Смертельная очередь

Сколько я служу в армии, мне всего несколько раз, да и то лишь частично, удалось воспользоваться разработками оперативного отдела. Нам почти всегда приходится действовать, что называется, «с колес», то есть самостоятельно придумывать варианты собственных действий и выбирать что-то одно.

Я посмотрел в карту. Ущелье было то самое, про которое я подумал. Значит, банда проходит через села кистинцев. Подавив тяжелый вздох, я взял в руки верхнюю из карт и ввел ее координаты в свой планшет.

– Можешь забрать все назад, – сказал я капитану Мимохожему.

– Никогда этого не пойму, – сказал мне майор Смурнов. – Неужели на электронных картах виднее? Чем они лучше?

– Дело привычки, товарищ майор. Планшет позволяет увеличивать изображение при необходимости и рассматривать общий план.

– Но на картах же есть топографические отметки…

– Есть, – согласился я. – Только плодами топографии мне за все годы службы всего пару раз довелось воспользоваться.

– А вдруг они понадобятся именно сейчас?

– Тогда я, с вашего разрешения, перенесу их на свой гаджет.

И не дожидаясь согласия начальника штаба, я сел за стол, использовал вторую карту вместо линейки и стал отыскивать на первой топографические обозначения высот.

– Переноси… – запоздало одобрил мои действия начальник штаба.

Сделав все, что хотел, я тут же переслал карту командирам взводов и командиру сводного отряда, после чего, желая проверить получение файла, включил общеротную связь. И сразу услышал голос своего командира, подполковника Репьина:

– Ты где находишься, майор? Скоро прибудешь?

– Уже прибыл, товарищ подполковник. В данный момент нахожусь в кабинете начальника штаба. Сейчас отправляюсь в казарму за оружием и амуницией и сразу к вам, на вертолетную площадку.

– Ждем. – Подполковник, как обычно, был суров и лаконичен. – Карту я получил, спасибо. И все говорят, что получили. Только старший сержант Клишин почему-то пользуется приемоиндикатором вместо планшета…

Старший сержант Миша Клишин временно, до возвращения в бригаду, исполнял обязанности командира первого взвода моей роты взамен убитого в позапрошлую операцию старшего лейтенанта Сережи Анисимова. До этого Клишин был просто хорошим заместителем командира взвода. Но у нас в бригаде есть несколько взводов, которыми командуют старшие сержанты контрактной службы. Правда, в большинстве своем это взводы специалистов.

– Он, товарищ подполковник, просто планшет еще толком освоить не успел. Там же много тонкостей. А ему с приемоиндикатором работать привычнее. И места мало занимает, и всегда под глазом.

– Ну хорошо, тебе виднее. Короче, ждем только твоего прибытия!

* * *

Дневальный открыл мне практически пустую «оружейную горку», которая мощной арматурной решеткой закрывает казарму с одной стороны. Я надел бронежилет, взял автомат, запасные магазины засунул в кармашки бронежилета. В других кармашках, в нижних, лежали гранаты.

Потом я отправился в канцелярию, забрал из сейфа пистолет с запасной обоймой. Постояв еще несколько секунд в раздумье, я прихватил и трофейный кастет из тяжелой нержавеющей стали. Пистолет я сунул в кобуру, а кастет нашел себе укромный уголок в кожаном офицерском планшете. Там же, в планшете, лежали и бумаги, полученные мной от подполковника Муравьинского и капитана Ромашкина.

Я уже выходил из казармы, когда мне позвонил начальник штаба сводного отряда майор Смурнов.

– Как дела, майор? Ты еще не в вертолете?

– Я в роту заскочил, уже выхожу.

– Ты мне дал скопировать список, который тебе предоставил подполковник Муравьинский. Теперь мне нужен второй список, который тебе передал капитан Ромашкин. В случае чего я смогу выставить защиту депутатам и не распылять силы понапрасну. У меня же в запасе целый взвод!

– Товарищ майор, я уже не успеваю. И я вам один экземпляр оставлял. Посмотрите на столе, среди карт должен быть. Если не найдете, попросите Ромашкина распечатать еще.

– Добро. Так и сделаю. Конец связи.

Начальник штаба отключился, не дожидаясь моего ответа – сам, видимо, торопился не меньше моего, – а я поспешил в сторону переоборудованного под вертолетную площадку плаца.

* * *

Командир отряда подполковник Репьин, как оказалось, ждал меня не в вертолете, а в диспетчерской, над которой раздувалась полосатая колбаса «сачка», показывающего направление и силу ветра.

– Готов, майор?

Подполковник встал и отставил в сторону стакан с недопитым чаем, едва я открыл дверь диспетчерской. Три диспетчера сидели за приборами и отслеживали воздушную обстановку поблизости, а четвертый вел с кем-то переговоры – предлагал командиру экипажа имитировать заход на атаку, чтобы припугнуть бандитов. На меня они внимания не обратили – должно быть, подполковник рассказал диспетчерам, кого он ждет.

– Репьин, чай допей, – только сказал диспетчер, сидевший ближе к двери.

Я коротко глянул на его погоны. Диспетчер пребывал в звании майора, но разговаривал с командиром отряда достаточно вольно, без стеснения обращаясь к нему на «ты». Похоже, пора и мне привыкать к такой манере общения. Но это уже после, когда сменю погоны на новые, с двумя просветами[16].

– В следующий раз допью, – пообещал подполковник и, взяв меня под руку, вывел из диспетчерской.

Естественно, я такому панибратству не сопротивлялся – рылом и возрастом, как говорится, не вышел.

Сразу за бетонным крыльцом Репьин мою руку выпустил.

– Всего на роту выделено семь машин – три «Ми-8», один «Ми-24» и три «Ночных охотника» для поддержки огнем. «Ми-28» прилетят позже, когда мы уже начнем бой. Я лечу с первым взводом в передовом вертолете. Второй и третий взводы летят за мной следом. Ты с саперами и радистами – в замыкающем «Ми-24». Твои взводы малы по численному составу, и то одно отделение взвода связи рассредоточили по «восьмеркам». Командир экипажа сказал, что вы поместитесь. В тесноте, да не в обиде! Связь держим через КРУС. Аппаратура связи есть в каждом вертолете. Присматривай за летящими впереди, чтобы никто не отстал.

– Подполковник Глуховский летит? – поинтересовался я.

– Летит, на своем «Ночном охотнике». А чего он тебе, родня?

– Никак нет, товарищ подполковник. Просто примета хорошая, когда он в операции участвует. С ним всегда удачно все завершаем. Мы давно сработались с Борис Борисычем.

– Это хорошо, что сработались… Вот позывные вертолетчиков. – Репьин протянул мне распечатку.

Я просмотрел ее, запомнил и вернул листок командиру отряда. Тот убрал его в затертый кожаный планшет и свободной рукой потер плечо – недавняя рана, видимо, все еще давала о себе знать. Но Репьин руку усердно разрабатывал и сейчас даже держал ею автомат, вес которого как-никак составляет три с половиной килограмма[17]. По утрам он до общего подъема, я сам накануне видел, занимается на турнике, не желая показывать свое ранение и вызванную им слабость солдатам. Офицеров подполковник не стесняется, они лучше других знают цену ранениям, поскольку получают их чаще.

– Надеюсь, во время полета придет информация от «погранцов», где пошли бандиты. У «Сигмы» нет нашей связи, они будут передавать сообщения через майора Смурнова. Я его намеренно оставил на координации. Но если не успеют или если бандиты вдруг захотят пообедать, мы всегда сможем пролететь дальше и поторопить банду парой очередей из автоматической пушки.

– Можно пушкой, можно и парой ракет, – ответил я и повернул к стоявшему особняком «двадцать четвертому».

Подполковник Репьин направился к передовому «Ми-8», который по команде диспетчерской уже начал раскручивать винты.

Репьин, больше по привычке, чем по необходимости, свободной рукой прижал к голове шлем. По привычке потому, что шлем крепится под подбородком ремнем, и ветром сорвать его с головы не может. Одет подполковник был точно так же, как и я, так же носил бронежилет, прикрывающий погоны, и отличить его от солдат можно было только по наличию кожаного офицерского планшета, да при использовании планшета-гаджета, который носится офицерами в большом нагрудном кармане, тогда как солдаты носят на левой руке приемоиндикаторы, внешне похожие на большеэкранные смартфоны. По отсутствию таких «смартфонов» опытный глаз тоже может отличить офицера, но для этого его следует рассмотреть в бинокль или в оптический прицел, как, видимо, и рассматривали Репьина, прежде чем его достала пуля бандитского снайпера. Но не исключено и то, что его просто приняли за солдата. В солдат тоже снайперы постреливают, хотя предпочитают сначала отстреливать офицерский состав.

«Солдаты ждать устали», – понял я, едва заглянув в «двадцать четвертый». Знаю по себе, что ожидание порой утомляет больше, чем сам бой. Я забрался в вертолет, опершись о подставленную мне руку широко улыбающегося старшего лейтенанта Скорогорохова.

– Здравия желаю, товарищ майор! Поздравляю вас с новым званием!

– Спасибо, Вячеслав Аркадьевич, – серьезно ответил я старлею.

Из кабины вышел второй пилот (или, как он официально называется, оператор вооружений). Я закрыл за собой дверцу борта и выразил ему готовность лететь. Второй пилот кивнул, вернулся в кабину, и тут же зачихали поочередно два газотурбинных двигателя, потом захлопали винты. Но когда температура двигателей поднялась, винты хлопать перестали и только продолжили сильно гудеть.

«Ми-24» вмещает тринадцать человек, не считая трех членов экипажа. Сейчас же нас в вертолете поместилось почти два взвода, при этом одно отделение взвода связи распределили по другим вертолетам. Чтобы нас всех доставить к месту, пришлось оставить на вертолетодроме бортмеханика и пожертвовать частью подвесного вооружения. Еще одного «Ми-8», в котором мест больше, в отряде, похоже, не оказалось. Взлетали мы трудно, двигатели гудели непривычно надсадно.

– Не чебурахнемся? – почему-то весело спросил меня старший лейтенант Скорогорохов, устроившись рядом и постучав сжатым кулаком по внутренней обшивке салона, словно проверяя ее на прочность.

– Ты думаешь, пилоту больше твоего жизнь надоела? Или он своего дела не знает? – ответил я, сам слегка удивляясь собственному спокойствию и привычке доверять специалистам.

В самом деле, когда, например, садишься в пассажирский самолет или в поезд, то не думаешь о том, опытный ли пилот или машинист. Ты просто доверяешь специалисту. Так же и здесь.

Мы взлетели и двинулись на юго-запад. Вертолеты соблюдали дистанцию. Звук двигателей говорил о значительном перегрузе нашей машины. И с самого начала полета мы начали отставать от летящих впереди. Я хотел уже было через систему связи попросить пилотов «восьмерок» не сильно торопиться, но они и без моей подсказки все увидели и сбросили скорость.

Как-то так получилось, что я не видел в иллюминаторе предгорий. Должно быть, мы так быстро их миновали, что, когда я, приложив ладонь козырьком к шлему, прильнул к иллюминатору, я сразу усмотрел под собой два хребта и ущелье между ними.

Лететь нам до приграничных районов предстояло достаточно долго, а местные однообразные хаотичные пейзажи мое внимание мало привлекали и радовали. Так что я предпочел задремать, памятуя о том, что и без того уже несколько ночей спал предельно мало, часто ссылась на то, что отоспаться успею дома. Но до этого времени еще следовало дожить, да и дома, как говорит практика, найдутся свои неотложные дела, которые тоже не дадут поспать. Впрочем, от отсутствия регулярного сна я не слишком страдал. Но все равно решил, что во время полета могу себе позволить отдых и относительное расслабление. Я дремал, вспоминая рассказы ветеранов спецназа ГРУ, участников войны в Афганистане, о том, что им поспать порой удавалось только в вертолетах при вылете на задание. Все другое время шли бесконечные бои и засады, в которых спать тоже не рекомендуется.

Глава четвертая

Но командир сводного отряда подполковник Репьин, видимо, так не считал. Он меня приравнивает к себе и оценивает по своим возможностям.

А о его возможностях многие знают. Так, ходил устойчивый слух, что у себя в бригаде среди недели, когда солдатам не полагается ходить в увольнение, подполковник проходил мимо пивного ларька и увидел рядом с ним двух солдат своего батальона. Солдаты были, естественно, в «самоволке». Они были уверены, что возрастной, по их меркам, подполковник не сможет их догнать, тем более что оба – разрядники по бегу на длинные дистанции. Они и побежали, понимая, что если ты не пойман, то ты и не вор. Но Репьин прицепился к бегущим, как настоящий репей, и гнал их вплоть до самой казармы. Вот такой у нас командир сводного отряда! Я бы тоже сумел догнать солдат, но Репьин старше меня лет на двадцать. Я понимаю, что бежал он на одной силе воли.

– «Первый» вызывает «Цветок»! «Цветок», «Цветок», как слышишь меня? Прием!

– Хорошо слышу, товарищ подполковник. Вертолет только шумит надсадно, помехи создает. А в целом все понятно.

– Это хорошо, что понятно. Мне только что позвонил майор Смурнов. «Погранцы» сообщили ему, что банда разделилась на две части и двинулась вперед двумя средними рукавами. Нам придется перекрывать оба рукава.

Я вытащил свой планшет и посмотрел на карту. Два средних рукава ущелья были соединены перевалом, судя по отметкам на карте, вполне доступным для прохождения даже без альпинистского снаряжения, о чем я сразу предупредил подполковника.

– И это значит… – подполковник Репьин то ли задумался, то ли ждал, что я скажу по этому поводу.

– Это значит, что мы должны высадиться на перевале до того, как до него доберутся бандиты. Должны. Обязаны, – заявил я категорично. – В крайнем случае будем десантироваться бандитам на головы.

– Но это же повлечет за собой потери в живой силе…

– А что делать? Я не вижу другого пути. Если мы высадимся в любом из рукавов, мы тоже вынуждены будем разделиться на две части, поскольку не знаем, по какому рукаву пойдут в наступление бандиты. А они, перейдя перевал, объединятся, ударят по любому рукаву и будут иметь численное превосходство. Позицию мы укрепить просто не успеем. На пограничников я лично надеюсь мало. Воевать они, конечно, умеют, но их самих всего-то без малого два взвода. Даже меньше – майор Смурнов сказал, что едва ли наберется полтора. Поэтому они не атакуют банду, а только отслеживают. Банда, если их обнаружит, попросту их сомнет и всеми силами ударит по нам. А нам, чтобы объединиться, придется штурмовать перевал снизу вверх. А это не меньшие потери, чем десантирование на голову противнику.

– Подожди, майор, я с пилотами поговорить попробую, – отозвался командир сводного отряда. – Может, сумеют скорость прибавить…

Я терпеливо стал ждать, понимая, что вертолетчики могут какое-то время думать, советоваться, прикидывать свои возможности. Но на связь подполковник вышел через пару минут.

– Решено, майор. Троица «Ми-8» разовьет скорость до предельной и обстреляет бандитов, постарается это сделать до того, как они достигнут перевала. А если уже достигнут, они собьют их огнем. А потом они высадят нас на перевал. Твой «Ми-24» сильно перегружен, поэтому в бой он вступит последним, когда доберется до места, предварительно высадив твоих солдат на перевале. Годится? У него пушка «вертлявая», может и вперед, и назад стрелять. Пусть так и лупит.

– Годится, – согласился я.

И пошел в кабину пилотов, чтобы наблюдать за происходящим через «фонарь» первого пилота, не забыв по дороге посмотреть на часы. Подполковник Репьин оказался не таким плохим человеком, как мне показалось вначале, – дал мне поспать немногим меньше часа.

Оператор вертолета сидел дальше и ниже, а для посадки в машину имел собственную дверь. В салон к нему я мог попасть, только согнувшись в три погибели и протиснувшись бочком мимо кресла первого пилота. Конечно, с места оператора смотреть было бы лучше, но не сгонять же специалиста! А двоим в его кабине не поместиться. Поэтому я просто облокотился на кресло первого пилота и стал всматриваться в горы.

Местность была мне знакома по карте. Под нами уже простирались рукава ущелья. Хребет между двумя средними рукавами не слишком высок, но крайние рукава отгорожены основательно – не перейти. Да и рукава эти к тому же местами зияют обвалами. Места опасные. Значит, бандиты имеют подобную карту, раз выбрали два центральных рукава. Причем скорее всего свежую, спутниковую. Такую им могли предоставить только американцы. Все, что происходит внутри России, америкосов традиционно сильно волнует.

Вертолет приблизился к перевалу. Впереди нас ждал бой. Три вертолета «Ми-8» его уже начали, если судить по разрывам впереди. Грохота слышно не было – мешали звуки двигателей «двадцать четвертого». Я вернулся в салон и громким голосом, стараясь перекричать шум двигателей, прокричал, забыв про внутриротную связь:

– Приготовиться к высадке!..

Вспомнив про связь, я включил ее и добавил уже спокойно:

– Сразу после высадки вступаем в бой. Оружие приготовить! Стрелять можно уже из дверей! Лестницы не будет, выпрыгиваем и сразу кувыркаемся в разные стороны. Первый – влево, второй – вправо. После кувырка – резкий прыжок в сторону. Смотрите, чтобы последующий не сбил предыдущего!

Бойцы и без моего инструктажа умеют выполнять высадку даже из зависшего над землей вертолета. Бывало, что прыгали метров с шести с лишком, что больше высоты второго этажа. И ни разу в моей практике не случалось эксцессов, никто не приземлялся на плечи товарищу, никто не толкался. Высадка бойцов разведроты давно отработана.

* * *

Бандиты, как оказалось, стремились нас опередить, поняв наши замыслы, и уже подошли к основанию перевала, а одна группа из пяти или шести человек – очевидно, разведка, – выступившая раньше других, уже успела подняться до середины склона. Второй части банды, которая двигалась параллельным курсом по соседнему рукаву, еще не было видно. Появление вертолетов заставило колонну остановиться где-то за поворотом. Оттуда как раз слышались разрывы тяжелых авиационных бомб, неуправляемых реактивных снарядов «С-8», создающих стену из огня и дыма, и управляемых высокоточных ракет «Атака», которые по большому счету являются противотанковыми, но и против пехоты работают отменно, обрушая на бойцов целые скалы. Встретить такое бандиты явно не ожидали. Они попытались бежать в обратную сторону, но вертолеты уже перелетели ближайший невысокий хребет и начали обрабатывать вторую бандитскую колонну. Но колонна в бегство сразу не обратилась. Возможно, именно во второй колонне находился авторитетный эмир банды. Колонна рванула вперед, навстречу вертолетам, и успела добраться до самого перевала, где мои два взвода встретили ее плотным огнем автоматов.

Внизу, у подножия перевала, стояли пыль и дым, которые должны были скрыть моджахедов. Но я вовремя дал команду:

– Включить «Шахины»![18]

Понадеявшись спрятаться в пыли и дыму, бандиты не сразу обнаружили потери в своих рядах. Бандиты первой колонны, услышав стрельбу автоматов второй колонны, решили ей помочь и вернулись. Я допускал вариант, что и в этой части банды нашелся кто-то достаточно авторитетный, кто сумел остановить гибельное бегство и повел колонну в атаку, в которой видел единственный путь к спасению. Однако тут снова появились вертолеты и начали обрабатывать оба рукава и обе бандитские колонны. Одна машина зависла над центральным хребтом и стала перелетать с одной стороны на другую, активно работая автоматическими пушками тридцатого калибра. Другие два вертолета ненадолго приземлились на самом перевале, высадили бойцов двух взводов роты вместе с подполковником Репьиным и пошли в новую атаку. Еще один вертолет, опустившись ниже, двинулся в сторону перевала, чтобы тоже высадить бойцов, а затем, «оседлав» воздух, снова принялся «утюжить» узкое ущелье.

Вдруг в спину бандитам ударили бойцы спецназа погранвойск. Эта атака за счет своей неожиданности сразу принесла «Сигме» успех, но сил у «погранцов» было слишком мало. К тому же они разделились на две части, чтобы атаковать обе колонны. Если бы, скажем, они всеми силами ударили по одной колонне, то с нашей помощью они смогли бы ее одолеть и пробиться к нам. Но они, к несчастью, показали неопытность. А мы лишились возможности вести плотный огонь, опасаясь попасть в своих.

– Стрелять только прицельно! – скомандовал я своим бойцам. – По бандитам! В «погранцов» не попадите!

Интенсивность обстрела резко сократилась. Теперь затворы лязгали значительно реже, длинные очереди сменились на «отсеченные», по два патрона. Совсем смолкли пулеметы.

Когда у вертолетов закончился боезапас, наступила почти тишина. Вертолеты улетели – должно быть, направились на базу пополнять боезапас, – а обещанной поддержки «Ночных охотников» все не было. Бандиты непрестанно лезли на перевал, понимая, что их спасение возможно только в случае полного нашего уничтожения или прорыва под огнем вперед. Но прорываться они не стремились – опасались угодить в «мешок», если ущелье окажется перекрытым. Сбить нас с перевала у них тоже не получалось. Нам некуда было отходить, поскольку банда, разделившись надвое, наступала с двух сторон, а с двух других сторон нас окружали внешне неприступные скалы, подняться на которые никакой возможности мне лично не представлялось.

В какой-то момент показалось, что еще совсем немного, и наступит критический перелом. Часть банды, наступавшая справа, выходила на гребень перевала и грозила разведроте рукопашным боем. Эту сторону с нашей позиции обороняли только два взвода – самый укомплектованный во всей роте личным составом первый и неполный взвод связи. Возглавлял оборону лично я. Но за спинами этих двух взводов три других взвода удачно держали оборону, отстреливаясь от банды и не подпуская ее близко. Когда бандиты оказались почти рядом, я вытащил из офицерского планшета свой трофейный кастет и положил его на землю рядом с автоматом. Рота, похоже, уже начала нести первые потери. О реальных потерях мне еще не докладывали, но я мог представить их по интенсивности боя.

С «Сигмой» бандиты покончили, то ли заставив пограничников отступить, то ли просто их уничтожив. По моим подсчетам, бандитов оказалось намного больше, чем нас перед вылетом предупреждал майор Смурнов. Но Смурнов не виноват, он опирался на данные, полученные от пограничников, а они в густой ночной темноте, особенно если в небе висели невысокие облака, не дающие светить звездам и луне, запросто могли ошибиться.

Майор оказался легок на помине – вышел на связь с командиром сводного отряда подполковником Репьиным, посчитав руководителем операции его. Подполковник вызвал меня на индивидуальную связь:

– «Цветок», «Цветок», «Первый» вызывает! Как слышно?

– «Первый», я «Цветок»! Слышимость удовлетворительная. Стрельба мешает, но не слишком, можно потерпеть. В конце концов, если что-то не расслышу, переспрошу…

Подполковник командовал обороной левого склона перевала и пока успешно отбивал истеричные атаки бандитов, идущие волна за волной.

– Получил сообщение от «Хмурого». С ним связался штаб «Сигмы». Перед рассветом границу перешла вторая банда, идет по следу первой. Численный состав незначительно меньше. Может ударить в спину бойцам группы «Сигма». С этой группой у управления почему-то нет связи, их предупредить не могут.

– По моему мнению, «погранцов» просто уничтожили. Неразумно было им идти в атаку. Они не знали наши силы, рассчитывали, что нас намного больше и мы сможем не только отбить атаку банды, но и контратаковать. Только в этом случае их атака имела бы смысл… Или же они думали, что нас катастрофически мало, и полезли выручать.

– Я примерно это же и передал «Хмурому». Он сообщит в штаб «Сигмы». Но я еще предположил, что убит их радист, и больше некому вести связь – радист ведь у «погранцов» только один. Второго под рукой не оказалось, он домой в отпуск уехал – маму с папой навестить.

– Это тоже вариант, – согласился я. – Возможно, очередь или граната разворотили рацию. А других средств связи у них нет.