Смертельная очередь

– Да, может быть и это. Хотя должны же быть телефоны. Сотовая связь в районе устойчивая… Ну а у тебя там, «Цветок», как дела обстоят?

– Пока держимся. Бандиты рвутся в «рукопашку», мы не против. В «рукопашке» мы их просто сбросим с перевала. Надеюсь, что сбросим их тела.

– Могу тебе перебросить одно резервное отделение второго взвода. В «рукопашке», если дело до нее дойдет, это будет нелишним.

– Только спасибо скажу.

– Тогда встречай. Командует отделением младший сержант Максим Одинцов. С ними могу отправить заместителя командира второго взвода старшего сержанта Горидзе. Их командир взвода – молодец! – сам справляется со всем.

– Да, лейтенант Громорохов – молодец, – согласился я. – Спасибо, товарищ… «Первый». За Автандила отдельное спасибо, он в «рукопашке» один целого отделения стоит… Все, товарищ «Первый», конец связи. Мы работаем.

– Конец связи, – подтвердил подполковник.

Я вдел пальцы в отверстия кастета, встал в полный рост и дал короткую «отсеченную» очередь с одной руки в не прикрытую «бронником»[19] волосатую грудь ближайшего ко мне бандита. И тут же периферийным зрением увидел, как сбоку с разбега ногой в голову ударил своего противника подоспевший старший сержант Горидзе, чемпион Москвы по кёкусинкай[20]. Бандит без сознания упал на бок и покатился с перевала, сбив с ног двоих, а третьего заставив шарахнуться в сторону и потерять темп подъема. Я успел дважды ударить левым боковым ударом и дать две очереди по поднимающимся в отдалении по склону боевикам. И первый, и второй удар кастетом были направлены в челюсть, и я, несмотря на стрельбу вокруг и лязганье затворов «АК-12», слышал звучный хруст костей. Но вполне допускаю, что просто желал его услышать и поэтому слышал. Одного удара хватило, чтобы противник оказался в беспомощном состоянии. Обычно такое бывает, даже когда я бью без кастета. А тут еще и увесистая железка с острыми шипами… Такой удар освобождает пространство на время, которое занимает падение тела. Тела падали, а я входил в раж. Хотелось ударить еще кого-нибудь. Так же ударить, чтобы противник без сознания кувырком покатился по склону, раскинув в стороны руки и потеряв во время падения свой автомат. Но я усилием воли успокоил себя, сдержался и не пошел на дальнейшее сближение, а вместо этого дал две «отсеченные» очереди по бандитам на середине подъема, отрезав передовую группу бандитов от остальных сил.

Не забывая о том, что я еще и командир, нажатием кнопки на КРУСе я включил общеротную связь и дал команду:

– Отсекаем передовую группу от основных сил и уничтожаем ее! Безжалостно!

Моя команда была произнесена вовремя и понята так, как надо. Почти сразу начали падать бойцы-бандиты на середине склона, где заканчивается относительно пологая его часть и начинается крутизна, требующая определенных усилий при каждом шаге.

Сильно выручал гранатомет. Гранатометчик первого взвода, словно рукой, точно укладывал термобарические гранаты в самую гущу наступавших бандитов, хотя они старались не передвигаться большими группами, просто-напросто выжигая место и отсекая основные силы от тех, кто прорвался вперед. Сам гранатометчик при этом свой окоп для стрельбы не покидал, а второй номер гранатометного расчета прикрывал его с автоматом в руках, «срезая» всякого, кто пытался приблизиться к гранатометчику.

С бандитами, которые оказались впереди, мы могли справиться даже без применения привычных видов оружия, хотя я успел заметить в руках многих бойцов своей роты МСЛ[21], что является сильным оружием, для бандитов непривычным. Бандиты попытались применить ножи, но что может нож против легкого и быстрого топора, да еще и в умелых, качественно обученных руках? Бандиты падали на колени, зажимая целой рукой обрубок второй, отсеченной. А те, кто получал удар МСЛ в голову, о потерянной кисти не переживали. Их глаза навсегда теряли возможность видеть и плакать о навечно утраченных конечностях после дополнительного (грубо говоря, чтобы человек не мучился) удара по голове.

Имелась лопатка и у меня, но я ее не стал вытаскивать из чехла. Дело в том, что я заметил человека, который, сам укрываясь за большим красным камнем, посылал других бандитов вперед. Это наверняка был эмир банды, судя по тому, как бандиты его слушались. Я принялся за ним следить, не отвлекаясь на простых бандитов. Попытался достать его очередью, но эмир вовремя спрятался и дал короткую очередь в меня. Я едва успел отпрыгнуть в сторону и залечь.

Внутриротную связь я не выключил, о чем говорила зеленая лампочка-диод на КРУСе.

– Наруленко! – позвал я старшего сержанта, снайпера из саперного взвода, вооруженного крупнокалиберной снайперской винтовкой «Корд».

– Я, товарищ майор! – сразу отозвался старший сержант.

– Ко мне!

В наушниках послышался размеренный, совсем не запыхавшийся голос командира саперного взвода старшего лейтенанта Славы Скорогорохова:

– Командир, оставь Наруленко на месте. Он там за бандитскими снайперами охотится. Уже, говорит, нашел третьего по счету. Всего мы с ним насчитали шесть человек, еще трое остаются в бою. Но берегутся. Или их берегут. Их не подпускают на расстояние выстрела. Но нашу дистанцию они не знают. Так мы с Наруленко по одному и «снимаем» их. Подполковник Репьин меня к тебе направил. Здесь, с твоей стороны, говорит, тоже должны быть снайперы.

– Хорошо, – ответил я. – Подойди тогда, Слава, ты.

– Я уже пришел, – сообщил Скорогорохов, падая рядом со мной в небольшое природное углубление и устраивая длинный «ствол» своей винтовки с мощным дульным тормозом на песочный полуметровый бруствер, который я только недавно нагреб своими руками, дабы защититься от следующей очереди эмира или еще кого-нибудь из бандитов. – Где здесь бандитский снайпер? Подавай на блюдечке, – легким шутливым тоном потребовал он.

– Щас! Тебе бы все по снайперам стрелять! Может, эмира их подстрелить пожелаешь? – предложил я вполне серьезно.

– Это гораздо приятнее, чем когда они по тебе стреляют, согласись, командир, – продолжал Слава гнуть свою тему.

– Согласен совершенно. Если попадают, неприятно. У меня есть опыт. Снайпер дважды в шлем попадал.

– Не-е-е, когда они в тело попадают, намного неприятнее. Спроси командира отряда, он испытал на себе.

– Сейчас задача проще. Видишь вон там камень красный?

– Это который большой или помельче? Там два красных камня.

– Большой. За ним эмир банды прячется. Как бы его достать?

– Так у тебя же, командир, в первом взводе «Вампир»[22] имеется. Он этот камешек расколет запросто. Или прошьет насквозь вместе с эмиром.

– Ты уверен?

– Абсолютно.

– Вакулин! – по связи позвал я гранатометчика первого взвода.

– Я, товарищ майор, – отозвался ефрейтор Вакулин.

Он приподнялся в своем окопе на одной руке, чтобы меня увидеть. С его высоким ростом это было несложно. Но вокруг головы Вакулина, видимо, засвистели пули, и он снова спрятался за насыпь.

Уже и солдаты знают, что меня повысили в звании! Быстро же в разведке слухи летают… Впрочем, на то она и разведка.

– У тебя бронебойные гранаты есть?

– Конечно, товарищ майор.

– Слышал наш разговор?

– Естественно.

– Большой красный камень видишь?

– Он прямо напротив меня. Я уже присмотрелся.

– Расколоть его сможешь?

– Расколоть – не знаю. А вот насквозь прошью без проблем.

– Работай, Толик. Слава Скорогорохов, подстрахуй.

Звук выстрела бронебойной гранатой существенно отличается от звука выстрела гранатой термобарической. Выстрелы «Корда» за спиной я уже слышал, как и шипящий звук выстрелов термобарическими гранатами. Но выстрел бронебойной гранатой слегка заложил уши. Следом за ним звучно ударил «Корд» старшего лейтенанта Скорогорохова. Причем ударил совсем рядом с моими ушами. Вернее, рядом с моим микрофоном. Будь микрофон выключен, наушники, плотно прижатые к ушам под шлемом, сгладили бы звук, но микрофон его только усилил, и я вынужден был помотать головой. Поэтому сразу я не увидел, что стало с эмиром. Но его рука больше над камнем не поднималась.

Когда дым и пыль слегка рассеялись, я сумел разглядеть в бинокль обезглавленное тело эмира, лежащее в песочном камуфляже позади камня. А в центре камня зияло оплавленное отверстие. Не зная, сквозное оно или нет, я спросил Скорогорохова:

– Как тебе выстрел «Вампира»?

– Граната рядом с эмиром прошла, только бороду ему подпалила. А моя пуля точно в рот ему угодила, когда он от гранаты отпрянул, – ответил старлей.

Он встал в полный рост и вытащил из чехла за спиной свою лопатку. Бандит, оказавшийся с нами рядом, моментально упал на колени, зажав здоровой рукой вторую, обрубленную в районе локтя. Второй удар лопатки раскроил бандиту затылок. Автомат «АК-47» с обрубком руки упал к нашим ногам.

– Чтобы не мучился и не переживал из-за руки, – пояснил Слава.

А я дал «отсеченную» очередь в голову другому бандиту, который бежал к перевалу за первым. Кажется, с наступлением банды на нашей стороне покончено. Нижние ряды бандитов не отступали, они просто бежали с поля боя, оставив своих раненых товарищей.

Глава пятая

Несколько очередей вдогонку беглецам только добавили сил тем, кто бежать еще мог. Не могли бежать только те, кого пули достали. Некоторые ползли, но тем не менее стремились скрыться от прицельного расстрела. Однако известный принцип спецназа «если ты пощадишь противника сейчас, через час он будет снова в тебя стрелять» никто не отменял. Поэтому короткие очереди продолжали звучать достаточно долго.

– Надо бы карманы эмира проверить, – сказал я.

– Это я мигом, – отозвался старший лейтенант Скорогорохов. – Все же мой клиент…

Оставив снайперскую винтовку «Корд» в природном окопе, Вячеслав Аркадьевич в несколько прыжков достиг красного камня, за которым прятался эмир, и встал на колени над безголовым телом. Обыск карманов много времени не занял, но старшему лейтенанту пришлось расстегнуть «липучки» своего бронежилета, чтобы переложить содержимое в карманы своей куртки.

В это время не слишком далеко от Скорогорохова раненый бандит поднял автомат и стал прицеливаться в старшего лейтенанта. Я перекатился к оставленному Вячеславом Аркадьевичем «Корду», прицелился и нажал на спусковой крючок. Но выстрела не последовало – я не передернул продольно-скользящий затвор. И уже не успевал это сделать. Я выругался прямо в микрофон и в этот момент услышал вместо автоматной очереди бандита одиночный шипящий выстрел гранатомета «Вампир». Все вокруг раненого покрылось сначала туманным облаком, а потом, через половину секунды, пламенем и дымом – ефрейтор Вакулин подстраховал старшего лейтенанта. Вячеслав Аркадьевич встал в полный рост, расправил плечи с презрением к бандитам, посмотрел сначала на место взрыва термобарической гранаты, потом на место, где устроился в наспех вырытом окопе Вакулин вместе со своим вторым номером, и приложил руку к груди в знак благодарности.

Раздалась другая очередь. Стреляли издалека. Пули просвистели рядом со старшим лейтенантом и «взлохматили» склон перевала мелкими земляными фонтанчиками. Кто-то из бежавших бандитов не мог угомониться – мало им показалось пролитой крови товарищей по банде! Старший лейтенант пригнулся и, соблюдая все правила перебежки «челноком», устремился на перевал. Еще пара очередей прозвучала ему вдогонку. Но пули Скорогорохова не достали. Рядом со мной он оказался меньше чем через минуту. Он взял в руки свою дальнобойную винтовку и посмотрел в прицел.

– Есть снайпер. С автоматом «Вал»[23]. Ловлю его…

– Стреляй, – скомандовал я.

Но выстрел прогрохотал одновременно с моей командой.

– Больше нет ни автомата, ни снайпера, – доложил старший лейтенант. – Ствольную коробку вогнал ему пулей то ли в горло, то ли в грудь. Как он лежал, прицеливался, так я в него и попал – спереди, специально через оружие, чтобы автомат никому больше не достался.

– Нормально, – одобрил я. – Больше снайперов нет?

– Пока не видел. Поищу.

– Оставайся пока на позиции, присматривайся. Я тебе в охрану одно отделение оставляю. Громорохов, слышишь? Оставь одно отделение в поддержку старшему лейтенанту. Остальные – за мной, на противоположный фланг! Сразу готовьте себе окопы для стрельбы из положения «лежа».

У меня изначально была мысль потребовать от бойцов, чтобы они копали окопы в полный профиль. Но потом подумал, вдруг придется нам отступить? При повторном штурме перевала полнопрофильные окопы будут защищать бандитов. Нет уж, увольте…

Однако только я бросил было взгляд на позицию подполковника Репьина, как сразу пожалел о своем решении. Здесь, на этом склоне, бандиты карабкались кверху, к самому перевалу. Подъем в этом месте более пологий, а значит, легче и быстрее преодолевается. Но все же положение не угрожало безопасности роты.

Уже в присутствии подполковника Репьина я подозвал к себе командира первого взвода лейтенанта Громорохова и командира взвода связи розовощекого лейтенанта Антона Саморукова.

– Доложите о потерях, – потребовал я, когда оба лейтенанта оказались рядом.

– У меня один «двухсотый» и трое «трехсотых»[24]. Все ранения пулевые. «Трехсотые» в состоянии оставаться в строю. Только один в госпиталь просится, хотя пуля прошла через плечо навылет. Не имеем права его оставлять, придется отправлять.

– У меня только один «двухсотый» – в «рукопашке», когда он с одним сцепился, второй ему нож в горло вогнал по самую рукоятку, под гарду, сразу в сонную артерию. Без шансов на спасение – нож длиннющий.

Щеки Саморукова покраснели еще больше, словно он имел шанс спасти солдата, но спасать его не стал по каким-то своим причинам. Однако я хорошо знаю, как командир взвода относится к своим солдатам и как солдаты относятся к своему командиру, поэтому красные, как яблоки, щеки лейтенанта не стал использовать в качестве аргумента для обвинения.

– С первым же возможным вертолетом раненого отправим, – распорядился я. – Товарищ подполковник, что там с вертолетами? Нам же трех «Ночных охотников» в поддержку обещали.

– Майор Смурнов доложил, что они вылетели, – ответил Репьин, как будто он мой подчиненный. – Запросить отдельно санитарный? У меня пятеро раненых. Двое тяжелых, с пулями в голове, и трое с легкими царапинами, они решили остаться в строю.

– Лучше бы запросить. А «погранцы» что? Связались с «Сигмой»?

– По-прежнему тишина. Одно из трех: или рация сломана, или радист убит, или их всех перебили при отступлении.

– Всех не могли. Хотя бы несколько человек должны были остаться, – возразил я. – Даже раненые.

– А кто их просил идти в наступление? – нашелся у подполковника контраргумент.

– Приказ, – ответил я. – Командир приказал, солдаты и ударили боевикам в тылы. Они нас, по сути дела, спасали, собой жертвовали. Не можем же мы их остатки так просто взять и бросить… Вскоре вторая банда подойдет. А у них дома отцы-матери, братья-сестры…

– А как им помочь? Как к ним вообще пройти? Атаковать остатки банды?.. Кроме того, у нас своя задача, не менее важная.

– Наша задача по большому счету – защищать мирных жителей. А для меня пара солдатских жизней дороже такого же количества жизней депутатов. И нет разницы, какие погоны они носят – зеленые, голубые или еще какие-то. Они точно такие же солдаты.

– Согласен. Будем соображать, как парней выручать, – сказал подполковник Репьин. – Жду предложений.

Между тем помощь двух взводов защитникам перевала оказалась достаточной, чтобы полностью очистить склон от бандитов. Такого усиления огня они никак не ожидали и отступили, оставив на склоне только многочисленные тела убитых и раненых, пытающихся выбраться из опасной зоны хотя бы ползком, пока их еще раз не подстрелили. Но бандиты редко имеют бронежилеты, поэтому убитых у них обычно бывает больше, чем раненых. А раненых доставали своей очередью наши солдаты, стоило им только пошевелиться или попытаться уползти подальше.

Минут десять спустя небольшая группа бандитов – восемь человек – попыталась по возможности скрытно и стремительно пройти мимо перевала дальше по ущелью. Я их намерения понял правильно. Если идти вперед, через полчаса пути рукав закончится, и можно будет перейти в соседний, свернув налево. Таким образом, появится возможность узнать, как обстоят дела у второй половины банды, и скоординировать свои действия. Я подозвал гранатометчика ефрейтора Вакулина и попросил его «накрыть» группу термобарической гранатой.

– У меня последняя осталась, – посетовал гранатометчик.

Но все же прицелился и выстрелил. Я увидел только, что один из бандитов с обгоревшей одеждой на спине и горящими волосами, одной рукой поддерживая штаны, в которых путались ноги, а второй сбивая пламя с затылка, едва добежал до ближайшей гряды камней, на которую упал, обездвиженный. За гряду, куда спряталась часть бандитов из основного состава, никто не попытался его затащить. А зачем тащить покойника? Только аромат себе создавать! А сильно пережаренное мясо, даже подгоревшее, пахнет резко. В районе взрыва газового облака гранаты создается такой перепад давления, что ни один человек не выдержит. Этот еще как-то сумел до камней добежать! Остальные умерли сразу, сгорели, не приходя в сознание.

Значит, бандиты готовы были рискнуть, чтобы установить связь между двумя колоннами. Видимо, это того стоило. Я вспомнил о старшем лейтенанте Скорогорохове, который рисковал своей жизнью, шаря по карманам эмира. Я воспользовался тем, что подполковник Репьин отошел в сторону, чтобы поговорить тет-а-тет с майором Смурновым, и двинулся на другую сторону перевала, где до этого оставил лейтенанта вместе с его снайперской дальнобойной крупнокалиберной винтовкой «Корд».

Вячеслав Аркадьевич молча протянул мне смартфон. Но это был не его ярко-голубой «Самсунг», а обычный черный.

– Что это? – спросил я, принимая трубку.

– Телефон эмира. Сюда трижды звонили. Я отвечал, как мог. Дважды просто молчали, а в третий раз меня обматерили самым наглым образом и с сильнейшим акцентом помянули мою бедную маму.

– Понятно. Не смогли эмиру дозвониться – решили послать к нему группу. А мы эту группу возьми да и уничтожь. Что теперь бандитам делать? Как связь налаживать?

– Разве что в двух разных частях банды найдутся земляки, – предположил один из солдат отделения, оставленного лейтенантом Громороховым со старшим лейтенантом. – Скажем, из одного села. Они могут знать номера друг друга. И тогда связь наладится.

– Это будет плохо, – отозвался я. – Они могут группу послать вперед. Следите внимательно, чтобы не проползли за камнями.

– Я внимательно в прицел смотрю. Мышь не пропущу, – ответил старший лейтенант Скорогорохов.

– Твой «Корд» стреляет медленно.

– Мы с автоматами снайпера страхуем, – сообщил другой солдат.

– Это хорошо. Страхуйте. Вперед – дорога ближе. Возвращаться – два часа в одну сторону, два часа в другую. Итого – четыре часа. Столько нам дано на принятие решения, как себя вести и что дальше делать. Если они обменяются номерами, тогда все. Через пять часов подойдет вторая банда. А у нас гранаты к «Вампиру» закончились.

– Да и патронов осталось маловато, – сказал солдат, который высказал мысль о бандитах-земляках.

– И еще мальчишки из «Сигмы». Их как-то выручать надо. Только как?..