали? Посмотрите, как Второй десяток справился! Два удара — и нет никого! А что у вас там за возня была? Что за поединки, что за фехтование? Я вас спрашиваю! Почему правый не прикрывал шитом левого? Где лаконичные удары или уколы из-за щитов? Почему, вы двое, вообще их побросали да выбежали вперед с одними лишь мечами? Что за херь вы все творили?!! — принялся «военачальник», изрядно преувеличивая конечно, но всё ж по сути и достаточно предметно распекать личный состав. — Из-за этой вашей неуместной самодеятельности, замешанной на выплеснутой наконец лихости и явственной эйфории от вновь обретения силы, враг прорвался по центру!

Не то чтобы Командор не был уверен в своих телохранителях, тем более под командованием Молчуна. Того самого экс-слепого У́ве Холтса. Да и в собственных силах Абель не сомневался, дойди дело до стычки с теми прорвавшимся ушастыми карликами, что размахивали своим дубьем и короткими копьями с кремневыми, что ли, наконечниками. С чем, кстати, вполне бы справились доспехи, по индивидуальным размерам, но пока без особых заморочек изготовленные с применением уже отработанной «тряпичной» технологии. Стандартное «вьетнамское» наголовье, с большим трудом выклеенные бувигер, горжет, бочкообразная кираса, но с ребром жесткости по центру и «бортиками» по краям, вроде как анатомические наручи и поножи, да относительно небольшой овальный выпуклый щит не одного лишь кулачного удержания. Всё это выступало некоторой гарантией не только при встрече со всевозможной архаикой, широко представленной в данном бою, но и против вполне себе стали. Даже при акцентированном колющем ударе. Да, наверняка приведшем бы к некоторому продавливанию, но в итоге всё же завязнувшем бы в так, скорее всего, и не проломленной преграде, пусть и несколько смятой. Что, правда, уже зависит от местоположения и толщины пораженного места. Чего уж говорить о всяких там скользящих, а то и вовсе на излете попаданиях. Так вот, но не смотря на всё это, командир должен командовать, а не отвлекаться на геройства, компенсируя свою некомпетентность, за которую зачастую плачено потом жизнями подчиненных. Хотя командир-трус — куда как страшнее героического профана.

Вот потому-то Абель и распекал 1-й десяток, который прошляпил прорыв, будучи увлечен поединками:

— Это ж просто чудо, что ушастые никому случайно в спину не ткнули чегось! — продолжил орать «его превосходительство». — Вы хоть одну царапинку видите на ком-нибудь из Второго десятка? Тогда почему у вас столько раненных? Спасибо, хоть легких. Расслабились? Думаете, раз Командор добренький и лечит всех за так, то можно теперь безрассудно бросаться в бой, главное, чтоб голова на месте осталась. Так что ли? А вот хрен там! Лечить никого не стану, пока провинившийся Первый десяток не соберет все трупы и, обрезав уши, не вынесет их в во-о-он тот овраг, где обвалит потом край, похоронив всю эту антисанитарию вонючую. Ясно? Не слышу!

— Так точно.

— Санитарам делаю замечание. Вы, конечно, молодцы, девочки, но какого ху... Ещё раз повторяю. Соваться в гущу боя могут только носильщики. У вас их, вон, двое на каждый полудесяток. И только потом, уже оттащенным раненым останавливаете кровь. Да они, блин, сами все были в сознании и уж с жгутом бы справились. Не нужно было мчать их спасать, отвлекая мою охрану на сдерживание ваших благородных порывов. Это ясно?

— Да...

— Не слышу!

— Так точно.

— Второму десятку выражаю свою благодарность за дисциплинированность, — решил «стратег» и тут чутка преувеличить, превознеся заслуги щитоносцев. Хоть и не побросавших свои щиты, но не разваливших строй лишь потому, что противник был откровенно слаб, и пришлось его на 2-й десяток куда меньшее число, чем на проштрафившийся 1-й. Но всё равно, пусть качественной проверки боем не вышло, и за таких вот пока дают куда меньше, нежели за уже хоть раз битых, однако требовалось всё же подкрепить уверенность новичков, возможно впервые сегодня отнявших чью-то жизнь. А потому Абель не скупился. — Молодцы!

— Рады стараться! — куда бодрее гаркнули довольные бойцы, мало того что выжившие в схватке с превосходящими силами противника, так ещё и убедившиеся на примере, пусть и подогнанном всё же под результат, но в эффективности осваиваемой ими тактики, которая прям заиграла теперь новыми красками, подобно любому надуманному вундерваффе. Благо хоть не безосновательно в данном случае. — Ура Командору!

— УРРРА-А-А!!!

— Всем стоять! А то хватит дури еще и начать меня в воздух подбрасывать. Рано. Вам еще предстоят великие, без шуток, победы. Ну и... Так, ладно, возвращаясь к теме. Бой мы позже ещё обсудим и, помимо ваших общих ошибок, я каждому объясню их персональные, указав, разумеется, и на пути преодоления. Второй десяток, кстати, тоже не безгрешен, просто на фоне раздолбаев из Первого — красавчики. Так что и там есть, что исправить. Про бой — всё, — прежде чем перейти к следующей теме, была закрыта предыдущая. В ходе озвучивания моментов которой разошедшийся «генералиссимус» начал даже задумываться о том, что из ветеранов следует формировать отряд и вправду каких-нибудь телохранителей-гвардейцев, когда как для линейных подразделений оставить новичков, которых, правда, пока недостаточно. — С тактикой, как и сказал, пока всё, а теперь к стратегии. Чтоб вы понимали значение сегодняшних событий, я, обращаясь ко всем вам, к более чем сотне моих соратников по нашему общему делу, ещё раз повторюсь! Только что, друзья, мы уничтожили племя, которое осело на очень удобном месте для нашего будущего постоянного поселка временного проживания вне Нахолмска. Эм, херню сказал. Поселок постоянного типа для временного проживания, во! И это место вне зоны, куда легко способны были бы дотянуться нечестивые руки нынешних гильдейских вожаков, своими нечистоплотными методами пытающихся в зародыше задушить всходы нашей свободы! Но не видать им нашей погибели! Мы уже, пусть и с трудом да преодолевая коварство недругов, организовали сдачу первых трофеев по итогам испытания, чем подтвердили право владения волшебными мечами для бойцов наших вооруженных сил. А теперь, за счет сегодняшних трофеев, у нас будет достаточно и на ежемесячный взнос! Так что можем более не опасаться организованной экспедиции объединенных сил Гильдии. Хотя опасались-то мы вовсе и не Гильдейских прихвостней. Не этих душителей свободы, не их безжалостных клинков, обогренных кровью невинных. А того опасались, что дельцы, для которых нет ничего святого, в этот свой бесчестный рейд наверняка вовлекли бы обманом даже лояльных нам лиц, которые под гнетом тирании всё еще ждут нашей помощи. Томятся в Нахолмске, в этой цитадели зла! Ведь зажравшиеся воротилы в верхах на всё готовы, лишь бы кровью прочертить меж нами черту. Воздвигнуть труднопреодолимый потом барьер из ненависти. Разделить, замазав кровью друг-друга, чтобы и дальше властвовать! Безмятежно и всласть, пока мы рвем один другому голотки, люто ненавидя за обиды и лишения, кои понесли по воле подлых кукловодов и их прикормленных провокаторов. Но теперь, други мои, благодаря вашему упорству и отваге эта угроза более не актуальна, и мы спокойно теперь сможем обосноваться в этом вот месте близ только что зачищенной от монстров рощи. Вон, прямо на том отлично подходящем холме с обрывом у реки. Точнее, на левом берегу одного из её извилистых притоков, который в итоге впадает чуть ниже по течению относительно недружественного Нахолмска. Ну а крепко заняв наш холм и основав там, э-эм, Надобрывинск, например, нам более не придется, живя в убогих шалашах, надеяться лишь на отпугивалки. Как всю эту неделю, пока искали место получше и готовились к бою, сплачивая боевое братство изнуряющими тренировками. Которых, как я только что увидел, пока недостаточно! Так вот, но теперь-то мы как следует огородимся в почти неприступном месте и сможем какое-то время усиленно развиваться, более не опасаясь не то что козней вероломных гильдейцев, но и, случись такое, Набега из степи! Да-да, друзья, я не шучу! Но для этого, мои дорогие, нам придется очень постараться, всем вместе взявшись за земляные работы, как говорится, засучив рукава! Чем лучше поработаем, тем быстрее обезопасим себя от лобастых, которых такими вот фокусам, — указав на «хоругвь», — уже так просто не отгонишь. Полагаю, те будут куда более разумны, нежели эти вот, совсем уж дикие ушастые, мало чем от зверья, если утрировать, отличающиеся. Что ж, я всё сказал. А теперь — за работу, товарищи! Ну а я вам пока достаточно калорийное питание обеспечу. Ну и торговлишку с Никодимом надоть подстегнуть.

Последнее «оратор» произнёс уже тихо и, скорее, для себя.

****

Где-то на реке севернее Нахолмска. Почти месяц спустя.

— Ну как, брат? — когда подошел к с задумчивым видом стоящему на носу гребного суденышка бородачу в достаточно дорогом, но несколько потертом кафтане и с давно облезлой оторочкой на некогда видной шапке, спросил довольно ещё молодой парень, почти копия упомянутого, но куда как скромнее одетый. — Что думаешь по поводу всего этого?

— А что тут думать? — охотно прерывая, видно, измучившие уже его и, похоже, полные сомнений размышления, бодро ответил чуть покрививший всё же душой старшой. — Ты лисьи шкурки те видал?

— Видал-видал(вздохнув). Я много чего выдал, но такие роскошные — впервые. Словно и не граница со степью тут, а с тайгой за Большим Камнем. Вроде и простая лисица, но какая! Ой не простая! Соболям, ей Богу, не уступает, но куда как крупнее! — согласно покивав, тут же принялся живописать достоинства увозимого из Надобрывинска товара младшой.

И ничего особо удивительного тут нет. Меха́ Абель предлагает, без ложной скромности, высшего класса, и их у него в избытке. Чему, раскроем секрет, способствует модифицированный приманивающий ритуал, теперь для хищников, а не дичи. Это колдунство и обеспечивает хитромудрого Командора всякими там лисами, волками, а то и медведями. Которые к тому же, перед тем как быть умерщвлены, подвергаются ещё одному ритуалу. Примерно такому же, как и тот, что исцелил Хайнца Рольфа, а затем и весь его 1-й десяток, ну и прочих больных да калек. Так что животные после такого — на загляденье прям, а мех их, пышущих теперь здоровьем, обретает невиданное качесто. Как для среднестатистической особи данного вида, так и для актуального сезона вообще. Да и прочие всякие там, положительно влияющие на цену, характеристики проявляются после Командоровых чудес.

Например, та же лисица, являющаяся основной добычей, и вовсе уподобляется драгоценным мехам, благодаря значительному росту густоты, износоустойчивости, насыщенности цвета, в конце концов.

Ну а снятые после такого с роскошной теперь дичи её шикарные шкуры тут же подвергаются ещё одному ритуалу, очень, как говорится, кстати припомненному некогда заядлым охотником вон Гимсом. Ритуал этот заменяет длительную и трудоемкую обработку охотничьих трофеев. Так что по итогу всего получаются идеально выделанные меха с прямо-таки элитных зверюг. И вот они-то как раз прямо-таки заворожили торговцев, пожалуй, душу готовых теперь продать за право навариться на таком великолепии.

К слову, сошелся Аебль с Никодимом и Фролом сынами Платоновыми, можно сказать, случайно. Когда вел меновую торговлю в одном из поселений местных, куда с небольшим отрядом сунулся за домотканиной в обмен на дичь. Там и предложил на всякий случай прихваченный с собой товар подороже на оценку братьям, которые торговали скобяным да прочим металлическим товаром и, видно, переживали не лучшие свои времена. Купцы, разглядев что им предлагают, готовы были на всё, а потому сразу ухватились за шанс. И вот сейчас, когда делали уже вторую свою ходку да на новом теперь судне, приобретенном по итогам того, как распродались в Туле после первой, негоцианты не слабо так задумались о росте своего купеческого предприятия. Всё-таки предлагаемые им, пусть и пугающим, но таким заманчивым чужаком объемы сулили в будущем такое благополучие, от которого уже сейчас в пляс хотелось пуститься.

Переведя же дыхание и сглотнув, купчина помоложе продолжил свой прочувствованный спич, видно, подбирая теперь слова:

— За такой товар, брат Никодим, можно и...

— За такой товар, брат Фрол, — прервал старшой, следом стянув с головы шапку и с замахом бросив её себе под ноги, — я не то что с тем, на ком креста нет, но и с самим лукавым стану...

— Перестань! Побойся Бога, брат!

— В общем, я решил и намерен серьезно торговать с этим вот Абелем, будь он неладен, бусурман такой. Да пусть он хоть рогатому хвалы воздает ради того, чтоб невиданные доселе лисы да прочая пушнина знатных достоинств к нему забредала. Так и знай! Тем более, взамен он многого не просит. Металлы да руды всякие, некоторые ткани попроще, ну и людишек. Найти обедневших мастеровых да закупов посговорчивее для тяжелых простых работ — не такого и большого ума дело. Даже если и на границу со степью да под руку к нехристю этим бедолагам придется отправиться. И не такое бывает. Вот только зачем ему увечные да хилые мастеровые я еще могу понять. Опыт передать даже безрукий-безногий сможет. Но вот больные да пораненные кони, а то и костяки ихние — ума не приложу. Может, варить что из них затеял? Ладно, пустое то всё. В Новгороде мы теперь не то что серебром, златом будем брать за то богатство, что везем!

— Как скажешь, брат. На то ты и старший. Но не опасаешься ли, что эта их Гильдия, после такого, с нами более не захочет дел вести? Видал же, неладно что-то у них с Абелем этим вот. Не просто ведь так мы рекой уши сушеные в Нахолмск свезли взамен грамотки-то. Этой, как её там, расписки, во! И не первый ведь раз уже, только тепереча куда больше трофеев сдали.

— Да за торг такой рухлядью, ха-ха, видал я ту Гильдию вместе с их травками! Не спорю, краски из них, говаривают, знатные выходят. Мать-Церковь за то хорошо платит. Но с мехами — не сравнить! А то, что помочь нас попросили с доставкой ежемесячной дани ушами исчадиевыми, то разве ж плохого в том есть чего? Дело сие богоугодное. И пусть только попробуют хоть косо глянуть на нас. Государь-батюшка не попустит! Ибо сказано в писании...

****

Надобрывинск. Примерно тогда же.

— Повторяю, не лезь к моему Абелю! — побросав все дела и грозно уперев теперь руки в бока, шипела одна юная красавица в уныло-сером крестьянском сарафане, но до колен, на другую такую же «модницу». На головах у обеих словно банданы были повязаны косынки светлых тонов, назовем это так. — Поняла меня?

— С каких это пор он твоим стал? — возмутилась невысокая синеглазая брюнетка то ли смелостью заявления, то ли самим фактом претензии от лица фигуристой зеленоглазой рыжей. — А?

— С позапрошлой недели! — откинув за спину волнистые волосы и поправив внушительный бюст, указала на явно не беспочвенность своих суждений рыжая красавица Ева Фальк и тут же гордо вздернула весь в веснушках очаровательный носик. — Вот!

— Ха, удивила. Я, выходит, раньше успела! — с некоторой издевкой заявила, убрав за ушко смолянистую прядь своего пока ещё каре, изящная Рита Штайн. — Ну и?

— Вы чего тут, девочки? — заглянула на шум в «цех» поклейки щитов, то бишь навес сразу за большой землянкой, мимо как раз следовавшая на «склад» готовой продукции ладная во всех отношениях голубоглазая блондинка Китен Вальц. Одежда ее мало чем отличалась от таковой у собеседниц, разве что платочек на голове был синенький, что прям бесило всех завистниц. Ну а быстро вникнув в суть перепалки, девушка склонила головку, отчего её прямые гладкие волосы длинной до лопаток художественно заструились, ну и довольно ехидным тоном продолжила. — А, делите? Ну делите-делите. Мне не жалко. Три недели уж как. Хе-хе.

После чего последовала снисходительная такая улыбочка от той самой, первой подруги Абеля, но которя, всем теперь очевидно, уже больше чем подруга для общего, причем во всех смысла, их знакомого.

— Шлюу-у-уха!!! — удивительно сплоченно и прям единым фронтом выступили две раздосадованные красавицы против третьей, как видно, обскакавшей их обеих.

— Ой ли? — с виду не поддавшись эмоциям, но явно не щадя теперь чувств даже рты открывших слушательниц, начала приводить свои контраргументы беспощадная Вальц. — Я, между прочим, с первого дня, эм, дружу с Лином. И ни с кем, а точнее, ни под кем не пыталась устроиться, пока наш Командор был ещё не столь на слуху. Как некоторые(едко). Я не закончила! Не ты ли, Штайн, хвостом крутила перед нашим спортсменом? Вот только он предпочел тебе, бесполезной в новом мире всего лишь красотке, более спортивную и боевую одноклубницу из атлетического. Но не о Майер с Фармер речь, спокойного им посмертия(вздохнув). Ведь ты, Штайн, не стала унывать после отказа и сразу же принялась с утроенной теперь силой голову морочить своими томными взглядами да намеками на грани тем двоим, эм... Ну, толстяку и медлительному. Как там их? Короче, тем двоим из фан-клуба. Но вот неожиданность, стоило Абелю начать кормить всех вас, голодающих лентяев, как ты, внезапно, усмотрела уже в нём того самого, ха-ха три раза, своего единственного. Я не права? Молчи уж. А ты, Фальк, которая... Да проще перечислить тех, с кем ты не флиртовала! Я удивлена, что ты сразу в бордель не подалась. Ах да, прости, наверняка же хотела подороже продаться, прежде чем принимать окончательное решение, не так ли? Так кто, вы говорите, шлюха? А?!!

— Так ничего ж не было! — небезосновательно, к слову, возмутилась рыжая Фальк, в то время как залившаяся краской черноволосая Штайн, аналогично лишь с виду такая прожженная сердцеедка, даже слова вымолвить не смогла от негодования. — Мало ли, кого мы там за нос водили! Правда ведь, подруга?

— Да, подруга! — наконец смогла хоть что-то сказать растерявшаяся было поначалу Рита, но теперь, в порыве солидарности, даже приобнявшая более, как видно, стойкую Еву.

Чем, похоже, придала той некоторой уверенности в озвучивании неожиданного вывода:

— Так что свали, Вальц! Он теперь — наш! — прям с несгибаемой уверенностью, как ей показалось, констатировала рыженькая в объятиях черненькой.

Под насмешливыми взглядами светленькой:

— Капец, вы дуры, — повстречав руку с лицом, поделилась наблюдениями саркастичная Кити. — Хотя мне, как и сказала, не жалко. Хорошего дня, девочки, эм, подружки.

Ну а когда вся такая невозмутимая блондинка Вальц прям идеальной походкой удалилась тайком поплакать, хрупкая брюнетка Штайн, с трудом преодолевая упругий напор увесистых прелестей завидной в плане форм рыжей Фальк, вдруг оттолкнула ту и преувеличенно грубо воскликнула:

— Да отцепись ты! Корова!

— А сама чего повисла на мне? — с трудом сдержав слезы, зло ухмыльнулась в ответ также принявшаяся показательно чуть ли не отплёвываться вся заколыхавшаяся от негодования иногда, как видно, не менее ранимая прелестница. — Прилипала, вот!

Глава 7

ГЛАВА 7

Там же. Несколько часов спустя.

Китен Вальц не знала что и думать когда сейчас, стоя в сторонке, с прикушенной губой неотрывно смотрела на явно растерянного, однако не подающего вида Лина Абеля в окружении галдящей толпы Надобрывинцев, которые собрались на центральной «площади» для судилища.

За этот месяц с лишком, который девушка проведа в этом мире, ее жизнь уж очень поменялась. Ну а тот, на кого она ранее, если уж до конца быть откровенной, даже презрения своего не тратила, пусть и замечая, но считая ниже своего достоинства обращать внимание, так вот он теперь был для многое переосмыслившей блондинки, как бы это громко ни звучало, но прямо-таки всем. И причиной тому — вовсе не только лишь полученный вместе с ролью одной из любовниц Командора соответствующий социальный статус. На зависть остальным, между прочим, статус.

Этот мир жесток. Особенно сразу после родного с его такими привычными, но недоступными здесь благами. И Кити в этом отдавала себе отчет, загнав поглубже гонор. Очень уж берущих за душу своей депрессивной безысходностью всяких тоскливых историй она успела наслушаться от покинувших бордель девочек. От тех, кто зачастую всего лишь на полгода раньше её самой оказались в этом мире, ну и, как видно, не сумели устроиться более достойно. Да и на калек уж насмотрелась, ставших таковыми чуть ли не после первых же миссий против кого-то покруче, нежели ушастые из угодий. После чего эти несчастные очень быстро прям сгорали в посадских самых низах, став более никому ненужными. Зима — это не шута. Так что множеству натерпевшихся было чему позавидовать Китен Вальц, которой посчастливилось не быть ни физически, ни марольно изломанной жизнью в новом мире. Пусть и гордость с достоинством, очевидно, попраны. Не единственная ведь.

Хорошо ещё, что нет нужды конкурировать с красавицей Витой Браух, на фоне которой все прочие девушки куда как менее выигрышно смотрелись даже после исцеляющего ритуала, приведшего их формы, кожу и волосы в близкое к идеальному состоянию. Всё потому, что Браух не задержалась рядом со своим спасителем, с которым, по всей видимости, ничего так и не было. Правда, после лечения ран спасенной, которое и без того идеал превратило в прямо-таки мечту, у Недотроги с Командором состоялась некая долгая беседа тет-а-тет. И что там было, никто не знает. Но как раз после этого прекрасная брюнетка отчего-то решила покинуть общину да вернуться в Нахолмск.

В общем, теперь Китен Вальц одна из любовниц того, в ком ее привлекали далеко не одни лишь перспективы на благополучное будущее. По большей части подкупали его загадочность, неординарность, нетипичность мышления, некая зрелость, несвойственная сверстникам, да и обородатившимся тут экс-школьникам. Причём не ей одной всё это было очевидно, и люди тянулись к тому, кто прям плескал уверенностью, в том числе и в завтрашнем дне. Чего только стоят выбираемые им решения то и дело возникающих проблем. Или, скорее, предлагаемое им многообразие путей их преодоления даже в, казалось бы, безвыходных ситуациях.

Это вот всё в нём как раз и впечатляло её, не такую уж и впечатлительную натуру, ну и вдобавок приятно волновало, приводя к небывало учащенному сердцебиению. Причем на фоне достаточно острого желания, не упустив своё, быть рука об руку с таким человеком, который понятие «За ним, как за стеной» наделял некоторыми уточнениями. Стеной с весьма развитыми фортификационными сооружениями!

Да и в женских потребностях, как выяснилось, бывший непопулярный одноклассник откуда-то весьма даже разбирается. И не только разбирается, но и с необъяснимой уверенностью, а то и ловкостью, удовлетворяет эти самые потребности. Пусть и зачастую к своей, куда ж без этого, выгоде.

Но самое главное, с точки зрения влюбленной, судя по всему, Вальц было то, что она для Абеля не просто одна из грелок на ночь. Весьма, к слову, умело им разогреваемых благодаря достаточно метко индивидуально подобранным ухаживаниям. Она для него ещё и вполне себе собеседник. Ведь, в отличие от остальных, он весьма охотно вступает с далеко неглупой блондинкой в обсуждение тех или иных вопросов, да ещё и допускает диспут. Даже в некоторых явно тактических, а то и стратегических вопросах. Хотя преимущественно, конечно, по темам хозяйствования и градоустройства, однако не только лишь в социальных их аспектах.

В общем, роль столь близкой, как ей казалось, эдакой соучастницы ни много ни мало лидера общины — очень будоражила и, чего уж там, льстила амбициозной девушке.